Я простой антигерой

      Барабанная дробь за окном и раскат грома вырывают из крепких, стальных оков сна. Юнги уже и забыл, каково это просыпаться в пустой, светлой комнате. Благо стены обычные, а не как в случае с буйными психами, обитые поролоном. Хотя, стоит ли этому радоваться?       На душе полный мрак. Отвратительное, угнетающее чувство пустоты, тоски и подбирающееся со спины отчаяние, которое то и дело норовит наброситься и поглотить, живьем, целиком и полностью. Юнги вздыхает, вздрагивая от звуков грозы за плотными окнами. Как бы слезливо и слащаво это не прозвучало, но чувство, словно погода всем своим видом отражает настоящее, истинное состояние Мина.       В голове тихо. Ни Шуга, ни Агаст не подают признаков жизни, а значит, у альфы есть время побыть наедине с собой и просто поразмыслить обо всем, что случилось с ним за прошедшие несколько недель. И, черт побери, в голову прилетает лишь одна правильная и логичная мысль: «А ведь все еще совсем недавно было хорошо. Пока не пошло по пизде». Лаконично, четко, точно, прямо в цель. И смешно, и плакать хочется.       Парень поворачивается лицом к окну, наблюдая за тем, как стихия бьется в стекло холодными каплями, мажет веткой по окну, словно пытается дотянутся до него, коснуться. Ветер крепкий и сильный, раскаты грома раздаются будто над головой, а молния такая сильная и яркая, что слепит глаза. Юнги хочет ослепнуть, чтобы больше никогда не видеть никого и ничего вокруг. Он хочет оглохнуть, чтобы больше никогда не слышать ни врачей, ни Шугу и Агаста, никого вообще! Он так чертовски устал от этого. Юнги очень отчетливо осознает, что устал от такой жизни. У него ничего нет кроме проблем с головой и законом. У него больше нет работы. У него нет друзей. Нет омеги…. Странно как-то даже, но в голове всплывают воспоминания о персиковом парне из кафе. Еще тогда, когда впервые Шуга увидел его, вечером перед работой в студии. Такого милого, очаровательного и невинно смущенного. Красивый. Эти очаровательные щечки так и манили прикоснуться, а глазки искрились от смущения и любопытства. И потом, когда совсем недавно Агаст стал свидетелем неприятной сцены. Когда омега весь поник, сжался, смутился и загрустил. Юнги не оправдывает поступка старшего, однако если бы не Ди, тогда он сам бы хорошенько вмазал тем ублюдкам, которые посмели нагрубить, нахамить омеге! Как только язык повернулся!       Думать о персиковом омежке было приятно. Юнги силился вспомнить, как его зовут? Вишневый парнишка, что работал с ним в тот день, как-то его называл, но память просто отказала. Мин попросту не мог вспомнить его имени и это огорчало. Но запах. Запах спелых мягких персиков кружили голову. Альфа очень любил этот фрукт еще с детства, так что омежка который является обладателем такого спелого аромата, априори не мог остаться незамеченным.       Как жаль, что им не удастся нормально пообщаться и стать друзьями. Потому что, какие к черту друзья, когда ты страдаешь множественным расстройством личности и делишь свое тело с двумя совершенно разными по характеру людьми. Мин даже не уверен, Агаст способен ли поднять руку на омегу или все же мозгов у него больше чем кажется. Если бы только был способ полностью и бесповоротно избавиться от них, при этом не убивая свое здоровье таблетками. Юнги не хочет до конца своей жизни сидеть на колесах как настоящий шизофреник. Он не психопат! Это совсем другая болячка и с ней вполне можно жить. Хотя, с шизофренией люди тоже живут.       Еще некоторое время Мин провел в состоянии близкого к полной апатии, и когда в голову полезли совсем уже откровенно депрессивные мысли, решил, что хватит, довольно отлеживаться в палате и пора найти Сокджина извиниться за поведение Агаста. Если конечно дверь в палату вообще открыта.       Юнги повезло. Все же хорошо когда лечащий врач остается понимающим специалистом, который за проведенное время лечения уже достаточно выучил тебя и твоих соседей, что мог не настаивать на определении пациента в «изолятор» с мягкими стенами. Этого Юнги больше всего всегда боялся. Это как будто вынесенный окончательный приговор, который гласит: «ты псих»!       Кабинет, в котором обычно проходят из встречи пустует. Запах Сокджина выветрился, значит сегодня он ни с кем не проводил сеанс. Возможно, его вообще здесь сегодня нет. Тогда остается идти к Намджуну. Самовольно покидать клинику после случившегося, равнозначно побегу из тюрьмы. Результат будет одинаковым. Найдут, приведут, запрут, и все, пиши прощай более-менее человеческая жизнь. Юнги не согласен идти на такие жертвы.       - Простите, - Юнги обращает внимание медсестры на себя, - мне бы найти господина Ким Сокджина или профессора Ким Намджуна.       - Мистер Ким сегодня выходной. – Отвечает медсестра и у Юнги коротит мозг. Какой из Кимов выходной. Господи расплодили одинаковых фамилий.       - А профессор у себя в кабинете. Последняя дверь, прямо по коридору.       - А, да, понял. – Улыбается натянуто альфа. Девушка кивает в ответ и оставляет парня одного.       Добравшись до кабинета главного врача и профессора Кима, Юнги шумно выдыхает и стучит, слыша по ту сторону, гулкое и твердое «Войдите!». Входит.       Кабинет Ким Намджуна просторный и выполнен в светлых бежевых тонах. На стенах картины пейзажей, стеллажи с книгами и цветами. На окнах вертикальные жалюзи приятного карамельного оттенка. Плюшевый диван, низкий журнальный столик из коленного стекла, на котором стоит круглый аквариум с парой золотых рыбок. И конечно же рабочий стол самого профессора, выполненный из шпона дуба.       Юнги малость завис, пока осматривался и не сразу осознал, что на него сейчас направлен цепкий строгий взгляд альфы. Намджун наблюдал за посетителем не спеша нарушать его исследование кабинета. Ким знал, перед ним сейчас Юнги. Об этом говорило все в альфе, начиная от запаха горького шоколада, чуть опущенных плеч, немного сутулой осанки, заканчивая взглядом глаз оттенка темного янтаря. Мин выглядел паршиво, на самом деле, и это являлось поводом для беспокойства специалистов.       - Доброе утро, или день. Не знаю который сейчас час и какое число. – Хмыкает Юнги проходя по кабинету устраиваясь на край дивана. Ну не просто же так он тут стоит для красоты, верно?       - Почти полдень, Юнги. Так что, добрый день. – Голос Намджуна глубокий и мягкий, раскатистый. Мину нравится то, что Ким умеет пользоваться силой своего голоса и делает это в зависимости от обстоятельств и ситуации. Альфе однажды посчастливилось услышать недовольного, даже рассерженного Кима, и услышать такой тон голоса направленный в свой адрес, он точно не желал.       - Я вчера сорвался. – Вздыхает Мин.       - Не ты, но да, сорвался. Агаст напугал Джина. Ди умеет быть пугающим.- Кивает старший альфа, снимая очки и потирая кончиками пальцев уставшие глаза. – Тебе стоит в следующий раз извиниться. Джин хочет вам помочь.       - А нельзя ли как-то избавиться от этого? – Задает Мин волнующий его вопрос, быстро и не раздумывая.       - Можно, и ты знаешь какой способ. Пожизненный прием препарата. Юнги, – Намджун вздыхает направляя на собеседника взгляд. – твое психологическое заболевание не на столько страшно и с ним вполне можно жить. Мы же уже разговаривали с тобой на эту тему, и я рассказывал довольно подробно о диссоциативном расстройстве идентичности.       - Да, профессор Ким. Просто, в последнее время, я ловлю себя на мысли, что может стоит попробовать без них? – Выдыхает Юнги. - Я ведь не могу ничего сделать! Меня бесит это! У меня нет друзей, я не могу начать встречаться с омегой.       - Почему? – Ким вскидывает одну бровь, опираясь подбородком о сложенные в замок кисти рук.       - Почему? – Юнги смеется, только вот веселья в этом смехе совсем нет. Скорее отчаяние. – Смешной вопрос, не находите? Я псих! Я чертов неуравновешенный псих, о каких отношениях может вообще идти речь!       - Это ты так к этому относишься, Юнги. От того, что Шуга и Агаст прекратят так явно проявлять себя в твоей жизни, мало что изменится. Ты будешь чувствовать себя еще большим психом, поскольку придется принимать препараты, которые будет выписывать Сокджин или же я. Ты просто подумай о том, как поменяется твоя жизнь.       - Вы отговариваете меня от этого? – Усмехается Юнги.       - Просто говорю, что ты намеренно загоняешь себя в плотные рамки. Нет друзей? Так кто мешает тебе их завести? Нет омеги? Тоже глупость. Кстати, на счет омеги, Сокджин сообщил, что ты и двое твоих «друзей» заинтересовались кое-кем. Можешь подробнее рассказать о нем?       Юнги хмурится, сжимая губы, от чего становится похожим на насупленного кота. Намджун не торопит, давая возможность парню собраться с мыслями. Понимание ситуации и возможные варианты развития, зачастую приходят во время обсуждений. Ким хотел помочь парню, направить в нужное русло и показать, что жизнь не закончена, она продолжается и искрится всеми возможными яркими цветами.       - Он….- Выдыхает Мин, откинувшись спиной на мягкую, плюшевую спинку дивана, обращая свой взор куда-то в потолок, вспоминая образ милого омеги. – В детстве, я очень сильно любил персики. Мы жили не богато, отец ушел из семьи, когда мне только-только исполнилось пять лет. Остались только мама и бабушка, которые меня очень любили. – Юнги окунается в воспоминания о прошлом. Намджун видит легкую тень улыбки на губах альфы. – Не смотря на то, что отец поступил как конченный мудак, предатель и отброс, в то время я не думал о проблемах. Я рос счастливым ребенком. Даже уход отца из семьи для меня прошел не так болезненно как мог бы. Мама и бабушка смогли оградить от травмирующей боли. Бабушка всегда, когда я начинал грустить или плакать, угощала персиками. Сочными, сладкими, знаете, которые берешь в руку, кусаешь, и сок по губам бежит и ладошки сразу липкие и сладкие, и нет сил оторваться от фрукта, потому что он такой сочный и такой вкусный. Его хочется есть опять и опять!       Намджун улыбается понимая о чем говорит собеседник.       - Значит тот омега такой? – Спрашивает старший альфа.       - Наверное. – Пожимает плечами Мин, вздыхая. – С ним общался Шуга и Агаст. Ди, к слову, повел себя как мудак. Почему хуйню творит он, а стыдно мне? Намджун смеется громко и раскатисто, заразительно, потому, что Мин сейчас похож на обиженного ребенка.       - Спроси у него сам, Юнги. – Советует Намджун. – Итак, вернемся к нашей теме обсуждения. Омега. Как его имя?       - Я не знаю. Не могу вспомнить. Шуге он точно не говорил свое имя, Агасту тем более, но в том кафе был еще один омежка, и он как-то называл своего друга, но хоть убейте я не могу вспомнить. Просто вот из головы вылетело! И это тоже злит.       - Злость ни к чему не приводит, ты же сам знаешь. Только проблем прибавит. Поэтому, когда злишься, научись переключаться на что-то другое. Не знаю, думай например о персиках, или о бабушке и маме думай, или о том омеге. Что-то, что сможет держать тебя.       - Как якорь? – Предполагает Мин.       - Как якорь. – Кивает Намджун, вставая со своего места, отходя к одному из шкафов, открывая дверцы и доставая оттуда пару стаканов с ложками и блюдцами.- Ты продолжай рассказывать, я тебя слушаю.       Мин молчит довольно долго, просто наблюдая за действиями старшего, понимая, что тот решает заварить им двоим чай.       - Иногда, мне кажется, что лучше мне самому уйти в тень, знаете. Агаст же «центровой», ему и карты в руки отдать. Он сильнее, смелее чем я. Более пробивной. Для него нет понятия «закрытая дверь». Он найдет способ влезть даже если остальные развернутся и свалят. Он помог Шуге реализоваться как музыкальному продюсеру.       - Ты забываешь одну простую веешь – и Агаст и Шуга, это все еще ты. Это все еще Мин Юнги. Не может быть такого, что если ты решишь, что с тебя хватит и передашь бразды правления Шуге или Агасту, то ты сам исчезнешь. Нет, это так не работает. Скажи мне, а как они появились? Возможно Сокджин спрашивал об этом, но подразумеваю, что с омегой ты не мог быть столь откровенным как с альфой. В свою очередь обещаю, что все рассказанное здесь, за этими дверьми и останется. – Альфа ставит на журнальный столик чашку с ароматным чаем. – Чай с мелиссой и облепихой. Джин-и подарил. Очень вкусный.       - Спасибо. – Кивает Мин потянувшись за чашкой, прихватывая вместе с блюдцем и начинает неторопливо помешивать, смотря на красивый янтарный оттенок чая.- Шуга проявил себя, когда мне исполнилось десять. Мама серьезно заболела.- Говорить становится трудно. – Если честно, я мало что помню из того времени потому что, просто появился Шуга, который корявым почерком писал стихи в блокнотике подаренный мамой. Он редко говорил но был рядом. Крепко держал меня за руку, давая призрачное чувство присутствия. В день, когда мама перестала дышать, он сказал, что всегда будет рядом. Шуга всю мою боль переносил на бумагу или нотные листы. Дома до сих пор где-то в коробках наверху, в шкафах, пылятся те далекие первые записи пропитанные болью и страхом. Моим.       - Я что-то подобное и подразумевал. – Кивнул Намджун. – Мои соболезнования твоей утрате.       - Не надо. – В отрицании покачал головой альфа.- Все в порядке. Это было довольно давно. Переболело. – Юнги шумно вздыхает и отпивает чай. – Не плохо. Ваш омега вас очень любит. Вещи, подаренные с любовью и от всей души всегда самые лучшие. Так Шуга говорит. Он романтик до мозга костей.       - Не плохо сказано. Думаю, что так и есть. – Кивает Намджун.       - Ди не такой. Он пришел когда мы с Шугой оба были разбиты. В наш дом вновь пришло несчастье, но мы смогли и с этим справится. Однако мне было всего пятнадцать, когда прибыли люди из службы опеки и сообщили, что до наступления совершеннолетия, я должен буду жить в приюте. Как вы понимаете, я остался сиротой.       - А как же отец? Они же могли разыскать твоего отца.       - Он отказался от меня, как оказалось. – Усмехнулся Юнги. – Мерзкая и трагичная история выходит, вам так не кажется? Поэтому я и не люблю особенно распространяться о себе. Не хочу видеть жалость по отношению к себе. Джину я много чего не рассказывал. Он мягкий, распереживался бы, зачем это все. – Вздыхает Мин, склоняясь над журнальным столиком и протянув руку, едва стучит по пузатому аквариуму, привлекая внимание двух рыбешек в воде. – После первого же унижения и избиения в приюте старшими, пришел Агаст. Таких знатных пиздюлей получить от малолетки они, правда, не ожидали. Зато мы довольно быстро стали головной болью всех воспитателей и учителей. Характеристика в школе упала. Я стал хулиганом, а взрослые сетовали на то, что «бедный мальчик, пережил такую трагедию и пошел по наклонной», но никто не знал, что перед ними не Мин Юнги. А Агаст Ди. Я рос, парни взрослели вместе со мной. И если мы с Шугой имеем разницу в возрасте лишь несколько дней, как говорит сам Шуга, то Агаст старше нас обоих на три года. Ему двадцать восемь.       - То есть ты празднуешь три дня рождения? – Намджун старается увести разговор от напряженной и болезненной темы. Все же душевное состояние пациента всегда в приоритете.       - Само собой! Как иначе? Они же оба обидятся, а обиженный Шуга или не дай бог, Агаст, это полный отстой. Шуга ворчит как старый день над ухом, при этом его не заткнешь, а он не перестает, продолжая намеренно отвлекать.       - А Агаст?       - Ди просто перехватывает контроль когда того не ждешь, и идет тусить. А тусит он так, что на утро сдохнуть хотим все. И я, и он, и Шуга. Последний ноет что вообще ни причем, а страдать почему-то должен. – Юнги посмеивается. – Просыпаясь утром после попойки я первым делом принимаю аспирин, а после лихорадочно просматриваю списки контактов, сообщения, исходящие вызовы, фото и видео галерею на телефоне и конечно же, свои соцсети. Последний раз, когда я совсем запарился в офисе и забыл о Агасте, на утро я стал тем, кто обнаружил в своем телефоне забористое хоум-видео понятного содержания и тату на щиколотке. И это было предупреждением, потому что, цитирую « в другой раз, проснешься с нарисованным хуем на лбу, мудазвон».       Ким смеется откровенно, обнажая ряд красивых белых зубов. В уголках глаз альфы видны мимические морщинки именуемые «гусиными лапками», а на щеках появляются очаровательные ямочки. На душе Юнги теплеет от вида мужчины, который искренне смеется, не высмеивая, а просто потому что ситуация и правда забавная. Мин невольно ловит себя на мысли, что хотел бы подружиться с профессором и иметь возможность хоть иногда выбираться в бар, чтобы посидеть чисто компанией альф, выпить и поговорить. Юнги иногда так сильно не хватает того, кто мог бы выслушать. Да простит его доктор Сокджин.       - Поверить не могу! Агаст правда безумец. Такое учудить. Ну, судя по тому, что у тебя не красуется на лице то, о чем ты упомянул ранее, о дне рождения Ди ты больше не забывал?       - Нет конечно! Боже! Я не готов расхаживать по улице с таким подарком на лице. – Рассмеялся сам Юнги.- А еще у меня за три дня до намеченной даты стоит напоминание которое срабатывает по нескольку раз в день на протяжении всех дней до наступления праздника. – Признается Мин и качает сокрушенно головой.       - Я просто поверить не могу! – качает головой старший альфа, но на губах по-прежнему сохраняется тень улыбки.       - Да, такое тоже случается. – Вздыхает Юнги, переводя взгляд в сторону бушующей стихии за окном. – Но потом все стало только хуже. У Агаста стали появляться вспышки неконтролируемого гнева. Он всегда любил ввязаться в драку, тем самым вымещая вероятнее всего именно мою злость, обиду. Силился доказать что-то кому-то. Но все вышло из-под контроля в универе. На первом курсе, мы стали свидетелями попытки изнасилования омеги. И все, я сорвался первым, а Шуга и Агаст поддержали. Я помню их голоса в своей голове. Помню, как Шуга кричал, чтобы я бил сильнее, а Ди твердил, что такому грязному ублюдку место в выгребной яме. – Юнги посмотрел на свои руки, которые мелко подрагивали. Глаза стало печь от подступивших слез. – Я раскаивался. Когда осознал, что произошло, что все совсем плохо, я не думал даже скрывать того, что в моей голове порой раздаются голоса. Что порой я сам себе не принадлежу. Ну и… итог… меня признали психически не здоровым. И я наверное сгнил бы к чертовой матери если бы не Сокджин и вы. Вы помогли мне. Оба. Помогли вернуться к более менее нормальной жизни. Я, в конце концов, могу спокойно передвигаться по городу и жить полной жизнью, не загнивая в тюрьме или палате с мягкими стенами.       Намджун слушал не прерывая, давая возможность выговорится. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, как Юнги необходимо выговорится, при этом, не фильтруя слова, чувства и эмоции. Ким видел застывшее в глазах молодого альфы одиночество. Теперь, после такой исповеди многое становится прозрачным и понятным. Ким совсем не жалел потраченного времени. Напротив, проникся уважением к парню.       - Хочу тебя похвалить. – Произносит Джун, смотря на собеседника. Юнги явно такого не ожидает, потому вскидывает брови в немом незаданном вопросе. – Ты очень хорошо справляешься. Произошедшее вчера стало своего рода катализатором, но думаю, впредь все будет на много проще и легче. Потому что ты понимаешь, что теперь нужно делать. Как поступать, когда подступает гнев. Остается только найти тот самый якорь.       Юнги молча смотрит на свои руки, слушает внимательно, и улыбается как-то грустно.       - А если не получится найти якорь? Загремлю в «мягкую комнату»?       - Да. – Спокойно отвечает Ким, а Юнги вздрагивает и вскидывает на него взгляд испуганных глаз. – Так что не доводи до этого.       - Я понял. Я постараюсь поговорить с парнями и найти компромисс.       - Отличное мудрое решение. Говорю же, ты толковый парень. Главное не загоняй себя в угол, и все. И еще, дам тебе один совет, попробуй подступиться к тому омеге. Попробуй подружиться, а дальше судьба рассудит. А если ты не попробуешь сделать этого, то так и будешь гонять пустые мысли.       - Хорошо. Поступлю как вы говорите. Думаю прямо сейчас пойду и поговорю с ним, пока эти два оболтуса в отключке. – Усмехается Юнги поднимаясь с насиженного места. – Спасибо, что выслушали, профессор.       - Зови меня просто хён. Ни к чему эти формальности. – Отмахивается Ким, поправляя очки на кончике носа. Юнги кажется забывает как дышать, потому что это разрешение, данное старшим внезапно приносит Юнги волну приятного тепла на душе. – Вот, возьми, здесь мой номер и номер Джина. В любое время дня и ночи звони. Плохо или хорошо. Ты или Шуга или Агаст можете связаться с нами. Мы поможем. Хорошему человеку помочь никогда не жалко.       - А если…. – Юнги поднимает взгляд на старшего, - если я внезапно захочу напиться?       - Я обожаю соджу. Джин предпочитает вино. Красное полусладкое.       Мин готов расплакаться, потому что это напоминает все какой-то слишком неправдоподобный сон. Не может же быть так, что у него правда появились приятели. И ни абы кто, а профессор Ким Намджун и доктор Ким Сокджин!       - Отлично. – Улыбается альфа, забирая визитки. Номера телефонов с них он вобьет в контакты телефона позже, чтобы не потерять, а пока протягивает руку профессору и тот крепко ее пожимает.       - И Юнги, не забудь извиниться перед Сокджином. Сеансы психотерапии никто не отменял.       - Как я могу забыть о таком. Конечно извинюсь и не пропущу сеанс. – Кивает Мин, и коротко попрощавшись с профессором, покинул его кабинет.       Гроза на улице продолжает бушевать. Ветер все так же с силой гнет деревья. Дождь, косыми нитями, оплетает улицы. Редкие прохожие стараются как можно скорее укрыться от непогоды в магазинах, на остановках или в такси. Серость вокруг усугубляет настроение Юнги, не смотря на очень даже душевный и теплый разговор с хёном. Давно он так просто не изливал никому душу, не думая и не подбирая слов. С Джином он так не мог. Понимал, что перед ним доктор, специалист, хороший и добрый человек, но должным образом открыться все равно не мог. Возможно боялся последствий, что Джин сочтет его конченым психом и запрет в стенах клиники. Или, что напротив, станет чрезмерно жалеть его, чего Юнги не хотел от слова совсем. Но с Джуном вышло как-то легко и просто. И это ощущение легкости на душе было приятным. Конечно, потревоженные воспоминания о далеком прошлом приносили боль, заставляли снова и снова крутиться в голове какие-то моменты, сожалеть о том, чего уже не исправить. Ненужные мысли. Лишние. Однако их так просто не вытряхнуть из головы, не прогнать, не стереть. Потому приходится терпеть и верить, что они рано или поздно снова успокоятся, улягутся, забудутся и прекратят причинять неприятную колющую боль в области груди. Несомненно именно так и будет. Но на все нужно время.       Тяжелый вздох срывается с чуть приоткрытых губ. Альфа молча кивает своим мыслям и делает шаг, погружаясь в водоворот сырости, серости и уныния, уверенно следуя в сторону кафе в котором работает омега, чье имя он намерен узнать.