Не по-пацански это

      Конец сентября, не так давно начался новый учебный год. Парни из «банды Пятифана», а точнее сам Рома, Бяша и Антон пошли в десятый класс. С девятого уходили только полные бездари, но, несмотря на это, Б класс поредел. И поэтому их объединили с А классом. Парни плохо знали тех, кто там учится. По рассказам общих знакомых, те были такими же «ровными пацанами», живущими по-понятиям, поэтому Рома, Бяша и Антон были спокойны. К счастью, их надежды на парней из А класса оправдались, они быстро нашли общий язык.       Как только прозвенел звонок на большую перемену, рыжий парень Никита, сидевший спереди, повернулся. — Ромка, курить идём? — Никита больше остальных новых одноклассников сблизился с Ромкой. Оно и не удивительно, парень оказался таким навязчивым и активным. Именно Никита был организатором всякого рода движа, от «покурить на перемене», до «собраться и посидеть где-нибудь». Он ведь раньше, как и Ромка, был главарём в банде, а значит его надо держать к себе ближе всех. Так рассуждал сам Пятифан. Бяше он не понравился сразу же, как начал сближаться с Ромкой. «это как так! Друга, с которым я с первого класса, забирает какой-то Никита, на» Бяша уже привык к Роме, за столько-то лет. Он сильно ревновал, думая, что это из-за их долгого общения, но пока не говорил об этом Роме. Не хватало ещё пацану о таких вещах рассказывать, засмеёт его Пятифан. — Ага, пошли. — равнодушно ответил Ромка, встал из-за парты и быстро пошёл на выход, даже не вспомнив о Бяше. Недовольно вздохнув, Бяша опёрся рукой на парту и положил голову на эту руку. Тоша, сидевший сбоку от парты Бяши, повернулся к нему — Бяш, а ты чего курить с пацанами не пошёл? Поругались что-ли? — настороженно спросил Антон, поправляя очки. Он знал, что парни всегда вместе курили и иногда даже ходил с ними. Не курить, просто постоять, обсудить что-то. — Ты Катьку пародируешь, сплетник, на? — ядовито ответил Бяша и наиграно посмеялся, стараясь не показывать, что расстроен.       В конце учебного дня Бяша стоял в раздевалке и неторопливо одевался. Он услышал оживлённый разговор стоящих рядом одноклассников и Ромки. — Кароче, сегодня гулять идём. Ещё, кстати, девки с соседнего села притянутся. — радостно сообщил Никита, странно жестикулируя. — Ладно, в семь встретимся.— Пятифан поднял взгляд на одинокого Бяшу. Ему стало неловко из-за того, что забыл позвать друга. — О, Бяша. Мы сегодня гулять идём, ты с нами? И Тоха там будем. — Да-да, погнали с нами. Зоя пойдёт, ну та бойкая девка, замутите с ней. — добродушно посмеялся Никита. — Не, на. Идите без меня. — угрюмо ответил Бяша, взял свой портфель и быстрым шагом вышел из школы. Не хватало ему ещё гулять с ними и быть в стороне. Ромка не понял, что это с Бяшей и, спешно попрощавшись с пацанами, пошёл за ним. — Слыш, Бяша. — Рома грубо схватил друга за плечо и повернул к себе. — Чё за дела? Ты чего гулять не идёшь? — он серьёзно смотрел Бяше в глаза, переживая, что у него опять проблемы с матерью или ещё что серьёзное. — Да ничё, на. — обиженно промямлил Бяша, опустив глаза, и пошёл дальше тем же быстрым шагом. — Как ребёнок, блять. — разочаровано покачал головой Рома и пошёл за ним. Когда они достаточно отошли от школы, Пятифан попробовал снова узнать, что с Бяшей. — Слыш, давай рассказывай, чё стряслось? –Задрал ты со своим Никитой, вот чё! Променял меня на пидораса рыжего, курить с ним ходишь, гулять, про меня не вспоминаешь, на. — немного поколебавшись выпалил Бяша и уже через мгновенье пожалел об этом. Он ненавидел свой вспыльчивый характер именно за то, что в такие моменты мог наговорить лишнего. От стыда, он натянул капюшон почти до глаз. Ромка тяжело вздохнул и тихо посмеялся. — Давай не ной. Раз тебя это так задело, то курить теперь только с тобой пойду. — Пятифан закинул свою руку на плечо Бяше и притянул того к себе, крепко прижимая, чуть ли не душа. — Ни на кого я тебя не променяю, особенно на чмошника Никиту. И вообще, ты чего как тёлка ревнуешь меня? — Рома ослабил хватку, чтобы не придушить своего друга, но Бяша всё так же стоял прижавшись к нему. — Ну да, бля, на. Ревную. — тихо, со стыдом проворчал Бяша и, поняв какую хуйню он сморозил, ещё сильнее натянул капюшон и лицом уткнулся Роме в грудь. Пятифана аж перекосило от такого заявления. Отстранив Бяшу от себя, он сурово посмотрел тому в глаза. — Ты, блять, такое нигде не скажи. А то реально подумают, что ты педик. — Такой суровый взгляд даже напугал Бяшу. Немного помолчав, смотря в голубые глаза Ромы, Бяша, из-за того, что распереживался, громко заговорил. — Ээ, на! Оставь свои гейские фантазии при себе. Лучше иметь друга, чем друг друга, на. Мне домой пора. — заметив свой дом, Бяша поспешно ретировался. — В полседьмого приду! Дурак, блять. — последнюю фразу Ромка, усмехнувшись, проговорил сам себе, достал сигарету и медленно поплёлся домой. Фраза Бяши заставила его задуматься. Очень хотелось верить, что он просто надумал себе всякого гейства и Бяша не имел в виду ничего такого.       Счастливый от мысли, что Роме в итоге не всё равно на него, но немного смущёный от той дурацкой фразы, Бяша быстро зашёл домой, еле сдерживая улыбку. На ходу скинул рюкзак прямо в прихожей, снял обувь, повесил куртку и заметил, что пальто его матери висит на месте. Это вмиг стёрло улыбку Бяши. В лучшем случае она или спит или в хорошем расположении духа. А в худшем пиздюлей ему не избежать. За что? Она найдёт за что. Заглянув на кухню, он встретился с мамой, которая вальяжно сидела на стуле и читала газету. — Привет, мам. — О, сынок, рано ты. Чайник только что вскипел, переодевайся и будем чай пить. — женщина плавно подняла голову и приятно улыбнулась. Отложив газету, она направилась к полке с кружками. Повезло, что мать сегодня нормальная. Последний раз она была такой доброй перед тем, как уйти в запой и, кажется, за это утро она успела «накатить». Пила мать редко, но метко: раз в полгода, уходила в запой на целую неделю. Поэтому Бяша когда-то неделю в лесу жил, мать в это время страшнее медведей и Олиной совы будет.       Уйдя в свою комнату, Бяша начал переодеваться. Он старался не думать о том, что скоро мать запьет и придётся жить или в лесу, или у тётки, если та позволит. Бяша опять вспомнил, что сказал ему Ромка: «Ни на кого я тебя не променяю, особенно на чмошника Никиту.» приятно было осознавать, что тебя не кинули, а ненавистного Никиту даже чмошником назвали. Потом вспомнил, как стоял, прижавшись к другу, и говорил про ревность. В мыслях обругав себя всеми матерными словами, которые он успел вспомнить, Бяша уткнулся лицом в подушку, сгорая со стыда.