Счастливые

25 декабря 1996 год, Астрономическая Башня Он целовал ее словно захлебнувшийся и утонувший, что нашел живительный проем на глубине с потоком воздуха и света. Яростно сжимая пальцы в волосах, Драко примял ее к себе вплотную, заставив Гермиону застонать сквозь поцелуй в его горящие губы. Такие же. Гермиона даже не старалась уловить мелькающие ветром в голове оставленные мысли. Малина со вкусом звезд и пряным эвкалиптом. Пока она отчаянно пыталась успевать за его пылом, Малфой полностью владел всем ее телом, разумом и сердцем. Она не знала, в курсе был он или нет, но если бы его клыкам сегодня захотелось выпить ее кровь, забрав обугленную душу, — она бы налила ее сама в любой стакан. Скользнув рукой наверх, Гермиона запустила пальцы в его пряди, пока он обводил ее язык своим, не прекращая издеваться. Вцепившись в кудри и рванув их вниз, Драко заставил ее запрокинуть голову сильнее, мгновенно впившись в нижнюю губу и вырвав громкое мычание. Заерзав, она ощутила выпуклость в районе его брюк, соприкоснувшуюся с ее пахом. Сомкнув еще один горящий раз себя на ней, он тихо простонал, когда она сильнее вжалась. В последний раз оставшись вкусом пряностей, Драко свел пальцы в волосах и оторвался, не разжав ладони. — Блять, — выдохнул он, жмурясь. — Я не должен был. Я не должен. — Я хотела… — тихо всхлипнув у его лица, сказала Гермиона. — Я так хотела, чтобы ты снова меня поцеловал. Он выглядел как человек, переживающий разрушившийся мир из прежних убеждений и устоев. Он выглядел как тот, кто несколько секунд назад все потерял. Он выглядел как обреченный на смерть затерявшийся у рая. Он выглядел как тот, к которому сегодня подплывет Харон. — Я не должен был этого делать, — судорожно Малфой бормотал. — Я не должен был. — Драко, — нежно погладив его по лицу, она прижалась ближе. — Хватит, — выдохнув в скривившиеся губы, оставила она. — Прошу тебя, хватит. Внезапно Малфой распахнул глаза. Воздух вокруг наполнился кишащей злобой. — Хочешь узнать, что именно я делал в дни, пока меня здесь не было, Грейнджер? — грубо выплюнул он. — Мне кажется, стоит тебе это показать. Холодный свист обвел стянувшуюся кожу, когда он подал ее на себя. — Давай покажу? — шипя, не унимался Малфой. — Я знаю, кто ты, Драко, — сдавленно проговорила Гермиона, упираясь в его грудь. — Нихуя ты не знаешь, — прорычал он, вынимая пальцы из ее волос. — На мне, блять, столько крови, что ты за всю жизнь не встретишь, — надавив на талию, он побуждал ее оставить его тело. Изо всех возможных сил сжав бедра, заключив его в тиски, она не собиралась покидать это горящее пространство. Оскалившись, Драко схватил ее за горло. — А знаешь, чем еще любят заниматься Пожиратели на заданиях, милая? — промурлыкал он. — Знаешь, что они любят делать с такими же магглорожденными девочками, как ты, Грейнджер? Или не магглорожденными — там как попадется, — сахарным голосом шептал он, с каждым выдохом сильнее сдавливая плоть. — Они насилуют их, — небрежно сказал он. — Знаешь, иногда им даже нет пятнадцати, и, чтобы им было не страшно от новых эмоций, Пожиратели любят их брать прямо перед родителями, представляешь? — улыбнувшись во весь рот, мягко проговорил ей Драко. — А иногда они насилуют сначала мать, а потом дочь, но чаще все-таки одновременно, пока на это смотрит ничего не понимающий кричащий маггл, которому могут отрезать член, прямо пока он наблюдает, просто потому, что это весело, — рассмеявшись мерзким хрипом, Малфой перевел ладонь на влажную скулу. Остановив свой смех, он с наигранным участием свел брови на лице и заглянул в слезящиеся веки. — Хочешь, можем договориться, что, если однажды тебя схватят, тебя изнасилую я? Пройдясь с размаху по его лицу пощечиной, она заставила дракона выпустить огонь. — Хотя не думаю, что нам удастся это провернуть. Когда вся правда вскроется, они пустят тебя по кругу на моих глазах. Звонким хлопком на том же месте Гермиона ударила вновь. — Как думаешь, — не обращая на пощечины внимания, он продолжал, — я успею вытащить палочку, чтобы убить тебя? До пламени в ладони Гермиона в еще один раскрытый раз со всей возможной силой оросила его скулу алыми следами. Наблюдая за смиренным профилем, что ожидал очередной удар, уставившись на стену, она вытерла засохшие от крови слезы и, опираясь на него, в одну секунду поднялась. Подлетев к перилам, Гермиона встала на холодный подступ, балансируя на нижней перекладине у края, и занесла ступню, шагая вверх. — Ты что, блять, делаешь? — сорвавшись с места и оказавшись около нее, Драко схватил обеими руками Гермиону. — Ты что творишь, блять?! — развернув и проорав в ее лицо, Малфой сжал девушку до боли, дрожа всем телом и едва дыша. — Зачем ждать, Драко? — глухо спросила Гермиона. — В любом твоем исходе я в конце умираю. Зачем ждать? Он дрожал так сильно, что два их силуэта были рябящими помехами на фоне всех упавших гор. Расширившимися глазами Малфой бешено сновал по ее телу, вцепившись пальцами до синяков. — Ты что, больная, Грейнджер? — почти не шевеля губами, прохрипел Драко. — Твоя причина жить — это не я. — Моя причина жить — это ты, придурок. Неужели ты не понял? Дернувшись, как от удара, он уронил ладони вниз, освободив свою добычу. Отшатнувшись, он уставился потерянным и пустым взглядом на оставшуюся Гермиону у ледяных перил. Малфой побелел, утратив блеск серебряного света, который каждую луну в ночи скрывал его заблудший лик. По-прежнему дрожа, Драко смотрел в лицо давно упавшей в пропасть без конца и края и все еще не долетевшей до земли. — Грейнджер… — обессиленно выдохнул он, теряя мутные зрачки в ее бесцветном образе, летящем с Башни. — У меня ничего нет… — растерянно шепча, он полоснул по свежим шрамам на запястьях. Однажды в детстве Гермиона заболела ангиной. Врач выписала ей большие желтые таблетки, которые было тяжело глотать распухшим и саднящим горлом. Она не могла спать ночью, потому что ей казалось, что она горит. А через несколько минут все ее тело опускалось в бездну льда, застывшего на водных гранях. Спустя четырнадцать дней воспаление прошло, вернув миндалины в нормальный вид. Спать тоже стало легче, когда прошел привычный жар. Но маленькая Гермиона внезапно начала ощущать боль, что не соприкасалась с горлом. Непрекращающимся пламенем, сжимающим всю левую часть тела, она чувствовала постоянный колющий навес на своем сердце. Шипящим спазмом острые шипы прокалывали мышцу, вынуждая Гермиону плакать по ночам и каждый раз глотать испуг. Это было так больно и так ново. Сейчас ей хотелось вернуть ту боль. Зарытым заживо и взятым силой; заглушившим крик и приспособившимся к поясу на шее; склонившим голову к побоям и наблюдающим за теми, кто подтолкнул лицом вперед его в воронку вниз, перед Гермионой тихо колыхался образ раненого зверя, который в этот миг вспышками на сетчатках заново все это проживал. — Мне так жаль, Драко, — заикнувшись, Гермиона сократила расстояние. — Мне так жаль, что все это случилось с тобой, — прошептала она, утыкаясь лбом в остановившуюся грудь. Ее ладони не спеша поглаживали сжавшиеся мышцы на спине. Ее дыхание вновь уловило аромат увядшей в осени листвы. О чем он думал? Ей почему-то казалось, что он сейчас вел с незримыми глазами диалог. О чем их разговор? Что они обсуждали? Едва дошедшим до заглушенного уха эхом где-то прозрачной тенью вдалеке большого замка раздались голоса, кричащие о чуде. — Драко, — тихо обратилась она. Шумно сглотнув, Малфой не шелохнулся и не перевел своего взгляда. — Драко, пожалуйста, посмотри на меня. Сцепив напрягшуюся челюсть, он заторможенно столкнулся с ней. — Ты ведь знаешь, что это не прекратится, — нежно коснувшись дрогнувшей скулы, проговорила Гермиона. — Ты не сможешь это прекратить, — отрезала она. — И я тоже не смогу. Где-то за гранью созданного мира — с запахами звезд, сирени и луны — в это мгновение вновь разбивалось чье-то сердце, в это мгновение следы бессилия струились по лицу. — Я уже говорила, что согласна на твои озвученные страхи, — мазнув большим пальцем по маленькой соленой капле, прошептала Гермиона. — И я чувствовала тебя, Драко. Я знаю, ты не сможешь отказаться, — вынуждая его взгляд застыть во вспышке света, заявила Гермиона. — И я прошу тебя, — вставая на замерзшие от ослабевших чар хрупкие пальцы, она дотянулась до его виска, — пусть это будет твой единственный невоплощенный план, — она прижалась к его уху теплым выдохом, — потому что всех других я помогу тебе достигнуть. Оторвавшись от его лица, Гермиона вновь предстала перед Малфоем. — Я предлагаю тебе силу, Драко. И никогда не предлагала слабость. — Грейнджер… Не дав ему сказать, она накрыла его губы. — Помнишь, как мы притворялись, что кровать — это весь мир? — прошептала Гермиона. — Давай притворимся, что рождественские каникулы — вся наша жизнь? Обхватив ее запястье, он отвел ладонь от своего лица. — Грейнджер, не надо. — Двенадцать дней. — Нет, — отрезал Малфой, отходя назад. — Драко, — одним его шагом назад, она ступала дважды. — Нет. — Почему? — невинным голосом спросила она. — Потому что я, блять, не смогу остановиться! Приложившись кулаком о стену, Драко с громким рыком вновь сломал себе все пальцы. — Ты просто придурок! — прокричала Гермиона, схватив занесенную ладонь во второй раз. — Найди себе какой-нибудь другой способ избавления от гнева, кретин, — завизжала она, срывая связки. — Прекрати делать себе больно, идиот! Вырвавшись, Малфой озлобленным дыханием прижал ее к стене. — Я, блять, боюсь, Грейнджер! — проорал он, обхватив ее за голову. — Я так, блять, боюсь. Сквозь его теплое дыхание и ворот рук она ощутила, как воспаленная в забытом детстве мышца сократилась всеми прожитыми спазмами и криками в ночи. — Я помню, что ты говорила, Грейнджер, — глухой вибрацией шептал ей Драко. — Тебе не нужна ни блядская защита, ни вообще что-либо из того, что я даже не в силах предложить, — сжав крепче на ней пальцы, судорожно бормотал он. — Но я не могу, Грейнджер… Мне нечего тебе дать. — Какой же ты тупой, Драко, — выдохнула Гермиона на искаженное лицо. Чувствуя вкус его дыхания на языке, она проехалась пальцами вниз, скользнув на грудь животного, что задыхалось. Мягко прижавшись к отдающемуся местом битвы сердцу, Гермиона подалась вперед. — У нас есть двенадцать дней и полупустой замок, — почти соприкоснувшись с его губами, тихо она проговорила. — Притворись вместе со мной, Драко. Его судорожный вздох изрезал ее кожу. — Ты не должен меня ни от чего уберегать, потому что в эти двенадцать дней ничего не существует, — продолжала она. — Я — Гермиона, а ты — Драко. Мы учимся на разных факультетах, которые, между прочим, враждуют, — слегка улыбнувшись, она уткнулась носом в покрасневшую скулу. — И у нас есть двенадцать дней и целый замок, в котором мы могли бы эти дни прожить. Оставив грудь, одной рукой она прошлась наверх, нырнув в серебряные пряди. — В эти двенадцать дней нет больше ничего. Резко отрываясь от нее и вынуждая отнять пальцы, Малфой предстал с пылающим от гнева взглядом. — Предлагаешь мне попользоваться тобой и выбросить, милая? — выплевывая желчь, он похабно усмехнулся. На том же месте, где и прошлые следы, она в четвертый звонкий раз заставила его замолкнуть. — Я сделала тебе свое последнее предложение, Драко, — решительно сказала Гермиона, отталкиваясь от стены и проходя к подаркам. Присев, она с трепетом взглянула на свою шкатулку и оставшиеся на полу от неожиданности серьги, которые сейчас она вернула на положенное место. — Что будет, если я его не приму? — глухо спросил Малфой за ее спиной. Закончив с лентой на коробке, она встала, обхватив обеими руками свою ценность, и развернулась на него. Полуприкрытой тенью в отголосках тишины стоял забытый в грязном омуте безликий образ, который больше никого не призывал. — Я надеюсь, ты не захочешь этого проверить, — отрезав, она прошла мимо оставшегося Драко. В ее Башне в эту ночь по-прежнему стояли ароматы моря. Ее шкатулка все еще была оставлена на глубине коробки, что сияла ярким серебристым светом, резонируя с луной, так и не давшей своего.

***

Проснувшись поздним утром, Гермиона опять почувствовала холод. Как будто в ее венах протекала не привычная ей кровь, а ледяная жидкость, с каждым днем сильнее понижающая градус; с каждым днем сильнее застывающая прямо в ней. Поежившись в укутанном до подбородка одеяле, она перекатилась на бок, крепче путаясь в пушистой ткани. Гермиона запретила себе думать о вчерашнем вечере и о том, кто стал причиной вмиг сгоревшего созвездия. Вновь зацепившись взглядом за свой единственный в рождественское утро подарок, она запахнулась с головой. Вибрирующий ураган где-то под ребрами заставил ее вскочить с кровати. Распахивая дверь и вырываясь в коридор, она гремящим топотом спустилась вниз. Большая ель смутила ее взгляд потухшими огнями, но Гермиона все равно сбежала к ней. Медленно ступая в темноте, она опустилась на пол, заглянув под дерево. Пусто. Тупой укол нажал на стык невиданных до этих лет сплетения узлов. Ползая вокруг огромной елки, она так и не нашла ни одну вещь. Оглядываясь в сторону уснувшего камина, Гермиона в одно мгновение вскочила на ноги. Подбежав к висящему носку, она поднялась на цыпочках и заглянула внутрь. Пусто. Опускаясь на пятки, она почувствовала жжение в ладони и подняла ее к лицу. Пронзившая до крови хвоя смотрела на янтарный блеск с насмешкой искривленных в детском смехе губ. Рождество бывает в сказках. Гермиона выросла из них. Настойчивый стук в дверь заставил ее содрогнуться и откинуть одеяло. Пришедший гость либо был разгневан, либо слишком сильно хотел повидаться с ней. Учитывая, что единственный возможный вариант того, кто это был, ее не привлекал, Гермиона вскинула ладонь на тумбочку и ухватила палочку, лежащую на ней. Взмахнув древком в сторону непрекращающегося стука, она заставила его утихнуть. Отложив лозу, Гермиона снова закуталась в мягкое одеяло. Она почти вернулась в мир иллюзий, когда внезапно вихрь ледяного урагана сорвал с нее теплую ткань. Прищурившись от резкой смены света, Гермиона натолкнулась на стоящего перед ее лицом пылающего гневом Драко. — Малфой, ты обалдел? — задыхаясь от его наглости, пораженно выдавила она. Он едва ли был заметен под лучами солнца, что струились сквозь решетчатые окна, обдавая спальню желтоватыми следами, помутневшими в стекле. Его сведенные в гримасе злости брови и оскалившийся рот всерьез заставили ее забеспокоиться. — Малфой, ты сошел с ума? — приподнимаясь на кровати, выдохнула Гермиона. Продолжая тупо пялиться, Драко сжимал в руке кусок откинутого одеяла, так и ничего не говоря. — Прием! — опираясь на колени, она предстала перед парализованной фигурой, махнув ладонью у лица. — Ты головой ударился? Как ты вообще смеешь врываться… Все произошло так быстро, что Гермиона даже не успела уловить его движений. В одну секунду бросившись вперед, он врезался в нее, сжимая пальцами до боли. Перевернувшись вместе с ней, Драко присел на смявшейся кровати, вновь расположившись как вчера. Но в этот раз он не пытался ее целовать. Сдавив руками ребра, Драко уткнулся лбом в остановившуюся грудь. — Больше никогда так не делай, — донесся до заглушенного гулом крови слуха хриплый вздох. — Пожалуйста, больше никогда так не делай. Опешив от подобной смены положений и оказавшись у него в тисках, Гермиона замерла, не до конца улавливая сути. Чего ей больше никогда не делать? Больше никогда не игнорировать его? Тихий судорожный всхлип заставил ее ощутить холодную пыльцу на своей коже. О, Драко… Сквозь все давно забывшиеся дни, морские ночи и оставленные спицы на едва справляющемся сердце все удушливые раны снова и в который раз подали только им подвластные для осознания незаживающие знаки. Осторожно подаваясь ближе, опоясывая крепче, Гермиона обняла трясущееся тело, пройдясь ладонями по напряженным мышцам на спине. Сумасшедший порыв вчерашней ночью был столь же неожиданным и для нее. В один щелчок глаза покрылись тенью, и она бросилась в обрыв, ступая на перила. Кажется, Гермиона не отдавала себе отчета в действиях, когда это произошло. Склонившись ниже, она прислонила свою голову к его затылку, обнимая крепче всеми сжатыми частями, оказавшимися у него в руках. — Тебя не было на завтраке, — отдаваясь вибрацией, глухо пробормотал он в ее грудь. — И на обеде тоже. Сдавив ее сильнее в своих пальцах, Малфой тяжело вздохнул. — Блять, Грейнджер… Скользнув ладонями наверх, он обхватил ее лицо, заставив оторваться, и наконец поднял на нее взгляд. — Почему ты не открыла мне? Он выглядел так уязвимо. Как маленький ребенок в стае изголодавшихся собак. Еще он выглядел прекрасно. В свете раскрошенного солнца, присыпавшегося отсветом на его лицо, он выглядел прекраснее всех нарисованных картин и вылепленных статуй, всех вымышленных ангелов и существующих существ. Но он… не позволял ей прикоснуться к его красоте. И ей не оставалось ничего, кроме как наблюдать за тихим видом ангела, безмолвно плача. Ей оставалась лишь безликая мечта и зимний зной. — Потому что ты придурок и я не хочу тебя видеть, — зацепившись двумя пальцами за расстегнутый воротник его рубашки, проговорила Гермиона. — Уйди. Шумно выдохнув, Драко потерял ладонь в растрепанных кудрях, убрав с ее лица мешающие пряди. — Ты зря переживал, — тихо начала она, не поднимая глаз. — Я бы оставила тебе записку, если бы решила это сделать. — Не смей, блять, шутить об этом, — прорычал он, намотав каштановые кудри на кулак. — Почему? Если это то, о чем ты постоянно говоришь. — Это разные вещи, — выплюнул Драко, подаваясь на нее. — Нет, не разные. Поджав скривившиеся губы, он выпутался из ее волос. Отвернувшись в сторону, Малфой оставил обездвиженные руки покоиться на ее бедрах. — Ну уж нет, Драко Малфой, — обхватив его лицо, Гермиона развернула к себе Драко. — Раз ты пришел ко мне, то продолжай этот разговор. — Может быть, я пришел не к тебе, — расслабленно протянул он. — Неужели? — Где твой кот? — заглядывая ей за спину, выдал Драко. — Я решил проведать его. Фыркнув, она ущипнула его за бок. — Ай! — схватив ее запястье, мгновенно отозвался Малфой. Вскинув вторую руку, она ущипнула его вновь. — Ты нарываешься, — прошипел он, заглядывая в хитрый прищур. Кинувшись вперед, Гермиона укусила его в шею. Зарычав, Драко схватил ее и повалил спиной на простыни, нависнув сверху. Беспорядочно впиваясь в тело, он начал щекотать. — Нет! — завизжала извивающаяся Гермиона. — Только не щекотка! — брыкаясь на кровати под сдавившем ее Малфоем, кричала она. — Хватит! Перестань! Заполнив истеричным хохотом всю комнату, она отчаянно пыталась уползти из рук, что не планировали дать пощады. — Малфой, пожалуйста, — пропищала задохнувшаяся Гермиона. Снизойдя спустя еще пару мгновений ее воплей, Драко остановил свою расправу. Стараясь привести дыхание в привычный ритм, она столкнулась с одним из самых теплых взглядов на земле, которым на нее сейчас расслабленно смотрел расположившийся над ней, стоящий на коленях Малфой. Когда он успел снять обувь? — Мерлин, Грейнджер, сколько у тебя еще подобных пижам? — насмешливо спросил он. — Это олени? — Это рождественская пижама! — пнув его по бедру, возмутилась Гермиона. — Даже не смей что-либо говорить, — ударяя вновь, прошипела она. Опустившись на брыкающиеся колени, Драко уселся на нее, полностью обездвижив всю нижнюю часть тела. — Слезь с меня, — едва дотягиваясь до него, пыталась вырваться придавленная Гермиона. Перехватив ладонь, он лег вперед, тут же схватив вторую вскинутую руку. Запрокинув обе руки наверх и сжав в одной своей запястья Гермионы, он навалился на нее почти всем весом. Хищнически ухмыльнувшись, Драко убрал ее упавшую на лоб растрепанную прядку. — Столкни меня, — сказал он, растягивая усмешку. Робкий стук в дверь не обратил ее внимания. — Милая? — заглядывая в комнату, позвал мистер Грейнджер. — Смотри, что у меня есть. Оказываясь около закутавшейся Гермионы, он приподнял скрывающую ткань. — Ты что, все еще спишь? — присаживаясь на край, поинтересовался он. — Знаешь, кого я встретил по дороге домой? — наклонившись ниже, прошептал ее отец. Прямо перед ее лицом возникла красная коробка с золотым бантом. — Санта передал это мне для тебя, — пробормотал мистер Грейнджер, покрутив коробку. — Представляешь, его свита заболела, и он никуда не успел вчера ночью, — удрученно дополнил ее отец. — Но он так хотел тебя порадовать, что нашел меня и отдал твой подарок, — чмокнув ее в волосы, сказал мистер Грейнджер. — Еще он сказал, что ты его самая любимая маленькая девочка и он гордится тобой. Не шевелясь, Гермиона продолжала жмуриться и ждать его ухода, отчаянно пытаясь делать вдохи не так громко. — Не буду мешать тебе, — погладив ее волосы, он встал. Когда мистер Грейнджер ушел, она откинула от себя ткань, хватаясь за подарок. Распутав бант, она открыла крышку. Янтарный блеск утратил люмен. В ее письме было указано не это. — Оставайся в моей Башне на все каникулы, — внезапно выдала лежащая под самым нежным лезвием ножа, давно исполосованная Гермиона. — Об этом никто не узнает. Вмиг потеряв ту спесь, что источало его тело, Драко насупился, неспешно изучая впившиеся радужки и все отчетливее погружаясь в ставшую такой привычной и укоренившуюся в тканях мертвую броню. — Предлагаешь мне нарушить правила? — хрипло выдавил он, ослабляя хватку на запястьях. — Предлагаю. Громко сглатывая, он прикрыл веки. — Грейнджер… — прерывисто выпустив воздух на ее лицо, он начал отстраняться. — Здесь есть вторая свободная комната, — ухватившись за его рубашку, сказала Гермиона. — Ты можешь даже не видеться со мной, если не захочешь, — столкнувшись с помутневшим серебром, выпалила она. — Просто я подумала… — заикнувшись, прошептала она. — Тебе ведь, наверное… — отпустив рубашку, она приподнялась, оказываясь у нахмурившегося лица. — Очевидно, здесь жить удобнее. И вообще… — Я скажу Топси, чтобы она принесла тебе еды, — прервав ее слова, отрезал Малфой. Не проронив на нее взгляда, он поднялся на ноги, покидая смятую постель и поправляя вещи. Он сделал первый шаг в своих вновь появившихся ботинках, когда она в единственный их раз решила выстрелить кому-то в спину. — Почему тебя не привлекает моя жизнь? — тихо спросила Гермиона. — Тебя заботит только моя смерть. Почему не жизнь, Драко? Остановив свой темный силуэт в потоке солнечного света, Малфой замер, сверкая мраморным осколком на снегу. Так и не развернув к ней профиль, спустя семь общих выдохов он сделал шаг вперед, унося запах леса прочь, которым с этих пор вновь задохнется все пространство. Спустя еще семнадцать хлопнет дверь. Спустя один вновь остановится небьющееся сердце.