Список ваших ошибок

Кэйа явно был не из тех, кого легко вывести на эмоции. Что бы ни случилось, какой бы ситуация сложной не была, он никогда не терял свою ухмылку и образ. Настолько сроднился с ними, что спроси любого прохожего в Мондштадте, каждый подметит бывалую искренность капитана и его длинный язык. До того момента, пока не узнают, что все истории о деде-пирате и повязке - выдумка, взятая на ходу из воздуха. Лишь самые близкие к нему были в курсе о его вечном притворстве и игре на публику. Естественно, он никому не говорил об этом, однако со временем, особенно после тяжелого рабочего дня, можно заметить мимолетные изменения в его поведении. Как при случайной встрече, перед уходом в глазах пропадает тот блеск, а сами они становятся бездонными и настолько глубокими, что один шаг в его сторону, и ты уже не сможешь вернуться. Как проходя мимо приоткрытого кабинета, можно заметить опущенные уголки губ, придающие синеволосому поистине печальный вид, точно он в голове прокручивает не лучшие воспоминания, забывая обо всём и всех. Как забирая его изрядно напившегося в таверне, можно услышать судорожный шепот и мольбу о том, чтобы его не оставляли. Они знали, что эти слова были предначертаны не им. Они были для того, чья фотография лежит в комоде. И как бы они ни старались сблизиться, что Эмбер, пытаясь ввязаться в команду или помочь, что Джинн, начиная серьезный разговор о прошлом, что Лиза, приглашая к себе на чай, то никому из них не удавалось этого сделать. Никто не видел Альбериха настоящим. Кроме единственного человека, который сейчас не желает иметь с ним ничего общего, полностью игнорируя и всем видом давая понять, как он его ненавидит. Сколько бы времени ни прошло, ни один из них не проронил и фразы про события прошлого, послужившим таким печальным последствиям. Если суметь подловить магистра в уставшем и изнуренном виде, то та невольно прольет свет на прежние отношения братьев. Она была тогда к ним ближе, по праву считаясь другом, вместе тренируясь, а после идя под командованием Рагнвиндра. И хоть они были неразлучными, везде и всюду втроем, как в старых романах про путешествия, то между этими двумя ощущалась явно более близкая связь. Девушка даже шутила, что они были похожи на возлюбленных, а не родственников. А у Минчи, с ее-то методами, когда-то удалось подловить синеволосого. Но из всего чаепития с его стороны правдива была одна фраза. “ — Я не люблю врать” Умом она понимала, насколько глупо это звучит, однако не стала продолжать, чувствуя, что за этим скрывается что-то еще. Так и было. Кэйа не любит врать. Но не может остановиться, ведь вся его жизнь — ложь. Это не та вещь, которую можно легко исправить. И не та, которая прекратится сразу же, если он захочет. Он тянул это за собой все детство, а с юношества еще усилил напор, изменяя даже незначительные детали в своих рассказах и историях, при этом строя счастливое выражение лица. Так заврался, что не был способен остановиться, продолжая тянуть себя в болото все глубже и глубже, по самую шею. А теперь, когда все его приняли таким, ему ничего другого не остается. Он не может больше показать им истину, разрушая все надежды и мечты. Он не тот, за кого выдает себя. Он слишком отвратителен для этого мира, что уже никак не исправить. Грешники должны умереть. Однако как бы он не играл свою роль, то единственный, кто видит его насквозь и знает настоящим - Дилюк. Но он единственный, кто не верит Альбериху вообще. Не желая портить себе настроение воспоминаниями о недавнем происшествии, синеволосый дернул макушкой в сторону, ощущая мягкий холод, стремительно проникающий под кожу, стараясь зайти как можно глубже, задевая органы и кроша кости, оставляя осколки с бело-красным узором на них. Хоть Глаз Бога и давал устойчивость к крио элементу, это явно не сравнится с температурой Драконьего хребта. И как Альбедо тут живет? Осторожно подув на руки, чтобы в итоге ничего другого не почувствовать, кроме усилившейся волны холода, тот ускорил шаг, желая побыстрее добраться до лагеря без лишних последствий в виде внезапной драки с хиличурлами или еще того хуже, охотниками за сокровищами. В данный момент у него есть работа поважнее. Чего он явно не ожидал, так это вместо знакомого ученого встретить яркую копну красных волос, напоминающих языки дикого пламени, за которыми никогда не удастся угнаться. Ему уж точно. — Дилюк? - Рагнвиндр обернулся через плечо и ему этого хватило, дабы брови опустились к переносице, придав лицу нахмуренный вид. — Что ты здесь делаешь? — У меня к вам такой же вопрос, сэр Кэйа. Капитан тихо хмынул, ощутив настолько нужное облегчение на сердце. Точно огромные цепи, сковавшиеся когда-то легкие, давящие все сильнее с каждой минутой его существования, опали, давая шанс вздохнуть полной грудью. Словно одна его фраза помогла обрести долгожданную свободу, которую не мог дать никто, кроме самого красноволосого. Он слышал в его голосе холод, опережающий температуру горы, и то безразличие, ранившее пару лет назад. Он видел, как тот избегал зрительного контакта, а костяшки рук побелели, пока ногти полумесяцами впивались в ладонь. Он понимал от чего в воздухе такая накаленная атмосфера, что чуть искры не летели, пытаясь подпалить все, до чего доберутся. Но он все равно был счастлив. Его заметили. Его не игнорируют. Никто не сделает вид, будто его не существует. Может это и маленький, совсем ничтожный шаг, однако он все равно им является. У него еще есть возможность. — Ничего особенного, - начал издалека рыцарь, подходя ближе к собеседнику. — Поручение гильдии. — Да? Никогда не был в курсе, что гильдия дает задания связанные с Каэнри'ах. — Что? - сразу же опешил синеволосый, выбиваясь из привычного образа. — С чего ты взял? Мы же с тобой уже говорили об этом. На губах дрогнула ухмылка, становясь кривой и ломаной, будто отражение разбитого зеркала, пока зрачок неприкрытого глаза сузился, бездумно мельтеша из одного угла во второй. Это не то, что он ожидал или вообще мог предугадать. Слишком резко и неожиданно, дабы так быстро совладать со своими эмоциями и не выдать себя. Последний и единственный их разговор об этом завел в апогей, на край обрыва, где пару сантиметров в сторону - и ты упал. И тогда он был тем, кто упал, с высока, разбившись об острые шипы неприступности винодела. Это он собирал себя по частям, заменяя не найденные обломками грязи и греха. Если это случится снова, то он уже не встанет. Останется лежать посередине земли с пробитой черепушкой и душой. И никто другой не будет способен его спасти. — Тебе никогда нельзя верить, даже наполовину. Я всё знаю, сэр Кэйа. На чужой стол, с громким хлопком ладони о дерево, положили несколько потрепанных листов бумаги, исписанных иероглифами. Ему хватило пары секунд, чтобы сразу догадаться что это за документы. Это его записи. — Думаю, нет смысла спрашивать, откуда они у тебя, - Альберих смиренно вздохнул с долей непривычных для него эмоций. — Но ты все не так понял. В один момент он оказался прижатым к холодной стене, слыша тяжелое дыхание над ухом, осознавая, что ему не выбраться отсюда. Хотя он и не был против. Вот только сам Дилюк придерживался иного мнения. — Неужели? Ты просто так, ни с чего, заинтересовался культурой своей родины и решил узнать о ней побольше? Или может, - дыхание стало ближе, опаляя кожу до костного основания, пока голос снизился до шепота. — Ты заинтересовался как противостоять Селестии? А чтобы стать сильнее - призвал демона? Синеволосый облизал пересохшие губы, внимательно исподтишка наблюдая за каждым его действием. От него можно было ожидать чего угодно, особенно в раздраженном состоянии. Но как бы это ни страшило, заставляя все поджилки трястись и лопаться, а учащенное сердцебиение и так выбивало последний воздух, он оставался неподвижным, желая запечатлеть это в своей памяти на всю жизнь, высечь на коре мозга, лишь бы все детали остались не тронутыми временем. Он хочет запомнить эти мимолетные касания, а также то возбуждение, нахлынувшее огромной волной, забирающее к себе глубоко в пучину. На самое дно, где и должно быть его место. Он понимал, как выглядит вся ситуация. И нисколько не винил его из-за таких предположений, он заслужил подобного отношения. Будь он на его месте, то скорее всего сам бы пришел к данному выводу, не слушая того, кто постоянно лжет. Но всё же он правда не так всё понял. — Ты как всегда в своем репертуаре, даже не даешь и слова вставить. Но что я тебе точно могу сказать, так это то, что ты не прав, - без доли сожаления соврал Кэйа. — Если из-за тебя пострадает хотя бы один житель Мон- — Да-да, мне известно. Ты самолично меня убьешь. Однако, братец, я уже далеко не тот подросток, который не был способен ни на что. У меня тоже есть Глаз Бога. Я тоже все эти года упорно тренировался и сражался. Возможно, мы оба умрем в один день от руки друг друга. Разве не романтично? Рагнвиндр отстранился, брезгливо фыркнув, как будто собеседник перед ним был чем-то неприятным и отталкивающим, имея скверну по всему телу, что никакими усилиями ее не удавалось скрыть от посторонних косых взглядов. Он всем показывал свою грешность. Но его продолжали любить и восхвалять, чего сам винодел никогда не поймет. — Полнейший бред. Он впервые за все эти годы так спокойно разговаривает с ним, не боясь произнести чего лишнего, словно никакой ссоры в помине не было. Как когда-то в детстве, где они просто дурачились и занимались тем, что им нравится. Где они были настоящими братьями, делясь всеми переживаниями и не отходя друг от друга ни на шаг. И может они еще не настолько близки, а пропасть между осталась при своих размерах, то не стоит опускать тот факт, что они движутся в нужном направлении. Еще немного и всё будет как раньше. Они вдвоем против всего мира, спина к спине, две противоположности, неразлучные, как сами стихии и устои нынешнего мира. Возможно, все бы так и было, если бы с уст Альбериха не сорвалось то, что все разрушит: — Люк, это было ошибкой. И я знаю, что никогда не смогу ее исправить. Но дай мне шанс. — А зачем? - безразличность в его голосе пробирала до самых костей, вызывая табун неприятных и липких мурашек по спине, заставляя съеживаться, опуская голову вниз, будто провинившийся щенок. — Чтобы ты снова играл передо мной любовь и заботу? Словно наши отношения тебе и вправду как-то важны? Я не хочу жить во лжи. Капитан удивленно посмотрел на своего собеседника, искренне не понимая, о чем он говорит. Он никогда не врал ему о своих чувствах. Все время, что они прожили вместе - он был честен. Единственное, что он делал не так, и за что до сих пор жалеет, это скрывал истинное место своего происхождения и почему был оставлен около винокурни. Но даже не потому, что он всерьез планировал шпионить и быть доносчиком, он был обычным ребенком, святые Архонты. Он лишь не хотел впутывать в это Дилюка, прекрасно зная его геройскую натуру и навешанный долг всех спасти. Он не хотел, чтобы за него переживали и пытались помочь. Но он не подозревал, что все эти года винодел перекручивал в голове события их прошлого, считая все обманом, пока он сам лелеял каждую частичку, мечтая вернуться. Он не мог даже предположить, как это выглядит со стороны Рагнвиндра и через что он прошел. И ему жаль, что он опять принес одни неприятности. — Это... это не так. Все мои слова тогда были подлинными. Я всегда дорожил тобой. Восхищался. Пытался стать как ты, дабы быть наравне. Я пошел в орден только из-за тебя! Чтобы мы дальше были неразлучными и сражались бок о бок. Не с какой-нибудь Джинн, а только ты и я. И сейчас ничего не изменилось, - с каждым произнесенным словом голос становился громче и более тверже, но с этим все отчетливее слышались капли отчаяния и мольбы. Он просил, чтобы его услышали. И красноволосый сделал это, впервые потеряв обычное выражение лица. — Но после всего этого ты просто ушел. Пропал на четыре года, оборвав все связи. Я все это время потратил на беспокойства и размышления о тебе. А ты подумал обо мне хоть раз? Он поднял взгляд. Чтобы в ответ услышать тишину и пустые алые глаза. А с этим треск осколков, которые он когда-то с трудом собрал и склеил. В этот раз у него не получится сделать так снова. Весь тот образ, живший у него так долго в голове - оказался выдумкой, чем-то призрачным из детства, словно он сам его создал и преподнес, не замечая ничего другого. — Ты вернулся. Спустя столько лет, ты вернулся. Но ты уже не тот человек, которого я знал, - Кэйа поджал губы, стараясь сдержать все то, что он сейчас испытывает. — Нет, ты совершенно на него не похож. Был ли тогда у него вообще смысл жить? Он полностью посвятил себя ему, следуя везде, начиная от игр, в которые они играли, заканчивая работой и общим будущим. Он видел в Дилюке и друга, и напарника, и любовника. Он заменил всех остальных им за ненадобностью. Но даже после разлуки он надеялся на встречу, используя все доступные ему методы. Если бы он был в курсе, что тот окажется таким, то лучше бы остался в неведении, сохранив в памяти недосягаемый образ. — Знаешь почему? Я осмыслил многое. И также свое отношение к тебе. Я ненавижу тебя. Альберих напрягается, выдавливает улыбку и нервно смеется. Это не может быть правдой. — Нет, не ненавидишь. Он ждет, когда Рагнвиндр перестанет притворяться и скажет, что это неудачная шутка или какой-то нравоучительный урок на тему “Не делай больно другим”. Но он молчит. Он просто смотрит на него:брови опущены к переносице, а глаза суженные до боли, от которых веет холодом, точно одна льдина айсберга, задавливая когда-то бушевавший пожар. Улыбка меркнет, а в ушах слышится первый звон отпавшего осколка, разбиваясь на крошку. Стоит попытаться ее взять в руки, как изрежешь все ладони до багровой жидкости. В голове пульсирующей болью крутится лишь одна мысль, стараясь опровергнуть всё услышанное. Он не мог так сказать. Он просто хочет отомстить. — Люк... — Я тебя ненавижу, - снова повторяет он, с такой силой сжав зубы, что челюсть дрогнула. — Ты не представляешь как. Не давая сказать что-либо в ответ, тот уходит, оставляя на столе бумаги, из-за которых все и началось. Он ушел, забрав с собой чужую душу. А Кэйа смотрит ему в спину, ощущая такую глубокую пустоту внутри себя, что сама смерть не сможет ее заполнить. — Лучше бы он тогда убил меня, - сумел лишь прошептать рыцарь, разочаровано взглянув на свой Глаз Бога. — Я не думаю так. Вы довольно хороший капитан. И приносите пользу остальным жителям, - неожиданно сказал Альбедо, появляясь из-за угла, знатно напугав. — Тем более я не думаю, что его словам стоит верить. Он, конечно, был в курсе не понаслышке о величии алхимика и его знаний, но тот вряд ли мог понять его брата так легко, услышав обрывки их диалога. А тем более узнать, насколько он был честным. Однако именно эта фраза помогла разогреться небольшой искре, мутной и практически не видной, но с таким горячим желанием, что проигнорировать ее попросту не удастся. — Почему же? Ученый на секунду оторвался от своих записей, чтобы сказать только одно: — █ ████ ███ ████