Двадцать девятое апреля.

      Когда Дилюк оставил ордену Фавониус свой Глаз Бога, никто и не подумал отдать его единственному оставшемуся близкому человеку. Хотя, когда Кэйу вообще кто-то просил лезть не в свои дела? Он и сам, без помощи, с этим хорошо справляется. Стекляшка, все еще отдающая Пиро-теплом, отныне лежит на столе молодого рыцаря, который в скором времени становится капитаном кавалерии и правой рукой действующего магистра Джинн. Глаз Бога брата всегда с ним, он носит его в кармане камзола, хоть форма ордена ему ой как не нравится. Вскоре, когда Кэйа получает разрешение на свободный стиль одежды, Пиро Глаз Бога болтается на красивой прочной тесьме рядом с его собственным. Они постоянно стукаются друг об друга, но чужой никак не реагирует, в то время как Крио постоянно морозит и выпускает в воздух маленькие, тут же тающие, снежинки. Иногда, правда, на ремне Кэйи происходит Таяние, ибо Пиро Глаз Бога изредка полыхает энергией, верно, Дилюк, бродя где-то в лесах Снежной, задействует свой Дар.       Как бы ни было странно, Кэйа всегда берет стекляшку в спальню, кладя ее на тумбочку у кровати. Из-за этого его часто окутывают воспоминания, в которые он переносился, под которые засыпал… Когда Дилюк еще оставлял Глаз Бога в его комнате, ведь после бурной ночки забывалось почти все, когда Глаз Бога болтался на ремне формы Ордо Фавониуса, когда Дилюк забвенно наблюдал за Пиро-элементом, который переливался в Глазу Бога, как лава в лампе.

***

      Кэйа вздыхает, откладывая бумаги на край стола. Он случайно задевает Глаз Бога Дилюка, отчего тот падает на землю и, кажется, повреждается… Ах, нет, Слава Архонту Ветра, Альберих зря волнуется: он поднимает целую стекляшку, цепляя ее на ремень, рядом со своей.       Выйдя на задание, Кэйа проводит рукой по Глазам Богов на удачу и бросается в атаку, прикрываемый с боков новоиспеченными рыцарями ордена Фавониус.       Уже повалив на землю бедного гидро-шаманчурла, капитан кавалерии победно ставит на него ногу, надавливая и занося меч. Однако, у судьбы свои планы, верно? Ведь сразу после рассечения монстра, Кэйа схватился за левое бедро, инстинктивно сдирая оба Глаза Бога. Пиро-стекляшка объята пламенем, всепоглощающим, безвозвратным. Огонь жжет руку, Крио Глаз Бога пытается изо всех сил остудить стекляшку рядом и кисть человека. А Кэйа лишь с силой сжимает в руке чужой, пока пальцы в кулаке не впиваются в ладонь, беспрепятственно, бесповоротно.

***

      — А я ведь хотел следовать за тобой… Но… Помня твою реакцию, твою ненависть, которой пылали твои глаза, твои руки, сжимающие меч, которым ты чуть не убил меня, твои слова, которыми ты ранил меня сильнее ударов… Я понял, что тебе нужно побыть одному… Нужно отдохнуть от меня. Видимо, нав… — договорить Кэйа не успел. Через треск костра, разведенного им же, он услышал уханье совы. Кэйа встал, держа меч наготове, идя в глубь леса, чтобы проверить, не разбили ли рядом лагерь хиличурлы.       Издалека было видно какое-то свечение, которое Альберих узнал с первых секунд. Сердце стало жалобно щемить, но он пробрался к источнику света. Верно, это оказалась трава-светяшка, любимый цветок его брата. Она была собрана в красивый большой букет, перевязанный бежевой тесемочкой. Только после того, как Кэйа пришел в себя, он увидел, что земля в этом месте не ровная. Бугорок небольшой… Длиной в рост самого Кэйи… Он устремил взгляд чуть дальше и увидел камень, на котором было нацарапано ужасное, причиняющее боль, любимое: «Diluc Ragnvindr». Даты смерти не было указано, но Кэйа прекрасно помнил день, когда Глаз Бога Дилюка сгорел в его руках, впоследствии облаченных в бинт.