Невыносимая женщина

В голове крутится только одна мысль: как далеко мы могли вчера зайти. Мне кажется, что не было никаких границ, что если бы я хотела, мы целовались бы до самого утра или и вовсе переспали бы. Утром мы попрощались как ни в чем не бывало. Поменялось лишь что-то в моей дурной голове. Я просто отвезла их к метро, а Надежда Сергеевна пообещала, что они пока останутся у ее брата и не будут возвращаться домой. Впереди у меня ещё экзамен у этой невыносимой женщины, но я к нему готова. После того вечера в голове прочно засел вкус ее мягких и нежных губ. Могла ли я мечтать о чем-то большем? Нет, однозначно нет. Сейчас, через несколько дней, я жалею, что остановила ее, что не продолжила, не углубила этот невинный поцелуй. Я не могу перестать о ней думать, и не смогу никогда. Правильно ли я делаю, что пытаюсь игнорировать и избегать ее? Не знаю. Одно ясно точно — легче мне не становится. А в тот день я пообещала ей, что прекращу игнорировать ее. Пора выполнять обещания, Шепард. На ее экзамен я пришла в смешанных чувствах. — Шепард, билет можете не тянуть, мы с вами по всей программе пообщаемся, — говорит преподавательница, отпуская одного из моих одногруппников. — Окей, — сажусь за стол и с интересом разглядываю ее, пока она опрашивает оставшихся ребят. Она быстро заканчивает с остальными и мы остаёмся вдвоем. — Ну что, давай теперь с тобой. Присаживайся, — она зовёт меня на первую парту. — Итак, о чем мне рассказать? По протоколам или алгоритмам пойдем? — я с издёвкой поворачиваю голову чуть набок. — Да я же знаю, что ты в любом случае на все ответишь. Давай зачётку. — А как же строгий контроль из деканата тех, кто прогуливал? А то ж подумают... Я не успела договорить, в аудиторию зашёл кто-то из преподавателей. — А протокол ARP используется для рассылки широковещательных запросов на... — резко сменяю тему, начиная отвечать на вопрос, который первым всплыл в моей голове. Преподаватель поздоровался с Надеждой Сергеевной, забрал какие-то журналы и вышел из аудитории, а я облегчённо выдохнула. — Круто импровизируешь! — засмеялась преподавательница. — Давай уже зачётку, пока ещё кто-нибудь не пришел. Она ставит мне пятерку и возвращает зачётку. — Слушай, а у тебя есть контакты Лебецкого и Шишкина? Мне нужно создать беседу со своими дипломниками, чтобы давать вам туда организационную информацию, добавишь их? А то у меня нет. — Да, конечно, — забираю зачётку. — Я могу идти? — Да, я вечером начну вас всех собирать, определимся со временем встречи, и нужно будет обсудить планы на проектирование. Тебе это, в принципе, не очень важно, но прийти послушать все-таки стоит. Январская погода неожиданно подкосила мой обычно очень сильный иммунитет. Настолько, что в назначенный день встречи по диплому я сидела дома с довольно высокой температурой и дикой головной болью. Я очень много сплю, когда болею, и терпеть не могу, если этому кто-то мешает, но есть один человек, которому это позволено. В этот день я уснула днём, напившись горячего чая с медом и укутавшись в плед. Для полного счастья ещё не хватало возвращения моего голоса и возможности нормально дышать. Звонок в дверь заставил меня выбраться из этого теплого плена и открыть дверь. — Привет, дорогая! — на пороге стояла Нора. — Ну как ты? Разбудила тебя? Прости, но смогла зайти только сейчас. Работа, сама понимаешь. Она проходит в квартиру и ставит на барную стойку огромный пакет. — Я тут купила тебе немного твоих любимых вкусностей и что-то из лекарств, а то у тебя вечно пустая аптечка. Как температура? — Пол часа назад было 38.4, — хрипло отвечаю я. — Нора, здесь очень много всего... — Ну да, потому что ты болеешь и тебе плохо. Давай-ка теперь назад в постель, по-моему, терапевт прописал тебе постельный режим. — Он сделал это под твоим чутким надзором, — смеюсь, но смех быстро перерастает в кашель. — И, судя по всему, не зря. У меня смена скоро начинается, мне пора бежать. Закрой за мной и сразу же ложись, хорошо? Я прикрываю глаза и снисходительно киваю. — Вот и умничка, все, поправляйся скорее, я вечером тебе напишу. Девушка уходит, оставляя меня одну, а я, как и обещала, закрываю за ней дверь, разбираю пакет и ложусь обратно на диван. Как только закрываю глаза, меня будит телефонный звонок. Поднимаю трубку даже не обращая внимания, от кого он. — Светлана, добрый день, — голос Надежды Сергеевны, ну конечно, закон жанра. — Добрый. Извините, я забыла предупредить Вас, что не смогу прийти сегодня. — Да мне уже сказали, что ты на больничном. Голос у тебя, конечно... Я в общем и звоню узнать, ты как? Все в порядке? Может помощь какая-то нужна? — Все нормально, просто температура небольшая. Ну и голос... — Насколько небольшая? — 38.4. — И ты там одна сидишь, Шепард, блин! У тебя там все есть? Может быть что-то нужно? — Да говорю же, все в порядке. Просто нужно немного отлежаться. — Ты там хоть что-нибудь ешь? У тебя же наверняка пустой холодильник и аптечка. И почему все уверены, что у меня нет никаких лекарств в доме?! — Да ну нет, Вы что, там есть бинты и активированный уголь, — еле слышно смеюсь. — Они тебе, конечно, сейчас необходимы. Так все, я после работы заеду к тебе. Подумай, что тебе нужно, иначе я притащу все, что сама придумаю. — Но... — Это не обсуждается. Я вообще-то у тебя в долгу. До встречи. Она положила трубку, а я так и осталась в недоумении смотреть в телефон. Невыносимая женщина, я уже говорила, да? Она была права по поводу еды: я питалась одними фруктами и овощами просто потому, что ничего другого в меня не лезло. Даже эти продукты я заталкивала в себя с трудом, поэтому питалась в основном чаем. Надежда Сергеевна [17.45]: Итак, твой список необходимого готов? Потому что я уже составила свой. Я [17.50]: Я доверюсь вашей интуиции. Надежда Сергеевна [17.53]: Ок, буду через минут 40) Она приехала с таким же огромным пакетом, как и Нора пару часов назад. Точно так же завалилась ко мне в квартиру и по-хозяйски начала разбирать пакет. Я не придумала ничего лучше чем просто сесть на диван и наблюдать за ней. Мне все казалось, что между нами не исчезала какая-то неловкость. Но она этого, видимо, не ощущала. — Так, рассказывай, что пила уже, какая температура и как чувствуешь себя, — закончив с пакетом, она подошла ко мне и села рядом. — Хотя, на последний вопрос можешь не отвечать, и так вижу... — Пила пока только таблетки от горла и от головы. Температуру не знаю, мерила час назад, было 38.2. — Света, серьезно? Так, где тут у тебя градусник... — она увидела его на столе и чуть ли не насильно затолкала мне его подмышку. — Да ладно Вам, мне не так уж и плохо. — Ну да, ведь именно от хорошего самочувствия ты вся зелёного цвета. — Ладно-ладно, молчу. Она забрала у меня градусник, когда он запищал, и, не сказав ни слова, отошла за таблетками и водой. — У Вас сейчас было такое серьезное лицо, я аж спрашивать боюсь, — тихо говорю я. — Много, Свет, почти 39. Иди в кровать, тебе нужно отдыхать, я сейчас все принесу. Не спорю с ней и уже через пять минут оказываюсь переодетой в любимую пижаму под одеялом. Как только я легла, Надежда Сергеевна пришла ко мне с лекарствами. — Выпей вот это, — садится рядом и протягивает мне стакан воды и несколько таблеток. Могу выдавить из себя только короткое "спасибо". — Не за что, — она отвечает полушепотом. — Совсем плохо, да? — Могло быть и хуже, наверное. — Попробуй поспать, — женщина поправляет мне одеяло. — Если я усну... Когда проснусь, Вы будете здесь? — наивно поднимаю на нее глаза. — У меня дочь одна дома, я при всем желании не могу остаться с тобой. Но я могу заехать завтра. — Я буду рада. — Тогда договорились. Засыпай, — она заботливо гладит меня по голове. — Я скоро уйду, не буду уже тебя тревожить, посмотрю только, чтобы температура хоть немного упала. Я закрываю глаза и мне так хорошо! Точнее, физически я, конечно, отвратительно себя чувствую, но ее тепло и забота дают мне сил и заставляют улыбаться где-то там внутри. Думаю лишь о ней. В голове рождается самое логичное решение, которое должно было прийти ко мне в самый первый день, когда я поняла, что она нравится мне: нужно просто общаться. Не ждать от нее ничего и самой не давать никаких поводов. Просто проводить время вместе, когда нам обеим этого хочется. Все время она сидела рядом со мной и осторожно перебирала мои волосы до момента, когда я окончательно отключилась и уснула. Я проснулась часов в 10 вечера от жуткой жажды. Еле выползла в кухню, предусмотрительно взяла с собой воды в спальню и вернулась в постель. В телефоне куча уведомлений и сообщений, в том числе и по работе. На рабочие вопросы отвечать связно не получается, поэтому прошу Райли о помощи, а он моментально появляется в сети и решает все мои проблемы. Обещанные сообщения от Норы с напоминанием как можно больше пить и лежать и принимать лекарства. И, самое интересное для меня, сообщение от преподавательницы. Надежда Сергеевна [19.46]: Солнце, мне и правда пришлось уехать, так что надеюсь, ты проснешься и тебе станет лучше. Не забывай мерить температуру. Отпишись мне, когда проснешься. Я [22.17]: Мне и правда чуть лучше, спасибо ещё раз. Я была рада, что Вы зашли. Надежда Сергеевна [22.19]: Отлично. Тогда больше не буду тебя отвлекать, пей чай и спать. Тебе вот от Кати "привет". Я [22.25]: Ей тоже передавайте) Засыпаю, зная, что завтра снова увижу ее и мне снятся хорошие сны... Утром во время болезни всегда чувствую себя лучше всего. Но знаю, что это ощущение — обманчиво, что к вечеру все равно поднимется температура и станет хуже. Почему-то именно сейчас я решила сварить какой-нибудь суп. Впервые за несколько дней я была реально голодная, а значит, я иду на поправку. Благо, продуктов, которые принесли мне вчера, хватит ещё надолго. Все утро провожу у плиты и получается даже вполне съедобно. Но все равно никто не поверит, что я сама готовила. Долгожданный звонок в дверь вечером. Открываю и меня внезапно чуть не сносит с ног Катя, крепко обнимая меня даже не успев раздеться. — Привет, Катюш, — приобнимаю ее в ответ. — Кать, разденься сначала, ты же мокрая!— просит ее Надежда Сергеевна, снимая свою куртку. — Будете чай или кофе? — предлагаю я. — Да, наверное кофе, — отзывается преподавательница. — Хорошо, Катюш, чай? — Да! — Свет, давай я сделаю? — предлагает женщина. — Ты уже хоть и не такая бледная, как вчера, но все равно. — Да в порядке я, — смеюсь. — Но раз хотите поухаживать – пожалуйста, вы знаете, где тут что. Привычно сижу на диване в ожидании горячего чая, на который я уже вроде и смотреть не могу, а вроде и хочется. — Свет... — ко мне подходит девочка и садится рядом. — Да, Катюш? — заинтересованно смотрю на нее. — Дай руку. И закрой глаза. — Оу... Ладно, — подчиняюсь и протягиваю ладонь ребенку. Чувствую, как она приподнимает рукав моей толстовки, и на моем запястье появляется что-то типа браслета, но не открываю глаза, пока меня не попросят об этом. — Открывай. Вижу на руке аккуратную и очень ровную фенечку, в которой чередуются белые и красные цвета. — Катюш, спасибо... Она очень красивая! — Она поможет тебе быстрее выздороветь! — наивная улыбка девочки вызывает у меня такую же. — Спасибо, солнышко, — шепотом отвечаю ей, а она обнимает меня и так и остаётся со мной. Я, наверное, ещё долго не перестану удивляться детской открытости и доверчивости. Я не была такой, когда была маленькой. Я очень боялась незнакомых людей, а эта девочка так привязалась ко мне, хотя видит меня всего второй раз в жизни. — Девочки, идите сюда, чай готов. Мне было интересно общаться именно с Катей. У нее была тысяча вопросов и столько же историй, каждая из которых казалась для нее такой важной. А я с интересом слушала, потому что невероятно любила детский взгляд на жизнь, любила слушать их. Девочка рассказывала о школе, о первом классе, а я вспоминала себя в ее возрасте. Преподавательница не встревала в наш разговор, а лишь наблюдала за нами. Она была определенно рада тому, что мы поладили, но когда чай закончился, а ребенок отвлекся на мои наборы Лего, ей снова пришлось включать строгую училку. — Так, Света, браслет, конечно, должен помочь в твоем выздоровлении, но, надеюсь, ты не забываешь о лекарствах? — Не забываю, все выпила, правда. — Хорошо. А вообще как ты? Получше уже, да? Голос, смотрю, возвращается немного. — Да, ещё несколько дней и буду как новенькая. — Отлично... Ты извини, что я без предупреждения с Катей, но у нас сейчас с этим непросто. — Да Вы чего? Она чудесная! — Ты ей тоже нравишься. Обычно она не ведёт себя так с незнакомцами. А тут ты её прямо зацепила. — Просто она вся в Вас, — хитрая улыбочка и наш приглушённый смех... К концу недели я наконец пришла в норму и вышла на работу. Такое ощущение, что рабочие задачи специально копили к моему возвращению, чтобы мне было "веселее". Несколько раз даже приходилось задерживаться допоздна вместе с несколькими коллегами, решая проблемы, поэтому домой я приходила только поесть и поспать. В такой суете прошел январь. Мне безумно нравилось работать под руководством Райли. Никто и не знал, что он мой друг, все думали, что мы были незнакомы до моего приема на работу. Так для всех было лучше. Из-за очередного завала с оборудованием, я снова не могу прийти в назначенный день на встречу по диплому. Правда, на этот раз предупреждаю об этом преподавательницу. Она же сказала, что мне стоит переделать один из разделов и мы можем где-то встретиться и поговорить, что именно исправить. Приглашаю ее к себе, потому что понимаю, что ещё и тащиться куда-то после работы совсем не хочу. А она соглашается. Я и надеялась, что она не откажет: за время моей болезни мы стали гораздо ближе друг к другу.