Счастливые

29 декабря 1996 год, Башня старост Легкое прикосновение к кудрям заставило Гермиону проснуться, но не раскрыть глаза. Намеренно. Она намеренно их не раскрыла, продолжив притворяться спящей. Медленно путаясь в волнах, Драко мягко перебирал раскинутые на подушке пряди. Едва сдерживая уголки губ, ползущие наверх, и стараясь оставаться неподвижной, Гермиона попыталась мысленно нарисовать его лежащий рядом образ. Если он трогал ее волосы, значит, наверное, он лежал на боку. Возможно, он оперся на локоть, и возможно, он рассматривал ее лицо. Но ведь она, наверное, выглядела ужасно заспанной, опухшей после слез, помятой и растрепанной. Может быть, ей стоило перевернуться к нему спиной? Пусть перебирает ее волосы сзади. Люди ведь переворачивались во сне, поэтому и она могла перевернуться. Внезапно ощутив затихший кислород на своей коже, она приостановила вдох. Почувствовав горячий выдох на лице, Гермиона шумно проглотила хвойный запах. — Я знаю, что ты не спишь, — тихо прошептал Драко, мазнув носом по ее щеке. Не шевелясь, она плотнее сомкнула глаза и еле удержалась от улыбки. Почувствовав кончики пальцев на щеке, Гермиона снова обратилась к нарисованному виду. Теплый огонь мягко толкался в ее веки, и значит, солнце уже взошло. И значит, серебряные пряди вновь мерцали пыльным блеском драгоценного металла и переливались в своих цветах. И значит, фарфоровый и хрупкий профиль вновь купался в медовом облаке лучей струящегося света. И значит, его расплавленная ртуть вновь растекалась по венам, привлекая нераскрытый взор. Скользнув неспешными следами вниз по ее шее, Драко проследил дорожку к ямочке, прижавшись к прерывающемуся ритму. Непроизвольно сглатывая пряный кислород, она заставила ладонь сместиться. Уловив холодный ветер на губах, Гермиона еще раз протолкнула через силу онемевший воздух. Под сенью миртовой… Двинувшись ниже, Драко остановился большим пальцем на ключицах, задевая остальными верхнюю часть сжавшейся груди. Мягко поглаживая, он согнул пальцы, проехавшись костяшками по мягкой плоти. Наедине с Орфеем… Расправив их обратно спустя три неясных счета, Малфой медленно скользнул ладонью вниз, накрыв левую грудь и осторожно сжав ее, заставив Гермиону выплюнуть остатки вдоха. Зажмурившись еще сильнее до раскрывшихся на небе звезд, она постаралась незаметно свести ноющие бедра. Слагаю мысленно эклоги… Пройдясь ногтем по напряженному соску сквозь смятую ткань сместившейся пижамы, Драко выбил судорогу, непроизвольно охватившую подрагивающее тело, которое отныне было неподвластно ей. Сноп огней… Продолжив следовать по ребрам вниз, он вынудил Гермиону нервно сжаться. Какая сейчас… Какая сейчас на ней пижама? Затормозив у приоткрытой части задранного хлопка на пупке, он запустил ладонь под кофту, прикоснувшись к ее коже онемевшим льдом. Розовая. Затмил амфитеатр… Оставляя раскаленные следы, Драко не спеша скользил по ее животу своей расправленной ладонью. Замедляясь у судорожно расширяющихся ребер, он мягко прошелся по ходящей ходуном, поглаживая бьющуюся Гермиону. Где царственным трофеем… Заставляя тихо промычать сквозь стиснутые губы, Малфой шагнул на пару сантиметров вверх, накрыв разгоряченной кожей грудь, мгновенно отозвавшуюся на прикосновение. Лежит плешивая гора… Аккуратно сжав, он скользнул вниз, пропуская вставший и пылающий сосок сквозь пальцы. Изогнувшись на простынях, Гермиона хрипло простонала, схватившись левой кистью за откинутое одеяло. Розовая. Пижама розовая. Но вот над ней… Шум в ушах едва ли позволял ей слышать, но она уловила обретающие вес, тяжелые, прерывистые ветры. Сместившись вбок, Драко накрыл правую грудь. Запел Орфей, и гром катящихся камней… Смяв ее в своей руке, он оторвался, сомкнув между двух пальцев хрупкую плоть. Прокручивая запылавший кровью и искрящийся пульсацией сосок, Малфой открыл пропахнувшему цедрами грейпфрута воздуху холодный хриплый крик. Заполнив задыхающийся кислород тихим скулежом, Гермиона ощутила на лице прохладный выдох. Разорвав контакт и выпутавшись из-под кофты, Малфой сомкнул материю в руке, ступая вверх и оголяя все мгновенно вспыхнувшие части. Испугом поразил всевластное светило… — Стой, — распахнув глаза и накрыв его ладонь своей, она остановила руку. — Я… В эту же секунду скользнув вниз, поправив поднятую ткань и опустив обратно, Драко обхватил ее ладонь и поднял вверх к своим губам, оставив поцелуй на дрогнувших костяшках. — Прости меня… — заикаясь в своих буквах, она приподнялась, поджав колени и опершись на подушку. — Прости, я просто… — Грейнджер, — поглаживая кисть, он сел, подавшись ближе. — Ты не должна извиняться передо мной, — пытаясь выискать опущенные веки, тихо сказал Драко. — Все хорошо, — протягивая пальцы к покрасневшему лицу, он положил ладонь на ее щеку. — Я понимаю. — Нет, — выдохнула Гермиона. — Я не хочу, чтобы ты подумал, что я не доверяю тебе или что я не хочу, — бормоча себе под нос, начала она. — Я просто… — Я не подумаю так, милая, — прерывая мямлящие звуки, отозвался Малфой. — Тебе не о чем переживать. — Нет, — она выдохнула снова. — Все… Все совсем не так. — Я знаю, цветочек, — мазнув большим пальцем по ее скуле, он проговорил. — Я знаю. Все в порядке, — обхватывая подбородок, Драко поднял опущенный янтарь к себе, встречаясь взглядом. — Давай просто полежим вместе? Он выглядел как северное сияние, которое вчера явилось им в ночи под звон мерцающего поцелуя. Он выглядел как лунный свет, стекающий ручьем на припыленные ресницы. Исполнившаяся мечта; загаданное робким шепотом желание; все вместе взятые стихии, что отныне для нее были подчинены. Он выглядел именно так, как в своих строках писали все влюбленные поэты. Он выглядел именно так, как ощущается любовь. — Драко… — всхлипнув, задохнулась Гермиона. — Тише, милая, — придвинувшись вплотную, он подал ее на себя. — Все хорошо, — запутавшись в кудрях, Драко мягко прошелся вниз по сбившимся волнам, переплетая спутанные пряди. Аккуратно двигаясь назад, Малфой улегся на подушки, обнимая спрятавшееся в его руках, алеющее тело. Мерно поглаживая по спине уткнувшийся в его грудь образ, Драко вновь окутал спальню ароматами дома, солнца и весны. — Ты ведь знаешь, что нам вообще не обязательно делать это? — тихо спросил он, продолжая двигаться по позвонкам. — Если ты боишься сказать мне или думаешь, что ты должна… — Нет, — отрываясь от его груди, поспешно она пробормотала. — Я хочу этого, — негромко сказала Гермиона. — И я… хочу тебя, — сглотнув острые пары, она проследила за подпрыгнувшим сквозь кожу кадыком. — Я просто… — впиваясь янтарем в рисунок динозавра, выдохнула она, заикнувшись. — Просто я немного испугалась. — Милая, — вновь забирая в свои пальцы ее щеки, прошептал Драко. — Все хорошо. Опуская лоб на его грудь, Гермиона обняла в ответ фигуру, в который раз укрывшую ее от вихря ледяного декабря. Очерчивая пальцами рисунки динозавров, она расслабилась в его руках. — Тебе очень идет эта пижама, — прозвучала она хрипло спустя несколько минут, продолжив водить линии. — Неужели? — вибрируя под ней, охрипшим басом пропел Драко. Не отрываясь от стучащего у ее век, играющего сотнями священных арф, трепещущего сердца, Гермиона улыбнулась, зарываясь носом в ткань. — Признай, что она понравилась тебе, — бормоча в пижаму, шире улыбнулась она. — Никогда. — Дурак, — вскидывая подбородок, она столкнулась с прищурившимся обликом, отчаянно пытающимся скрыть искрящиеся радужки за стенами грозных, наигранных мрачными тучами, поддельных масок. — И обманщик. — Грейнджер, ты прирожденный романтик, — мечтательно он протянул. — Твой флирт — пример для подражания. — О, — выдохнула она, потянувшись вверх. — Так значит, вас не устраивает мой флирт, мистер Малфой? — Ну что вы, мисс Грейнджер, — обхватывая ее локоть, опасливо сверкнул он взглядом. — Истинное наслаждение — слышать столь любезные характеристики в свой адрес. — Что поделать? — оказываясь у раскрытых губ, проговорила Гермиона. — Вы такая противоречивая личность, местами, — вскидывая веки вверх, заморгала она, — что не остается ничего, кроме как характеризовать вас подобным образом, — прикоснувшись легким поцелуем, улыбнулась она. Мягко делясь с ним вкусом, она чувствовала теплую ладонь, скользнувшую ей на лопатки; она чувствовала рой вбежавших вверх пылинок приглушенного метелью света; она чувствовала все унявшие свой шаг секунды, которые на этот миг принадлежали лишь им. — Я думаю, нам надо появиться на обеде или ужине, — тихо сказал Драко, когда Гермиона отстранилась, опускаясь на его плечо. — Иначе наше отсутствие будет заметно, — дополнил он хрипло, — особенно когда Хогвартс полупустой. Мазнув по его шее носом, она кивнула, продолжив рисовать узоры динозавров. — И… — затихнув, Малфой тяжело вздохнул. — И нам придется сделать это по отдельности. Заледеневшие в соли кристальные алмазы снова впились сточенными остриями в их нежный, хрупкий мир. Сияя красным блеском скрывшихся печалей, привычный звук стучался на уста. — Хорошо, — негромко ответила Гермиона. — Мне как раз нужно было… — сглотнув, она перевела дыхание. — Я обещала зайти к Невиллу, — проговорила она. — Он покрылся мхом. Ощущая стертый в пыль, смирившийся под весом камень, Гермиона глубоко вдохнула, поднимая на смиренного глаза. — Драко, — протягивая кисть, позвала она. — Я знаю, о чем ты думаешь, — откинув волосы с его лица, Гермиона нежно зачесала прядки. — Не думай об этом, пожалуйста. — В подземельях мне тоже нужно появиться, — игнорируя ее слова, он вперился невидящим отсветом сквозь пространство. Вновь подползая к нему, она обхватила его скулы и обернула лицо Драко на себя. — Давай сходим в Выручай Комнату? Нахмурившись и открыв рот, Малфой почти извлек отказ — она была уверена — в связи с догадками причины. Накрыв ладонью его губы, Гермиона приостановила звук. — Не для этого, — вставила она. — Заниматься мы тоже продолжим, — поспешно дополнила Гермиона, — но не сегодня, — отнимая пальцы от лица и чмокнув его, сказала она. — Мне просто захотелось. Поднимая бровь, он окатил ее настороженным взглядом. Изучая хитрый вид еще несколько мгновений, Драко поднес ладонь и не спеша откинул ее кудри, зачесывая за ухо бурлящий хаос, что спадал ей на лицо. Скользнув вниз, он припылил теплым касанием пылающую щеку и обхватил пальцами шею, поглаживая большим пальцем бьющийся под кожей пульс. — Так значит, ты пойдешь к Лонгботтому, Грейнджер? — опасным тоном прошептал он. Закусив губу, чтобы не растянуться в улыбке, Гермиона отвела глаза. Подав ее к себе за горло, Малфой тихо прорычал, оставшись в миллиметре своим носом от ее. — Отвечай, Грейнджер. — Мистер Малфой, — двинувшись вперед, она соприкоснулась с его вдохом. — Вы что, ревнуете меня? — оросив лицо теплыми буквами, спросила она, улыбнувшись. Потянувшись вбок, Гермиона прижалась к его уху. — Нет надобности, мистер Малфой, — выдохнула она внутрь. — Мое сердце отдано одному грозному дракону, — прикусив его мочку, Гермиона получила впившиеся в шею пальцы и вибрирующий рык. С довольным видом оторвавшись, она соприкоснулась с запылавшим у прикрытых век, горящим серебром. — Так что да, — сказала Гермиона. — Я пойду к Невиллу. Пройдясь пальцами по коже вниз, Драко еще пару секунд не разрывал контакта. Убирая руки, он дрогнул уголком губ, но удержал улыбку, оставаясь хмурой тучей на горящих золотистым цветом небесах. — Жду тебя у Выручай Комнаты после обеда, — заявила Гермиона, отодвигаясь и слезая с кровати. Оборачиваясь на часы, она увидела без четверти двенадцать. — Который начнется, между прочим, уже скоро, — проинформировала она. — Хочешь сходить в душ первым? — спросила она у севшего на кровати Драко. — Я приму в подземельях, все в порядке, — отозвался он, опуская взгляд на свои ноги. — Не хочу ранить твои чувства, — начал он, возвращая темные зрачки, — но мне придется снять пижаму. Вряд ли меня поймут, если я так появлюсь в гостиной Слизерина. — Обещай, что наденешь ее сегодня ночью снова. — Грейнджер, — шипящим звуком выплюнул Малфой. — Поговорим потом, милый, — хлопая глазами, пропела Гермиона. — Я в душ. Увидимся после обеда, — шагнув к двери и остановившись у порога, она обернулась на следящую фигуру. Соприкасаясь с его дышащей ядами ртутью, она несколько секунд стояла в блеклой тишине их связи, пока не сорвалась и не подбежала к Драко. Наклонившись вниз, она запечатлела быстрый поцелуй на дрогнувшей щеке и убежала в ванную, тут же закрывшись. Прислонившись спиной к двери, Гермиона снова улыбнулась, поднимая голову к светящемуся светом на ее зрачках, мерцающему потолку.

***

Чувствуя неловкость от того факта, что они с Драко уже пару дней просыпались в обед, и завтракая супом из чечевицы, Гермиона попыталась незаметно бросить взгляд на вновь вернувшийся на свое место слизеринский стол. Не обнаружив там знакомой макушки, она решила, что он придет позже. Закончив с едой, она проследовала на кухню к эльфам, желая поскорее осуществить тайный план. — Мисс Гермиона, — приветственно поклонилась старая эльфийка. — Все, как вы и просили. — Большое спасибо, — смущаясь, выдала она. — Вам понадобится наша помощь? — Нет-нет, — отозвалась Гермиона. — Я постараюсь закончить быстро. — Как скажете, — улыбнулось существо. Втянув до боли воздух в легких, Гермиона взяла миску и муку. И понадеялась, что все получится.

***

Закончив со своим тайным заданием, Гермиона захватила с кухни охапку ароматных груш и наконец направилась к Невиллу. Он вновь сиял от счастья и вновь кинулся с объятиями к Гермионе. Мох немного поредел, но все же Невилл был вынужден лежать там до самого конца каникул и надеяться, что к тому времени растение уйдет. Со всем имеющимся сочувствием Гермиона пожелала ему сил. — Ты единственная, кто заходит ко мне, — тихо сказал он, разглядывая груши. — Я буду приходить чаще, — ощутив осколок от нагретого стекла на своих связках и холодные удары по груди, проговорила она. — Нет-нет, — отозвался Невилл. — Я сказал это не для того, чтобы надавить на жалость, — начал он быстро бормотать. — Я просто хотел поблагодарить тебя. — Я прихожу и буду приходить не из-за этого, — протягивая пальцы к зеленой руке, заверила его Гермиона. — Я хочу сюда приходить, ведь ты мой друг. Она не снимала в его присутствии кольцо, но что-то ей подсказывало, там не будет горького резонанса несоответствия картин. Невилл всегда был так открыт для ее глаз своими истинами на ладони, что не было нужды пытаться опровергнуть или оправдать. В блеклых глазах мгновенно вспыхнули мигающие искры. Зеленое лицо, даже сквозь мох, покрылось пятнами смущения, укутанного в радость, благодарность и горящий свет. — Спасибо, Гермиона, — робко улыбнувшись, поблагодарил он.

***

Стоя спустя полчаса рассказа Невилла о листьях Алихоции у массивной двери в подземельях Гермиона занесла ладонь, нервно топчась, но, как и в прошлые два раза, снова ее опустила. Где-то на пятой попытке постучать дверь с шумом распахнулась, заставив Гермиону вздрогнуть. — Есть ли какая-нибудь особенная причина у того, что вы обиваетесь у моего порога уже десять минут, мисс Грейнджер? — раскатистым баритоном профессор Снейп заполнил коридор холодного пространства. Сглотнув древесный запах с привкусом стыда, она шагнула внутрь. Прикрыв дверь, она вдохнула еще раз. Мелкими шагами подступив к столу, где восседал профессор, Гермиона неуклюже вытащила из-под мантии небольшой сверток и, не поднимая глаз, опустила перед ним. — Что это? — сухим тоном спросил Снейп. — Это вам, — тут же отозвалась она. — Это… — замявшись, она заикнулась. — Это подарок на Рождество и Новый год, — пробормотав так быстро, как только могла, выпалила Гермиона. В кабинете воцарилась тишина. Ей показалось, даже бурлящие котлы с клубами дыма его зелий приостановили свой процесс. Набравшись храбрости, Гермиона все-таки решила поднять взгляд. Уставившись на смятую бумагу, Снейп выглядел так странно, что, будучи эмпатом, его эмоции она бы точно не смогла сейчас даже без серебра на пальце различить. Она никогда не видела на нем такого выражения лица. Как будто он был шокирован, разгневан, растроган, поражен, разозлен и в высшей степени оскорблен в одно и то же время. Еще ей показалось, что он потерял дар речи. — До свидания, профессор, — унося свой образ от оцепеневшего Снейпа, сказала Гермиона. — С праздником, — бросив напоследок, она удалилась, едва не убегая прочь. Направившись на восьмой этаж, Гермиона мысленно молилась, чтобы Снейп не кинул ей в лицо при следующей их встрече свое новое перо. Останавливаясь у стены и оборачиваясь в пустом коридоре, она принялась считать. На семьдесят четвертом динозавре рядом с ней возник привычный запах. Все еще смотря в пустоту, она растянула улыбку. — Здесь все равно никого нет, — негромко проговорила Гермиона. — Ты мог не накладывать чары. — Как ты узнала, что я здесь? — пропело облако у ее уха, и она оказалась мгновенно вжата в каменную стену. Улыбнувшись шире, она уткнулась в плотный воздух. — Я знаю твой запах. — Стоит ли мне оскорбиться? — насмешливо протянул Драко, смыкая поцелуй на ее дрогнувших губах, а пальцы на пульсирующей шее. — Дурак, — выдохнула она в его рот. — Ты пахнешь потрясающе. — Потрясающе? — посмеиваясь над ней, передразнил Малфой. Привлекая взгляды, волны магии прошлись по ледяному камню, открыв для путников новые двери. Заходя в предоставленное комнатой пространство, Гермиона победоносно хмыкнула, увидев в конце помещения заветный инструмент. — Опять рояль? — недоверчиво спросил Драко, снимая чары. — Это я захотела, — заявила Гермиона, обернувшись. — Но сначала! — нетерпеливо топчась на месте, она с хитрым прищуром достала палочку из кармана. Сноп маленьких искр пролетел между ними и осыпался на деревянный стол, вмиг появившийся посередине комнаты. — Что это? — недоверчиво поинтересовался Драко. — Попробуй, — тихо сказала она, подтолкнув его замершую фигуру ближе к столику. Дрожащими ладонями обхватив сладость, Гермиона робко поднесла ее ко рту Драко. Непонимающе нахмурившись, Малфой на несколько секунд оцепенел, но все же откусил кусочек от предложенной сладости. Он жевал слишком долго. Слишком тщательно. Гермиона не дышала все семнадцать секунд, и ее сердце грозилось выйти из груди, пока она умирала в ожидании. — Тебе понравилось? — заламывая пальцы и наблюдая за его реакцией, спросила Гермиона. — Где ты ее взяла? — прожевав и прошептав очищающее заклинание от липких рук, спросил Малфой. — Понравилось или нет? — Ты… — нахмурившись, Драко осекся. — Грейнджер, откуда это у тебя? Значит, все-таки не понравилось. Значит, получилось плохо. — Я приготовила сама, — невнятно промямлила Гермиона. — Где ты приготовила это? Ковыряя заусенец и не смея обратить на него взгляд, она тихо ответила: — Я попросила эльфов на кухне, и они позволили мне. Мне жаль, что получилось невкусно и тебе не понравилось. На самом деле я только один раз наблюдала за тем, как моя мама готовила пахлаву, после нашей поездки в Турцию, где мы впервые попробовали ее, но я думала, что… Его губы врезались в ее, заставив звуки утонуть в мычании. Обхватив ее лицо ладонями и оторвавшись, Драко заглянул в растерянные радужки. — Это самое вкусное, что я ел за всю свою жизнь. Гермиона фыркнула, пытаясь вырваться. — Неправда. Тебе не понравилось, — отворачиваясь, обиженно сказала она. — Ты так говоришь, чтобы не обидеть меня. Драко крепче сжал ее лицо в ладонях и неспешно наклонился, оказавшись в миллиметре от ее полуприкрытых губ. — Мне очень понравилось, Грейнджер. Я просто… — запнувшись, он в один момент внезапно обратился в нежность. — Ты сделала это… Ты сделала это специально для меня? Смущенно отведя от него взгляд, Гермиона кивнула. — Скажи это, — попросил Драко едва слышно. Вскинув на него свое порозовевшее лицо, Гермиона обхватила его запястья и, слегка погладив, отняла от своего лица. Поднявшись на носочках, она сцепила свои руки у него на шее и оставила на щеке поцелуй. — Я сделала это специально для тебя, Драко, — прошептала Гермиона, крепче его обняв. — Я хотела сделать тебе приятно и порадовать тебя, — утыкаясь лбом в его ключицы, она опустилась на пятки. — Прости, что получилось невкусно. Схватив ее и заставив вскрикнуть от неожиданности, Драко оторвал ее от пола и посадил на тот самый стол. — Каждое воскресенье, когда я был маленький, мама готовила мне что-нибудь сладкое, — хрипло начал он, погладив ее коленки. — Она делала это втайне от отца, потому что у него было ужасное предубеждение о том, что готовить могут лишь слуги. Мама говорила, что ей нравится, но он все равно так и не изменил свое мнение. Лишь иногда он, скрипя зубами, соглашался на это, но все равно настаивал на своем. Когда я уехал учиться в Хогвартс и повзрослел, мама перестала так делать, — скользнув кистью вверх, он сцепил свои ладони у нее на пояснице, ближе подавая на себя. — Твоя пахлава была лучшим, что я ел, несмотря на все сладости в моем детстве в исполнении мамы и всех домашних эльфов, — сверкая серебром, дополнил он. Наклоняясь к ней, он заключил Гермиону в крепкие объятия и прижал к своей ноющей груди. — Спасибо, — пробормотал он в ее волосы. — Мне очень понравилось, Грейнджер. Спасибо. — Правда? — все еще не веря, робко поинтересовалась Гермиона. — Правда, цветочек, — вновь заглянув в ее глаза, он тихо произнес. В глазах внезапно защипало, и она быстрее заморгала, не желая разрушать этот прекраснейший момент. — А теперь… — переведя дыхание, она спрыгнула со стола. — Раз уж я порадовала вас… сыграйте мне что-нибудь, мистер Малфой. Драко окинул ее взглядом. — Сыграть вам что-нибудь, мисс Грейнджер? — растягивая звуки, он переспросил. — Пожалуйста. Изучая вспыхнувшие янтари, он еще несколько секунд стоял на месте. — И что бы вы хотели, чтобы я сыграл вам? — двинувшись с места по направлению к роялю, бросил он. Опустившись на банкетку, он выжидающе уставился на Гермиону. Добравшись до инструмента, она медленно уселась, с хитрым видом оглянув затихнувшего Драко. — Прошу, удивите меня, мистер Малфой. Смотря в раскрывшиеся веки несколько секунд, он тихо выдохнул и опустил ладони на рояль. Испанские мотивы потекли из его рук, ложась ударами по нотам, наполняя комнату шуршанием пышных воланов на подолах красно-черных юбок. Неспешно воспевая мерный стук, Драко играл южные ритмы. Запахи граната, соли и песка забились в нос, пока оливковое древо прорастало под палящим солнцем. — Я умею танцевать Севильяну, — негромко сказала Гермиона, когда Малфой обратил на нее взор, не прерывая звука. Замедляясь, Малфой прошелся по ее лицу неясным взглядом. — Вот как? — приподнимая уголки губ, выдохнул он. Кивнув, она настороженно проследила за растянутой усмешкой. — Станцуешь для меня? — бархатным голосом спросил играющий на всех ее частях прекрасный образ. Приостанавливая вдох, Гермиона разомкнула губы. Не отрывая бледных рук от клавиш, ее искусный дуэлянт в который раз пробил в ни разу не воздвигнутой стене новые бреши. — Станцевать для вас, мистер Малфой? — едва дыша, переспросила Гермиона. — Да, мисс Грейнджер, — растягивая звуки, низким шепотом ответил Драко. — Станцуйте для меня. Стекающий по венам сок пульсировал в темпе плывущих колокольчиков. — Боюсь, это вам дорого обойдется, мистер Малфой, — почти неслышно выдавила она. — Уверяю, мисс Грейнджер, я не обижу вас. — Неужели? Кивнув, он вновь замедлил пальцы на рояле. — Вы, должно быть, слышали, что я баснословно богат? — самодовольным хрипом выдал он под звуки испанских стуков. — Где-то упоминалось, действительно, — отозвалась она. — Вот только мне не нужны деньги, мистер Малфой. — Интересно, — не сбиваясь, даже не смотря на клавиши, он продолжал впиваться в ее взгляд. — И чего же вы хотите? Прикусывая нижнюю губу, Гермиона громко выдохнула, вскинув янтари к мерцающему свету. Сотни парящих огоньков сияли золотистым цветом у бездонного потоком удаляющегося к созвездиям и солнцу потолка. Глубоко вдохнув, она поднялась и медленно обошла инструмент, остановившись сбоку, чтобы ее пылающий парами хищник мог видеть свой объект. Садясь удобнее, Драко вцепился в нее сталью, выжидая отданный сигнал. Слегка кивнув, она получила громкие, растекшиеся ритмы, мгновенно ухватившие робкие хлопки. Он был великолепный музыкант и невероятно чуткий концертмейстер, подхватывая, ожидая, замедляясь, ускоряясь там, где было нужно именно сейчас. Ни один раз она не отвела от его серебра сверкающего взгляда. Ни один поворот не доходил разрывом глаз за ту миллисекунду, что их контакт терпел разрыв. Гермиона запуталась в своих шагах, кажется, дважды, но он не дал ей потерять сбившийся темп. Она была уверена, что ее руки двигались ужасно и ее педагог по танцам точно бы ударила по ним, но его взгляд не предлагал ей прекратить. Он предлагал продолжить с поднятым лицом и выпрямленным позвоночником. Если бы на нее смотрели так в потерянном концерте ее детства, та маленькая девочка ни за что бы не оставила свои уроки танцев. Если бы на нее смотрели так хотя бы раз в любой другой несовершенный день, та маленькая девочка никогда бы не узнала вкуса слез в холодной комнате сатина. Каждый заглушенный о камень стук несуществующего каблука; каждый развеянный невидимым подолом шаг; каждый раскрытый пальцами прекрасный взмах вращающейся кисти, Гермиона танцевала с наслаждением мотив Севильи. Сок ежевики, острые запахи мандарина и огня. Соленый бриз и ветер брызгов. Теплый холод жара и горячего дождя цветочных ароматов. Под конец второго куплета Гермиона осознала, что больше ничего не помнит, и с ужасом в глазах опять запнулась в шаге. Слегка замедлившись, Драко дал ей понять, что танец завершится с окончанием этих движений. В последний раз взмахнув кистями, в последний раз оставив стук, Гермиона провернулась, застывая ровно в тот момент, когда он бросил ноты громким всплеском идеального конечного штриха. Шумно дыша и все еще соединяясь нитью за конец пылающего взгляда, Гермиона опустила руки, проследив за темным омутом расшитых светлой тьмой, не унимающих привычный свет зрачков, вгрызающихся в ее тело. — У меня появилась новая мечта, — заявила она. — Какая? — спросил Малфой хрипло, не отрываясь от лица покрытой загнанным румянцем Гермионы. — Хочу, чтобы ты догадался и исполнил ее. Не дрогнув ни одной мышцей на лице, Драко продолжил прожигать янтарь своими дымными глазами. — Чтобы я догадался сам? — медленно уточнил он. — Да. — И исполнил ее? — Именно. — Применять легилименцию мне запрещено, я полагаю? — сиплым басом он растягивал слова. — Запрещено. Внезапно поднимаясь с места, Драко неспешно двинулся к застывшей Гермионе. Подойдя вплотную, он впился в ее облик хвойным паром, обжигающим лицо. Стоя напротив задранного подбородка в тишине, он ровно одну минуту изводил унявшую свое дыхание, прежде чем вынуть палочку и медленно взмахнуть, направив на оставшийся рояль. Убрав древко в карман, он резко притянул к себе открывшую рот Гермиону. — Как ты сделал это? — восторженно вскрикнула она, выбивая его хриплый смех. Комната налилась прекрасной музыкой расслабленного танго, струящегося без чьих-либо рук из инструмента. Мягко посмеиваясь над ней, Драко ближе подал Гермиону к себе, скользнув второй ладонью к ее пальцам. — Грейнджер, ты такая забавная, — заставив покачнуться, он мягко перевел ее унявший тяжесть вес с одной ноги на другую и снова повторил, пока не подчинил себе давно уже его законное и отданное безвозмездно тело. — Предупреждаю сразу, — опасливо начала она, — я не умею танцевать танго. Шагнув вперед, Малфой заставил ее ухватиться крепче. Господи Иисусе… Годрик милостивый… Мерлин всемогущий… Как же потрясающе он вел. Отныне это входило в список лучших ощущений ее жизни. Не было никаких возможных невозможностей не подчиниться его шагу; не сделать свой по прихоти ведущего; не изогнуться там, где он сказал безмолвно; не уловить рисунка; не понять простого языка. — И вновь ты маленькая обманщица, — поставив в крест, прошептал Драко. — Ты умеешь танцевать танго. Лениво шагая задним очо в его крепких пальцах, Гермиона хитро улыбнулась, глядя в радужку, расшитую огнем. — Я не так хороша, как ты, — вновь следуя за Драко, выдохнула она. Поймав ее болео, Малфой скользнул своим коленом под ее. Склонив Гермиону на себя, он выбил судорожный вдох распластанного тела. — Дурочка и лгунья, — застывая у раскрытых губ, выдохнул Драко. Растянув улыбку и ослабив хватку впившихся от неожиданности пальцев, она потянулась ближе, сократив и без того короткий промежуток. — Я вижу, вам пришелся по вкусу мой метод флирта? Смыкаясь нежным выдохом на пряных вкусах, Гермиона нежно поцеловала наклонившегося Драко. Ответив на короткий поцелуй, он поднял ее обратно, не отняв ладоней от пылающей в улыбке. Опустив сцепление их рук, он оторвался и скользнул по всей длине наверх кончиками пальцев. Прикоснувшись к подбородку, Драко подал Гермиону на себя, слегка надавливая на лопатки. — Вашей мечтой оказался танец, мисс Грейнджер? — без палочки забрав тихие ноты, Малфой наклонился ниже. — Моей мечтой оказался танец с тобой, — сказала она, собирая все горящие на небе звезды. — Ты исполнил ее. — Ты прекрасно танцуешь, Грейнджер, — негромко сказал Драко. В который раз за этот день чувствуя шепот крыльев в животе, она опустила лоб на его грудь, прячась в сандале с кедром. Снова потеряв ладонь в ее кудрях, он тихо выдохнул, перебирая пряди. Это всегда было так непонятно для нее — когда Гермиона наблюдала за смотрящими друг другу в лица, нервными, грубыми, искрящимися злобой парами. Почему? Почему, если ты любишь, ты позволил себе грубым стуком перекрыть прекрасный свет? Является ли он таким в том случае? Твой ли огонь сейчас горит? Как можешь ты позволить себе это? Как ты посмел, если твоя душа кричит всем видом о слезах, не замечать, не обливаться болью и не видеть? Как ты посмел не уважать? Интересно, это случается со всеми? В какой момент твой дом перестает встречать тебя запахом рая? В какой момент ты ощущаешь гнев? В какой засомневался в выборе? В какой твоя любовь шагнула в ад? Был ли влюблен ты в эту душу? Была ли она частью скола от твоей? — Мне снова нужно появиться в подземельях, — пробормотал Драко приглушенно. Поднимаясь вверх, Гермиона прикоснулась к берегам прохладной пены морских волн, бурлящих летом. — Во сколько ты вернешься? Пожав плечами, он вновь скользнул ладонью по ее лицу, откинув волосы за плечи. — После ужина. — Хорошо, — выдохнула она, прижавшись ближе. — Я буду ждать тебя. Мазнув по теплой коже, он наклонился вниз, оставив поцелуй на лбу. Расставшись у прохода в прежний мир, они проследовали дальше.

***

В Большом зале Гермиона столкнулась с ониксовым паром, выстрелившим лишь один раз, мгновенно поразившим насмерть. Вряд ли. Вряд ли она еще хоть раз поднимет свои глаза на Снейпа. Наскоро проглотив кусок форели, Гермиона поднялась и зашагала к выходу из зала. Почти переступив порог, она наткнулась на привычный образ. Выглянув из-за спины стоящего напротив Малфоя, Теодор Нотт подал неясный звук. — В чем дело, Грейнджер? — пропел он, обходя мгновенно вспыхнувшего Драко. — Привидение увидела? Фыркая и мысленно взывая к здравомыслию Драко, Гермиона двинулась вперед, но Теодор переступил на месте, преграждая путь. — Я слышал, ты осталась одна, без своих дружков, — мелодично продолжал он. — Будет одиноко — приходи, — сально ухмыльнувшись, Нотт окинул ее тело взглядом. — Ты, конечно, гря… — Отъебись от нее и шагай вперед, — толкнув Тео в спину, выплюнул Малфой. Разразившись смехом, он двинулся к столу в компании идущего позади Драко. — Да ладно тебе, — хохотнул он, удаляясь дальше. — Весело же было. Ты видел ее лицо?

***

Драко не пришел к ней после ужина. Было уже около полуночи, когда Гермиона решилась написать. Как долог день… Сидя в тусклой гостиной в свете золотистого огня мерцающих снежинок, Гермиона каждый раз с утихнувшей гирляндой на несколько секунд ступала в тьму. Малфой не отвечал, но почему-то ей казалось, он увидел сразу. Мой ум — беспомощен, — вывел Драко витиеватым почерком спустя десять минут. Вновь опуская острое перо на свой пергамент, она прикоснулась к потерявшемуся цвету. Мне плохо. Объятье разомкнешь… — оставил он на этот раз мгновенно. И смертью засквозит. И мне родною став, она меня сразит, — подхватывая ее строки, Драко продолжал протягивать хрупкую нить. И выбор за тобой… Решение простое: Вот ты, вот смерть, — струясь холодным звуком эхо, Гермиона капала чернила на прикрытые уста их тайной связи. И я застыл меж вами стоя. И знаю я теперь уже наверняка: Не проявляясь на пергаменте ответом, Малфой молчал, вновь оборачивая взгляды Гермионы на огоньки плавно пылающего света. Вдыхая горький вихрь декабря, привычно воспевающего клубы снега, она прожигала смятый лист янтарным блеском. Спустя семь минут Драко пропел черным пятном на ее смятом сердце. Жизнь может оборвать любимая рука. Тихим шелестом явив свой образ с запахом дождя, Драко остался у двери, не двигаясь, не шевелясь, не поднимая взора. Единственный источник освещения каждые несколько секунд забирал свет, мигая облаком алмазной пыли. Бледное лицо тонуло в блестках и лучах и медленно всплывало в золоте волшебных линий. Прекрасен, как и всегда. Печален — точно так же. Медленно поднимаясь с ветхого дивана, Гермиона тихо подошла к застывшему у входа Драко. Протянув ладони вверх, она опустила кисти на уткнувшееся в пол лицо. — Мне не нужно это, — едва шевеля губами, проговорила она, двигаясь вперед. — Мне не нужно это, — поднимая опустевший и смиренный вид, повторила Гермиона. — Ты же прекрасно знаешь, что так говорят все, у кого нет возможностей, — сдавленно ответил Драко, отчаянно отводя веки. — Красивый способ внушения, в который ты в один момент устанешь верить. — Я никогда не устану верить, если ты будешь рядом со мной, — прижимаясь к сомкнутым губам, сказала Гермиона. Тяжело дыша, Малфой в который раз склонился вниз, уронив лоб в изгиб открытой шеи. Стоя несколько мгновений в полутьме гирлянды, она обхватила пальцы, безвольно опущенные по бокам, и потянула Драко к старому дивану. Шарканьем подошвы двигаясь за ней, он сел на мягкую узорчатую ткань, поддавшись робкому движению. Забираясь на колени, она вновь обняла его лицо, окутывая в ворот рук, поглаживающих раненого зверя. Пробуя привычный вкус, Гермиона крепче сжала бедра, заключая взявшее ее к себе, раскинутое тело. Все их поцелуи имели всегда разный вкус. Например, сейчас он ощущался полынью — снова; прохладным инеем на веточке морозной ели; мандарином; перцем и вареньем из лепестков. Роз. Это было варенье из розовых лепестков роз. Еще здесь была вина. Этот ингредиент всегда присутствовал в их поцелуе. Но иногда ей удавалось его заглушить. Еще печаль. Она такая же, как и полынь, — горькая, медная, с привкусом боли. Но истинную боль он не давал ей взять; он каждый раз пировал ей самостоятельно, смакуя в одиночестве, не проронив ни капли — он считал — на нее. Но он не знал, что в тот первый раз, когда сирень явила себя свету; когда громкий этюд был сыгран пеплом несвернувшейся крови — его бурлящие потоки прокусили ее вены, соединившись навсегда. Проехавшись ладонями по шее и не разорвав их поцелуй, Гермиона нащупала оставшиеся пуговицы на воротнике его рубашки и принялась расстегивать, шагая вниз. На третьей Драко оторвался и накрыл своими пальцами трепещущие кисти. Остановив ее, он свел серебряные брови на лице, смиренной статуей пряча глаза под веками. — Не надо, — глухо выдохнул Малфой. — Не… Не снимай ее. Нахмурившись в ответ, она почти выдавила звуки, но раскаленный жар провернутой забытой стали острого ножа опять напомнил о себе необработанной струей, стекающей из гнилой раны. Воскрешая все их дни, Гермиона снова опустила руки под холодный камень. Он никогда не раздевался перед ней. Его руки всегда были скрыты длинными рукавами. Даже пижама с динозаврами имела длинный рукав. Он никогда не открывал перед ней Метку. Он никогда ей не показывал свое клеймо с той самой ночи ноября на Башне. Смиренным видом отвернувшись в сторону закрытой двери, Малфой тонул в который раз во льдах своих же грез, убитых несколькими днями раньше. — Когда ты смотришь на меня, — негромко начала Гермиона, — что ты видишь? Исказив лицо в немом вопросе после ее слов, он так и не перевел глаза, задумчиво уставившись на древо. — Когда я смотрю на тебя, я вижу Драко, — размеренно продолжила Гермиона, не пытаясь обратить затихший вид. — Он бывает разным, — тихо проговорила она. — Бывает придурком. Очень часто, — усмехнулась она, вновь поднимая кисти к расстегнутой рубашке. — Бывает забавным, — застегивая первую пуговицу, сказала Гермиона. — Почти всегда мне кажется он милым, но ровно столько же он часто раздражен, — застегивая вторую, не прекращала она говорить. — Иногда он бывает грустным, а еще чаще — обеспокоенным, — справившись с третьей, она мягко опустила пальцы на унявшие свой вдох, ссутуленные плечи. — Драко всегда со мной заботливый и нежный. Проходясь по напряженным мышцам, она светила янтарем в изящный профиль. Полупустая комната, зарывшаяся в полутьме мигающей блестящей сказки, спадала на его античные черты лица, в бесчестный раз являя ангела, пришедшего без зова. — Я смотрю на тебя и вижу Драко, — выдохнула Гермиона, поглаживая дрогнувшие части. — Своего Драко, когда ты позволяешь себе быть им, — обдавая сцепленную челюсть потоком хриплых букв, сказала она. — Иногда я вижу того Драко, которым ты вынужден быть рядом с другими, — продолжила она, не утихая. — Того Драко, которому приходится быть тем, каким его хотят увидеть и которым заставляют быть, — осторожно прикасаясь к выпуклым на шее венам, Гермиона медленно прошлась узором вниз, остановившись на ключицах, скрытых под рубашкой. Мягко подняв ладонь, она скользнула по его скуле костяшками — прямо, как он, — и отстранилась, замерев напротив. — Но никогда, когда я смотрю на тебя, я не вижу твоей Метки, — оседая тихим шепотом на золотистых огоньках, сказала Гермиона. — Я хочу, чтобы ты знал это. Не ожидая ответа, она мягко подалась вперед, улегшись на него и спрятавшись в изгибе шеи. Ее кисти уперлись в его грудь, а нос вдыхал запах сгоревшего сандала. Он не шевелился, не пытался повернуться или выдавить слова. Гермиона знала, что он ничего не скажет. Она могла почувствовать вкус слез, которые Драко не выпустил на волю, — не те, что она видела однажды у него на Башне. Если бы Драко позволил себе, то его соль стекла бы тихо, робко, медленно спадая вниз; залившись в трещины фарфора; продолжив следовать на юг. Она упала бы на чью-то руку, которая держала бы его лицо; она смешалась бы с холодным ароматом хвои; она имела бы умершую в себе мечту, взятую самозваным палачом, насильно отобравшим волю. Но он не плакал. Драко просто продолжал тихо дышать, уставившись на дверь их Башни. Спустя неясный промежуток времени негромкий шелест обратил заблудший разум к звуку. Почувствовав ладонь на позвонках, несмело обнимающую тело, Гермиона уронила крошечный поцелуй на теплую кожу, отчаянно пытаясь поднять веки. — Пойдем спать? — сонно пробормотала она, засыпая у Драко в руках. Вставая вместе с ней, он крепче ухватил ее под ноги и шагнул к лестнице, ведущей в комнату наверх. Впившись в шею и сжав лодыжки за его спиной, Гермиона обвилась, как плющ, о его тело, пока он нес ее в кровать. — Я уже помылась, — хрипло пробормотала она, балансируя на грани сна под мерный стук шагающего Драко. — Умница, — негромко отозвался он, переступив порог. Поддерживая одной рукой, Драко откинул одеяло вместе с покрывалом и наклонился вниз, укладывая Гермиону. — Тебе понравилась моя пижама? — спросила она едва слышно, подоткнув кусочек одеяла под себя. — Очень красивая. Отстраняясь, Малфой обошел кровать и удалился в ванную. Через мгновения она услышала шуршание в нескольких сантиметрах от себя. Забравшись под теплую ткань, Драко скользнул ладонью на ее живот и пододвинулся вплотную. — Грейнджер? — почти неслышно выдохнул он в ее кудри. — Да? — Ты самое прекрасное и самое светлое, что случилось со мной с тех пор, как я перестал быть ребенком. Сомкнувшиеся пальцы на лице мягко вспорхнули вниз, забрав свечение янтарных блесков. Развитой по ветру прозрачной пеленой привычный голос укачал два образа, мягко высказывая речи. Это было самое красивое признание в любви, которое она могла услышать. Сглотнув остывшие клубы, летящая в пряных порывах ткань окутала их прикоснувшиеся плечи. Засыпая, соленый бриз накрыл оба лица.