Без обязательств

                    Проходит неделя. И каждый час из ста шестидесяти восьми она думает о Какаши и том, что между ними произошло. Поначалу смущаясь, теперь вспоминает с трепетом. Его слова, его дыхание, его движение внутри — от мыслей между ног жарко, влажно. Сакура стискивает ноги, сидя в больнице. Прикусывает губу, когда кто-то упоминает о Какаши. Полыхает пожаром, когда кажется, что увидела его на улице. Он не ищет с ней встреч, и это даже немного обидно. Хотя совершенно правильно. Порой ей кажется, что ничего не было. Но синяки на бёдрах, которые она не захотела залечить, говорят об обратном. И ей хочется ещё. Жёстко, грубо, на грани. Ей хочется Какаши, а он и не думает появляться на горизонте.       — Сакура-тян! — Наруто абсолютно пьян и совершенно счастлив. Заваливается на Сакуру, обнимая за плечо, и улыбается Хинате, сидящей напротив. По левую руку Ино что-то жарко шепчет Саю, и тот заторможено улыбается, хотя глаза стеклянные, пустые. Шикамару с Темари о чём-то оживлённо спорят, вырывая друг у друга бутылку саке.       — Йо!       Сердце падает вниз, глухо бьётся в животе. Сакура поднимает глаза на Какаши, а тот на неё даже не смотрит — взгляд на Наруто. Улыбка под маской и лучики-морщинки. А у неё внутри ураган, бушует, сметая остатки благоразумия.       — Какаши-сенсе-ей! — Наруто тянется к нему, повисает на плечах. Какаши слегка обнимает и тут же с лёгкостью сбрасывает на стул рядом с Хинатой. Занимает его место.       — Спасибо, что пригласил.       — Я не мог не пригласить! — Наруто возмущается, хлопает по столу и тут же затихает — Хината накрыла ладонью плечо. — Даттебайо! Какаши-сенсей, так рад, что вы пришли!       Какаши чуть заметно усмехается, поднимает чашку с саке в воздух, а другую руку, скрытую под скатертью, вдруг кладёт на колено Сакуре. Она замирает. Натянуто улыбается, прежде чем подхватить тост. И бровью не ведёт, когда его рука начинает скользить по ноге, комкая ткань платья.       — Наруто, — Какаши тянет небрежно, не глядя на Сакуру, — ты молодец. Из тебя выйдет отличный Хокаге. И… — он подмигивает, и в этот момент его рука поддевает платье и ныряет ей между ног, — я рад, что оставляю этот пост.       — Хокаге, Какаши-сама, — тянет Наруто мечтательно. — А вы всегда в меня верили?       — Нет, — Какаши усмехается, Сакура чувствует насмешку, когда его пальцы оттягивают резинку её трусиков и ныряют внутрь. — Но ты всегда был… — он прикладывает палец ко рту, задумавшись, — многообещающим шиноби.       Под скатертью не видно, как его пальцы принимаются выписывать круги по влажным губам к клитору, дразня. Как она невольно разводит ноги, давая ему больше доступа. Сакура дышит через раз, облокачиваясь о стол. Улыбается, кивает и что-то отвечает Ино, сосредоточившись на ощущениях. Какаши сидит рядом, подпирая подбородок. Лениво смотрит на тех, кто раньше был лишь молодежью, неоперившейся и глупой. Сакура кусает кулак, когда его пальцы нагло проникают внутрь, сгибаются и начинают проходиться по влагалищу. Хочет податься вперёд, но знает, что иначе получится слишком громко — можно будет услышать влажный, хлюпающий звук, с которым его пальцы покинут её тело.       Все пьют и смеются, а Сакура застыла во времени, как стрекоза в янтаре. Сконцентрировалась на чувствах, забыв обо всём. Косится на Какаши — он сидит и смотрит на Наруто. Что-то отвечает Шикамару. Смеётся. А она — натянутый нерв. Дрожь по телу. Почти-оргазм от несносного мужчины. И вдруг он склоняется к ней на секунду, которую выждал, когда все отвернулись. Шепчет: туалет. И встаёт. Сакуре физически больно, когда он покидает её тело. Но сейчас она смотрит на него, и он, поймав взгляд, тянет пальцы под маску, облизывает. Причмокивает.       — Сладко.       Сакуру обдаёт жаром. От его взгляда, от интонации, от того, как он задумчиво смотрит на кончики пальцев.       — Уже уходите? — тянет Наруто обиженно.       — Ненадолго, — он улыбается глазами. Пожимает плечами и скрывается в дверях на выходе. Сакура выжидает пару минут, прежде чем уйти в туалет. На её уход никто не обращает внимания. Все слишком увлечены друг другом. Сакура почти бежит, заставляет себя не оглядываться. В маленьком коридорчике душно, полумрак обволакивает. Она толкает первую свободную кабинку и прикрывает за собой дверь, прислоняясь спиной. От разочарования хочется выть — пусто. Только раковина, подсвеченная красным фонариком, и унитаз, спрятанный за дверцей. Сакура подходит к раковине, плещет в лицо холодной водой, фыркает и застывает.       Он стоит за спиной. Смотрит, не сводя глаз, и от этого взгляда становится тяжело дышать. Сакура медленно выпрямляется. Вопросительно приподнимает брови, он отвечает ухмылкой, отражающейся в глазах. Кладёт руки на бёдра, разворачивает к себе. Смотрит, взглядом выжигая дыры, и резко сажает на раковину. Раздвигает ноги одним коротким движением.       Сакура молчит. Плавится под его взглядом, который скользит по телу, раздевая без слов. Сакура дышит через силу, ждёт его. Он становится между ног, почти вплотную. Его руки по обе стороны от неё, не двигаются.       — Ты точно хочешь меня, Сакура? — тянет медленно, будто издевается. От его интонации Сакуру кидает в жар. Она откидывает голову, ловит его взгляд. Горячий. Тёмный. Почему ни разу такой не видела? Выстанывает:       — Хочу…       — Скажи вслух, — шепчет он, задевая её ухо губами сквозь маску.       — Трахни меня, Какаши, — шепчет она прерывисто. Подаётся вперёд. Короткий довольный смешок покрывает кожу колкими мурашками. Какаши по-прежнему не двигается, и Сакура кусает губы от нетерпения, замешанного на предвкушении. Руки по обе стороны от неё приходят в движение. Задирают юбку, подцепляют трусики по бокам, ткань трещит, поддаётся.       — Какого!.. — Сакура давится возмущением, вновь падая в его взгляд.       — Что-то не так? — низко тянет он, накрывая её лобок ладонью, слегка сжимает, и средний палец оказывается внутри. Сакура дрожит. Тянется к нему, пытаясь расстегнуть штаны, но пальцы не слушаются, сердце гонит по венам лаву. Она дёргает штаны вниз, не разрывая зрительный контакт. Обхватывает член, крепко сжимает и ведёт от основания к головке. Глаза Какаши прикрываются, он тихо выдыхает, толкаясь ей в руку. Сакура готова смотреть на него вечно, на краткую потерю контроля, на то, как он крепко обхватывает раковину одной рукой. Но времени слишком мало, и место явно неподходящее. Какаши приходит к тому же выводу: рывком на себя, входит на всю длину, и Сакура давится стоном.       — Тише, — шепчет он сдавленно, в противовес словам вбивается так мощно, что раковина обиженно звякает о стену. Сакура цепляется за кран, второй рукой впивается в его плечо, в глазах — безумие туманится дымкой. Ладонь Какаши на её спине обжигает сквозь ткань платья. Вторая — под коленом. Он закидывает её ноги себе на плечи, прижимает к себе, и Сакура складывается почти пополам. Сейчас он так глубоко внутри, что хочется кричать от переполняющих ощущений. Она мычит, прикусывая щёку, обвивает его шею, хнычет в плечо. Какаши слегка приподнимает её, не останавливаясь, грубо, жестко трахает, жарко дыша на ухо.       — Тише, Сакура, тише… — он прижимает её голову к своей груди, глуша рвущиеся горловые стоны, чувствует, как её мышцы начинают сжиматься вокруг члена, и сам держится из последних сил. Выходит почти до конца и резко насаживает на себя. Сакура всхлипывает, содрогается, цепляясь за его жилет обеими руками. Несколько коротких, рваных движений, и он выдыхает, хрипит сквозь плотно стиснутые зубы. Опускает её ноги, ведёт носом по щеке и вдруг обнимает, крепко прижимает к себе. Сакура всё ещё дрожит. Дыхание поверхностное, рваное. Сердце бьётся где-то в горле.       — Я вернусь первым, — шепчет Какаши, поглаживая по спине. Пропускает прядь волос сквозь пальцы и отстраняется, чтобы исчезнуть.       Сакура сидит в тишине, пытается привести в порядок мысли, но те разбежались, оставив в голове блаженную пустоту. Сползая с раковины, морщится — наверняка прибавится пара синяков. Сокрушённо смотрит на то, что было когда-то её трусиками. Одними из самых любимых, между прочим! Подцепляет их и выбрасывает в мусорку. Поворачивается к зеркалу: волосы растрёпаны, глаза горят, губы — красные, припухшие от собственных укусов. Сакура проводит по ним рукой, улыбается: интересно, что он скажет, если в следующий раз она попросит её поцеловать? В том, что следующий раз будет, у неё нет сомнений.       — Где ты была? — Ино подозрительно косится на Сакуру, остальные успели набраться ещё сильнее. Какаши сидит в углу, закинув ногу на ногу, и скучающе постукивает по столу, отбивая какой-то ритм.       — В туалете. — Сакура отвечает спокойно, ровно. Садится рядом с Какаши, не глядя в его сторону. — А что?       — И что ты там делала? — не сдаётся Ино, прищуривая глаза.       — Ино сказала, что там кто-то трахался, — хихикает Наруто. Хината краснеет, осторожно толкает его в бок.       — Да ну? — это Какаши. Одна бровь заинтересованно приподнимается.       — Какаши-сенсей, все помнят, что вы извращенец, — Наруто хихикает ещё громче. — Думаю, если бы вместо Ино это услышали вы…       — Я бы не присоединился, — усмехается Какаши. — Если бы меня не позвали.       — Так что ты там так долго делала, Лобастая? — Ино тычет в Сакуру пальцем.       — Меня тошнило, Свинина! — рычит Сакура. — Я обнимала унитаз, довольна?       — Лобастая нажралась, — довольно смеётся Ино, разом забывая о своих подозрениях. Сакура выдыхает про себя, чувствует внимательный взгляд слева, но не поворачивает голову. Ёрзает на стуле — сидеть без белья не слишком удобно. И уж точно не привычно. Поднимает глаза и на миг проваливается в потемневший тяжелый взгляд. Слегка пожимает плечами и отворачивается к Наруто.