Наркоз на фетиш-выставке

Заметно расстроившись и подчиняясь указанию, медсестра вынула пальчики изо рта своей подопечной и приняла из рук врачихи маску. Поглаживая влажными пальцами обтюратор и, бросив взгляд на испаритель, она робко подняла умоляющий взгляд на врачиху. Несмотря на наркотический туман и наслаждаясь женскими пальчиками во рту, которые хоть как-то отвлекали от жуткого послевкусия наркотика, я увидел блестевшие в глазах медсестры слезы. Обретя неожиданную свободу, уже почти проснувшаяся девушка, облизнула губы, слегка приоткрытыми затуманенненными глазами обвела собравшихся над ней людей и вновь сомкнула красивые пушистые ресницы, ещё не в силах преодолеть дурман наркоза. - Концентрация максимальная и ее не снижать, - необращая внимание на немую мольбу в глазах медсестры, отрезала врачиха. Вздрогнув как от удара хлыстом, медсестра взглянула на девушку и левой рукой зафиксировала ее голову. Почувствовав прикосновение, девушка вновь приоткрыла глаза, увидела склонившуюся над собой медсестру, маску в ее руке и, поняв что сейчас произойдет, из последних сил попыталась отвернуть лицо. Однако сил небыло, затянутая в латекс ркука медсестры без труда удержала ее голову. - Прости меня сестричка, - прошептала медсестра, сквозь слезы заглянув в глаза девушки. - Нет, - едва слышно выкрикнула та, пытаясь отвернуться, но было поздно. Медсестра решительно опустила маску на лицо подопечной, изо всех сил прижимая ее обееми руками. От страха и не успев окончательно прийти в себя после первого наркоза, девушка даже не попыталась задержать дыхание и сделала глубокий вдох, полностью наполнив свои легкие адской смесью. Выгнувшись дугой, насколько позволяли сковавшие ее руки и ноги ремни, она мгновенно захлебнулась жутким кашлем безуспешно пытаясь вырваться из плена неумолимых латексных рук бесшумно плачущей медсестры. Плотно обхватив лицо несчастной и прижимая маску, та надавала несчастной ни единого шанса отстраниться. - И хватит реветь! – донесся до меня властный голос врачихи. – Вы сами виноваты в мучениях Вашей сестры. Как зачарованный я наблюдал за мучениями девушки. Поначалу, жутко кашляя и захлебываясь сверх концентрированным наркотиком, она упорно пыталась сбросить маску. Пару раз по мне скользнул взгляд затуманенных наркозом и мукой глаз. Однако черные змеи шлангов, оживая от каждого движения девушки, стабильно приносили в маску и ее легкие сверх нужды концентрированный наркотик, а неумолимые руки медсестры не давали девушке ни единого шанса получить хотя бы капельку свежего воздуха. Вскоре, после нескольких вынужденно глубоких глотков газа, ее веки сомкнулись окончательно. И, спустя ещё несколько вдохов, она перестала вырываться. Наркотик сделал свое дело. Как заворожённый наблюдая за происходящим сквозь постепенно рассеивающими туман я рассуждал, что кашель в такой ситуации играл скорее на пользу. Чем выше концентрация наркотика, тем безудержней кашель и тем неосознанней, глубже и чаще дышит человек, быстрее проваливаясь в небытие. Надо взять на заметку. Как только девочка перестала вырываться, медсестра присела на высокий стул в изголовье стола. Обхватив маску указательными и большими пальцами обеих рук, она все так же плотно прижимала блестящий и практически сплющенный обтюратор к лицу девушки. Та еще слабо покашливала в маску, но уже вполне спокойно пила подаваемый шлангами жуткий сок. В этот момент мой рот покинули затянутые в латекс пальчики и перед глазами появился листок бумаги. Кто-то вставил мне в руку авторучку. - Подпиши тут, - приказала врачиха. Даже не помыслив противиться и с трудом заставляя двигаться ещё полупарализованную руку, я поставил росчерк. - Отлично. Переходи ко второму столу и садись на него. Меня еще заметно покачивало, после газа. Поддерживаемый медсестрой я обошёл уже затихшую девочку и с помощью маленькой стремянки уселся на стол. Лежа на своем столе, девушка легко и ровно дышала тем, что совсем недавно вызывало лишь жуткий кашель. Щечки, складками выглядывающие из под обтюратора, стремительно начинали розоветь. Лишь мокрые дорожки недавних слез блестели у глаз, сбегая по вискам под шапочку. Медсестра уже тоже не плакала, но все так же ни на мгновение не ослабляла рук. Тем временем моя медсестра уверенными жестами быстро освобождала меня одежды, бросая ее в мусорный мешок, но это меня слабо интересовало. Завороженно я наблюдал за работой дыхательного аппарата, подчиняющегося любому дыхательному движению спящей. Как блестят шланги, несущие в ее легкие и обратно газ. Как незаметно для глаз, он фильтруется через прозрачный патрон с нежно-розовым наполнителем и обновляется, чтобы, по призыву легких девочки, вновь наполнить их. Врачиха наконец снизила концентрацию наркотика, взглянула на экран с жизненными показателями девушки. За ширмой на стенде заиграл телефон и, удовлетворившись увиденным, врачиха ушла. Оставив меня абсолютно голым, медсестра зашла ко мне со спины и на мое лицо опустилась ее затянутая в перчатку рука. Приоткрыв рот, я пустил ее пальчики в свой рот. Меня к этому приучила моя Хозяйка, но откуда об этом знают эти медсестры? Хотя какая разница если мне так здорово.