(Не)святой отец

Родной город вернувшегося с учёбы Морти встречает глубокими сугробами на дорогах и сумерками, которые постепенно окутывают здания непроглядной тьмой. В небе ярко горят звёзды, изящный серп луны кажется особенно красивым из-за полного отсутствия туч; юноша решает, что подобное определённо можно считать хорошим знаком. Когда он задаёт матери вопрос о Рике, та улыбается как-то слишком понимающе, скользит по сыну хитрым взглядом и рассказывает весьма неожиданную новость: — Ушёл твой Ричард из церкви в больницу, и правильно сделал — руки у него золотые, скольких людей уже вытащил с того света… Талантом надо пользоваться, а грехи отпускать и другой может. Слушая добродушное ворчание матери, Морти улыбается, чувствуя острый приступ ностальгии. Всё-таки он правда любит Бэт, несмотря на все их ссоры и недопонимания. Снег мягко скрипит под ботинками, когда юноша идёт в знакомом одному ему направлении. Он без проблем проскальзывает в подъезд, весьма удачно разминувшись с какой-то выходящей на улицу женщиной, поднимается на четвертый этаж и пару секунд мнётся перед тем, как постучать костяшками пальцев по двери. К чёрту звонок. Рик появляется на пороге почти сразу: уставший, осунувшийся, явно после очередной долгой смены, но угрюмое выражение лица сменяется улыбкой, стоит мужчине увидеть, кто к нему пришёл. — Привет, — Морти глубоко вздыхает и прячет неуверенность за дерзкой улыбкой. — А я подарок принёс. И с намёком так звякает бутылкой вина об застёжки пальто. Рик пускает его без каких-либо вопросов: давно уже привык, какой Морти ебанутый, а некоторые вещи со временем не меняются абсолютно. В квартире уже-не-священника тепло и как-то по-Рождественски уютно, пусть нигде ёлки не видно — да и чёрт с ней, с этой елью. На одной из стен мягко переливается всеми оттенками радуги симпатичная гирлянда, а на кухонном столе лежит целое блюдо мандаринов. Морти ставит бутылку рядом с фруктами и невинно улыбается, разливая алкоголь по двум стаканам, из которых адекватные люди пьют чай и кофе. Вино дорогое, качественное и чуть терпкое на вкус, оно разливается приятным теплом по телу, раскрепощая и избавляя ото всех сомнений. Морти улыбается как-то лукаво и неожиданно даже для самого произносит: — Знаешь, два года прошло, а я всё ещё не узнал, как это — заниматься сексом со священником. На пару мгновений повисает гробовая тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием ламп, а потом оторопевший от собственной смелости Морти решает: горит сарай — гори и хата. Он идёт к Рику неторопливо, ступает по полу абсолютно бесшумно, и подобная походка вызывает у Санчеза ассоциацию с лисицей, медленно подбирающейся к добыче. Морти, впрочем, нападать не собирается; он садится на колени мужчины, не сводя с него взгляда, и явно ждёт удара по лицу, а может, и чего похуже. Рик его не отталкивает, напротив — приобнимает за талию, притягивая ближе к себе, и тихо смеётся, утыкаясь лбом в худое плечо юноши. — Мечты нужно воплощать в жизнь, Морти, особенно детские. А потом мужчина поднимает голову, встречаясь взглядом с шатеном, и немного грустно улыбается; гладит Морти по скуле, отводит в сторону тёмную чёлку, за которой прячется рваная линия шрама, уже давно зарубцевавшегося и побелевшего. — Ты красивый. Ты такой красивый, — шепчет мужчина, вглядываясь в серо-голубые глаза напротив, и Морти улыбается, демонстрируя симпатичные ямочки на щеках. — Ну так что, святой отец, поможешь мне с реализацией моих желаний?