Невыносимая женщина

Проснулась утром я от настойчивого и такого ненавистного будильника. Всегда забываю выключать его, когда не нужно на работу, а потом злюсь по утрам. Спросонья не сразу вспоминаю, что я не одна дома: напоминает мне об этом запах чего-то вкусного с кухни. Лениво сползаю с кровати и тащусь в сторону душа. Выйдя из спальни вижу на кухне Надежду Сергеевну, которая тихо что-то напевает и ловко орудует сковородками на плите. — Я смотрю, Вы уже освоились тут, — ещё сонно улыбаюсь, глядя на ее уверенные движения. Я готовлю совсем не так... Здесь сейчас даже ничего не горит и не пахнет палёным. Необычное состояние для этой кухни. — Сама вчера сказала, чтобы я чувствовала себя как дома, — отвечает она, не отвлекаясь от процесса. — Доброе утро! — Доброе. Как чувствуете себя? Видимо, получше? — Да, не то слово, — улыбнулась она. — Хорошо. Я скоро вернусь. Ухожу в душ и вспоминаю вчерашний вечер. Все больше появляется мыслей о том, что мы с ней и правда можем быть хотя бы друзьями. Но смогу ли я так? Может, просто пусть будет как будет, зачем думать об этом. Сейчас вроде бы все хорошо. Провожу в душе как обычно слишком много времени из-за того, что половину из него просто думаю о чем-то своем, высушиваю голову и возвращаюсь на кухню. — Так вкусно пахнет... — сажусь за барную стойку и внимательно наблюдаю за ней. — Не придумала ничего оригинального, поэтому из того, что нашла: блинчики с ветчиной и сыром, — женщина ставит передо мной тарелку с завтраком. — Спасибо. Давно в этой квартире никто завтраки не готовил, — грустно улыбаюсь, вспоминая семейные выходные, когда я была маленькой и жила с родителями. — А ты не очень любишь готовить, судя по набору продуктов на твоей кухне? — Совершенно верно. Мы позавтракали, но до работы еще было время. Я лениво завалилась на диван, не желая никуда уходить сегодня, но моим мечтам не суждено было сбыться. Надежда Сергеевна тоже разместилась на диване и мы просто смотрели телевизор, чтобы занять чем-то время. Иногда перевожу взгляд на женщину, каждый раз замечая что-то новое. В глаза бросается несколько синяков на предплечье руки, которая у нее в гипсе. — Откуда у Вас это? Ее синяки четко напоминают мне такие, которые остаются, если сильно сжать рукой что-то. Я видела несколько таких на разных частях тела, даже на шее, когда раньше проводила время с Норой в травматологии. Во всех случаях это были следы насилия и применения физической силы. Ответа на свой вопрос я не слышу. — Надежда Сергеевна, кто это сделал? — Да это так, случайность, — снова отводит взгляд. — Ясно, не говорите, если не хотите. Но надеюсь, что этот человек понесет соответствующее наказание. — Это мой муж. Уже, точнее, не муж. Мы разводимся. Это, в общем-то, его попытка удержать меня, — чуть запинаясь, сбивчиво объясняет она. Больше я особо ничего не спрашивала, чтобы не лезть не в свое дело. Совсем скоро мне пришлось уезжать. Она попросила отвезти ее до метро, поэтому уже через 10 минут мы сидели в машине. — Я вчера ещё хотела рассказать, но что-то вылетело из головы, — начала преподавательница. — Через две недели начинается очень масштабный конкурс научных студенческих работ. Он международный. Твой диплом вполне можно использовать туда. Только придется перевести его на английский язык. Как у тебя с этим? — С английским? Да вроде бы неплохо. По-крайней мере разговариваю довольно свободно, перевести работу, наверное, смогу. — Я могу помочь в этом. Только за две недели нужно будет его привести в порядок, немного дописать, ну и, конечно, перевод. Тебя ждёт несколько бессонных ночей, если ты хочешь серьезно поучаствовать. — А расскажите подробнее о конкурсе? Что нужно сделать, что мне за это будет и все такое. — Он будет проходить в Дрездене. Предварительно туда отправляется работа, и если она заинтересует судей, то студент приглашается туда на конференцию. Но я уверена, что твоя работа заинтересует. Тема актуальна, написано хорошо, без воды. Сейчас подкорректируем немного и все будет супер. Главное, чтобы ты была готова работать. — Я готова. Наверное, — глупо усмехаюсь я. — Ну и отлично. Давай тогда вечером созвонимся, подкорректируем то, что есть на русском языке, определим, что нужно дописать, и уже потом займёмся переводом. — Уверены? Вы же на больничном и вечером Вам явно было не до работы. К тому же... Вы разве не заняты сейчас разводом? — С разводом я разберусь, я же не собираюсь им 24/7 заниматься. А по самочувствию мне вроде бы намного лучше. Уж не знаю, что будет вечером, но пока я готова работать. Кстати, спасибо за все, что вчера было. — Да это пустяки. Мне было ужасно интересно, почему она начала бракоразводный процесс и как это связано с переломом, но лезть в это я уж точно не собиралась — это их с мужем дело. Хотя, по правде говоря, учитывая все, что я знаю об их отношениях, странно, что они так долго продержались в браке. У нее, кажется, не было возможности и шагу ступить без его неусыпного контроля. Эти две недели проходили в каком-то бешеном темпе: утром я вставала и шла на пары, которые нельзя было прогуливать. На парах Надежды Сергеевны я впервые за долгое время не наблюдала за ней, а занималась своим проектом для конкурса. Ее это устраивало. После я ехала на работу, где тоже по мере возможности уделяла время проекту. К тому же, доступ ко многому оборудованию, который обеспечивала моя работа, был очень полезен для написания доклада для конкурса. А по вечерам раз в несколько дней мы созванивались с Надеждой Сергеевной и обсуждали то, что уже сделано и что еще предстоит. На доделывание косяков оставались только ночи. Сентябрь подходит к концу и моя работа, наконец, закончена. Пока большинство еще не определилось даже с темами своих дипломных проектов — мой уже был готов, причем на двух языках. Правда, я тоже в некотором смысле была "готова". Две недели в таком ритме давали о себе знать, и я постоянно выглядела уставшей, но с каждым днём становилось чуть лучше, потому что доклад дописан и нагрузки стало меньше. Мы отправили мою работу на конкурс и стали ждать. А ждать нужно было еще две недели. Я знаю, что еще несколько человек из университета отправили свои работы, но кто конкретно — не имела ни малейшего понятия. Да и особо интересно не было. Я не ждала ничего от этого конкурса. Какой шанс у обычной студентки пройти довольно жестокий отбор и попасть в другую страну для представления своей работы? Преподавательница же наоборот была уверена в том, что у нас все получится. Эти две недели мы особо не общались, потому что поводов уже не было. Все так же витаю в облаках на ее лекциях, за что в конце каждый раз получаю замечания. Каждый раз говорю себе, что впредь буду слушать ее и присутствовать мыслями на лекции, а не рядом с ней. Каждый раз ошибаюсь. 15-е октября — именно этот день стал для меня полным сюрпризов. Все, что могло пойти не по плану — пошло. И даже чуть больше. Но обо всем по порядку. Забиваю сегодня на пары, пусть среди них и лекция у Надежды Сергеевны. Захожу за кофе и ровно в 9 утра занимаю свое рабочее место. — Шепард, а у тебя готовы отчёты по настройке правил корреляции для SIEM? — в кабинет заходит Ирина, не отрываясь от каких-то своих документов. — Да, все уже у Вас на почте, как раз вчера закончила их. — Хорошо, сейчас посмотрю. А ты чего так рано сегодня? Пар нет? — Есть, но они меня не очень привлекают. Я лучше займусь тестированием SIEM-системы. Пока готовила свой доклад на конкурс, прочитала много интересного о ней, хочу попробовать. Дадите мне доступ к "песочнице"? Не хотелось бы проводить эксперименты на реальной системе. Положу ещё что-нибудь... — Я даже не представляю, что должно произойти, чтобы ты положила систему. Слишком ты пряморукая для такого, — усмехается девушка, просматривая мой отчёт. — Спасибо, конечно, но я бы хотела перестраховаться. — Сейчас выдам, подожди минуту, — она хмурится и вглядывается в экран. — У тебя ошибка в отчёте. — Где? — подскакиваю с места и подхожу к ней, потому что раньше я никогда не допускала такого. — Смотри. Количество инцидентов и количество переданных в систему событий не сходятся, — девушка указывает в таблицу на экране. — Но это выгрузка из системы, что она зафиксировала, то здесь и отображено, — недоумеваю я. — Открывай статистику, нужно разобраться. Так не должно быть. Количество инцидентов слишком мало для такого количества событий, — девушка очень напряжённо хмурится, пока я открываю программу в своем компьютере. — Ну смотрите... Вот цифры, вот все события по датам... — мы садимся рядом и начинаем листать отчёты, сгенерированные системой. — Шепард, я не знаю как, но нужно выяснить, в чем дело. Разбирайся пока, я пойду схожу к Герасименко, может он что-то знает. — Нет, стойте, — перехватываю ее за руку, заставляя остаться на месте. — С каким интервалом времени центральный коммутатор отправляет потоки событий в систему? — Каждые 30 секунд, — мгновенно отвечает девушка. — Угу, верно... — мои брови сползают к переносице. — Видите? Это логи двухдневной давности. С пяти до пол шестого он не отправил ни одного файла в систему. Но сеть при этом была полностью исправна, мы бы заметили поломку почти моментально, если бы она была. А это означает лишь... — Что данные были, но их кто-то подтер вручную... — продолжает девушка за меня. — Но зачем? — У нас могут быть огромные проблемы, если мы не узнаем. — Я бы сказала, что они уже у нас есть. У нас либо крупная утечка, либо... Я даже не знаю, что ещё может быть... — вздыхает Ирина. — Все, что угодно. У кого есть права администратора в системе? Только их владелец мог стереть данные. Поэтому не стоит пока идти к Герасименко. — Думаешь, это мог быть он? — Понятия не имею. Должно быть что-то ещё... — я начала тщательнее изучать записи в системе за тот день. — Я обязана сообщить об этом руководству прямо сейчас. Чувствую, что это все плохо закончится. — Пойдешь к Смирнову с отчетом? — Больше ничего не остаётся... Найди все, что сможешь, составь список всех с правами доступа достаточного уровня, попробуй понять, откуда были стёрты данные, а уже потом будем разбираться зачем. Я скоро вернусь. Ирина вышла из кабинета, а я пыталась осознать, что сейчас произошло. У нас очень серьезная система безопасности в организации. Я составляла отчёт по системе, которая собирает все события и структурирует их. Алгоритмы ее работы довольно сложные, но если коротко — она предоставляет данные обо всех-всех-всех косяках пользователей или оборудования, которые были допущены в работе. Если, конечно, эти косяки кто-то не стирает, как случилось сейчас. И уж если кто-то это сделал, значит, на это была действительно веская причина. Я изучила все, что зарегистрировала система за этот день и кое-что нашла, но это мало помогло. Ирина вернулась очень недовольная, явно ничего хорошего от начальника она не услышала. — Короче... У нас сутки, чтобы разобраться, — она села за свой стол и демонстративно хлопнула стопкой бумаг по столу. — Иначе что..? — настороженно интересуюсь я. — Не знаю. Явно ничего хорошего. Я принесла документацию по системе, попробую найти что-нибудь о восстановлении утерянных инцидентов, — она погружается в работу и мне остаётся сделать только то же самое. Прошло часа два в абсолютной тишине, которую прерывали только щелчки мыши, напряжённые вздохи и шуршание бумаги. Уведомления о сообщениях на телефоне раздражали, поэтому я выключила их, оставив звук только на звонки. — Свет, а ты сделала список тех, у кого был доступ? — отвлекла меня Ирина. — Да, 16 человек, включая нас с вами. — Многовато. Проверь, чем они занимались в это время, посмотри активность их рабочих станций в это время, должно же что-то остаться! — коллега нервно повысила голос, но понятно было, что она это не со зла. — Спокойно, все будет в порядке. Я этим и занимаюсь. Если вычесть нас двоих и ещё двоих на больничном, осталось не так много людей. Плюс ещё двое были в командировках. Всего 10 человек. Это пара часов проверки по логам, и все найдется, — сама не верю в то, что говорю. Когда я проверила где-то половину, меня прервал телефонный звонок. — Светлана, добрый день! — послышался голос Надежды Сергеевны. — Добрый день, Надежда Сергеевна, — устало отвечаю я. — Так, во-первых, я очень недовольна тем, что ты отсутствовала сегодня на моей лекции. — она говорит это вроде бы и строго, но я чувствую, что она улыбается. — Вы сами говорили, что я подаю другим плохой пример. Вот я и решила, что так будет лучше, — чересчур серьезно говорю я. — Я не совсем это имела в виду... — она на мгновение растерялась. — Извините, не хотела ничего такого сказать. Вы звоните только поругать меня за прогул? — Нет. Пришли результаты конкурса. Я хотела сегодня после пары рассказать тебе о них лично, но раз ты не пришла... В общем, мы едем в Дрезден. Странно, но в сложившейся ситуации меня совсем не радуют эти ее слова. Может быть, когда закончится наше "расследование", я обязательно порадуюсь, но сейчас точно нет. — Шепард, ты здесь? — переспрашивает преподаватель. — Да, простите, просто... На работе завал, вот я и подтупливаю. А кто-то ещё из университета прошел? — Да, Сергей Леонидович и его студент. Это, кстати, Марк. — Тот самый Марк, который..? — не решаюсь продолжить. — Да. — Зашибись, — тяжело вздыхаю. Вот уж не так я представляла себе эту поездочку. — Так а куда, когда? — Через три дня. Так что времени на подготовку очень мало. — Надежда Сергеевна, у меня сегодня ну вот совсем нет времени на это. У меня тут небольшие проблемы. Давайте я вечером напишу и мы все обсудим? — Хорошо, буду ждать. Кладу телефон на край стола, но радости никакой не ощущаю. Хотя это странно, ведь мы прошли в очный этап довольно серьезного конкурса, нас пригласили в Германию, а все, о чем я думаю, это работа. Просидели мы до позднего вечера, но в итоге кое-что нашли. — Ирин... — устало шепчу я. — Тут это, я, конечно, могу ошибаться. Но все указывает на то, что затерли данные с твоего компьютера. — Чего-о? — она встаёт и подходит ко мне, вглядываясь в мой монитор. — Ну смотри, вот время, вот адрес, вот карта инцидентов. Только есть одна проблема: твой ПК в это время был вне сети. — Спуфинг? [тип сетевой атаки, когда хакер подменяет свой адрес адресом жертвы] — вздыхает она. — Я почти полностью в этом уверена. — Тогда я совсем ничего не понимаю. Кому это могло понадобиться? И мы все ещё не понимаем, для чего. Какой-то бред! — Я согласна. Но не очень понимаю, что со всем этим делать. Нам нужна помощь, Ирина. Мы сами с этим не справимся. Если это спуфинг не зафиксированный нашей системой, то мы ничего не сможем сделать. А он не зафиксирован! Девушка не отвечает, обессиленно садится на свой стул и в очередной раз громко и тяжело вздыхает. — Ладно, Свет. Рабочий день закончился час назад. Иди домой, отдохни. К тому же, тебе нужно готовиться к твоей поездке. Это важнее для тебя. Я здесь разберусь. Я так понимаю, тебе нужен будет отпуск на какое-то время? — Я бы взяла на неделю, да. — Хорошо. Тогда завтра дорабатываешь день и я тебе все организую. А мы со Смирновым будем разбираться. А пока и правда иди и готовься. — Договорились. Вы тоже долго не сидите, лучше не будет, если Вы здесь будете сидеть сутками. Устанете и только больше накосячите, — я начала собирать свои вещи в рюкзак. — И когда ты уже перестанешь мне "выкать"... — она шутливо закатила глаза. — Да хоть сейчас. До завтра, — я улыбаюсь ей на прощание и иду наконец к машине. Я [18.34]: Я освободилась, можем поговорить о конкурсе, если Вам удобно. Надежда Сергеевна [18.36]: Как раз выхожу из университета. Ты далеко от него? Может встретимся где-нибудь и спокойно все обсудим? Я [18.36]: Ок, давайте адрес. Через минут 10 мы с ней встречаемся в небольшой, но уютной кафешке недалеко от университета. — Привет. У тебя ноутбук с собой? — преподавательница уже заняла столик и перешла сразу к делу. — Да, всегда, — уже понимаю, что нужно сесть рядом с ней, достаю ноутбук и заказываю кофе. — У меня была форточка, поэтому я набросала примерную структуру доклада. У тебя будет на него 15 минут. Сам текст я тебе отредактирую, с тебя красивая презентация. Ты это, в общем-то, умеешь, — она протягивает мне флешку. — Смотри, что пока вышло... Мы просидели так, наверное, около часа, обсуждая все тонкости, а в голове я уже примерно нарисовала презентацию, ее внешний вид и содержимое. Оказалось, что дорогу и проживание оплачивает университет, поэтому с финансовой стороны вопросов совсем не возникало. 18-го вечером у нас самолёт в Германию. До этого момента было бы здорово все подготовить и отрепетировать, и это было бы несложно, если бы не внезапные приключения на работе. Это, наверное, первая наша встреча, когда я совсем не думаю о ней. Только о работе, только о конкурсе. Когда мы всё обсудили, я, как обычно, предлагаю отвезти Надежду Сергеевну до метро, и она соглашается. В машине уютно и тепло, тихо играет музыка, а лёгкий осенний дождь создаёт совсем приятную атмосферу. — Кстати, я так и не поздравила тебя. Это большое достижение, Света. Пройти в таком конкурсе в очный этап – это дорогого стоит, ты молодец. — Да ладно Вам. Там ваших корректировок столько же, сколько моей работы, — я смущённо улыбаюсь. — Мои корректировки незначительны по сравнению с работой, которую ты проделала. Не стоит скромничать, ты правда умница. — Ну спасибо, — не отвожу глаза от дороги, но чувствую на себе ее взгляд. Она хочет сказать что-то ещё, но звонок моего телефона прерывает ее. Звонит незнакомый номер, а я поднимаю трубку кнопкой на руле, потому что ненавижу, когда у водителя в руках телефон. — Светлана? — спрашивает мужской голос, который кажется мне отдаленно знакомым. — Да, слушаю, Вы на громкой, — нетерпеливо отвечаю я. — Это Сергей Анатольевич, управление защитой информации. Вы проводили расследование инцидента сегодня вместе с Ириной. — Верно, в чем дело? — Мы выяснили, кто причастен к подмене адреса. Некий Шепард Андрей Владимирович. Вам знакомы эти сочетания имени и фамилии? Дорога резко уходит от моего взгляда. Я молчу, включаю аварийку и останавливаюсь на обочине. — Хотите сказать, что это был внешний нарушитель, не имеющий доступа даже к сети, не говоря уже о системе? — даже немного охрипшим голосом спрашиваю я. — Да. Но вы не ответили на вопрос. — Знакомы. Это... ФИО моего отца... — То есть Вы знаете, где его можно найти? — Нет. Никто не знает, где его можно найти уже много лет. Он исчез вместе со своей женой давным давно. — Тем не менее, цифровые следы выводят нас именно на него, — хмыкнул собеседник. — Шепард, на время расследования Вам следует уйти в отпуск. Доступа к системе у Вас не будет до выяснения обстоятельств, поэтому ближайшие две недели у Вас за свой счёт. — Я поняла. И держите меня, пожалуйста, в курсе. Кладу трубку и не понимаю совсем ничего. — Нихрена себе новости... — бурчу себе под нос, забывая о присутствии Надежды Сергеевны в машине. Мы молча доезжаем до ближайшего метро и я останавливаюсь на парковке. Мы немного молчим, потому что я вообще не понимаю, что за день такой. — Все нормально? — спросила женщина. — Да, все в порядке. Просто хочется уже завалиться в постель и забыть обо всем, — устало улыбаюсь. — Уверена? Может, я могу тебе помочь чем-нибудь? — Да нет, все в порядке, правда. На работу это никак не повлияет. — Хорошо, до завтра тогда. Доезжаю домой в каких-то непонятках и мгновенно засыпаю, хотя ещё только часов девять вечера. Проснулась я раньше будильника, что бывало со мной крайне редко. Хотя, наверное, сработал закон подлости, ведь у меня теперь незапланированный отпуск. Лежа в постели я снова и снова прокручивала в голове вчерашний день. Так не бывает, этого не может быть. Мои родители исчезли давным-давно, а теперь всплывают как причастные к сетевой атаке на крупную государственную организацию. Но сейчас это все не главное. У меня важное событие через два дня и я должна готовиться. Но убрать из головы мысли о родителях оказалось сложнее, чем я думала. Я постоянно отвлекалась, делала глупые ошибки и к вечеру получилось что-то бестолковое, что никак нельзя было показывать как результат работы. Но время созвона неумолимо приближалось. — Ну, Шепард, так не пойдет... По структуре все хорошо, но содержание и оформление надо исправлять, — услышала я комментарий преподавательницы, когда она изучила то, что я сделала. — Да, я понимаю. Какой-то творческий кризис просто. — Это из-за проблем на работе? — с пониманием спросила она. — Скорее, из-за проблем в семье, — хмыкнула я. — Она у меня, оказывается, есть. Где-то... Но это все не важно, до завтра все будет красиво, обещаю. — Время ещё немного есть, но постарайся, ладно? Давай покажу, где бы я что поменяла. Не знаю, кто придумал Discord, но работать в нем одно удовольствие. Валяюсь на диване и обсуждаю важные вопросы, касающиеся конкурса, ну что может быть лучше! В конце концов я сдержала обещание и на следующий день у меня была действительно красивая презентация и речь, которую я неустанно репетировала. С работы меня не беспокоили и я была этому рада, хотя много раз хотела позвонить Ирине и узнать, как там дела. Но ответ слышать я боялась, поэтому просто готовилась к своему докладу. В назначенное время мы все встретились в аэропорту. Нас было четверо: мы с Марком и наши руководители. Вели себя мы как просто знакомые и нас обоих это устраивало. Я видела, что Надежда Сергеевна краем глаза всегда приглядывала за нами, когда мы оставались вдвоем, и мне нравилось чувствовать ее беспокойство. Мы заняли свои места в небольшом Эмбраере. Впереди было несколько часов полета, но ещё при посадке я обратила внимание, что Надежда Сергеевна какая-то напряжённая. — Вы чего, летать боитесь? — спрашиваю я перед самым взлетом. — Никогда не летала раньше, поэтому слегка волнуюсь, — немного смущённо отвечает преподавательница. — Да ладно, Вам понравится. Смотрите в окошко и не парьтесь. — Ты мастер поддержки, серьезно, Шепард, — с издёвкой отвечает она. — Попытаться стоило, — пожимаю плечами. Полет прошел быстро благодаря наушникам. Повторять доклад смысла не было, я хорошо его знала, поэтому почти весь полет проспала. Мы приехали в гостиницу поздно вечером. Конечно, нам выделили два номера: в одном поселились мы с Надеждой Сергеевной, а во втором — Марк и его руководитель. Это был 22-й этаж в самом центре Дрездена, и мы проведем здесь несколько дней...