они

юнги – правда – очень хочет чтобы их отношения с хосоком стали чуть красивее, чуть идеальнее. (но ни за что – как в слащавых романах из киоска у остановки). хосок быстрым заученным движением откидывает челку со лба, а юнги думает, что с удовольствием сделал бы сейчас пару надрезов на этом самом черепе – чтобы выяснить наверняка что, черт возьми, творится в голове его (его ли?) хосока. хосока, который призывно улыбается в камеру и смотрит так, что подкашиваются ноги. интересно, о чем говорят те люди? юнги их не понимает. «с ним ты будешь несчастлив» «такие, как он – опасны» «держись от него подальше» как можно держаться подальше, если хосок для юнги – самая настоящая религия. бог, для которого он собственноручно выстроил храм и на которого не устаёт молиться, стирая до крови колени и сердце. хосок хохочет как ребёнок, громко, на все кафе, и совсем не по-детски слизывает остатки кетчупа с чужих губ. посетители кидают на них заинтересованные взгляды поверх меню, пока юнги совершенно по-дурацки хихикает в белоснежную салфетку с каким-то сильно изысканным логотипом. официантка недовольно поджимает губы. к черту. хосок (не)заметно переплетает с юнги пальцы и тянет его к автомату с газировкой. потом – тянет в сторону ближайшей подворотни, потому что в результате лобового столкновения – господи, как так получилось вообще – опрокинул колу на участкового. юнги кланяется в тысячный раз и почти умирает со стыда. хосок прикрывает за собой дверь и начинает неловко раздеваться под музыку для стриптиза из старой, местами разбитой нокии. а после берёт в рот так, что у юнги где-то внутри взрываются сверхновые и образуются галактики. (россыпью созвездий под прикрытыми веками). хосок заказывает пиццу под бой курантов и всерьез собирается писать в жалобную книгу о том, что он ждал свой заказ целый год. юнги смеётся и на рождество просит вселенную отдать ему хосока в обмен на что угодно: за эти глаза, подведённые тонким штрихом подводки, и солнечные улыбки по утрами не жалко даже умереть. а юнги действительно умирает, вот прямо взаправду, когда хосок сначала долго и красиво рассказывает про самую прекрасную звезду на свете, а потом, когда юнги просит ее показать, вдруг наклоняется ближе и шепчет: – это ты. звезды живут долго, горят ярко и согревают в радиусе тысячи километров, но все же и они когда-то срываются вниз. юнги думает об этом, когда пытается разглядеть своё отражение через толстый слой пыли и засохших потеков. если бы все звёзды так выглядели, то человечество уже давно перестало бы верить в сказки. «с ним ты будешь несчастлив» с ним ты будешь счастлив до луны и обратно, но когда он вдруг захочет уйти – появится нестерпимое желание выйти из ракеты прямо в открытый космос. потому что, блять. потому что никто больше не будет кормить бургерами на завтрак и петь песни бритни спирс посреди торгового центра. потому что их «forever together», которое они так старательно выводили на капоте старой иномарки, больше не существует. и хосока не существует. вернее, юнги для хосока больше не существует, и это осознание бьет больнее чем третья бутылка коньяка по печени. опасно, да.