Счастливые

7 января 1997 год, Малфой Мэнор Пустая улица в столь поздний час. Ровно пятьсот два шага. Он… волновался? Нет, предвкушал. Он ждал. Он был готов. — Мой друг, — широко улыбаясь, Люциус остановился. Вмиг вскинув ладонь с палочкой, Рудольфус бросил зеленый луч. — Не очень-то ты гостеприимен, — увернувшись, сказал Малфой. — Люциус, — увидев наконец его лицо, выдохнул Лестрейндж. — Какая встреча, — убирая древко в кобуру, он хохотнул. — Вот уж не думал тебя здесь увидеть. — Соскучился по старому приятелю. — Неужто? — Темный Лорд попросил передать тебе кое-что, — понижая голос, Малфой не спеша дополнил: — Кажется, кто-то совершил ошибку. — Не глупи, — оглядываясь по сторонам, Лестрейндж прошипел. — О, друг мой… — Империо, — раздался бархатный баритон позади. — Глупец здесь только ты. Воспоминания сменялись слишком быстро. Драко едва мог словить одно за другим. Темный коридор. Люциус применял окклюменцию — неумело. — Почему я не должен убить тебя прямо сейчас? Сцены были показаны вразброс. Словно спутавшиеся между собой нити. Словно Люциус фильтровал, что хотел показать Драко, и боролся с омутом. — Ты сделаешь мне одолжение, если убьешь, — бесцветный голос Снейпа. — Как ты смел? И снова другой вид. На этот раз картинка оказалась ярче. Будто бы отец хотел нарочно в деталях ее вновь разобрать. — Это невозможно, — потрясенно Люциус проговорил. — Он бы… Он бы не выжил. Даже для одного… Мутный свет. Рябь от воспоминания угасла. Он смотрел и видел слишком хорошо. Запертый кабинет отца. Усиленные чары. Его крестный. И потертый фолиант, лежащий на столе. — Неужели ты никогда не задумывался о том, как он возродился? Часы на стене указали полночь. — Сколько? — невербально наложив на раздражающий звук заклятие, Люциус спросил. — Мне известно о пяти, — не выражая никаких эмоций, сказал Северус. — Но их больше. За окном сильная метель. Шторы закрыты. В кабинете было холодно — отец замерз. — Слизнорт, — Снейп тяжело вздохнул. — Ты знаешь, почему он не приехал в Хогвартс? Вопросительно приподняв бровь, Люциус в ожидании смотрел на друга. — Темный Лорд дал мне задание в начале лета, — он бесцветным голосом проговорил. — Гораций сам показал мне свои воспоминания перед смертью. — О Реддле? Кивнув, Снейп потер лоб. — Он интересовался о возможности разделить душу на семь частей. — Семь? — Когда ему было шестнадцать. Втянув со свистом кислород, Люциус выругался. — Кто-нибудь еще знает? — Например? — Альбус, — широко улыбнулся он. Драко мог чувствовать сомнения отца. Вот оно. Место, на которое он надавил. Как Люциус узнал о том, что Снейп служит этому старику? Отец не показал. Драко мог ощутить лишь его неприкрытое недоумение. Почему? Как? На чем основана… преданность Снейпа Дамблдору? Орден. Как давно Северус Снейп двойной агент? — Дневник, что ты подсунул Уизли. Замедляясь, низкий голос резче прозвучал. — Это был… — Да. — Что еще? — Кольцо Мраксов, — Северус ответил. — Медальон Слизерина. Чаша Хаффлпафф. И что-то, что находится в школе. — Что-то? — Не замечаешь закономерности, — сделав паузу, дополнил Снейп, — друг мой? — Он выбирал предметы, связанные с основателями Хогвартса. Как мило, — скривился Малфой. — Ты сказал, он спрашивал у Слизнорта про разделение души на семь частей. — Если их семь, — с нажимом Северус произнес, — то как минимум о двоих ничего не известно. — Как ты понял, — запнувшись, Люциус осекся. — Прошу прощения, — натянуто он улыбнулся снова. — Как дражайший Альбус понял, что дневник — это крестраж? Все детали, как флуоресцентные, подсветились вокруг. Замедлилось дыхание. Фигуры замерли. Странные чувства вызвало незнакомое слово у Драко. Он… — Кольцо и дневник уничтожены. Медальон… — Лестрейндж, — прервал Люциус. — Темный Лорд поручил сохранить… нечто, — закатив глаза, сказал он, — не только мне. — У тебя есть доступ к хранилищу? — А ты уверен, что знаешь, что именно стоит искать, друг мой? — В чем смысл тогда твоего… — Нам не понадобится доступ, — улыбнулся Малфой. — Рудольфуса давно пора проучить. Выбрасывая двух смотрящих, омут завершил воспоминания. Выныривая из сумбурных сцен, Драко непонимающе впился в усталый вид отца. Семь… Кажется, семь… разных предметов. Разделение души. Лестрейндж. И Дамблдор. — Я ничего не понял, — сказал Драко. Призвав с нижней полки старый фолиант, Люциус протянул его сыну. — Что это? — Прочитай. Опустив взгляд, Драко увидел заголовок. «Разделение души». — То слово, — начал он. — Крестраж. — Возвращайся в мой кабинет, как все прочтешь. — Сейчас? — растерянно переспросил он, глядя на шагающего к выходу из тайной комнатки отца. — Может, я лучше заберу его с собой и… — Нет, — отрезал Люциус. — Не смей выносить фолиант из Мэнора. Закрывая за собой дверь, он кивнул на стоящий около стены диван. — Читай. Щелчок лампы. Тусклый свет. Драко один посреди темного пространства.

***

Громкие голоса заполнили Большой зал своим шумом. Возвращаясь в настоящий миг, Драко в очередной раз отогнал мысли о вчерашнем — до боли бесконечном — дне. Разговор с отцом не состоялся. Едва Драко вышел из комнаты, как Люциуса вызвал Темный Лорд. — Уходи, — бросил он, в спешке собираясь, — я напишу тебе завтра, — и закрылся внутри. Драко было до жути интересно — как отец помнил о том, что он… что-то забыл? Как вспоминал, что он изъял воспоминания? Как не сошел с ума? «Следует у него спросить», — подумал Драко. И следует все обсудить с Грейнджер. Ведь так же, как с отцом, прошлой ночью Драко не сумел это сделать. Вечером. Сегодня. Только что он скажет ей? Неясно. Почему отец не разрешил взять с собой тот неизвестный фолиант? — Тебя снова ночью не было в подземельях. Заставив его вынырнуть из размышлений, звонкий голос прозвучал. Аромат терпкого парфюма — каким пользовалась только Пэнси Паркинсон — мгновенно ударил в нос. — Паркинсон, — выдохнул он глухо, потирая пульсирующие виски. — Последнее, что мне сейчас хочется делать, это разговаривать с тобой. — Мне нужно, чтобы ты помог мне покинуть замок. Моргнув два раза, Малфой обернулся. Скрестив руки на груди, Пэнси с серьезным лицом ожидала ответа. — Во-первых, — начал он негромко, — почему ты решила, что я это могу? И во-вторых, — выставив ладонь, стоило ей раскрыть рот, Драко дополнил, — почему ты решила, что я стану тебе помогать? — Вряд ли ты захочешь, чтобы я донесла о твоих пропажах. Секунда. Может, две. Он не считал, но это было что-то около подобных чисел. Ровно столько потребовалось Драко, чтобы осознать услышанное в гуле стукающихся о тарелки вилок и кричащих голосов. Непроизвольный смех вдруг вырвался из его горла. А потом еще. Еще. Малфой привлек внимание сидящих за столом. — Эй, над чем вы смеетесь? — с куском курицы во рту пробубнил Гойл. — Пэнси, — сквозь спазмы в животе протянул с трудом Драко. — Блять, — не контролируя себя, он громче хохотал. Ему показалось это смешным. Чересчур. Сильно. Как будто донос о пропажах ночью являлся действительно… чем-то глобально важным. Чем-то страшным, чем-то… — Эй, — крепкая ладонь сжала его плечо. — Нет, правда, Пэнси, — задыхался он. — Это очень смешно. — Давай-ка мы выйдем, пока тебя не отправили в Мунго прямо из Большого зала, — поднимая Малфоя из-за стола, произнес Блейз. Кажется, все сидящие на обеде смотрели на него. Кажется, его смех был слишком громким. Кажется, он становился еще громче, и дышать, кажется, тоже становилось тяжело. Ледяная вода обрызгала его лицо. Капли попали в легкие, как только он вдохнул, захватив ртом спасательный воздух. — Ты охренел? — кашляя, взревел он, толкая Блейза. Вмиг придя в себя, он отшатнулся, ударяясь поясницей о подоконник. — Тебе бы подлечиться, Малфой. — Иди нахуй, — высушив себя, выплюнул он. Блять. Один. Два. Блять. — У тебя только что была истерика, — на цифре пять знакомый голос вмешался. — У меня не было истерики, придурок. Шесть. Семь. — Ко мне в кабинет. Привычный баритон, возникший за спиной, оглушил все пространство. Малфой едва ли не послал крестного в зад, но… Обернувшись, он уловил столпившихся студентов. И она. Она стояла также. Ее взгляд обеспокоенно метался по нему. Он… напугал ее. Драко считал безмолвный страх наряду с замешательством. — Сейчас же, — сказал Снейп. Кажется, он шагнул. Кажется, начал следовать за крестным. Слишком мутно и темно — Драко не помнил путь. — Хорек совсем выжил из ума. Кажется, мерзкие слова полетели в его спину. — Должно быть, мамочка давно ему не посылала сладостей. — Рон, замолчи! — Закрой свой рот, Уизел. Грейнджер. Забини. Иронично. — Молодые люди! И МакГонагалл. Как и всегда. — Что ты устроил? — стоило двери захлопнуться, выпалил Снейп. Они так быстро оказались в подземельях, и привычный запах трав защекотал в носу. — Смех теперь запрещен в стенах этой убогой школы? В кабинете Снейпа, несмотря на пар от бурлящих котлов, всегда было холодно. — Не забывайтесь, мистер Малфой, — угрожающе он протянул. На первом курсе Драко едва бы не расплакался. На втором бы нажаловался отцу. Но сейчас… — После отбоя жду вас на отработку. И, — подняв ладонь, Снейп в отвращении скривился, — минус десять баллов Слизерину. Как же все это… смешно? Нет. Смех — неподходящая эмоция. Абсурд. Блядский абсурд. — Как скажете, профессор. Я могу идти? — Нет, мистер Малфой, — отрезал неоспоримым тоном Снейп. Вручив Драко пергамент со списком ингредиентов, он уселся за свой стол. — Подготовьте класс к занятию. Сука. Меньше всего Драко хотел присутствовать и дальше на сегодняшних уроках. — Я советовал бы вам поторопиться, мистер Малфой, — под мерное царапанье пера дополнил Северус. — Вы же не хотите, чтобы ваши сокурсники наблюдали за тем, как вы готовите к их приходу мой кабинет? Сука. Беззвучно выругавшись, он прошел в кладовку. Это будет невыносимо долгий день.

***

Хоть в чем-то Драко оказался прав. Часы, минуты и секунды в этом ебаном дне длились вечность. Отсидев последнюю пару, он рванул на поле для квиддича. «Как странно», — пронеслось в его усталой голове. Слишком давно Малфой не летал так, как делал это раньше. В одно время полеты были единственным способом ощутить хоть что-то. Спрятаться от всех на высоте. До этого лета. Сморгнув навязчивые крики в голове — у которых отныне два смешавшихся голоса, — Малфой устремился вверх. Еще. Он хотел взлететь выше. Пролетая мимо облаков, он ощутил тот самый аромат — свобода. В последний раз Драко чувствовал его с ней. И с ней же он летал в тот день со вкусом сладких леденцов и мокрых поцелуев. Улыбка тронула его губы. Она так забавно боялась, что они и вправду упадут. Ветер касался его скул и с громким воем врезался в ресницы. Холодно. Плевать. Драко нужно еще. — Мама! Мама, смотри! — Молодец, милый! Сука. Не сейчас. Сжав крепче онемевшими ладонями рукоять метлы, Малфой поднял свои стены. Просто полет — без мыслей и без чувств. Как можно выше. Без всего. Морозный зной, парящий снег. Покалывание на коже. Один вдох — в его легких до боли свежий кислород. И выдох — ничего. Больше ничего не было и не существовало.

***

Приняв душ и переодевшись, Драко достал из кармана лист пергамента и взглянул на часы. Почти шесть вечера. Грейнджер? Ты в Башне? Да, — ответила она. Убедившись еще раз, что в раздевалке он один, Малфой аппарировал. Грейнджер сидела в гостиной за письменным столом. Увидев его, она встала. — Драко? — тихо Гермиона позвала. — Ты пойдешь на ужин? — не смотря в ее глаза, переминаясь с ноги на ногу, выпалил Малфой. Он хотел бы, чтобы она не пошла. Он хотел бы, чтобы они остались здесь вдвоем и обсудили то, что уже сутки не укладывалось в его голове. Но Драко бы не стал ее просить. Отчего-то ему казалось, что он не имел на это права. Мягкие ладони обняли его лицо. Привычный аромат — жасмин, ветивер, нежность — едва доносился, стоило ее запястьям поднестись. Утром она пахла как он. Сейчас она снова его Гермиона. — Что случилось? — прошептала она. Ее большие пальцы рисовали полукруги на скулах. — Ничего, — наклонился Малфой ниже. Она стояла на цыпочках, должно быть, это тяжело. — Ты пойдешь? — как последний идиот, он повторил. — Не пойду, — выдохнула Гермиона. Обхватив за талию, Драко одним рывком ее поднял. — Малфой! — цепляясь крепче, пропищала она. — Перестань так делать! — Носить тебя на руках? — Не предупреждать меня об этом! — скрестив ноги у него за поясницей, фыркнула Грейнджер. — Ты слишком легкая, — шагая к дивану, заметил он. — Нам нужно тебя откормить. — Прости? — Не прощу, — укладываясь вместе с Гермионой, хмыкнул Малфой. Они едва помещались — как и всегда. Но ему почему-то захотелось полежать вот так. В тишине. Безмолвно. С ее мерно дышащим на нем телом. Она все прекрасно поняла и просто уместилась поудобнее на груди Драко. Треск камина негромко их сопровождал. За окном выла прежняя метель. Но им тепло. Сейчас в объятиях друг друга было уютно. — Драко? — спустя десять минут не выдержала Грейнджер, и он подавил улыбку, что почти коснулась его губ. Она, должно быть, едва не разорвалась от нетерпения задать вопросы. — Да? — промычал он в ответ. Малфой ожидал привычные слова: «Что с тобой было в Большом зале?», или «Ты в порядке?», или «Что произошло?». — Если я спрошу у тебя кое-что личное, ты не разозлишься? — неуверенно пробормотала Гермиона. Нахмурившись, он сглотнул. — Спроси. Ее дыхание прервалось на пару секунд. Так она делала, когда волновалась. Привстав с его груди, она сползла немного вниз и улеглась к Драко под бок, переплетая ноги. Ее пальцы обхватили пуговицу на его рубашке. Пряча свой взгляд, она вдохнула еще ровно девять раз, прежде чем решилась произнести: — Ты… Ты ведь уже делал это? — негромко выдавила Грейнджер. На мгновение Драко растерялся, что она имела в виду, но понимание обрушилось спустя очередной ее затихший вздох, и, сомкнув челюсть, он накрыл ее ладонь своей ладонью. — Я сделал это не по своей воле, — тихо он сказал. Испуганно взглянув на него, Гермиона резко отстранилась. — Нет. Салазар, нет. Не в этом смысле, — поспешно Драко забормотал. Некрепко сжав ее предплечье, он притянул Грейнджер обратно. — Я наследник Малфоев, — глухо он начал, — а мы всегда лучшие во всем. Чувствуя, как напряглось ее тело, он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Отец подарил мне проститутку на мой тринадцатый день рождения, — скривился Драко. На мгновение в мыслях возникли сцены того дня, но он прогнал их слишком быстро. — Это было ужасно, если честно. — Драко, — приподнявшись вновь, почти неслышно выдавила Гермиона. — Мне очень… Мне очень жаль. — Не стоит, — отмахнулся он. — Все в порядке. Я… — заикнулся Малфой. — Я не хочу об этом вспоминать. Это не являлось чем-то… ужасным. То есть… Это не было чем-то, что отразилось и оставило отпечаток на нем. Или он просто убедил себя в этом. Неважно. Но это явно не то, что он хотел бы обсуждать. — Ну, — прочищая горло, тихо подала голос Гермиона, — мой первый раз был именно таким, каким я и мечтала, — сказала она смущенно и улеглась на него. Моргнув, Драко перевел взор на растрепанную макушку. — Неужели? — хмыкнул он. Его пальцы взметнулись вверх и запутались в мягких прядях. — Так я все-таки оказался прав еще тогда? — накручивая ее локон, ухмыльнулся Малфой. — Ты всегда мечтала обо мне? — Дурак, — шлепнув его, шикнула Грейнджер. — Я не мечтала о ком-то конкретном. Я просто представляла иногда, как бы я хотела, чтобы это произошло. — И как бы ты хотела, чтобы это произошло? — растягивая гласные, поинтересовался он. Его кисть не спеша спустилась вниз, и он мягко погладил костяшками пальцев кожу на ее щеках. Горячая. Даже не видя, он видел, как она залилась румянцем. — Я не представляла ничего такого, о чем ты подумал, Малфой, — чересчур быстро протараторила она, и он в который раз ухмыльнулся, продолжив нежно ласкать ее кожу. — Но я всегда предполагала, что сделаю это только лишь с тем, кому я буду доверять. С тем, кого я буду любить так, что это станет не просто действием, которое является логическим продолжением отношений, а чем-то… Не знаю, — сглотнула она. — Чем-то, что поможет выразить то, что не получается сказать словами. Это… Я всегда знала, что это будет не просто пустое действие именно для меня, — замолкнув на пару мгновений, она осторожно посмотрела вверх и вмиг поймала серебро горящих радужек, что с упоением впивались в Гермиону. — И все мои предположения сбылись. Как лезвие клинка, как острие ножа — что-то коснулось внутренностей Драко. Ее чистые глаза, так слепо на него взирающие. Глупость. Она так глупа в своем доверии к нему. И так прекрасна. Уязвима, беззащитна. — Давай… — почти неслышно Гермиона прошептала. — Давай это будет и твой первый раз? Робкие буквы потерялись в треске поленьев, но он отлично слышал и отлично ее понимал. Ее кисть мягко трепетала. Волновалась. Глупенькая. Что бы она ни попросила, ответ «да». — Давай, — ответил он, криво вздернув уголок губ, и ее шумный вздох по-настоящему умилил Драко. Кроме нее, в его сознании ничего не существовало — вправду. Неужели она думала, для него был кто-то еще? Толчок в ногах и громкое мяуканье оповестили два переплетенных тела о явившемся в их хрупкий мир госте. — Ну разумеется, — протянул Малфой. Карабкаясь и спотыкаясь, Живоглот неспешно подошел к его лицу. — Опять поссорились? — усмехнулась Грейнджер. — Мне казалось, у вас любовь. — Я не хочу, чтобы он вмешивался в наши интимные моменты. — Интимные моменты? — передразнила она. — Да, Грейнджер, — пробурчал он недовольно. Хихикнув, она дотянулась до нахмурившегося Драко и нежно очертила морщинку, возникшую между бровей. — Ты стесняешься Глотика? — Я не стесняюсь, — возмутился он. — Просто это неприлично. Мы же… Не дав договорить, Гермиона накрыла его губы поцелуем. Его кисть мгновенно потерялась у нее в кудрях. Кажется, Живоглот вновь недовольно промяукал, но на этот раз Драко было плевать. В районе паха чувствовалось напряжение, и Малфой изо всех сил попытался его унять. Ровно до того момента, пока пальцы Грейнджер не прошлись по его торсу и не нырнули под рубашку, прикасаясь к низу живота. Блять. Вся кровь хлынула к его члену мгновенно. Окончательно прогнав кота, Гермиона, не разрывая поцелуй, вновь забралась на Драко сверху. Блять. — Грейнджер, — прошептал он в ее губы, как только она потерлась о его ноющий пах. — Мы не можем. Остановившись, она замерла. Моргнув два раза и немного отстранившись, Гермиона спросила: — Почему? — Тебе будет больно. С облегчением вздохнув, она вновь припала к Драко. — Нет, — пробормотала она. — Мне не будет больно. Все хорошо. — Я не хочу, — пытался вставить он, но то, как она ерзала и терлась о него, мешало здраво мыслить. — Не хочешь меня? — Блять, нет, — сжимая с силой ее бедро, прошипел Драко. — Не хочу сделать тебе больно. — Ты не сделаешь, — не унималась Гермиона. — Обещаю. Все будет в порядке. Блять. Схватив ее за талию и рывком встав, Малфой перевернул их на этом крошечном диване. Оказавшись над ней, он схватил тонкие запястья и завел наверх. Прошептав заклинание, он приковал ее руки и с наслаждением взглянул. — Ты связал меня? — Ага, — промурлыкал Драко, медленно сползая вниз. — Нет! — взбунтовалась Гермиона. — Я хочу тебя. Малфой! — Я и так есть у тебя, Грейнджер, — улыбаясь, как довольный кот, которым явно не являлся в данные минуты известный книззл, Драко подцепил край ее брюк вместе с бельем и поспешно стянул. — Ты… Ей не удалось договорить — в который раз, — ведь Малфой припал к ее клитору и с жадностью втянул в себя. Кажется, она проклинала его, выгибаясь. И он не уверен — пытаясь выбраться или от удовольствия не контролируя слова. Блять. Ее вкус и ее стоны. То, как она извивалась у него в руках. Велением его рук. Сука. Он готов был подарить ей весь этот ебаный мир, даже если бы она никогда не попросила. — Драко. Блять. Она была прекрасна в своем возбуждении. И он смотрел бы на нее всю свою никчемную жизнь. — Нет. Я… Сжав ее бедра, Малфой с усердием начал выводить круги, чувствуя, как трясутся ее мышцы. Он изучил ее тело. Всего лишь несколько секунд. Всего лишь несколько секунд, и она кончит — он уверен. Еще один мазок по ее клитору, еще один неспешный поцелуй, и она закричала, забившись в судороге. Блять. Как же она красива. Самое… утонченное и нежное, что он видел в жизни. Как изящный цветок. Как тихая мелодия. Как самое сложное из произведений, что он когда-либо играл. Малфой однажды думал о любви. Об отношениях между мужчиной и женщиной. Пошлость. Но сейчас… Ради ее смеха, улыбки, стонов. Ради нее он, даже не сомневаясь, сделал бы все, что когда-то он считал не сделает ни для кого. «Почему?» — на секунду он замешкался. — «Что в ней такого?» «Я люблю ее», — ответил голос в голове. Сняв заклинание и двинувшись вперед, Драко вновь оказался над шумно дышащей Гермионой. — Ты… — сипло выдавила она. — Придурок. Смешок потерялся в сгибе ее шеи, куда он уткнулся носом. Ее ладони тут же его обняли. Он знал, что она ощущала сквозь грубую ткань его брюк твердую эрекцию. Но… — Не сегодня, цветочек, — оставив быстрый поцелуй, выдохнул он. — Снейп назначил мне отработку, — приподнявшись, он дополнил: — А до нее нам нужно заново все обсудить. — Почему ты не любишь, когда я прикасаюсь к тебе? — внезапно выпалила Гермиона и в спешке уселась, отодвинувшись в угол. Хмурясь, Драко непонимающе уставился. — Что? — он переспросил. — Еще в первый раз здесь, — указав кивком на диван, уточнила Гермиона, — ты этого не хотел. «Встань, Грейнджер». — И в душе. Слыша обиду в ее голосе, Малфой едва дышал. Зарычав, он убрал ее ладонь от паха к себе на плечо. — И сейчас. В одночасье все пространство охладилось. Словно не было ни нежности, ни стонов, ни страсти. Блять. Какой он долбоеб. — Грейнджер, — придвинувшись, Драко мягко обхватил ее щеки. — Я люблю, — осторожно он произнес, — очень люблю, — с нажимом Малфой дополнил, — когда ты прикасаешься ко мне. Просто… — запнулся он. — Ты… не обязана делать это… То есть… Я… Драко не знал, о чем ему сказать, как объясниться. Просто я не хочу, чтобы тебе было неловко? Не хочу, чтобы ты чувствовала себя так? Ты не обязана, если не хочешь? Я боюсь увидеть, что противен тебе? Я… — Почему ты делаешь для меня то, что ты сделал сейчас? — смягчив взгляд, поинтересовалась Гермиона. — Ну, не сейчас… Несколько минут назад, — покрывшись небольшим румянцем, уточнила она. Забегав между поглотившими почти всю янтарную радужку зрачками, Драко молча пытался выискать ответ. — Ты хотел доставить мне удовольствие? — Да. — Ты хотел, чтобы мне было хорошо? Малфой кивнул. — Ты… выражал так свои чувства? — Не знаю, — выдохнул он. — Думаю… Думаю, да. — Я тоже хочу делать это, — обхватив его скулы в ответ, заявила она. — Я хочу доставлять тебе удовольствие, — размеренно Гермиона говорила. — Я хочу выразить то, что не смогла сказать словами. Я хочу, чтобы тебе так же, как мне, было хорошо. Малфой молча моргал. Секунда. Две. И в его носу так ужасно неприятно закололо. А еще противное жжение возникло в глазах. Он не дышал. И кажется, его тело забилось в мелкой дрожи. Ему стоило взять себя в руки и ответить что-нибудь, но он… не мог. — Иди ко мне, — прижав его к себе, вдруг прошептала Гермиона. Драко даже не мог понять, отчего он так реагирует? Почему он, как последний слабак, безвольно в данный миг уткнулся в грудь своей… любви? Той девушки, ради которой он должен был оставаться сильным. Той, из-за которой все вокруг имело смысл и цену. Почему? Почему? Что такого из того, что Гермиона сказала, прорвало неизведанную плотину в нем? У них не было времени на его сопли. У них не было времени ни на что. Люциус. Снейп. Та книга. Та глава. Крестраж. Он пришел, чтобы обсудить все. Он ничего не понял. Он… — Маменькин сынок, — шипела Беллатриса. — Темный Лорд избрал тебя. Блять. Темный коридор. Несколько раз шумно втянув воздух, Малфой опустил ментальные стены и взял себя в руки. — Нам… — окончательно закрывшись окклюменцией, начал Драко. — Нам нужно обсудить кое-что. Призвав откинутые вещи Гермионы, он поднялся и несмело протянул одежду. — Спасибо, — сказала она. Отвернувшись, он зачесал назад растрепанные прядки и попытался собраться с мыслями, чтобы все рассказать. — Я готова, — услышал он негромкий голос. Шумно выдохнув, Малфой прикрыл веки, на несколько секунд вновь погружаясь в прошлый вечер. Обернувшись, он заглянул в янтарные глаза. — Ты знаешь что-нибудь о крестражах?