Простить и мстить

Я так устал проливать слезы каждую ночь. Дни в школе тянулись так долго и мучительно. Не происходило ничего нового или интересного. Ничего не увлекало. Мысли были забиты лишь им. Сердце тихо замирало в его присутствии. Мои вечера ничем не отличались от предыдущих: я приходил со школы, дожидался родителей с работы, мы ужинали, я абы как выполнял домашние задания, закрывался в комнате, притворяясь спящим, читал до поздней ночи, перед сном неловко ласкал себя рукой с чужим именем на губах и засыпал в слезах. Я ничем не выделялся: омега, маленький ростом, склонный к полноте, с узкими глазками, пухлыми губами и русыми густыми волосами. Все вокруг твердили мне, что я милый, очаровательный, куколка, а не омега, я же смотрел на себя в зеркало и боролся с желанием разбить его, потому что не видел на своем месте желанный образ моего лучшего друга. Тэхен в наши с ним 17 лет выглядел, как модель, он был настолько красивой омегой, что многие подолгу не могли оторвать от него взгляд: высокий, стройный, с чистой кожей, красивым лицом, словно ангелы лепили его. Кажется, все в нем было идеально и правильно. Его образ завораживал и манил. Я на его фоне смотрелся серой мышью. Мы дружили с детства. Эта та дружба, что начинается с детского сада и не заканчивается до самой старости. Мы были неразлучны. Считали себя братьями. Хотели быть похожими друг на друга и всегда быть вместе. Казалось, что ничто не может помешать нам, но дружба проверяется не словами, а поступками, об которые я, в свое время, жестоко обжегся. К старшей школе вокруг нас сформировалась небольшая компания. Мы были одногодками, одноклассниками, знали друг друга с детства, но именно в пубертатный период мы устоялись друг для друга именно друзьями. В компании был я, Тэхен – любимец всеми, пользующийся популярностью у альф не только нашего возраста, но и постарше, Юнги – невысокий альфа, тихий и незаметный, Хосок – заводила и душа кампании, весельчак и малолетний пропойца, и Чонгук. На нем я всегда делаю паузу, потому что это Он, тот, из-за которого я не сплю по ночам и глотаю горючие слезы. Чонгук – еще один идеал: альфа, высокий, поджарый, с ровными длинными ногами, узкой талией, широкими плечами, не по возрасту мужественными руками и милым личиком, в котором я терялся от переизбытка чувств. Увидев его впервые, я никак не выделил его. Ну, альфа да альфа, подумал я. Мальчишка. Когда он стал общаться с Тэхеном и познакомился со мной, я был сражен: он был таким открытым, общительным, а как улыбался, как рассуждал, как отстаивал свое мнение, как держался в спорах. Глядя на него, наблюдая исподтишка, я медленно и верно влюблялся. Часто мы собирались у Тэхена и пили чай. Мы покупали печенья и конфеты, заваливались к нему домой и подолгу сидели за столом, разговаривали, думали о будущем и мечтали. Мы усаживались в его комнате, я старался сесть ближе к Чонгуку, и слушали музыку. Хосок и Чонгук шутили и веселились, Юнги изредка отрывался от телефона, включался в общую беседу и уходил обратно в свой мир, Тэхен заливисто смеялся вместе с парнями, я улыбался друзьям, смотрел на профиль Чонгука и вслушивался в песни Imagine Dragons, его любимой группы. Я цеплялся за каждую возможность увидеться с ним: я не пропускал совместные прогулки, чаепития у Тэхена, обеды в школьной столовой. Однажды зимой мы выбрались в горы, чтобы покататься на ватрушках. Я со своим лишним весом боялся скатываться вместе с друзьями, в то время как Тэхен цеплялся то за Хосока, то съезжал вместе с Юнги, то тащил за собой Чонгука, который никак не хотел постоять со мной в стороне и обратить на меня внимания. Меня не покидала мысль, что если я сяду на ватрушку, то под моим весом она или сдуется, или лопнет. - Хочешь, я прокачусь с тобой? – подошел Юнги с красными от мороза щеками. - Не надо, я постою, - поджал губы я. Юнги остался стоять рядом, наблюдая за играми в снегу Хосока, Чонгука и Тэхена. Они то и дело исподтишка набрасывались друг на друга, обкидывая снегом, прижимая к земле. Я не мог не заметить, что Чонгук не отходил от Тэхена, что заставляло меня чувствовать укол неоправданной ревности. - Вы, почему, стоите в стороне? Чонгук окликнул нас с Юнги, махая нам рукой. - Пойдёмте кататься! Хосок схватил ватрушку и руку Тэхена, побежав с ним к спуску. - Я пас, - махнул рукой Юнги и потер красный нос, - замерз уже. - Чимин-и? Я встал в стопор и не знал, что ответить. Это же Чонгук. Он сам зовет меня кататься! С НИМ. ВМЕСТЕ. - Я …, - не успел я что-либо ответить, как Чонгук схватил мою руку, не дождавшись ответа, поволок за собой. - Так, садись первый, а сяду позади тебя. Я неумело примостил свою задницу на дно ватрушки и схватился за ремешки, служащие ручками. Тэхен и Хосок давно спустились вниз, крича, что есть сил, махая нам руками, чтобы мы последовали за ними. Чонгук шумно опустился ко мне, обхватывая меня за талию. - Держись, Чимин-и. Я закивал, прижимаясь спиной к нему, наслаждаясь моментом близости. Чонгук, что есть сил, оттолкнулся, и мы покатились вниз. Мы кричали с детским восторгом. Ватрушка неслась вниз так быстро, что на каждой кочке мы подскакивали, я мертвой хваткой держался за ручки, Чонгук – за меня, опаляя мои щеки горячим дыханием. Если бы я знал, что это так круто, я бы не стоял в стороне, мерзнув от холода. Или все дело было в Чонгуке, что так уверенно и надежно удерживал меня на месте. Скатившись вниз, когда Тэхен и Хосок, не дождавшись нас, стали подниматься на подъемнике, мы зацепились за очередную кочку, вывались из ватрушки и кубарем скатились оставшийся путь под звонкий смех Чонгука. Все в снегу без варежек и шапок я оказался на Чонгуке сверху, который не думал меня отпускать, прижимая к себе и тяжело дыша. - Вот это да, ты норм?! – спросил он, пытаясь отдышаться. «Норм ли я? Не отпускай меня и со мной все будет в порядке. Давай так пролежим всю вечность. Я готов отморозить почки, подхватить ангину, но не вставать с тебя. Не хочу, чтобы ты отпускал меня». - Это было классно! – выдал я. Чонгук снова засмеялся, откидывая голову в снег. Он не отпускал меня. Я не знал, почему мы не поднимались, мы просто молчали. Я смотрел в небо и ждал, когда мой покой нарушит Тэхен, который закричит нам с горки: «Вставайте, жопу отморозите!». С того дня мы с Чонгуком стали ближе. Неловкость с моей стороны пропала, я легко стоял рядом с ним, разговаривал и смеялся. Чонгук стал больше внимания обращать на меня. Во мне загорелась маленькая, но надежда на то, что мои чувства взаимны. Каждую нашу посиделку у Тэхена я дожидался, когда Чонгук начнет собираться домой, чтобы дойти вместе с ним. Нам было по пути, и каждый раз он провожал меня до дома. Такие моменты стали нашей небольшой традицией. Мы неспешно шли до моего дома, говоря обо всем на свете, чаще всего он говорил о себе, о своих мыслях, идеях, я шел рядом и ловил каждое его слово, слепо поддерживая его во всем. Я так был влюблен. Я буквально боготворил его. Рядом с ним я чувствовал себя на нужном месте. Мне так хотелось оттянуть момент нашей разлуки, что я шел на крайние меры: то предложу зайти в магазин, то присесть на скамейку, то пойти по другому пути, то посмотреть на звезды. Незаметно Чонгук стал мне очень дорог не только как человек, которого я люблю, но и как друг, с которым можно поговорить, о чем угодно. Я делился с ним всем. То, что я умалчивал от Тэхена, я рассказывал Чонгуку в надежде, что так мы станем ближе друг к другу. Он терпеливо выслушивал меня, давал советы и нежно улыбался, когда я говорил то, что он хотел услышать. Я полностью подстроился под него, под его мнение и темы для разговоров. Я стал считать его лучшим другом. В один из дней наших школьных будней в городе открыли весенний фестиваль, естественно наша компания собралась на него. Не торопясь, мы собрались у дома Тэхена и отправились в центр города. Мы походили меж торговых лавок, купили сладкой ваты и гелиевых шариков. Когда шум и всеобщее веселье нам наскучило, Юнги предложил посидеть у него дома, потому что его родители ушли в гости к друзьям. Конечно, мы все согласились. В приподнятом сверх меры настроением мы с Тэхеном голосили песни, парни, шумно что-то обсуждая, шли впереди. Что может быть лучше? - Может выпьем? Юнги поставил перед нами соджу и нас в тупик. Мы никогда раньше не пили. - Откуда она у тебя? – спросил Хосок, на то время никогда не пивший алкоголь. - У родителей стащил. Ну, кем мы были, чтобы не попробовать? Мы разлили соджу на стопки и выпили, не закусывая, не запивая. Вечер приобрел новые краски. Мы сидели за столом, допив эту несчастную бутылку за 30 минут. В голову ударил алкоголь, мы начали шуметь, говорить о всякой чуши. Тэхен пьяно облокотился на мое плечо, тяжело дыша и посмеиваясь. Парни раскраснелись, включили музыку и стали петь. Тэхен оживился, включил свою музыку и утянул меня с собой танцевать. Я никогда такого не чувствовал: как будто все комплексы исчезли на глазах, я не чувствовал ни стеснения, ни скованности. Я смеялся до болей в щеках, танцевал так, что снес стопку со стола. Чонгук под градусом стал еще раскрепощений, обнимал то меня, то Тэхена, который не спешил отпускать его. Он пел наши любимые песни, доставал Юнги, который казался чуть оживленней, чем обычно. Мы переместились в гостиную, где я упал в кресло, не переставая смеяться, как сумасшедший. Чонгук бесился с Хосоком, они то боролись на руках, то вцеплялись друг в друга, не отпуская, пьяно бормоча «братан, я тебя так люблю». Тэхен лежал на диване, барабаня ногами, Юнги пытался его остановить, уверяя, что если на шум придут соседи, он выкинет его из окна. Я же глупо улыбался, смотря на Чонгука, и не мог скрывать, как жадно я пытался уловить каждый изгиб его тела в обтягивающей футболке. - Давайте селфи! – предложил Хосок, обнимая Чонгука, тяжело державшегося на ногах. - Оооо, бро, идея, - протянул Чонгук. - Давайте на мой! – крикнул я, соскакивая с нагретого места. Мы кучкой встали рядом друг с другом, максимально ярко улыбнулись, и я сделал фото. Мы просидели у Юнги до ночи, Хосок ушел раньше всех, мы с Тэхеном ждали Чонгука, которого развезло сильнее всех. - Вы дойдете сами? – спросил Юнги, провожая нас у двери. - Да, не волнуйся, – уверил его Тэхен. Мы повели Чонгука под руки, пока он тяжело волочил ногами и держался за наши талии. - Вы такие чудесные, - бормотал он пьяно, - я так вас люблю, каждого люблю. Тэхен тихо смеялся, подтрунивая его. - А кого больше? Мое сердце тяжело сжалось. - Не скажуууу… Я не знал радоваться мне или обижаться, я просто делал вид, что меня не волнует рука Чонгука на моей талии, но что еще хуже – на талии Тэхена. Мы проводили Тэ до дома. Я крепко его обнял на прощание. - Напиши, как будешь дома, - попросил он меня. Тэхен подошел к Чонгуку, который мгновенно упал в его объятия. Они стояли дольше положенного и обнимались, будто не замечая меня. Я терпеливо ждал и сгорал от ревности. Вся злоба, что накопилась на лучшего друга, была готова вырваться и разрушить все на своем пути. Я держался из последних сил. - Чонгук, пошли! – не смог я скрыть своего недовольства. Он обернулся ко мне, выпуская растерянного Тэхена из объятий и направился ко мне. - Пока! – кинул я ревниво на прощание и, обхватив Чонгука под руку, увел за собой. Мы шли медленнее, чем обычно, я был куда разговорчивее, чем обычно. Чонгук много шутил, я много смеялся. Я так хотел спросить его о чувствах, но каждый раз умолкал и не решался. В любой момент я мог разрушить нашу дружбу и остаться ни с чем. Я подумал, что лучше буду молчать, ведь я был уверен на все 100%, что мне разобьют сердце. Чонгук довел меня до дома и заключил в объятиях. Кажется, мы стояли вечность, и я не хотел отпускать его, крепко схватившись за него. Я был ниже него и дышал в плечо, наслаждаясь его природным запахом, напоминающий сандаловое дерево. Почему судьба так жестока ко мне? Почему она не может оставить этого альфу рядом со мной? Я был готов расплакаться, но не опускать его. Никогда. С того дня что-то изменилось. Мы общались, как прежде, даже лучше, но что-то безмолвное повисло над нами. С каждым днем я хотел признаться Чонгуку, хотел открыться ему, но все время что-то мешало: то момент был неподходящий, то я боялся произнести заветные слова. Новым толчком в наших отношениях послужил наш разговор в преддверии Рождества. Мы так же неспешно шли домой, дыша свежим морозным воздухом, Чонгук рассказывал о новой видеоигре, что купил на днях, я внимательно слушал и старался поддержать разговор. Неожиданно мы начали обсуждать Рождество. Чонгук собирался праздновать вместе с семьей. - А у тебя какие планы? - Тоже буду с семьей. Возможно, приедет старший брат. Я давно его не видел, соскучился, если честно. - Нужно собраться у Тэхена перед праздниками. Я уже предложил ему, Тэхен хочет испечь печенья, попить чай. Скорее всего, я уеду из города к 31 декабря. - Это хорошая идея, - кивнул я. В моей голове давно крутилась идея: я хотел подарить Чонгуку подарок. Я уже выбрал симпатичные варежки, альфа всегда ходил с голыми руками, отчего его кожа на тыльной стороне рук была грубой и шершавой. - Мы можем подарить друг другу подарки, - скромно произнес я, стараясь не смотреть на него. - Это было бы классно! – воодушевился Чонгук. – Все соберемся, обменяемся подарками, посидим, можем фильм посмотреть. Я закивал и тяжело вздохнул. Теперь и всем подарки дарить, подумал я. Все поддержали идею, но к Рождеству Хосок заболел, Юнги отказался идти. Конечно, было обидно за друзей, я решил отдать их подарки при первой встрече. Тэхену я собрал косметический набор из масочек, скрабов и эфирных масел, Чонгуку я купил те заветные варежки, которые к этому времени подскочили в цене. Мы решили собраться за 2 дня до Рождества. Юнги подарил набор с чаем, я – кружку и снежный шар. У Тэхена уже был Чонгук. Мы опоздали на 30 минут. К этому времени испеклись печенья. Чонгук ярко улыбался и говорил, что он помогал, Тэхен, испачканный в муке и яркой посыпке, лишь молчал и устало кивал. Мы включи фильм «Чарли и шоколадная фабрика», пили чай и разговаривали. Я прижимал к себе небольшой сверток для Чонгука и подарочный пакет для Тэхена. Я не мог терпеть это ожидание, мне нужно было срочно подарить подарки и увидеть реакцию. Я одновременно умирал от нетерпения и дикого смущения. - Чимин-и, закрой глаза, - неожиданно сказал Тэхен. - Что, зачем? - Ой, закрой глаза, это сюрприз. Я неуверенно кивнул, кинул взгляд на Чонгука, он улыбнулся мне, и я подчинился. На фоне что-то зашуршало. - Открывай, - услышал я. Перед глазами возникла импровизированная морковка из моих любимых конфет, которых я поклялся не есть, чтобы похудеть, оранжевое ведерко, а в нем маленький шарфик. Я нервно хихикнул. - Это набор для снеговика, - радостно воскликнул Тэхена. – слепишь его на выходных. С Рождеством. У меня не было слов. Я криво улыбнулся и сделал вид, что я рад подарку, внимательно разглядывая ведро, как будто в нем, действительно, есть что-то интересное. Молчание нарушил Юнги, который взорвался от смеха, что ему не свойственно. - Что смешного? – буркнул Тэхен. Юнги многозначительно взглянул на меня, я сделал как можно более умоляющее лицо, чтоб он молчал, Юнги послушался. - Момент в фильме был смешной. И все обернулись к телевизору. Просто волшебно, подумал я, с Рождеством! - Тогда, может, я отдам подарки? Тэхен и Чонгук начали разворачивать свои. - Вот это да, - ахнул Тэхен от восторга, – спасибо, Чимин-и, сегодня же все попробую. Чонгук аккуратно держал мой подарок в руках и не поднимал свой взгляд. Я уже начал волноваться, что не угодил, но потом он поднялся и приобнял меня. - Спасибо, Чимин-и, это очень мило, я буду их носить, обещаю. Я тепло ему улыбнулся, закивал, скрывая свое смущение за чашкой чая и ожидая подарок для себя. - Ох, - нервно провел рукой по волосам Чонгук. – я не купил подарок для тебя, Чимин-и, извини, в следующем году исправлюсь, хорошо? - Хорошо. В груди все, что было, упало и разбилось в ногах, было так обидно и больно. Я мысленно отдернул себя и подумал, что я ужасный человек, если рассчитываю получить подарок за подарок. Я дарил ему эти варежки от чистого сердца, эгоистично, что-то требовать взамен. Настроение пропало на весь вечер. Я молча досмотрел фильм, Юнги начал собираться домой, я собрался с ним. - Проводишь меня? – спросил я у него. - Да. Чонгук услышал это и вскинул бровь. - Ты не останешься? - Нет, папа написал и попросил долго не сидеть, мне пора, - соврал я. Я зашел в комнату Тэхена, чтобы забрать свое оранжевое ведро, как увидел плюшевого розового мишку, лежавшего на кровати. Я точно не видел его раньше. На нем висела небольшая бирочка, я воришкой обернулся по сторонам и осторожно подошел к нему. «Тэхену от Чонгука, с Рождеством!» Я отшатнулся от медведя как от прокаженного, проглотил жгучие слезы, быстро собрал вещи и вышел из комнаты. Мы с Юнги быстро попрощались с Чонгуком и Тэхеном. Я не смог поднять на них взгляд, уткнувшись в свои ботинки, буркнул что-то на прощание и хлопнул дверью. С Юнги мы шли молча. Обычно он шел с музыкой в наушниках, но в этот раз он слушал, как я тяжело всхлипываю и вытираю уже мокрый рукав от слез. - Извини, что тебе приходится видеть это, - прошептал я. - Поплачь. Наступил новый год, и все изменилось. Я осознавал, что между Чонгуком и Тэхеном что-то происходит, но до последнего не хотел в это верить. Я отдалился, что от одного, что от другого, так проще было справляться с ноющим чувством внутри. Я перестал заходить к Тэхену в гости, оправдываясь тем, что взялся за учебу и мне некогда, я реже отвечал на его звонки и сообщения, в школе обращался, но как-то осторожно и холодно. Чонгука я старался игнорировать. Первое время он постоянно названивал и пытался наладить контакт, но ему это быстро надоело. Каждую ночь я проводил в слезах с мыслью, что, возможно, ошибся, и между Чонгуком и Тэхеном ничего нет, но истина была так очевидна: они смотрели друг на друга так, как никто из них не смотрел на меня, когда я отстранился от них, они все время ходили вместе. Все это так саднило внутри, что хотелось выть и лезть на стенку. Я часами пялился в потолок и думал о Чонгуке. Когда я успел упустить его? Что нет во мне, что есть в Тэхене? Я, конечно, не эталон омежей красоты, но и не урод. Это все мой лишний вес, подумал я, поднимаясь с постели. Я добрел до настенного зеркала. На меня смотрел пухлый омега с мышиными волосами, маленькими глазенками, красными от слез. Как же я противен себе. Я сел на пол, неожиданно упав, слезы скатились по вискам и потерялись в волосах. «Невозможно». В голове крутилось одно единственное имя: Чонгук, Чонгук, Гук, Гук-и, Чонгук-и. Я взялся за свое правое запястье и крепко сжал до пятен перед глазами. Стало больно. Я сжал с новой силой. Больно. Я вцепился туда ногтями. Больно. «Это не больнее того, что я испытываю». Я крупно застрял в депрессии. После школы я приходил домой, бросал все вещи и ложился спать, просыпался вечером, утыкался в компьютер, потом читал и всю ночь пялился в потолок. Я забил на учебу, на все увлечения, не было сил что-либо делать. Мне никто не писал, не звонил, кроме Юнги, который регулярно спрашивал мои дела, наверное, осознавая, что со мной происходит. С приходом весны и тепла мне стало лучше. Я немного успокоился и остыл. Неожиданно я решил двигаться дальше и сконцентрироваться на себе. Через 2 года мы должны были окончить школу, нужно было взяться за ум и определиться с будущим, а не озираться на прошлое, которое, кстати, не теряло времени зря: Чонгук с Тэхеном сидели за одной партой, продолжали ходить на чаепития вдвоем, иногда звав Юнги и Хосока. Незаметно я обратно влился в компанию, никто не стал задавать вопросов, лишь бросали осторожные взгляды и жалкие улыбки. Я же старался держаться безразлично: я пообещал себе опустить свои чувства и жить дальше. Получалось плохо, но я старался. В одних из весенних дней мы с Юнги пришли к Тэхену, у которого уже был Чонгук. Они попросили подождать в доме минут 15, пока они сходят в магазин. Юнги включил мне мой любимый сериал, и я погрузился в него, пока чужой телефон не завибрировал у меня под жопой. - Ты сел на чей-то телефон, - хмыкнул Юнги. - Я не заметил его, - ответил я. Это был телефон Тэхена. На дисплее высвечивалась его мама. - Может, ответишь? Его мама сбросила звонок, телефон разблокировался и открылся на социальной сети: это был профиль Тэхена с его переписками, я мог бы сразу отложить телефон, но взгляд зацепился за переписку с Чонгуком. Честно, я не хотел открывать, но злое любопытство перебороло меня. Чонгук 14:34 Я уже вышел и иду до тебя. Ты позвал остальных? Тэхен 14:34 Да Хосок не сможет Придет Юнги И Чимин Чонгук 14:35 Хорошо Люблю тебя) Тэхен 14:35 И я тебя)))) Губы предательски затряслись. «Невозможно». Все тело заколотило, я схватился за кресло, отбрасывая телефон, испугав Юнги. - Ты чего? – нахмурился он, но когда увидел, как я согнулся и зарыдал в свои колени, он подошел, присел на подлокотник кресла и обнял со спины. – Эй, ну, Чимин-и, что ты сырость развел? Успокойся. Я не мог успокоиться. Я так устал это все терпеть, что мог лишь плакать и жалеть самого себя, что не могу отключить свои чувства. - Чимин-и, - Юнги взял мое заплаканное лицо в свои ладони и поднял, чтоб я посмотрел на него, – ты как ребенок. Не плачь. Пусть никто не видит твои слезы. Никто и никогда, - я немного успокоился, кивая Юнги, - если хочешь, то мы пойдем ко мне, я приготовлю нам рамэн. Хорошо? - Хорошо, - прошептал я. Юнги достал из рюкзака сухие салфетки и протянул мне. Я упер слезы, улыбнулся ему, и мы пошли к выходу. В коридоре разувались Чонгук и Тэхен. - Вы куда? – спросил Тэхен. - Уходим, - тихо ответил я и начал обуваться. - Эй, зачем? Мы только пришли, - возмутился Чонгук, гремя пакетами. Не отвечал ни я, ни Юнги. Я уже было открыл дверь, как мой локоть схватил Чонгук. - Куда вы собрались вдвоем? Резко меня переполнило отвращение, я, что есть силы, дернул локтем, Чонгук опешил. - Не трогай меня, - раздраженно прошептал я и вышел из квартиры. Меня переполняла такая злость, я злился на себя, на Чонгука, на Тэхена, выливал свои эмоции на родных, друзей. Все вокруг вдруг стало безразлично. Я хотел плюнуть этому миру прямо в лицо и высказать все то, что накипело внутри. В этой бесконечной мясорубке убивающих мое психологическое состояние чувств один Юнги решился остаться со мной, я подолгу лежал на его плече, проклинал весь мир и тихо лил слезы. Ближе к лету вся правда раскрылась. Чонгук и Тэхен поймали меня в школьном коридоре и попросили, чтобы я зашел попить чай и выслушать их. Я был настроен закончить это раз и навсегда, поэтому согласился. Привычно мы с Юнги возвращались домой вместе. - Зайдешь со мной? – спросил я. - Извини, не хочу. Почему-то, но я думал, что если он будет рядом, мне будет легче перенести все это. Я не хотел оставаться с ними один на один, а когда-то они были моими лучшими друзьями. Почему все закончилось именно так? Дружба строится на искренности, ее у нас не было. - Не хочу быть там один, - признался я. Юнги странно посмотрел на меня и скривился. - Лучше бы ты тоже не ходил к ним. - Почему? Юнги отвел взгляд. - Они сами скажут. Мы уже подошли к дому Тэхена и остановились у подъезда. - Юнги, что они скажут? – нахмурился я. – Юнги, скажи! - Они встречаются 8 месяцев. Я опешил, не поверил, нервно улыбнулся. - Мне Чонгук на днях признался, - добавил Юнги. Я остался у подъезда, провожая взглядом удаляющегося друга. Нужно подняться в квартиру, подумал я, я должен услышать это от них лично, но ноги не слушались, тело оцепенело. «Соберись, тряпка!» Дом Тэхена встретил привычным запахом выпечки и бардаком в коридоре. Впрочем, ничего нового. Омега не отличался чистоплотностью, а его мама была слишком занята, чтобы содержать дом в чистоте. Тэхен называл это творческим бардаком, я же воспринимал это, как свинарник. - Чимин, разувайся, хорошо, что ты пришел, - заглянул в коридор Тэхен, ярко улыбаясь. Следующим показался Чонгук. - Привет. Я поднял на него взгляд. Все так же красив, подумал я, только, кажется, еще вытянулся в росте. Я заметил, как он переступал с ноги на ногу и нервно кусал губы. Я разулся и не решался двинуться с места. - Что ж, - замялся Тэхен, - пойдемте сядем. Мы расположились на привычной кухне, мне приготовили чай, достали конфеты, от которых меня скривило. - Чимин, - начал Тэхен, - нам пора разобраться, мы так давно дружим, но сейчас все изменилось, я понимаю почему, нам нужно было поговорить об этом раньше. Я уткнулся взглядом в чай и не решался поднять взгляд. - Чимин, ты дорог нам, - продолжил Чонгук, - мы лишь хотим… - 8 месяцев? – перебил я его, вскипая от злости, - это правда? Тэхен растерянно поджал губы, озираясь на Чонгука. - Мы, - промямлил Тэ, - Чимин … - 8 месяц? – настаивал я. - Да, мы встречаемся 8 месяцев. Этого было достаточно. Меня крупно затрясло, я обхватил себя руками, пытаясь успокоиться. - Все это время вы уже были вместе и скрывали, - я поднял взгляд на испуганного Тэхена, - Почему ты не сказал мне? Ты был моим лучшим другом! А ты, - я метнул взгляд на Чонгука. – Ты! По щекам стекали предательские слезы. - Чимин, мы не хотели тебя обманывать. Мы видели, в каком ты состоянии, и все время оттягивали момент. Изв… - У вас было полно времени признаться. Вам просто нравилось выставлять меня дураком. Я не мог больше сидеть на месте, чем дольше я находился рядом с ними, тем больше закипал и проливал злые слезы, которые выдавали мои чувства с потрохами. С этого момента больше никто не увидит их. Никто не заставит меня плакать. Лучше я замкнусь в себе, чем вновь испытаю боль, что принесли дорогие мне люди. - Мне пора, - поднялся с места я. - Чимин, не нужно уходить, - прошептал Тэхен. – Пожалуйста, останься с нами. - Чимин, не веди себя, как ребенок, не устраивай сцен. Я оглянулся на Чонгука. Когда-то я смотрел на него с любовью и обожанием, сейчас же внутри не осталось ничего, кроме злости и дикой ненависти. Я смотрел на него и видел лишь человека, который приносит боль и страдания. «Гори оно синем пламенем». - Забудем это, - улыбнулся я. – Рад за вас, ребята. Держитесь друг за друга. Отношения строить тяжелее, чем всем кажется. Я в спешке натянул пальто и ботинки и хлопнул дверью. Не под настроение, но день выдался солнечным и теплым. Я быстрым шагом пересекал улочки, зло пиная камешки и собственные чувства, остановившись на мосту, схватившись за перила, я уткнулся взглядом в реку, подумав, сколько таких же как я утонули здесь, не решившись жить дальше. Река казалось мне избавление от всех бед. Она течет несмотря ни на что, уносит с собой огромные льдины, обломанные ветки, всякий мусор, может унести и меня. Один шаг и никаких страданий и боли. Ничего не останется. Все закончится. Лучший выход. - Нет! – прошептал я. - НЕТ! – вскрикнул я, отшатываясь от перил. Впереди целая жизнь. Это не конец света. На нем не сошлись звезды. На нем не начинается жизнь, им и не заканчивается. Я продолжил путь, озираясь вокруг, я подошел к детскому садику. Закончился рабочий день. Молодые родители пришли забирать своих деток домой. Доносился шум и детский смех. Я невольно улыбнулся. Вот, жизнь идет, не остановилась. А я боялся. «Идиот». Неожиданно я согнулся в приступе хохота, представив, каким жалким я выглядел все это время. Плакал, унижался, подстраивался под других, строил из себя невинность, прикидывался дурачком. Стало противно и гадко за себя. - Ребенок, говоришь? – прошипел я. – Посмотрим, кто из нас ребенок. Ты прекрасно понимал, что я чувствую к тебе, ты в грош не ставил мои чувства, играл мной. В ногах моих ползать будешь, умолять меня будешь, все бросишь ради меня. Ты будешь унижаться передо мной. Ты испытаешь все то, что перенес я и когда почувствуешь осколки внутри, то поймешь, что долг уплачен. Я покрепче закинул школьную сумку на плечо и ускорил шаг. Стоит вернуться до прихода родителей и смыть следы слез. Больше их никто не увидит.