Невыносимая женщина

Сил после дороги оставалось только на то, чтобы разобрать вещи и завалиться в кровати. — Свет, ты готова к завтрашнему дню? — спросила преподавательница, которая вышла из душа, когда моя голова только коснулась подушки. — Да, думаю да, — я получше закутываюсь в одеяло. Смотреть не могу на ее влажные волосы, она прекрасно выглядит в таком виде! — Хорошо, утром один раз ещё прогоним доклад и я от тебя отстану, — улыбается она, доставая из сумки фен. — А пока отдыхай тогда. Доброй ночи. — Доброй. Она ушла обратно в душ сушить голову, а я ещё долго не могла уснуть. Я слышала, как она возвращается, слышала, как она устраивается поудобнее в кровати, а когда она уснула — ее мирное сопение. Мне же сон не очень давался. Я слишком сильно волновалась из-за предстоящего. Та ситуация на работе резко отошла на второй план, потому что сейчас это все было где-то далеко. Важно было только одно: не подвести завтра Надежду Сергеевну, сделать так, чтобы наши старания, ее старания не прошли зря. Наконец, я тоже засыпаю... Проснувшись от будильника преподавательницы, лениво прячу нос в одеяло, пытаясь скрыться от наступившего утра. — Просыпайся, соня. Ты не сможешь спрятаться от меня под одеялом, — сонно произносит женщина, вставая с кровати. — У нас конференция только через четыре часа, зачем так рано-то вставать... — У нас ещё много дел перед ней. Завтра будешь спать пока не надоест, а сейчас давай, у тебя полчаса, чтобы привести себя в порядок, и будем работать. Образ строгой училки не очень-то подходил этой мягкой и нежной женщине, но по-другому поднять меня с постели вряд ли было бы возможно, даже с учётом того, что я прекрасно осознавала важность сегодняшнего дня. Я привела себя в порядок, оделась в обалденный черный костюм с белой блузкой. Туфли на высоком каблуке делали мои и без того стройные ноги ещё длиннее и худее, и благодаря им я была даже чуть выше преподавательницы. Мы ещё раз отрепетировали мой доклад и пришли к выводу, что я полностью готова. Волновалась я страшно. В зале сидело огромное количество людей, комиссия состояла из 20-ти человек, каждый из которых был как минимум доктором наук в своей сфере. В голове была только одна мысль: как я умудрилась попасть на мероприятие такого уровня? Марк волновался не меньше. Наши руководители сидели где-то в зале, пока мы ждали нашей очереди. Часть работ уже была представлена вчера, а часть осталась на сегодня. Всего их было отобрано около 90, точную цифру мы не знали. Марк должен был быть первым из нас двоих, а через несколько докладов наступит и моя очередь. Самое страшное — это не презентация моей работы, а вопросы после нее. Члены комиссии могут спросить о чем угодно, и не ответить будет для меня самым страшным. Время в ожидании летит с космической скоростью, и вот уже на сцене, рядом с огромным проектором, стоит Марк. Он рассказывает о своем проекте довольно уверенно. Что-то связанное с микроконтроллерами, из-за волнения я особо не уловила сути его работы. На вопросах он немного запутался, но в конце концов выкрутился и все прошло хорошо. Когда он закончил свой доклад и вернулся, я даже немного завидовала ему, ведь он уже прошел через это и у него все позади. — Ты молодец, Марк, — встречаю его после доклада. — Даже не ожидала от тебя. — Хах, думала, я только силу применять могу? — глупо улыбается парень. — Прости, глупая шутка. — Да нет, все в порядке, — усмехаюсь я. — Я так и не извинился за то, что тогда у нас произошло. — Давай поговорим об этом после моего доклада, если хочешь? Сейчас немного не до этого. — А, да, конечно. Я пойду покурю, чуть не помер там от страха, а ты разорви их там, Шепард, — он похлопал меня по плечу и скрылся за дверью. Не знаю, насколько у меня получилось последовать совету Марка и разорвать слушателей, но презентация вышла очень классная в сравнении с другими участниками, которых я видела. Отвечать на вопросы тоже не составило для меня особых трудностей. В комиссии на мое счастье оказалось не так много людей, которые понимают хоть что-то в системах информационной безопасности, поэтому вопросы по большей части были простые и, я бы даже сказала, глупые. Как только ухожу со сцены, на телефон приходит сообщение: Надежда Сергеевна [14.56]: Ты умничка! Все было супер! Мы с Сергеем Леонидовичем хотим послушать ещё несколько докладов, так что вы можете дождаться нас или, в принципе, можете уходить. До завтра вы не нужны. Я [14.57]: Думаю, мы прогуляемся где-нибудь. Надежда Сергеевна [14.59]: Хорошо. Аккуратно только. Мы с Марком решили отметить это событие и сходить в бар. Мы ничего не знали в городе, потому пришли в первый попавшийся паб со странным названием Sausalitos. За разговорами мы провели несколько часов, потратив приличные суммы на пиво и закуски. Мы обсудили с ним все, что между нами произошло, выяснили отношения и договорились, что это всё остаётся в прошлом. Впрочем, так оно и было, я уже давно не вспоминала о том случае. Мой телефон разрывался от сообщений от Райли, который настойчиво требовал с ним созвониться здесь и сейчас, поэтому мне пришлось накинуть пальто и выйти на улицу. — Райли, ты же знаешь, я в Германии, что такого срочного случилось? — Как твой конкурс? — он решил начать издалека. — Да все в порядке, завтра результаты, самое страшное уже позади. Чего хотел-то? — Шеп, это по поводу твоих родителей. Я слышал, твой отец всплыл как атакующий вашу сеть. — Ну да, похоже на то, — я резко помрачнела. — Наша компания была поставщиком части вашего оборудования, поэтому нас подключили к расследованию. Электронных следов очень много, его наверняка очень быстро найдут. И накажут явно не одним годом тюрьмы. Я просто хочу знать... Как ты к этому отнесешься, в случае чего? В смысле... Хотела бы ты с ним перед этим встретиться или типа того? — Он чужой человек для меня, Райли. Я не знаю... Скорее нет, чем да. Хотя, вопрос, как так произошло, что они бросили единственного ребенка и стали какими-то хакерами, меня и правда волнует. Они никогда не были ни капли близки к этой сфере... — Это я тебе и так расскажу, когда мы выясним все. В общем, ты подумай, а я буду держать тебя в курсе. — Хорошо, спасибо. В принципе, он не сказал мне ничего нового, но взбудоражил в голове все те мысли, которые я старательно прятала несколько дней, чтобы они не отвлекали меня. Возвращаюсь в бар и вижу, что Марк с огромным интересом общается с какой-то немкой. Не решаюсь подойти к нему и прервать эту беседу, а жестами показываю, что я пойду и что он сделал отличный выбор. Он благодарит меня так же еле заметным жестом и я ухожу, но домой не хочется. На улице уже немного стемнело. Я прогуливалась по Гроссер-Гартен — это самый большой парк в городе. В наушниках негромко играло что-то из NaviBand: уж очень любила я эту белорусскую группу. Хотя, тяжело было сказать, что она моя любимая, я любила и рок, и фолк, и поп, и джаз — вообще все. На душе была какая-то странная лёгкость, несмотря на все проблемы, которые остались на родине. Наверняка это из-за нескольких бокалов пива, выпитых с Марком в баре неподалеку. О чем я вообще думала? После всего, что случилось, я снова позволила себе пойти с ним в такое место. Но на этот раз все прошло нормально, я даже рада, что этот разговор состоялся. Музыку в наушниках на секунду приглушило уведомление на телефоне. Читаю его с часов, чтобы не лезть в карман за девайсом. Надежда Сергеевна [20.46]: Свет, уже довольно поздно, нет ни тебя, ни Марка, где вас носит? Мне так не хочется ничего отвечать, но приходится, они ведь там волнуются. Я не успеваю написать ответ, как приходит ещё сообщение. Надежда Сергеевна [20.48]: Я не гоню тебя домой, просто будь аккуратнее и дай знать, где ты. Я [20.49]: Я не с Марком, он в Sausalitos с какой-то немкой, я бы не стала его отвлекать. Я недалеко, просто прогуливаюсь, скоро буду, все в порядке. Надежда Сергеевна [20.49]: Хорошо. После этого начинаю чувствовать какую-то вину и ответственность, ведь она там волнуется, пока меня носит где-то в городе. Но ведь я ничего ей не должна, поэтому продолжаю гулять, как бы сильно меня не тянуло обратно. К десяти вечера я всё-таки вернулась в отель и поднялась в свой номер. В наш номер. Тихо снимаю пальто и вешаю его на крючок. Прохожу в комнату и вижу, что преподавательницы нет, наверное, они где-то с Сергеем Леонидовичем. Я завариваю себе чай и выхожу с ним на балкон. Вид отсюда просто умопомрачительный. Вроде бы здесь и все то же самое, что у нас дома, а вроде бы и все совсем другое. Что-то такое... Даже не знаю, более теплое, что ли. Обнимаю чашку уже немного остывшего чая и наслаждаюсь окончанием этого непростого дня. Опять уведомление на телефоне. Надежда Сергеевна [22.15]: Ты ещё не пришла? Я [22.16]: Дома уже. Надежда Сергеевна [22.16]: Не вижу. Надежда Сергеевна [22.16]: А, забудь. Я улыбаюсь и убираю телефон в карман, а преподавательница выходит ко мне на балкон, становится рядом и немного молчит. — Здесь очень красиво, — она нарушает тишину первая через несколько минут. — Да... Университет не поскупился на наше проживание, — соглашаюсь я. Хочется сказать что-нибудь ещё, но не знаю, что, поэтому мы просто молчим. — Мы разговаривали с Сергеем Леонидовичем. Говорит, что у твоей работы большие шансы на призовое место. Он слышал, как ею восторгался один из членов комиссии. Я не поговорила с тобой сразу после твоего доклада, но хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Это было достойно. — Спасибо. Результаты завтра? — Да, в 14.00 у нас будет встреча, где их и объявят. Волнуешься? — она переводит взгляд с ночного города на меня. — Да нет, чего волноваться... — я же отвожу глаза в чашку и вглядываюсь в почти закончившийся чай. — Тогда что с настроением? Все хорошо? Ты вернулась какая-то молчаливая. С Марком снова что-то? — Нет, все в порядке. Просто... Как-то задумалась много о чем сразу, — вздыхаю, допиваю чай и отставляю чашку в сторону. — О чем, например? — Да день непростой был, навалилось столько всего, не обращайте внимания, — я понимаю, что ещё несколько вопросов с ее стороны и я вывалю ей все, что думаю, потому что я больше не могу так. Она слишком близко, она слишком добра и тепла со мной, и это разбивает мое сердце на тысячи осколков. Было бы легче, если бы она просто исчезла из моей жизни. Мне было бы грустно несколько недель или месяцев, но со временем все прошло бы. А сейчас, с каждой новой встречей мне все больнее. Зря я выбрала ее как руководителя, зря позволила вертеть своим проектом как ей вздумается. Конечно, я не была бы сейчас здесь, но, возможно, мое сердце было бы целее. — Я не могу не обращать внимания, когда мой лучший студент в таком состоянии. Что тебя беспокоит, солнце? Может быть, я смогу как-то тебе помочь? Она не поможет, она лишь сделает хуже и я прекрасно это понимаю, но могу я хотя бы косвенно выразить свои чувства? В моей голове резко собралось так много мыслей, что я не смогла контролировать их и собрать в кучу, что заставило скатиться по моей щеке одинокую слезу, которую я изо всех сил пыталась спрятать, но от внимательного взгляда женщины не ускользнуло ничего. — Шеп, ну ты что..? — она нежно касается моего плеча от чего я рефлекторно вздрагиваю, но позволяю ее руке остаться. Так называют меня только очень близкие люди и слышать от нее такое странно. Молчу, стараясь взять себя в руки и, кажется, у меня начинает получаться. — Поговори со мной. — она берет меня за оба плеча и чуть приобнимает сзади, положив подбородок мне на плечо. — Надежда Сергеевна, а Вы... Влюблялись когда-нибудь в того, в кого нельзя? — неуверенно спрашиваю я. — В каком смысле "нельзя"? — она усмехается и отпускает меня, чтобы снова заглянуть мне в глаза. — Много в каком. В кого-то сильно старше или младше, в кого-то сильно выше или ниже по статусу или в кого-то ещё, в кого... Не принято, что ли, — пытаюсь пояснить я, не глядя в ее сторону. — Ну ты немного ошибаешься. Нет четких правил, кого можно любить, а кого нельзя. Даже если по каким-то там критериям общества вам нельзя быть вместе, сердцу ведь не прикажешь, как бы банально это ни звучало, — она пожимает плечами. — Вы не ответили на вопрос. У Вас было такое? — Было. — И что Вы с этим делали? — Ничего. Просто ждала, пока само пройдет. Ее голос спокойный и уверенный. Она настолько легко об этом говорит, что мне даже почему-то обидно. Потому что я так не могу. — И долго пришлось ждать? — тихо шепчу я. — Ещё не дождалась, — так же тихо отвечает она. — Но знаешь, в этом нет ничего плохого. Может быть, стоит рассказать об этом человеку. Кто знает, может, станет легче? — Это вряд ли. Зачем рисковать тем общением, которое есть сейчас. Своим признанием есть риск все испортить, — тихий вздох. — Ты не испортишь, — женщина нежно улыбается. — Почему Вы так уверены? — впервые улыбаюсь и недоуменно приподнимаю бровь. — Да брось, Свет, мы же обе понимаем, о ком сейчас идёт речь, — ее голос становится все мягче. На самом деле, я догадывалась, что она знает. Но вот так в лоб — совсем неожиданно. — И давно? — интересуюсь я, будто бы ничего такого не произошло. — С того дня, когда осталась у тебя со своей простудой. Во всех твоих действиях было столько любви и заботы. Тогда я поняла, что я для тебя не просто преподаватель, не просто руководитель. — Вам же плохо было. Как иначе, — пожимаю плечами. — Но раз Вы знаете: что нам делать, Надежда Сергеевна? Что мне делать... — наконец, заглядываю ей в глаза. Она кладет ладонь мне на руку и немного сжимает ее. — А разве мы можем что-то сделать? — Я Вам только что фактически в любви призналась. Наверняка что-то можем. Должны ведь... — Шеп... — она тихо вздыхает. — Раз уж такой разговор. Ты тоже нравишься мне, — она берет меня за руки и непозволительно близко подходит ко мне. — Но у нас не может ничего быть, ты же это понимаешь? Как бы нам этого ни хотелось. — Из-за мужа? Но вы же вроде разводитесь... — Солнце, помимо этого есть ещё множество причин. Даже помимо наших рабочих отношений, возраста и пола, — она почти переходит на шепот и внимательно смотрит мне в глаза. — Глупо было бы ожидать другого ответа, — я улыбаюсь, отводя от нее взгляд, но в моей улыбке нет ничего радостного. — Говорила же, в того в кого нельзя влюбляться. — Я не сказала, что в меня нельзя влюбляться. Я лишь говорю, что это... ни к чему не приведет. — Как скажете, — усмехаюсь и пожимаю плечами. — Эй, ну ты чего... — она нежно погладила меня по щеке, а я чуть подалась ей навстречу. — Иди сюда. Женщина мягко притягивает меня к себе и сгребает в свои объятия. Я утыкаюсь носом в ее плечо и вдыхаю такой родной запах. Больше не нужно ничего говорить. Она обо всем знает и четко дала понять, что мне не на что надеяться. В принципе, я понимала это с самого начала. Но я рада, что она спокойно это восприняла. Она гладит мои волосы и что-то шепчет мне на ухо о том, что мы сможем общаться как и раньше и о том, что у нее правда есть причины, по которым мы не можем дать волю нашим чувствам, но я уже ее не слушаю. Я лишь наслаждаюсь этим моментом: нашими последними объятиями, больше я не позволю себе такой слабости. Нам нужно как можно меньше видеться, как можно реже общаться и только по рабочим вопросам. Но это все позже. А сейчас я так и буду стоять в ее объятиях, надеясь, что они никогда не закончатся. Тем не менее, отстраняюсь от нее первая. — Надежда Сергеевна, давайте сделаем вид, будто бы этого разговора не было. — Если тебе так будет лучше, то конечно, — она с пониманием кивает. — Но я рада, что услышала это. — Хорошо. Тогда я пойду в душ и спать. Устала за день. — Давай. И выше нос, Шеп! Ничего страшного не случилось, — она улыбается мягко и, кажется, с какой-то плохоскрываемой болью. Она что-то не договаривает. По ней видно, что она искренне рада была это услышать, что я тоже для нее не просто студентка. Но у нее был шанс рассказать мне правду, а она не воспользовалась им. Значит — ей это не нужно. Я проведу в ду́ше много времени. Не потому что буду так старательно готовиться к завтрашним результатам, а потому что я буду думать обо всем, что она сказала мне. Буду думать и не смогу остановить бесконечный поток слез от нахлынувших эмоций. Мои глаза почти полностью отойдут от красноты из-за слез, пока я буду высушивать голову, а после я лягу в постель и постараюсь как можно быстрее уснуть. В моей голове не будет ничего, кроме сожаления о том, что я сказала ей о своих чувствах. Сквозь сон я почувствую, как мне осторожно поправляют одеяло, которое я сбросила с себя во сне. А утром результаты, последний день в Дрездене и ночной самолёт...