Список ваших ошибок

Дилюк ненавидел все, что было связано с ним. «Полуденную смерть», которую он заказывал каждый раз в его таверне, желая напиться до беспамятства; рыцарей ордена, не только ужасно выполняющих свою работу, но и отлынивающих от обязанностей, способных лишь на постоянное восхваление капитана и желание подражать ему; криоэлемент, чей холод когда-то обжег его, оставив глубокие раны на сердце и финальную точку между ними. Но в особенности он ненавидел Каэнри'ах, по чьей вине всё это произошло. Из-за нее Альберих оказался в доме на винокурне, тут же став вторым сыном и любимым братом. Из-за неё ему пришлось предать всех: и отца, которому прощанием послужил наглый плевок на могилу, и красноволосого, показывая всю гниль, доселе таившуюся в его душе, и безразличие. Если бы не Каэнри'ах, им никогда не суждено было бы встретиться, обрекая друг друга на вечные страдания до самой смерти. Чтобы они не делали, как бы ни пытались исправить свои ошибки и вернуться в прошлое, всё моментально обрекалось провалом, наносящим еще один точный удар под кадык, лишающим доступа к кислороду, а уж после этого хватало каких-то пары минут до полного состояния удушья и омертвения клеток головного мозга. Только вот изменить уже ничего не выйдет, сколько не хватайся за горло в попытках вернуть доступ к свободному дыханию. Судьба уже давно решила всё за них, а они не должны этому препятствовать. И хоть он сам так говорил, искренне, ни на секунду не сомневаясь в собственных убеждениях и откидывая другие помыслы, почему-то прямо сейчас направлялся в главную библиотеку Мондштадта, держа в руках тот самый лист, исписанный неясными очертаниями иероглифов. Целый час или, кажется, уже два, — были потрачены на поиски, перебирая все возможные книги, в которых могло содержаться хоть что-то похожее, но они совсем ни к чему не привели. Всё это вызвало лишь разочарованный вздох. Но он продолжал, как бы глупо это не было, ведь знал, что там сокрыто что-то важное, раз за них так зацепился капитан. Не стоило сдаваться, как бы глупо это ни было. Он должен был узнать, зачем же так судорожно гонится Кэйя, что его интересует во всём этом и какая у него истинная цель. И чтобы там не было, хоть любовь к родине или благие намерения, он не даст этому свершиться, если это принесёт остальным страдания. Он остановит его, пусть и собственными руками с клинком. Он готов был переступить через чужую голову ради благополучия жителей. И не имеет разницы насколько этот человек когда-то был ему дорог, если сейчас он полностью прогнил, отравляя своим запахом жизни других. Такова работа Полуночного героя. — Что-то ищете, мастер Дилюк? Не пришлось оборачиваться, чтобы сразу понять, кому принадлежал голос. Мелодичный и спокойный, его легко было узнать, однако в нем присутствовали нотки озорства, точно говорящий знал куда больше нужного и видел собеседника насквозь. — Давно не виделись, — кратко бросил тот, мимолетно оглянувшись через плечо, затем возвращаясь к прежним делам. Оба помнили свою прошлую встречу, поводом для которой послужило то, что Лиза нагло пришла к нему без всякого приглашения, требуя рассказать об инциденте трёхгодичной давности. Пусть ее никто и не звал, просьба ее была озвучена мягко, словно девушка играла на скрипке, легкими движениями настолько виртуозно перебирая тонкие струны, и каждого заворожила бы ее искусная игра. Ведьма явно была осведомлена, куда необходимо давить, чтобы выбить из Дилюка информацию, о которой тот предпочитал умалчивать. И он тоже попался на это; может быть, вполне себе сознательно, понимая, что им манипулируют; но что же делать, если руководила действиями надежда на то, что это и правда поможет? — Думаю, вы тоже вспомнили нашу недавнюю встречу. Так почему бы мне не помочь вам и в этот раз? Красноволосый замялся на месте, внимательно переводя взгляд с огромного количества стеллажей на Минчи и обратно, прикидывая в голове насколько безопасно ей будет передать подобные документы. Всё же, если она узнает этот язык, то обязательно последует множество вопросов и неодобрительных взглядов, на которые он вряд ли сможет найти быстрые ответы. С другой стороны, она вовсе может ничего не понять из написанного, так как это не то, чему учат в университете Сумеры. Да и где-либо ещё. — Мне нужно перевести это, — протягивая листок, серьезным тоном произнес Рагнвиндр, наконец-то обернувшись к ней лицом. — Но скорее всего ты не поможешь тут. Лиза с явной увлеченностью приняла это, внимательно пробегая взглядом, чтобы ухватить для себя что-то знакомое. И может для окружающих её выражение лица осталось прежним, то от наблюдательного глаза парня не скрылась еле заметная складка между бровей, выдающая чужую озадаченность. Ему ничего другого не оставалось, как тихо вздохнуть, убирая ладонь обратно, тем самым давая понять, что на этом всё окончено. И почему он вообще понадеялся на что-то подобное, не имеющее никаких шансов сбыться? — Ты прав, я не помогу. Но у меня есть знакомый, который решит твою проблему. И я готова тебе рассказать как с ним связаться, — на лице девушки мелькнула хитрая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Естественно, за одну небольшую услугу. Дилюк нахмурился, скептически посмотрев на своего собеседника, однако ему ничего другого не оставалось, кроме как согласиться, еле заметно кивая головой. Какое бы условие ему не поставили, он обязан был бы его выполнить, чтобы получить нужную информацию. А зная связи этой женщины, то они будут куда получше, чем неизвестные похитители сокровищ, желающие лишь наживаться. Он почему-то был уверен, что Альберих для начала к ним бы и пошел, прежде чем самостоятельно засесть за книжки. Именно потому он до сих пор остается идиотом ни с чем, а виноделу приходится выполнять всю работу за него. Словно как когда-то в детстве, где Кэйя по незнанию неправильно ухаживал за виноградниками, ломая лозы и срывая недозревший виноград, а потом не давал бочкам настояться, желая открыть их пораньше и испробовать получившийся напиток. Тогда им доставались лишь неприятности от отца и Аделинды, как бы сам юноша не уверял, что это из-за него случилось, принимая наказание на себя. А синеволосый все равно приходил к нему и помогал, потому что осознавал, что сам виноват. — А я думал, это ты мне задолжала услугу, — отрываясь от глупых воспоминаний, безразлично произнес красноволосый, забирая свои бумаги обратно. — Так и что ты хочешь? Минчи тихо посмеялась такой прямолинейности, еще в прошлый раз подмечая, что перед ней тот человек, который любит сразу перейти к делу, отбросив всякие излишки и пустую трату времени. И это довольно сильно отличалось от шумного капитана ордена, которого хлебом не корми, дай лишь поговорить и вдобавок навесить на уши пару тарелок лапши, чтобы в итоге развести всех, как детей, получая долю веселья. — Ко мне так редко кто-либо приходит. А Джинн полностью в работе, выполняя мелкие поручения, хотя могла давно их повесить на путешественника. Так что, я бы не отказалась от приятной компании за чашкой чая. — Ты серьезно? — не веря в услышанное, переспросил парень, надеясь на то, что над ним просто по-глупому пошутили. — Абсолютно. И не давая шанса возразить, та направилась в небольшую комнатку от библиотеки. Ему пришлось смириться с данным исходом, с явным недовольством во вздохе ступая за ней, не видя во всем этом никакого смысла. Он не тот, с кем интересно пообщаться, если это не деловые вопросы. А шутом, как вечно пьяный бард в его таверне, он точно не хотел становиться, тем самым развлекая остальных. Присаживаясь за маленький столик, на котором уже лежал новенький блестящий сервиз, точно к его приходу готовились, винодел внимательно перевел взгляд на Лизу, занимающейся заваркой. И он мог с точностью сказать, что этот знакомый аромат, вызывающий раздражение на подкорке мозга вместе с неприятными мыслями и зуд на костях, что хотелось вцепиться в кожу до кровоподтеков, принадлежал листьям лилии каллы. Самый обычный цветок, встречающийся по всему городу, но именно он преследовал его с юношества. Несмотря на все свое негодование, он остался таким же невозмутимым, не дрогнув и мускулом, постаравшись игнорировать это, запихнуть все свои чувства подальше, настолько глубоко, чтобы они никогда больше не побеспокоили. Он готов был лично их закопать, вырыть могилу, лишаясь возможности вообще что-либо ощущать, только чтобы не вспоминать об этом. Выстроить огромный крест, перечеркивая на этом всё своё прошлое, поставив невозвратную точку, доказывая, что на этом конец. Он давно уже не был человеком, чтобы нуждаться в подобном. — Так что там недавно произошло в таверне? — как ни в чем не бывало спросила девушка, но заметив недоуменный взгляд, решила уточнить. — Слухи быстро расходятся. Особенно, если они касаются всеми любимого капитана и завидного холостяка, владеющего винокурней. Дилюк недовольно фыркнул, делая первый глоток обжигающего чая. Отвратительный вкус. — Чего еще можно ожидать от пьяных зевак? Я не удивлюсь, если там много чего приврали или перевернули. — Расскажи тогда, что же такого произошло, раз сам Рагнвиндр вышел из себя при людях? Любой бы проклял её за такие явные попытки узнать о подробностях, кроме него самого. Они никогда не встречались вне штаба ордена, а тем более никак не общались. Даже сама магистр была ему куда ближе по памяти старых времен. Однако это не отменяло того, что именно с ней происходят важные разговоры, заставляя в очередной раз прокручивать в голове нежеланные события. А после всего выслушанного, она задавала лишь один вопрос, но такой четкий и бьющий точно в цель, попадая ровно в то место, которое он пытался закрыть, в особенности от самого себя. Он никогда ей не отвечал, просто уходя. Но оба знали о том, что это врежется им в память. — Ничего, — начал и закончил винодел, однако получив любопытный взгляд, все же продолжил. — Он упомянул то, что не должен был. — Что вы являлись братьями? — Он никогда не был мне братом. — Если так считал ты, то это не значит, что он был того же мнения. Красноволосый неожиданно запнулся, мимолетно взглянув на нее исподлобья, поджимая губы. Возможно, она была права. Он никогда еще не думал об этом с такой стороны, не представляя каково было самому Альбериху. Он был напуган и опечален, до конца не верил в произошедшее, желая вернуться. И единственное, что его спасло, плечо Дилюка, подставленное так вовремя, давая шанс опереться, чтобы затем вместе пойти вперед, преодолевая любые препятствия. Они были неразлучны, продолжая идти вместе в один шаг даже после того, как повзрослели. Это они засиживались до ночи в одной кровати, спрятавшись под одеялом с лампой, желая почитать еще немного, после чего утром получали очередное нравоучение от Аделинды. Это они ловили кристальных бабочек в виноградниках отца, прыгая так высоко, насколько могли, заливаясь веселым смехом при очередной неудаче. Это они сидели в уединенном месте после бурной тренировки в полном молчании, уставшие и потные, но счастливые, наблюдая за оранжево-красным закатом. Это они поцеловались в его комнате из-за любопытства под звуки дождя и грома, крадя друг у друга первые поцелуи. Они могли бы и дальше так жить, если бы не он. Это он все разрушил, разорвал на части, выбрасывая все пережитые моменты в мусорку, показывая перед всеми, что для него они ничего не значили. Кэйя всегда был и будет шпионом. Он отличный актер, способный выдать свою ложь за действительность, что каждый ему поверит и последует за ним. Ему никогда нельзя верить даже наполовину по пустяковым делам. И, к сожалению, Дилюк осознал это слишком поздно, когда уже попал в его паутину, так глубоко, что с трудом сумел выпутаться, теряя свою душу и самого себя. Благодаря синеволосому, игравшему на его чувствах с детства, чтобы подобраться ближе и нанести удар изнутри. Он лишь делал видимость того, что вообще кем-то дорожил. Его поступкам нет прощения. — Ты не знаешь всего. Он совсем не такой, каким ты его представляешь. Ведьма грустно покачала головой, осознавая насколько тут запущенная ситуация. — Это ты не знаешь его, а не я, — произнесла Лиза, кожей ощутив чужой гневный взгляд. — Когда в последний раз вы нормально разговаривали? Года четыре назад? Он проигнорировал настолько провокационный вопрос, понимая, что все равно ничего не добьется, если и ответит. Они и вправду практически не общались после того случая, а самый их длинный разговор состоялся при заключении контракта. И это было вынужденной мерой, от которой его воротило. Но если бы он знал сколько проблем это принесет за собой, снова связываясь с капитаном, то отказался бы сразу, несмотря на наказание и лишение должности. — Я так и думала, — с тяжелым вздохом подытожила та. — Ты можешь судить о нем лишь по своим воспоминаниям, где он всегда следовал за тобой как тень. Не вместе с тобой. Но сейчас все по-другому. Я каждый день наблюдаю за тем, как он стремится помочь всем, кого встречает. Это он идет на опасные поручения в одиночестве не потому, что хочет похвастаться, а потому что боится, что другие рыцари не вернутся оттуда. Это он берется за сложные задания, желая добиться справедливости. Да, его методы грязны, всё же не все смогут связаться с похитителями сокровищ, сделав их своими информаторами, но он идет на этот риск, ведь понимает, что так будет лучше. — Люди не меняются, — резко дополнил винодел, тем самым получая недовольный взгляд, ведь он не дал договорить. — Да, не меняются. Но у каждого есть право на ошибку. И у него в том числе. Я не в курсе, что между вами произошло, однако вижу то, как он корит себя за это до сих пор. Его вечера проходят в полном сожалении за содеянное, потому он пытается забыться. И без разницы что это будет, алкоголь или работа. Но знаешь, — голос Минчи стал более настойчивым, а лукавость во взгляде сразу пропала. — Он принимает свое прошлое и старается двигаться дальше, пока ты в нем застрял. Она понимала насколько грубо и неподобающе это звучит, что она вообще не должна была выходить за рамки дозволенного, однако она не могла больше молчать, раз подобный тон — единственный способ достучаться до красноволосого. Заставить его наконец-то задуматься и посмотреть дальше своего носа, переступить через дурацкую детскую обиду, в которой давно уже не было смысла. — Ты не права. — Как скажешь. Но единственный здесь человек, для кого все в конце концов обернется болью — это ты, Дилюк. Не желая больше это слушать, он в один глоток опустошает чашку с напитком, с громким звоном поставив ее на блюдце обратно, этим безмолвно показывая, что их встреча окончена. Он не потерпит подобных высказываний в свой адрес, особенно от тех, кто не знает ситуации. Если бы они были на его месте, то сами бы все поняли, почувствовав тот самый запах гари и сгоревшей плоти, который преследует его по сей день. — Ты все еще дорожишь им, верно? — решая добить до конца, спрашивает Лиза, внимательно наблюдая за тем, как ее собеседник собирается. Она знала, что он не ответит. Он никогда не отвечал на последний её вопрос. Но если быть честной, она надеялась его вывести из себя, нанести окончательный удар, чтобы он хотя бы самому себе сознался в собственных чувствах, переставая нести весь груз на плечах. Это их дело, а значит они должны разделить ношу, а в итоге каждый накидывает себе лишь больше, прихватывая лишнего. Ей даже не нужно напрягаться, чтобы услышать треск их костей, медленно разрушающихся от веса, а вместе с этим осколками вредя внутренним органам. Но он промолчал. И перед тем, как он ушел, она протянула ему небольшой лист бумаги, где аккуратным почерком было выведено местоположение и имя. На вопросительный взгляд она ответила только одно: — Ты же составил мне компанию за чаем. Всё, как договаривались. — и опустив глаза на статную спину, быстрым шагом удаляющуюся из ее кабинета, тихо добавила. — Вы оба такие идиоты.