Глава 5
15 сентября 2021 г., 18:02
«Правила и законы существуют не для тех минут, когда нет искушения, они как раз для таких, как сейчас, когда душа и тело бунтуют против их суровости.»
Шарлотта Бронте
Новый день — новые испытания. Драко хотел, чтобы в этот раз он принёс ему хотя бы что-то хорошее. Большой зал был полон студентов, собравшихся на завтрак. Часть их едва пережёвывала пищу, всё ещё пытаясь проснуться. Другая же уже вовсю активно что-то обсуждала или готовилась к занятиям. Малфой относил себя к первой, он едва поднялся утром с кровати, а заставить себя пойти в душ и поесть — и вовсе оказалось задачей со звёздочкой. Не спать полночи было явно плохой идеей. Парень знал, что вид у него был, мягко говоря, не очень хорош. Будь здесь Нарцисса, уже отправила бы его приводить себя в порядок. Она всегда говорила, что Малфои должны выглядеть безупречно при любых обстоятельствах — бессонница, похмелье, наводнение, война, катастрофа, ничего из этого не должно было повлиять на внешний вид представителя аристократии. Драко смотрел на еду в своей тарелке, словно та может отравить его одним лишь запахом. Резкий аромат жирных копчёных сосисок заполнил лёгкие юноши, отзываясь глухой болью в желудке. Он не ел со вчерашнего обеда, лишь на ужине пригубив несколько глотков из склянки с кислым апельсиновым соком. За несколько месяцев в тюрьме слизеринец привык к пище не самого лучшего качества, которую получал в лучшем случае дважды в день. Часто от второго приёма он отказывался сам, предпочитая питаться собственными мыслями, кружившимися в его мозгу, как рой пчёл вокруг улья. Ещё пару минут проковыряв вилкой в яичнице, парню надоело, и он схватил с большой кованной фруктовницы зелёное яблоко. Делать вид, что завтрак был ему по душе, Малфой не собирался. Поэтому, отодвинув от себя тарелку и переступив через широкую скамью, он сразу же направился к преподавательскому столу. Макгонагалл медленно разделывала ножом сосиску, отправляя каждый новый маленький кусочек в свой старческий рот. От этого зрелища мозг Драко взбунтовался, посылая к желудку сигналы, что пора просыпаться. Он думал, что его стошнит прямо в проходе. Вдох-выдох. Вдох-выдох. — Профессор Макгонагалл, — маска появилась на лице Драко, как по щелчку, — я подумал, что хотел бы заняться с мадам Трюк и другими студентами восстановлением стадиона для квиддича. Старуха отложила столовые приборы, недовольно глядя на слизеринца. Но хорошие манеры, статус директрисы и преподаватели, сидящие рядом, не позволили ей отчитать Малфоя за то, что тот совсем забыл о своём воспитании и, не дождавшись её окончания, прервал чужую трапезу. — Я распределила Вас в помощь с шестым этажом профессору Флитвику, мистер Малфой, — тон женщины говорил о том, что она намеренна остаться непреклонной в этом вопросе. Но и Драко сдаваться не собирался. Он видел перед собой цель, а значит никакие препятствия не были ему страшны. — Я уверен, что Вы вполне можете изменить своё решение, профессор. Я намного лучше знаю все закоулки стадиона, нежели шестого этажа. Мои знания в этом могут очень пригодиться. — А мне казалось, что в прошлом Вы достаточно много времени проводили в ванной старост, разве нет? Профессор Стебль по правую руку от Макгонагалл даже перестала жевать свой тыквенный пирожок, стараясь не пропустить, о чём беседовала её коллега со студентом. Малфой не ожидал, что кто-то знал об этом, кроме Снейпа. Сильный аргумент, но недостаточно. — Да, мэм. Но у меня есть не очень хорошие воспоминания, связанные с этим местом и мистером Поттером. Я бы не хотел, чтобы это как-то повлияло на наше с ним только зарождающееся взаимопонимание. К тому же, я убеждён, что у профессора Флитвика вполне большая группа помощников. Разумеется, что никакого взаимопонимания у них с Поттером не было и быть не могло. Но Драко не мог не напомнить старухе, как её любимейший студент чуть не убил его несколько лет назад. С того дня у Малфоя осталось две вещи — жуткие воспоминания, иногда мучавшие его во снах, и шрамы, исполосовавшие его грудь, словно от схватки с оборотнем в полнолуние. — Хорошо, мистер Малфой, будь по-Вашему. Мадам Трюк будет ждать Вас с остальными сегодня после обеда на поле. Настоятельно рекомендую не опаздывать, Вы знаете, как она этого не любит. И ещё, раз уж Вы с мистером Поттером так хорошо поладили, я попрошу его завтра присоединиться к Вам. Драко выдавил из себя улыбку и коротко согласился кивком головы, показывая, что ей не удастся добиться от него другой реакции. Прежнего мальчишки, устраивавшего истерики, когда что-то шло из рук вон плохо, больше нет. И он никогда не вернётся. Его место занял совершенно другой Малфой. И пусть юноша и сам не до конца понимал этого нового себя, но он был рад, что похоронил ту часть своего «я» где-то глубоко под слоями войны и воспоминаний о падении всех его мечтаний.***
— Малфой! Слизеринец приостановился у лестницы, ожидая, пока окликнувший его Тео догонит друга. Парень сильно запыхался, поэтому, когда достиг своей цели — сразу же согнулся пополам, опираясь на колени и пытаясь отдышаться. — Ты что, бежал за мной от самого Большого зала? — Драко, конечно, знал, что Нотт из всех его друзей был хуже всех в физической выносливости, но чтоб настолько — не ожидал. — Вообще-то да, урод, и я ещё называю тебя своим другом, — слизеринец всё ещё пытался насытить свои лёгкие кислородом, вдыхая воздух после каждого сказанного слова. — Мог бы и подождать. Я кричал тебе раз двадцать. Драко услышал только один. Как только Тео выровнялся, а речь его стала менее прерывистой, юноши продолжили путь к подземельям. — О чём ты говорил со старухой? У неё было лицо, словно она собиралась снять с нашего факультета сто очков, не меньше. А нас ведь даже не оценивают в этом году, — Драко всегда нравилось, что Тео отходчивый. Он мог орать на тебя в течении получаса, но уже через несколько минут говорить о чём-то совершенно другом. Нотт шёл за Малфоем, на ходу заправляя белую форменную рубашку в брюки, а затем приводя пальцами свои непослушные кудри хотя бы в относительный порядок. Теодор — был сплошным сгустком хаоса в жизни Драко. По нему невозможно было сказать, что его отец был строжайшим Пожирателем Смерти, а сам он — наследником чистокровного древнего рода. — Мы просто мило поболтали о том, что раз уж я обязательно должен восстанавливать это захолустье — то пусть это будет стадион. — Но Блейз ведь тоже в этой группе, — начал было Нотт, когда внезапная догадка осенила его. — Ты собрался действовать ему на нервы? — Теодор удивился внезапному порыву друга взаимодействовать с Забини хоть как-нибудь. — Я не буду к нему подходить с разговорами, пока что. Просто помаячу на горизонте. — Плохая идея, дружище. Ему нужно немного больше времени, чтобы тебя простить. Наберись терпения. Ребята уже подходили к классу зельеварения, когда Малфой вспомнил, что этот урок у них общий с Гриффиндором. — Как думаешь, что будет, если я прогуляю занятия? Слизеринец ненавидел саму суть того, что вынужден был вернуться в школу. Он не нуждался в изучении прогрессивного курса большинства дисциплин, ведь мог позволить себе нанять репетиторов; у него не было необходимости в сдаче Ж.А.Б.А., всё, чего он хотел — вернуть жизнь в прежнее русло. Не для себя, для мамы. Она не сможет всю жизнь быть затворницей, используя лишь ограниченную беспалочковую магию. — Уверен, Грейнджер очень быстро тебя найдёт и притащит к Слизнорту за ухо. — Ты правда считаешь, что я бы ей это позволил? — Драко удивился, что его собственный друг был такого невысокого мнения о его способностях противостоять всяким несносным заучкам. Тео лишь хмыкнул, приподняв один уголок губ. Когда они вошли, в классе уже собрались почти все студенты обоих факультетов. Они стояли каждый возле своего котелка, и Малфой понял, что Слизнорт решил устроить им проверку знаний прежде, чем учить чему-то новому. Гермиона подняла глаза от учебника, когда услышала высокомерный голос слизеринца, который стал говорить тише, увидев её. Она искренне не понимала, почему он не мог просто жить своей жизнью, спокойно учиться, общаться со своими змеёнышами и не подкидывать ей мыслей о том, что ему не следует доверять. — Она вытащила тебя из Азкабана, — наконец-то ответил Нотт, занимая свободное место среди студентов Слизерина и водружая тяжелую сумку с книгами на стол, едва не сбивая какую-то баночку с травами. — Не правда, её показания едва ли вообще слушали. И хватит об этом. Драко знал, что не слова Грейнджер привели его к тому, где он сейчас, хоть и считал девушку виноватой в этом, а её упрямство и письмо Нарциссы. Но рассказывать о случившемся Тео парень не собирался. Он уже однажды поведал своей матери то, чего не стоило. И она воспользовалась этим самым грязным способом, которым только могла — шантажировала его самого. Не со зла, нет. Из любви. Парни говорили тихо, девушка никак не могла их расслышать. Она не собиралась подслушивать, это было бы невежливо. Но когда бывший Пожиратель Смерти и сын приспешника Тёмного Лорда шепчутся о чём-то, она не могла просто стоять и игнорировать это. — Гермиона, ты сейчас в нём дыру просверлишь своим взглядом, — Гарри отдёрнул подругу за рукав мантии, возвращая тем самым её внимание к себе. — О чём они говорят? — Не знаю, но твоя паранойя начинает меня беспокоить. Гермиона, это просто Малфой. Он не станет следующим Волдемортом. Даже, если бы хотел — не сможет, — Поттер тоже говорил тихо, не желая привлекать к себе лишнее внимание. Его у него было и так слишком много. — Я и не говорила этого. Но я ответственна за то, что он здесь, а это значит, Малфой не должен делать ничего, что может хоть как-нибудь кому-нибудь навредить. — Ты слишком сильно переживаешь. Не в его интересах нарушать правила Программы, иначе он вернётся в Азкабан, и мы уже ничем не сможем ему помочь. Да и не станем, верно ведь? Девушка не успела ответить. В помещение влетел Рон, как всегда опаздывающий на урок, а за ним следом вошёл профессор Слизнорт и поприветствовал студентов. Время тянулось мучительно медленно, задание преподавателя сварить крововосполняющее зелье давалось Гермионе с трудом. Она никак не могла сосредоточиться, постоянно поглядывая на слизеринцев и размышляя о том, правильно ли она поступает. Её мучало то, что война притупила в ней отчётливое ощущение, что хорошо, а что плохо. Границы законов, писаных или нет, стёрлись. Девушка добавила в свой котелок сушёные листья валерианы, продолжая помешивать жидкость до её загустения. До конца урока оставалось всего несколько минут, а её зелье всё так же оставалось слишком водянистым. — Мисс Грейнджер, боюсь Ваша работа сегодня не попадёт на полки к мадам Помфри. Она едва ли заслуживает «Удовлетворительно», — профессор разочарованно помотал головой и пошёл дальше по классу оценивать приготовленные зелья других студентов. — Грейнджер, как всегда у тебя руки не из того места растут, что ты даже такое простое зелье сварить не можешь, — из слизеринского угла раздались смешки. Малфой вовсю забавлялся ситуацией, зная, что его собственное крововосполняющее точно заслуживает «Превосходно». Он улыбался, сложив руки на груди. Это было приятно — обойти гриффиндорку хотя бы в этом. Чтобы на несколько минут это на неё смотрели, как на неудачницу, а не на него. Гермиона хотела было ответить ему колкостью, показать зазнавшемуся хорьку его место, напомнить ему, кто из них по-настоящему облажался. Но она только вздёрнула подбородок и улыбнулась ему. Если Малфой объявил ей войну — она примет вызов с гордостью. И придёт время, когда девушка поставит слизеринца на колени.***
Библиотека не выглядела так ужасно, какой была сразу после Битвы. Все книжные стеллажи снова были целыми, но пустыми. Мадам Пинс всё ещё сортировала всю находящуюся в Хогвартсе литературу, чтобы вернуть её на прежние места. Многие древние фолианты не уцелели, и Гермиона задавалась вопросом, были ли это единственные в своём роде экземпляры. Ей было жаль, что она столь многое не успела прочесть и, возможно, больше никогда не сможет это сделать. Заведующая библиотекой мадам Пинс сетовала на то, что лишь маленькую часть из повреждённых книг можно будет восстановить. Но в первую очередь ей нужна была помощь в сортировке и раскладывании всех томов по их родным секциям. Тех, кто примкнул к помощи в библиотеке, было немного, но гриффиндорка радовалась, что среди студентов была Луна. Хоть они не особо ладили в прошлом, всё же девушка могла назвать Лавгуд своей приятельницей. Не подругой, нет, но чуть больше, нежели просто знакомой. Гермиона не хотела признаваться самой себе, но она согласилась помогать мадам Пинс только из собственных корыстных целей. Ей нужно было изучить раздел продвинутой магии о вмешательстве в память магглов, особенно её интересовала часть, отвечающая за восстановление воспоминаний. Гриффиндорка понимала, что искомое ею может находиться в запретной секции, получить доступ к которой было проще всего именно так — выступив волонтёром. Обливиэйт — очень сильное заклинание. О том, как его использовать без нанесения непоправимого физического и психологического урона, она изучила ещё в конце шестого курса. Но ни в одной книге, которую прочла от корки до корки Гермиона, не было ни слова о том, как возвращать воспоминания, если они не были предварительно закупорены в специальную ёмкость. На то это и была магия забвения. Она не предусматривала, что кому-то может понадобиться обратить её действие вспять. Отнимав память о себе у родителей, Гермиона понимала и принимала все риски. Чтобы защитить их, она была готова на всё. Но девушка не подумала о том, что будет делать, если ей всё же удастся выжить, если Гарри свергнет Темного Лорда, если опасность будет позади. Часть её смирилась с тем, что никто не сможет ей помочь, но другая упорно боролась за то, чтобы мистер и миссис Грейнджер снова стали её семьёй. Девушка уже несколько часов разбирала горы книг, лежащих повсюду, когда в библиотеку ворвалась запыхавшаяся Джинни.***
По вытоптанной тропинке Драко шёл к квиддичному полю, где уже собрались студенты в ожидании распоряжений мадам Трюк. Среди прочих зевак, слизеринец увидел многих игроков из разных факультетов. Блейз с Пэнси сидели на уцелевшей скамейке в сторонке от всех. Девушка держала в руках несколько лакричных палочек, а мулат доедал тыквенный пирожок. Малфой видел, что они ушли с обеда раньше других. — Приветствую, студенты, — грозный голос тренерши вынудил всех вытянуться по струнке, словно первокурсников, которых вот-вот начнут обучать полётам на метле. — Мы разобьемся на небольшие группы, чтобы охватить большую часть стадиона. Я и вы двое, — женщина указала на ближайшую к ней парочку пуффендуйцев, — пойдём к северной части разбирать завалы. Глисс, Паркинсон и Фуллер пойдут чуть дальше, к центру, где раздевалки. Остальные займитесь западной башней, она пострадала больше других. Я прошу вас присматривать друг за другом и соблюдать меры предосторожности. Мы не хотим, чтобы на кого-то случайно, или нет, упали тяжёлые обломки. Мадам Трюк кивнула головой, давая знак студентам расходиться, и сама направилась к северу. Малфой развернулся, оглядывая фронт работ. Он посчитал, что в первую очередь отсюда стоило убрать обломки каменных рыцарей, и принялся по одному с помощью магии переносить их подальше от поля. Забини, увидев Драко, разозлился. У него складывалось впечатление, будто тот преследует его. Он жил с ним в одной комнате, обедал за одним столом, сидел за соседней партой на уроках, и вот теперь ещё и был на одних отработках. Карма та ещё сволочь, раз решила так сильно насолить Блейзу. Первые несколько часов их группа молча сортировала груды мусора, освобождая место, где будет отстраиваться судейская башня. Мелкие камешки Малфой отбрасывал руками, от чего они стали грязными и кое-где исцарапанными. От того, что он постоянно поправлял чёлку, лезшую в глаза, и от пыли, что витала в воздухе, его платиновые волосы посерели. Парень знал, что выглядел сейчас так же, как в день битвы, разве что его школьная мантия не была изорвана в нескольких местах. Драко поднял большой обломок рыцарского меча и, не имея возможности развернуться, решил аккуратно пройти к нужному ему месту задом. Пока не упёрся во что-то твёрдое и потерял сосредоточенность на объекте, упуская каменную глыбу. Та с грохотом упала на другой мусор, и парень выругался. — Ты совсем не смотришь, куда идёшь, Малфой? — прошипел откуда-то сзади Блейз. Видимо, это на него натолкнулся слизеринец спиной. Он развернулся лицом к собеседнику, опуская палочку и тихо вздыхая. Не так он собирался поговорить с ним. — У меня нету глаз на затылке, Блейз. Забини пытался сдержать свою ярость, но не смог. Он схватил Драко за грудки, встряхнув. — Какого чёрта тебе нужно, Малфой? Что ты здесь делаешь? Парень не знал, что стоило ответить Блейзу. Что бы он не сказал — тот ему не поверил бы. На слизеринцев уже стали поглядывать другие студенты. Видит Мерлин, Драко не хотел этих разбирательств у всех на виду. Он в принципе не хотел ничего подобного. Малфой молчал, а Забини всё быстрее терял терпение. — Ты же хотел сгнить в Азкабане, Драко. Почему ты здесь? — блондин медленно отнял руки Блейза от своей мантии, желая оказаться на некотором расстоянии от парня, которого прежде называл лучшим другом. — А разве не этого ты хотел? Чтобы я согласился на эту дурацкую Программу. Разве это была не твоя идея — вытащить меня из заключения? — и пусть внешне он оставался холоден и неприступен, но внутри него бушевал огонь. — Какого чёрта ты ведёшь себя, как ребёнок? Кто-то сделал не так, как ты хотел — и ты сразу же распустил сопли и обиделся? Голова Драко откинулась в сторону, встретившись с кулаком Забини. Сначала, будучи обескураженным поступком мулата, он мало что ощутил. Но уже через секунду слева в области виска отдалось сильной пульсацией. Было чувство, словно эта часть лица онемела, и только через минуту стала немного отходить. Ему не было больно в классическом понимании этого слова. Боль от удара кулаком была другой, нежели от Круцио. От неё не хотелось умереть. — Что ты творишь? — Пэнси оттолкнула Блейза, заставив его пошатнуться. — Убирайся отсюда, пока мадам Трюк не увидела. Забини порывался ещё раз ударить Малфоя. Возможно сильнее, чем до этого. Ему показалось, что он недостаточно замахнулся, и тот не почувствовал всей ненависти, что Блейз вложил в этот хук. Но Паркинсон была настойчивой. Она отталкивала его в сторону замка снова и снова, пока он не сдался и отправился в указанном направлении. Драко смотрел в след своему лучшему другу, чувствуя множество взглядов, обращённых к ним. Что-то слева в груди сжалось, требуя обратить на себя внимание, сделать что-то с ужасным, щемящим чувством, не дающим вдохнуть сполна. Это сердце. Оно распадалось на щепки каждый раз, когда прежние устои жизни Малфоя рушились. — Что уставились? Никогда не видели драк? Он почувствовал мягкое и тёплое прикосновение там, где сильно пульсировало, отдавая глухой болью. Паркинсон усадила его на одну из оставшихся в целости трибун и достала из внутреннего кармана своей мантии палочку. — Я не умею делать это безболезненно. Так что тебя будет немного щипать. Девушка приставила кончик волшебной палочки к его виску, произнося неизвестное Драко заклинание. Место соприкосновения действительно защипало, словно тысяча мелких заноз одновременно впились в его голову. Парень даже не заметил, что вниз по его виску тоненькой струйкой стекала кровь из разбитой брови, которую сейчас залечила Пэнси. — Если у тебя сотрясение, то я ничего не могу с этим сделать. Тебе лучше обратиться к мадам Помфри, — она опустила палочку и уже собиралась уходить, когда Драко схватил её за запястье, вынуждая остановиться. — Спасибо. Он не был уверен, что стоило сказать что-то ещё. Все слова разом исчезли, его мозг старался переварить случившееся. Драко не винил Блейза, что тот не сдержал свой гнев. Ещё не так давно он сам поступил бы так же. За исключением лишь, что Малфой воспользовался бы магией. — Ты же знаешь, что он просто злится и не понимает, что с этим делать? — девушка вздохнула, сев обратно на скамью перед Драко. Он согласно кивнул. — Если кто-то из этих зануд доложит Макгонагалл, ему будет худо. — Я скажу, что вынудил его. Или что ударил его первым. Придумаю что-нибудь. В голове всё ещё немного пульсировало, хоть он больше и не чувствовал жжение у некогда разбитой брови. Из видимых увечий на его лице осталась лишь кровь, которую никто из них — ни Драко, ни Пэнси — не спешили убирать. Парню нравилось общество Паркинсон, он даже успел соскучиться по нему. Эта девушка никогда не была надоедливой, она множество раз выручала его, когда тот умудрялся попасть в передрягу. Иногда он даже жалел, что не видел в ней именно девушку. За последние пару лет Пэнси преобразилась. От прежней немного полноватой, низенькой девочки с веснушчатым лицом не осталось и следа. Она сбросила вес, состригла волосы под каре, перестала прятать свою фигуру под немного мешковатой одеждой. И её никогда нельзя было увидеть без макияжа, словно она засыпала и просыпалась уже накрашенной. Она была красивой. А Драко всё равно видел в ней прежнюю Пэнси — немного озлобленную и резкую в выражениях, зато всегда честную и искреннюю. — Откуда ты знаешь целительское заклинание? Им не учат в школьной программе, — Малфой задал ей этот вопрос не от желания нарушить затянувшуюся тишину. Ему действительно был интересен ответ. Но Паркинсон лишь нахмурилась и отвернулась, не желая раскрывать ему своих секретов. Она смотрела куда-то за его спину, сжав губы в тонкую полоску. — Сейчас будет очень много ненужного текста. Драко не понял, что имела в виду подруга. Взгляд её всё так же был устремлён куда-то в сторону замка. Поэтому он повернулся, желая посмотреть, куда же она так уставилась. В их сторону, словно фурия, мчалась Грейнджер. Подол её мантии развевался на ветру, как и волосы, с которыми она так и не научилась справляться. Держа в одной руке свою палочку, другую девушка сжала в кулак. Малфой невольно вспомнил, как она ударила его на третьем курсе, и ощутил фантомную боль в носу. Или же это всё ещё были последствия столкновения его виска с кулаком Забини. Он уже даже не понимал разницы. — Малфой! — воскликнула гриффиндорка, останавливаясь всего в нескольких шагах от слизеринцев. — Ты только второй день в Хогвартсе, а уже устроил драку? — Грейнджер, умерь свой пыл. Ничего страшного не произошло. Мерлин, как же он устал. — Что значит: «ничего страшного»? Я несу ответственность за все твои поступки, пока ты находишься в школе. И я не позволю тебе поступать, как… — Гермиона замолчала, пытаясь правильно подобрать слова. Всё, что приходило ей в голову, было не тем, что она хотела бы сказать. — Как кто? Ну же, договаривай, Грейнджер! Драко вскочил с трибуны, едва не столкнув ничего не понимающую Пэнси, и медленным шагом, словно зверь, загоняющий свою добычу в ловушку, подошёл к гриффиндорке. Он знал все слова, что вертелись у неё на языке, но она не нашла смелости их произнести. Вся храбрость куда-то улетучилась, оставляя после себя лишь гору неуверенности и неопределённости. Он вызывал в ней одновременно и злость, и жалость. — Скажи это! — Малфой вскрикнул, заставляя девушку сделать шаг назад от неожиданности. — Как раньше! — Гермиона ответила. Даже немного громче, чем хотела. — Я не позволю тебе поступать, как раньше, — повторила она уже чуть тише, но всё так же отчётливо. — Драко ничего не сделал, это Блейз его ударил, — голос Пэнси, раздавшийся откуда-то сбоку, был как гром среди ясного неба — такой же неожиданный и раскатистый. Ведь его отголоски ещё несколько секунд повторялись эхом в голове гриффиндорки. — Но если ты скажешь об этом хоть одной живой душе — я лично превращу твою жизнь в Ад. И поверь, мне даже будет плевать, если я за это окажусь в Азкабане. Слизеринка попрощалась с другом и ушла в сторону замка, не желая продолжать этот разговор. Гермиона думала, что Малфой тоже последует за ней, но ошиблась. Парень стоял, где и раньше, смотря в след уходящей Паркинсон. — Если ты и дальше продолжишь вмешиваться в мою жизнь и устраивать скандалы, ни к чему хорошему это не приведёт. Мы просто закончим тем, что один из нас заавадит другого, — парень выглядел так, словно нёс на своих плечах весь ворох проблем этого мира. — Нам нужно установить правила. Ты же любишь их, Грейнджер? Гермиона понимала, что её недоверие к Малфою плохо сказывалось на ней самой. Она постоянно нервничала, искала во всех его словах и действиях подвох, видела то, чего не было на самом деле из-за своего к нему предвзятого отношения. Девушка стала той, кого презирала всю свою жизнь. — Что ты предлагаешь? — Я хочу, чтобы ты не лезла в мою жизнь. Тебе ведь на самом деле плевать, если я ругаюсь с кем-то из Программы, тебе важно, чтобы это не отразилось на твоей репутации хорошей девочки, и чтобы я не навредил твоим обожаемым друзьям и другой мелочи, которые не могут сами за себя постоять, — сказанная им правда резанула по больному, взывая к её совести. — Я не буду встревать в конфликты. Ты можешь проверять меня раз в день, в любое время, мне плевать. Но я не хочу видеть тебя рядом с собой, что бы не случилось. Держись. От. Меня. Подальше. — А если ты решишь переступить черту? Я не могу тебе просто так довериться, — мозг Гермионы отчаянно отрицал всё, что он говорил. — Жаль тебя расстраивать… или не жаль. Но тебе придётся. Или я каждый день буду следовать за тобой по пятам, отравлять твою жизнь до тех пор, пока паранойя не сведёт тебя с ума, — ни один мускул на его лице не дрогнул, хоть как-то выдавая эмоции. Он словно был разговаривающей каменной статуей. — Я согласна. При условии, что ты пообещаешь никогда не использовать на мне это заклинание. — Идёт. Они продолжали стоять так, смотря друг другу в глаза. Ни один из них не хотел отводить взгляд первым, чтобы другой не расценил это, как отступление. Гермиона не хотела сдаваться, а Малфой боялся показаться слабым. — Чего же ты ждёшь? Что я дам тебе Непреложный обет? Драко хмыкнул. Лицо его украсила кривая ухмылка, и Гермионе захотелось врезать ему по этой самодовольной физиономии. Как он мог быть таким серьёзным и расчётливым в одну секунду, а в другую столь беспечным? Как он мог делать вид, словно не переступил только что через свои принципы, чтобы договориться о чём-либо с гриффиндоркой? Девушка сделала шаг назад. И ещё один. А после развернулась и ушла, оставляя Малфоя в одиночестве стоять среди руин квиддичного поля. Он и не заметил, когда все разошлись, включая мадам Трюк. Слизеринец стоял и думал о том, как нагло соврал этой глупой Грейнджер. Не о том, что не станет искать неприятности, а о том, что не будет отслеживать её перемещения. Он был намерен проверять, где она, каждый раз, когда будет покидать подземелья. Ведь это был единственный способ увериться, что куда бы он не отправился — то не увидит копну каштановых неопрятных волос в толпе зевак. В прошлом Драко иногда сам искал встречи с Золотым Трио. Ему нужен был лишний повод уколоть их побольнее, указать им на их место, поднять с глубин их страхи и разбередить старые раны. Он хотел обозвать Грейнджер грязнокровкой и смотреть на то, как слёзы застилали её глаза. Чувство превосходства над остальными приносило ему особенное удовлетворение. Ровно до тех пор, пока он сам не поплатился за свой статус чистокровного волшебника. Небо потихоньку затягивало тучами, делая день ещё более угрюмым, чем он уже был. Лёгкий ветерок развевал волосы Драко, тем самым стряхивая с них пыль. Он мог воспользоваться очищающим заклинанием или принять душ, мог смыть с себя эту грязь, а вместе с ней и все события этого дня. Но не стал это делать. Ему стоило пойти в больничное крыло и провериться на наличие сотрясения, но Малфой лишь сел на траву, опираясь на ближайшую трибуну, не желая возвращаться в замок. Там был Блейз, которому он крупно задолжал. Был Тео, ожидающий подробностей их с Забини схватки. Была Пэнси с её всё-понимающим взглядом. И Драко был не готов столкнуться с ними. Он смотрел на метку, что уродовала его руку. Изображение черепа со змеёй не беспокоили его уже несколько месяцев, но каждый день напоминали о том, что так сильно хотелось забыть.
Примечания:
Эта глава далась мне чуть труднее предыдущих. Но поскольку следующие главы будут объёмнее, я по-тихоньку начну не только добавлять вам ещё больше вопросов, но и постепенно отвечать на них.
Как всегда, буду очень благодарна за отзывы, они помогают мне писать ❤️
P.S. У Гермионы нет биполярочки, если кто-то подумал об этом.
