Of Barnacles and Mermen

Во время трансформации Ремус всегда терял рассудок и никогда не запоминал все то, что с ним происходило, поэтому на следующее утро, очнувшись, он вновь почувствовал себя частью мира. Лучи света ударили его в глаза, и когда он моргнул, открыв их, впервые увидел не яркий свет и каменный потолок камеры Министерства, а голубое небо. Спустя мгновение он наконец увидел несчастное, встревоженное лицо Сириуса. — Ты очнулся! — водяной вытер слезы с щек. Его волосы были в беспорядке, наполовину выпавшие из косы, в которой они были уложены накануне. — Ты, придурок, ты не сказал мне, что это будет больно. Эти слова подействовали на него словно энергетик, и Ремус наконец почувствовал. Это действительно было больно. Он ощущал, как его руки и ноги были натерты до крови о грубую лавовую поверхность острова, но гораздо хуже была боль в лодыжке —пульсирующая, резкая боль, которая, казалось, приливала и отливала, словно ее затягивало приливом. Он понял, что наполовину погружен в воду, и волны действительно затягивали рану. Он поморщился и попытался свернуться калачиком, но боль была шокирующей. Он также совершил ошибку, опустив свои исцарапанные руки в песок, чтобы опереться на них. — Твои руки в крови, — быстро сказал Сириус, — и думаю, что у тебя сломана нога. Запястье. — Лодыжка, — пробормотал Ремус, снова падая на землю, пытаясь стряхнуть немного песка с ладоней, стараясь не касаться кожи. — Я пытался исцелить ее, — голос Сириуса был низким и несчастным от стыда. — Я не могу. Я ужасный лекарь. — Все в порядке. Я попробую сам, — Ремус снова попытался сесть, но новая волна боли охватила его тело, хотя он сделал все возможное, чтобы его лодыжка оставалась обездвиженной. Он был измотан. Он практиковал все заклинания, которые только существуют, прежде чем решил обратиться за помощью к не очень приятным, но все еще квалифицированным целителям Министерства. Но он не рассчитывал на то, что боль затуманит его разум, а заклинание для исцеления сломанных костей было сложным. — Но сначала мне нужно отдохнуть, иначе я все испорчу. Мне нужно… нужно поспать. Даже произнеся это, он чувствовал отчаяние. Он никогда не смог бы заснуть, испытывая такую сильную боль. — Я могу это сделать, — сказал Сириус. — Это не займет много времени. Ты измотан. Ремус устало кивнул, хотя и не понимал, чем Сириус может помочь. Однако мгновением спустя водяной схватил его за подмышки и потащил за собой головой вперед — в сторону воды. Он явно пытался быть нежным, но оборотень все еще кричал, отчаянно пытаясь не двигать лодыжкой. Затем его голова оказалась на воде, и только его уши были под ней. Ремус поморщился, ожидая, что через мгновение его накроет низкий, наполненный песком прибой, но волн не было. Он открыл глаза и увидел, как хвост обвился вокруг него, образуя защитный барьер против волн. Сириус прикусил губу, на мгновение его лицо стало сосредоточенным. Затем он наклонился, приблизив голову к уху Ремуса под водой. Прозвучало всего несколько нот мелодии, слабых и томных, но этого было достаточно. Вялые нотки оказали на тело Ремуса должный эффект, пока приливная волна его истощения не стала достаточно большой, чтобы полностью затопить боль, и он погрузился в сон.

***

Трудно было сказать, как долго он так проспал совершенно без сновидений. Когда он наконец проснулся, он оказался в своей собственной постели на маяке. Очнувшись, он заметил, что его руки и ноги были вымыты и перевязаны, а лодыжка была забинтована. Он не помнил, как ему это удалось, и ему потребовалась долгая минута, чтобы осознать, что это, должно быть, сделал Сириус. Он также перенес его сюда, что было нелегко, учитывая его сложные отношения с ногами. Ремус все еще был голым, но Сириус предусмотрительно привязал его палочку к руке, чтобы ему не составило труда найти ее, когда он проснется. Ремус вытащил ее из кобуры из акульей кожи, которую сделала Лили, глубоко вздохнул и попытался применить заклинание исцеления костей. К счастью, это сработало, и он провел мгновение, наслаждаясь странным покалывающим ощущением в области зажившей кости. Он также исцелил свои руки и ноги быстрым заклинанием, снял повязки, а затем перевернулся, чтобы осмотреть остальную часть комнаты. Мерфолка здесь не было. Ремус задумался, сколько же времени прошло. Неужели представители совета уже пришли и ушли? Вероятно, ему не следовало спускаться в лагуну, пока они были здесь. Он не был уверен, как мерфолки относятся к людям, но у него было предчувствие, что это будет что-то вроде того, как фермеры относятся к лисам. Он определенно чувствовал себя лучше, чем когда-либо во время трансформации в Министерстве. Поранить лапы и сломать лодыжку было неприятно, но это не было необычным последствием полнолуния. В целом, он был гораздо менее несчастен, чем когда-либо прежде. Теперь, после успешного исцеления, он чувствовал только облегчение. Он был прав: волк просто нуждался в большем пространстве и большем уважении. Пару минут он полежал на спине, наслаждаясь необычным ощущением покоя и комфорта. Он позволил своим глазам блуждать по рисункам и изображениям рифа, которые он развесил по своей комнате, изучая морские водоросли, кораллы, ракообразных и рыб. Там также был изображен Сириус, улыбающийся посреди стаи приветливо кружащихся рыб. Рисунок висел прямо над его кроватью. Сириус, должно быть, видел это. Остальные рисунки все еще лежали на столе, и Ремус даже отсюда видел, что они были переставлены — Сириус рассматривал их. Ремусу стало интересно, что он думал об изображениях рифа и его самого. Имели ли они такую же ценность для него, как и для него самого? Говорили ли они о том, что его место здесь? О любви? Сириус сделал больше, чем просто перевязал его раны и рассмотрел рисунки. Он также принес еду и стакан воды на прикроватный столик. Правда вода была в миске, однако это было очень трогательно. Ремус был удивлен, что Сириус вообще знал о существовании резервуара, в котором должна храниться пресная вода. Обед состоял в основном из фруктов, скорее всего из-за недоверия к рыбным консервам и другим продуктам, которые Ремус привез с собой. Абрикосы заставили его улыбнуться. Он как раз собирался наклониться, чтобы взять фрукт, но вдруг заметил необычный запах на своей подушке — запах океана. В этом не должно было быть ничего необычного, так как он часто ложился спать с солью в волосах, но это был не просто океанский запах. Это был запах Сириуса. Ремус откинулся назад и посмотрел на свою подушку, на две вмятины в ней, мелкий черный песок, единственный длинный, черный, как ночь волос. Сириус лежал здесь. Он был прямо здесь, пока оборотень спал, возможно, крепко обнимал его, как мерфолк, платонически, так, как человек никогда бы не сделал этого со своим другом. Сириус был прямо здесь, и он определенно был нагим. Внезапно вместо чувства голода пришло неведомое желание, которое Ремус почувствовал каждой клеткой своего тела. Покалывающее тепло внизу живота стало облегчением и благословением для него, и он был благодарен, что уже раздет и не было необходимости медлить, когда он скользнул рукой вниз, чтобы прикоснуться к себе. Это не заняло много времени. Для Ремуса это было не в новинку, но все ощущалось по-другому. Запах Сириуса был в его носу, на изображениях на стене, в каждом предмете дома. Он был окружен им, как остров был окружен водой. Он кончил с тихим, благодарным вздохом, уткнувшись лицом в подушку всего несколько мгновений спустя. После этого он расслабился в блаженстве, глубоко дыша, чувствуя себя разбитым и таким счастливым, что ему показалось, что он может летать. Он не сомневался в этом, несмотря на вчерашний фальстарт. Что еще лучше, кажется, его чувства были взаимны. Теперь, когда полная луна больше не нависала над ним, он мог в полной мере вникнуть в то, что ему сказали накануне, и поразиться этому чуду. Сириусу нравилось делить с ним риф. Сириус поцеловал его. Сириус был влюблен в него. Спустя несколько спокойных минут Ремус сел, надел плавки — он начинал понимать, что в другой одежде не было особого смысла — и съел обед, который оставил Сириус. Каждый кусочек фруктов был на вкус как дар, даже когда он, несомненно, был истощен мыслью о том, что его увидели в его самом чудовищном виде. Эта мысль заставила его быстро покончить с едой, и вскоре он очутился на пляже. Он осторожно приблизился, но в лагуне не было никаких признаков присутствия мерфолков. Был уже полдень. Вероятно, они уже уплыли. Он также не видел Сириуса, поэтому подошел, чтобы бросить камешек в воду. Камень даже не коснулся дна океана, когда Сириус выскочил из своей пещеры, хлеща хвостом по воде позади него. Он вынырнул на поверхность прямо перед лицом Ремуса, слегка забрызгав его, но на этот раз оборотень не возражал. — Ремус! С тобой все в порядке? — Сириус остался в воде, держась за камень. Он выглядел отдохнувшим, так что возможно он спал, в том или ином месте. Его волосы были уложены в новую прическу, они были заплетены и заколоты высоко на голове, с вплетенными в них крошечными ракушками. — Теперь я в порядке, — Ремус свесил ноги в воду, чтобы Сириус мог видеть, что его лодыжка зажила. — А совет? Они уже пришли? — Они только что ушли, — водяной усмехнулся. — Все прошло отлично! Они едва ли заметили перемены. На самом деле, думаю, что им надоело проверять меня. Они пробыли всего несколько минут. — В самом деле? Слава богу, — Ремус вздохнул с облегчением. Он все еще не мог представить себе риф или этот остров без Сириуса. — Это замечательно. Я рад. Сириус все еще улыбался ему, словно все его мечты только что сбылись. Его кожа светилась в лучах послеполуденного солнца, а ракушки переливались маленькими радужными пятнами. Ремус протянул руку, чтобы нежно провести пальцем по одной из них, немного задержавшись на волосах Сириуса. — Ты изменился. Зрачки Сириуса расширились, совсем немного, и он наклонил голову, поддаваясь ласкам. Его голос был спокойным, но казалось, будто он сдерживал себя от вздоха. — Я… я сделал эту прическу сегодня утром. Я пытался произвести на них впечатление, и я был настолько уверен и подготовлен, что у меня было время ее сделать, понимаешь? — Она прекрасна, — Ремус провел рукой по затылку, чтобы коснуться его шеи. Он почувствовал, как его мышцы слегка задрожали. Сириус поднялся из воды на пару дюймов, будто его потянуло вверх от его прикосновения, и Ремус улыбнулся. — Спасибо. За то, что помог мне сегодня утром. — Мне жаль, что я не смог остаться, — быстро сказал Сириус, не сводя глаз с его лица. — Я хотел, но я знал, что они придут… Ремус кивнул. — Ты спал в моей постели? Сириус посмотрел вниз, нервно облизывая губы. — Да… ты ведь не против? Я не хотел, но я не знал, как долго продлится песня, и, честно говоря, я ужасно устал… — Все в порядке, — твердо сказал оборотень, прерывая извинения Сириуса. — Ты можешь спать в моей постели, когда вновь захочешь побыть двуногим. Сириус снова улыбнулся, на этот раз медленнее, расцветая, и когда поднял глаза, увидел то же выражение на чужом лице. Он приподнялся из воды, и двинул рукой на камне, словно хотел ответить на ласковый жест, но не был уверен, сможет ли. Ремус почувствовал, как по его шее и плечам побежали мурашки. Он уже мог почувствовать прикосновения рук Сириуса, словно воспоминание о чем-то, чего еще не произошло. — Я видел твои рисунки, — сказал Сириус, его голос немного дрожал. — Они восхитительны. Мне понравился тот, где мы с Гарри. И все те, что на рифе, тоже. Ремус поймал себя на мысли, что снова думает обо всех тех вещах, которые он нарисовал, вспомнил все части себя, которым он позволял выливаться на бумагу всякий раз, когда рисовал Сириуса. И он видел их все, какими бы несовершенными они ни были. Даже сейчас оборотень осознал, что изучает изгиб его бровей, форму носа, думая о том, как он мог бы улучшить свои рисунки. Его взгляд метнулся вниз, ко рту Сириуса. Губы, по крайней мере, выглядели точно так же, как на картинах. Очевидно, он внимательно разглядел их изгиб. Пока он рассматривал их, рот Сириуса приоткрылся, его голова откинулась на руку, и он приподнял подбородок в приглашении, вытягивая шею. Теперь его глаза были полностью расширены, веки трепетали, а Ремус был достаточно близко, чтобы почувствовать его прерывистое дыхание. В груди Ремуса возникло ощущение, похожее на силу притяжения. Это было нежное, но уловимое чувство, и он был благодарен, что его организм не противился этому. Он позволил себе погрузиться в теплое обволакивающее ощущение, будто погружал ноги в нагретый солнцем песок, и наклонился — от близости до прикосновения, от взгляда до поцелуя. Сириус отчаянно вздохнул и поднял руки, чтобы обнять любовника за шею. В то же время все его тело откинулось назад и погрузилось в воду с ослабевшими коленями, будто бы теряя сознание. Ремус позволил увлечь себя за собой, как клочок морской пены в прилив. Они вместе погрузились в прохладные объятия лагуны, звуки волн сменились шумом песка, вспенивающегося внизу. Все это казалось таким естественным, словно они уже делали это месяцами интимных прикосновений и слов, прошептанных по коже. Сириус растворился в нем, его теплые руки обнимали Ремуса за плечи, губы нежно касались губ напротив, его тело было мягким и податливым. Во рту ощущался привкус соли, что было бы странным дополнением к поцелуям с кем-то другим, но с Сириусом это было совсем не странно. Все было идеально. К сожалению, этот момент не мог длиться вечно, когда у одного из них был ограниченный запас воздуха. Ремус не воспользовался чарами до того, как они с Сириусом бросились в воду. Всего через минуту ему пришлось отстраниться, чтобы сделать вдох. При первом же легком толчке Сириус удивленно отстранился и схватил того за руки одним мощным движением и через секунду вытолкнул человека из воды на солнечный камень. — Ты не использовал магию! — выдохнул он, явно только что осознав это. — С тобой все в порядке? Ты не захлебнулся? Он в спешке забрался на камень, явно готовый оказать первую помощь. — Я в порядке, — сказал Ремус, стараясь не рассмеяться. — Я могу ненадолго задержать дыхание. — О! — Сириус, казалось, испытал глубокое облегчение, и его рука нашла руку Ремуса. — Хорошо. Даже успокоившись, оборотень, теша свое самолюбие, был рад видеть, что Сириус все еще задыхается и прижимается к нему, как к магниту. Он наклонился, улыбаясь, обнимая одной рукой за плечо. — Черт, — прошептал Сириус, глядя на него так, словно не мог до конца поверить в свою удачу. — Могу я поцеловать тебя еще раз? Ремус вспомнил, что он сказал вчера: «я должен был попросить». И вот он здесь, просит. Это было так мило и очаровательно, что ему захотелось поцеловать каждый дюйм его тела, так же, как мгновение назад. Как бы то ни было, в конце концов он кивнул, даже когда их губы снова встретились. Сириус тихо застонал, прижимаясь к нему, и поцелуй стал более настойчивым, Ремус прижался к его груди, вода на их коже охлаждала их тела, но вскоре они согрелись, прижимаясь друг к другу теснее. Оборотень позволил своим рукам блуждать по татуированным рукам Сириуса и спине, поглаживая их. Через мгновение Сириус сделал то же самое, и Ремус вздрогнул от нежного прикосновения пальцев, скользнувших по его ребрам. Сириус немного откинулся назад, позволяя нависнуть над ним. Солнечный камень отдавал теплом, и, опустившись на колени, оборотень оседлал мощный хвост, его бедра и грудь плотно прижались к телу водяного. Руки мерфолка крепко обнимали его, он целовал страстно, но все еще пытаясь сдерживаться. — Итак, — Сириус вздохнул, глядя на него снизу вверх, обхватив руками шею. — Означает ли это, что я тебя сексуально привлекаю? Ремус поднял брови. Учитывая, что его эрекция теперь была плотно прижата к нижней части живота Сириуса, маловероятно, что в этом могли быть какие-либо сомнения. Затем он увидел уязвимое выражение в глазах напротив и внезапно осознал, что на самом деле он имел в виду совсем другое. Ремус мягко улыбнулся и ответил на более важный вопрос, который Сириус не осмелился озвучить. — Я влюблен в тебя. — Правда? — Сириус приподнялся на локтях, явно удивленный, серьезный и совершенно очарованный. — Да. Глаза Сириуса засияли от восторга, и он улыбнулся так сильно, что Ремус, не сдерживаясь, вновь прильнул к нему. Они снова прижались друг к другу, Сириус действовал смелее. Его руки блуждали по спине, кончики пальцев осторожно скользнули под пояс его плавок. Ремус застонал, раздвигая бедра, так что руки Сириуса скользнули еще ниже. — Черт, черт, — голос мерфолка был затуманенным и прекрасным, как свет, отражающийся в приливе в сумерках. — Прошу, сними это. Ремус ухмыльнулся и приподнялся ровно настолько, чтобы вылезти из мокрых плавок, смеясь над выражением лица Сириуса, в котором читалось облегчение, а не чистая похоть. — Черт, наконец-то, — пробормотал тот, притягивая его к себе. — Я надеюсь, ты понимаешь, что я хочу снять с тебя всю одежду, которая у тебя есть, привязать ее к камню и бросить вглубь океана. Я мечтал об этом. — Так вот о чем ты думал, гоняясь за собственным хвостом, — поддразнил оборотень. — Ну, не только об этом, — Сириус самодовольно ухмыльнулся, намеренно обхватив руками задницу Ремуса и потянув его бедра вниз. Ремус застонал, ощущая жар, исходящий от Сириуса и гладкую, перемежающуюся чешую на головке его члена. Благодаря тому, что в последнее время его так часто обвивали хвостом, он знал, насколько мягкими были чешуйки на внутренней части хвоста в отличие от более толстых и защищенных на тыльной стороне, но он и представить не мог, какое необычное, странное ощущение он испытывал сейчас, когда эти чешуйки скользили по его члену и внутренней поверхности бедер. Желая большего, Ремус опустился ниже, помогая себе дрожащими руками, и качнул бедрами вперед. Он двигался медленно, наслаждаясь интимным моментом, и наконец прикоснулся к Сириусу, наклонившись к его груди. Он поцеловал вытатуированную звезду над грудиной, затем отыскал другие точки созвездия, задержавшись на сосках и прислушиваясь к его прерывистому дыханию. Он чувствовал, как постепенно напрягаются мышцы на хвосте, чувствовал, как учащается сердцебиение под его губами. Он чувствовал почти то же самое, и не только из-за соприкосновения двух разгоряченных тел. Прошло довольно много времени с тех пор, как у него был секс, и он скучал по способности так сильно возбуждать кого-то. Еще одно свидетельство возбуждения Сириуса проявилось мгновением позже. Его хвост свернулся между ног, его спина выгнулась дугой, а широкая двуустка поднялась из воды и легла на спину Ремуса. Влажная оборка на плечах Ремуса, тонкая, как паутинка, была прохладнее, чем тело Сириуса, благодаря чему ощущался приятный контраст с жарким днем. Водяной наверняка услышал, как он резко вдохнул от этого ощущения, потому что он сам сделал вдох, прежде чем сказать: — Так что, мне вернуть ноги? — Ты хочешь этого? — Ремус взглянул на него, но не удержался и провел губами по изящной линии ключицы Сириуса. — Чего я хочу, так это заняться с тобой любовью, и что бы это ни значило, я хочу этого, — он сделал паузу, учащенно дыша, и наклонил шею, чтобы Ремус мог дотянуться до его уха. — Черт. Как бы тебе ни было удобно — для меня это не имеет значения. — Нет, имеет, — оборотень приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть лицо Сириуса, и мягко улыбнулся ему. — Это важно для тебя. — Ремус, если я сделал это ради фруктов, то я сделаю это для тебя, будь уверен, — Сириус наклонился и искренне поцеловал, но Ремус уже принял решение. — Но ты бы предпочел этого не делать. Сириус снова опустил голову на камень, на мгновение изучая выражение лица перед собой, прежде чем неохотно признать: — Я бы предпочел этого не делать. — Тогда не надо. Будь самим собой, — Ремус никогда не просил партнера менять свой облик в соответствии с его предпочтениями, и он не собирался делать это сейчас. Кроме того, если для Сириуса это было важно, ему было бы лучше оставаться таким, каким он был. Это было тело, за которым он наблюдал и ждал, чтобы лелеять его, а не маленькое, неуравновешенное существо, которым Сириус стал, когда у него появились ноги. Ремус повернул голову, позволив мягкой серебристой бахроме скользнуть по его щеке, и провел пальцами по более толстой чешуе по бокам. Этот маленький эксперимент увенчался успехом, судя по тому, как Сириус выгнул спину и еще крепче обхватил его хвостом. — Боги. Да, все в порядке. — Но тебе придется показать мне, что делать, — сказал ему Ремус. Сириус кивнул. Его руки нашли лицо Ремуса и скользнули в его волосы, притягивая достаточно близко для нежного продолжительного поцелуя. Он буквально отлепил свою двуустку от кожи, вместо этого опустив хвост рядом с ними, рядом с их головами. Ремус прервал поцелуй, чтобы повернуться и посмотреть. Хвост выглядел почти так же, как обычно, за исключением небольшой интересной области у основания двуустки, которую Сириус кокетливо продемонстрировал ему несколько недель назад, где чешуйки по-разному накладывались друг на друга, — и она была немного припухшей. Ремус протянул руку, провел пальцами, и Сириус с дрожащим шипением вздохнул. Его плавник изгибался в причудливых движениях, которые оборотень еще не видел, с загнутыми внутрь краями, как будто искал что-то, за что можно было бы ухватиться. — Здесь, — прошептал он дрожащим голосом. Он потянулся к руке Ремуса, направляя его, пока пальцы не обхватили тело мерфолка, и в его ладонь не уперлась твердая плоть. Мгновением спустя он увидел, что то, что было внутри, предстало перед ним в виде «эволюционного подвига», о превосходстве над людьми которого Сириус так любил заявлять. Конечно, Ремус не мог его винить. У мерфолков, от их языка до формы тела, все идеально подходило для жизни в море, и наличие гениталий, которые постоянно болтались снаружи, никогда не казалось Ремусу очень практичным, даже на суше. Член Сириуса был таким же темным, как чешуя на задней части его хвоста, и он выглядел внушительным на фоне серебряных чешуек снизу. Он также был влажным от скользкой на вид жидкости, но Ремус едва ли заметил это, так как он привык к тому, что все тело Сириуса почти всегда было мокрым, и это имело смысл, учитывая глубины, из которых оно только что появилось. Однако, помимо этих качеств, он был, с точки зрения формы и пропорций, обычным, возможно немного шире вдоль ствола и меньше в головке, в отличие от человеческого. Он знал, что Сириус наблюдает за ним со спокойствием, тщательно скрывая свое волнение. Ремус решил действовать. Он наклонился и осторожно прикоснулся губами к головке. Сириус ахнул и дернулся назад, его рука опустила руку Ремуса. — Черт возьми, Ремус! Ремус промычал в ответ, проводя языком по плоти, обхватив в кулак ее основание. Он ожидал почувствовать привкус соли, но был и другой, более неуловимый аромат. Это было странно, но не неприятно. Член казался тверже во рту и руке, чем у человека, но это не сбило его с толку. Рука Сириуса снова нашла его, чтобы прервать ласку. Он сглотнул, его пальцы дрожали. — Ты… ты тоже можешь… Ремус позволил своим пальцам снова обхватить чужую теплую плоть. Сириус издал громкий стон, когда Ремус сделал несколько раз нежно провел кулаком по его члену. Потребовалось всего минута или две, чтобы подтвердить то, о чем Ремус подозревал: морфология не имела значения, не тогда, когда он мог так легко превратить мерфолка в бездыханное, дрожащее, стонущее существо. Кроме того, он никогда не возражал против того, чтобы учиться чему-то новому. Это делало секс интересным и приносило большее удовлетворение. Руки Сириуса легли на чужую спину, удерживая и сжимая ее с нарастающим напряжением. Спустя мгновение он скользнул одной рукой по волосам Ремуса, осторожно потянув, чтобы заставить того остановиться. Он поднял голову, глядя на раскрасневшееся и встревоженное лицо Сириуса. — Что-то не так? — спросил он, надеясь, что услышит правду, без стеснения, иначе процесс обучения резко усложнится. — Нет, наоборот, — заверил его Сириус с задыхающимся смехом. Он обхватил ладонями лицо Ремуса и снова поцеловал его, губы были мягкими и дрожащими так, что у Ремуса перехватило дыхание. — Я просто… пока не хочу кончать, — сказал Сириус между отчаянными страстными поцелуями, его руки скользнули вниз по спине Ремуса к его бедрам, прижимая их тела друг к другу. — Я ни разу не прикоснулся к тебе. Дьявол, я хочу прикоснуться к тебе…хочу трахнуть тебя. Он остановился, глаза расширились, осознав, что он только что сказал, и быстро добавил: — Мы не обязаны, наверное, я поспешил… — Ты не поспешил, — сразу же заверил его Ремус. На самом деле, он так сильно хотел выплеснуть все эмоции, бушующие внутри него, что так и не придумал способ показать Сириусу, что принимает его любым. Но была одна проблема. — Я оставил свою волшебную палочку в доме. Мне жаль. Я был так рад тебя видеть… — Зачем она тебе? — У меня нет смазки, — сказал Ремус, надеясь, что этого объяснения будет достаточно. Сириус говорил, что у него есть опыт общения с людьми. Сириус рассмеялся, и Ремус почувствовал вибрацию этого смеха в своей груди. Он поднял свой хвост с солнечного камня и вернул его между ног Ремуса, а кружевная двуустка снова легла ему на спину. — Мерфолки знают, как люди эволюционировали, чтобы стать доминирующим видом на планете, — сказал Сириус, снова поддразнивая, но его голос отдавал теплом в ушах Ремуса. Он прижал основание своего хвоста к заднице Ремуса, его член был горячим и скользящим, и Ремус внезапно застонал, почувствовав теплое, влажное присутствие. — О-о, о, — выдохнул Ремус, теперь понимая, что никакой искусственной смазки не потребуется. Очевидно, Сириус был более чем способен обеспечить ее. Он снова поцеловал его, а затем одной рукой приподнял за бедра, помогая оседлать его, и опустил взгляд на член оборотня. Ремус наблюдал за ладонью Сириуса, которая скользнула вниз по его груди, затем погладила внутреннюю сторону бедра, покрывая пальцы скользкой жидкостью там. Его рука поднялась к члену Ремуса, томно поглаживая его. Перепончатые пальцы произвели должный эффект, и он тяжело задышал и выгнул спину, когда перепонка между большим и указательным пальцами Сириуса скользнула по головке его члена. Он обнаружил, что откинулся назад, двигая бедрами в месте, где член был прижат к его заднице. Боже, Сириус уже почти трахал его. — Ты должен… сначала, пожалуйста, используй свои пальцы, — сказал он, прежде чем кто-то из них потеряет рассудок. Это было давно, но он знал, что ему понадобится несколько минут подготовки, как физической, так и психологической. Сириус поколебался, прежде чем сказать: — Тебе придется сделать самому. Он демонстративно поднял свободную руку, и Ремус понял, что, поскольку пальцы были перепончатыми, он не мог разъединить их, и проникнуть глубоко внутрь. — Я могу это сделать, — быстро сказал Ремус. Он наклонился назад, чтобы лучше видеть, и Сириус приветствовал его поцелуем. Смазки действительно было более чем достаточно, и она была достаточно склизкой, как и предполагал Ремус, учитывая, что ее основное назначение, вероятно, предназначалось для подводной деятельности. Ему не составило труда засунуть в себя палец, а вскоре и другой. Он не мог удержаться, чтобы продолжать целовать Сириуса, поэтому вместо этого уткнулся лицом в его шею, кусая и посасывая, оставляя следы. Все это время Сириус продолжал гладить его член. Приближался прилив. Ремус почувствовал прохладную, желанную воду вокруг своих колен, и вскоре пришла большая волна, поднявшаяся до середины спины Сириуса, словно лагуна звала его вернуться. Он вздрогнул от этого ощущения, но не пошевелился, за исключением его члена напротив чужой задницы. Ремус отчаянно боролся с желанием его члена, когда он мягко скользил по костяшкам его пальцев, но Ремус не позволил себе. Он хотел чувствовать каждое мгновение, растяжение, дрожь кожи Сириуса под его ртом, каждое прикосновение пальцев Сириуса к его члену. Тем не менее, это не заняло много времени, прежде чем он вытащил свои пальцы и направил член внутрь. Было очевидно, что он тверже, чем у человека, но Ремус не возражал. Ему нравилось это давление. Еще больше ему понравилось задыхающееся, подавленное выражение лица Сириуса, когда его член полностью вошел в него. — Дьявол, о, Ремус, ты чертовски хорош, — простонал Сириус. Он перестал поглаживать плоть Ремуса и обхватил обеими руками бедра Ремуса, удерживая его, пока тот глубоко дышал, пытаясь усмирить пыл. Это, а также то, как он отреагировал на рот Ремуса минуту назад, заставило его заподозрить, что водяной может быть более чувствительным, чем обычный человек. Возможно это приятный побочный эффект того, что его член находится внутри его тела изо дня в день, защищенный от неуместной стимуляции. — Да, — задыхаясь, согласился Ремус, поднося губы к уху Сириуса. Член Сириуса был потрясающим, и ему нравилось, насколько легко было находиться рядом лицом к лицу — подвиг, который требовал гибкости с другим человеком. Он категорически не хотел ждать. Обычно он решил бы эту проблему, просто начав двигаться, но у него никак не мог повлиять на ситуацию в данный момент. Хвост просто двигался бы вместе с ним. Вместо этого он использовал свой голос. — Давай, Сириус, двигайся. Сириус застонал, и его член медленно вышел, входя обратно с осторожностью, заставляя Ремуса выругаться. Он прижался губами к губам Сириуса, давая ему почувствовать свое нетерпение. — Трахни меня, боже, пожалуйста… Следующий толчок был более решительным, темп и угол, под которым он входил в него, были идеальными для Ремуса. Он задыхаясь застонал в рот Сириусу, завороженный выражением похоти на его лице. Двуустка Сириуса снова обвилась вокруг его спины. Ремус заметил, что она приняла другую, изогнутую форму, словно ею он хочет за что-нибудь зацепиться. Теперь он был рад осознать, что это «что-нибудь» — он сам. Он почти не двигался, когда Сириус трахал его, — колебания хвоста делали это за него. Хвост служил якорем, удерживающим Ремуса на месте с легким давлением. Двуустка Сириуса нагрелась до температуры тела Ремуса, и она больше не могла служить им прохладной завесой, как раньше, но все равно это было чудесно, ведь он весь принадлежал ему. С гладкой грудью Сириуса, выгибающейся под ним, руками вокруг его бедер, губами, отчаянно целующими его, Ремус утопал в своих чувствах. Он чувствовал себя в безопасности, чего никогда не чувствовал ранее ни с одним другим партнером, особенно в тот самый момент, когда из него вытрахивали все живое. Это была среда, где он мог по-настоящему быть самим собой, где волк мог быть настолько голоден, насколько это было необходимо. Эта мысль была такой же опьяняющей, как твердый член Сириуса, входящий и выходящий из него. Сириус, казалось, сходил с ума. У Ремуса еще не было возможности узнать его сигналы, но, судя по безумному выражению его лица, он должен был быть близок к тому, чтобы кончить. Ремус чувствовал пульсирующие вены хвоста, и это ощущение отдавалось эхом в его собственном теле, словно заражая. Сириус выгнул спину, на мгновение откинув голову, и издал несколько пронзительных стонов, на мгновение потеряв дар речи. Трель казалась странно резкой и глухой на суше, но, как обычно, была совершенно неразборчива. — Что ты сказал? — спросил Ремус, затаив дыхание, сгорая от любопытства, что сказал Сириус, кончая. — Дьявол, — простонал Сириус, и Ремус задался вопросом, было ли это частью перевода или восклицанием. Он снова наклонил голову. — Я сказал… я сказал, черт возьми, ты чертовски красив, и я хочу увидеть, как ты кончаешь. Ремус отпрянул от изумления. Даже когда Сириус флиртовал с ним, он никогда раньше не называл его иначе, как смешным, неуклюжим и «плохо развитым». Ремус не возражал, но никак не ожидал, что его действительно сочтут красивым. И, по-видимому, это было еще не все, потому что Сириус все еще говорил. Должно быть, он вложил много смысла в эту трель. — Я люблю тебя, — он задыхался, крошась все больше с каждым толчком. Ремус разделял с ним эти чувства. — Я хочу… хочу… Он не закончил, вместо этого резко сместился вниз по скале, скользя в ритм следующей волны, пока его рот не оказался прямо под членом Ремуса. Его хвост на мгновение замер, удерживая Ремуса на месте, когда он двигался, но не отступил. В этом не было необходимости. Если бы Сириус мог дотянуться ртом до своего члена, он мог бы сделать это. — Черт, боже, — простонал Ремус, прижимаясь лбом к камню, чтобы видеть губы Сириуса, раскрывающиеся и закрывающиеся над головкой его члена. Ощущения были невообразимыми. Сириус чувствовал, как морская волна разливается по его животу, охлаждая их обоих, так что губы и язык Сириуса казались особенно теплыми в контрасте. Волны теперь накатывали на щеки и нос мерфолка, но, что неудивительно, его это нисколько не смутило. Ремус оперся на один локоть, чтобы другой рукой коснуться лица Сириуса, кончики его пальцев погрузились в воду, касаясь щеки Сириуса. Волны теребили распущенные пряди его сложной прически, увлажняя раковины и возвращая им блеск. Вскоре он почувствовал, как Сириус застонал, а затем снова начал двигать хвостом, толкая свой член в еще более быстром и настойчивом темпе. Ремус закричал, предчувствуя, как мощный взрыв движется по его телу, как призрак. Затем он ощутил, как Сириус дергается и стонет под ним, посмотрел вниз — его глаза трепетали от экстаза, когда он взял член Ремуса. Сириус одновременно жестко трахал его, и Ремус не мог сдерживать себя от криков: выражение лица, сжимание его рук, подергивающаяся двуустка, пульсирующий член — все это свидетельствовало о скором приближении пика. Он почувствовал это в себе и бурно кончил, ощущая пульсацию во рту Сириуса. В его голове промелькнули образы фейерверка, молниеносного импульса нейронных сетей разветвленного коралла. Его мысли были абсолютно бессвязными, его кудри благоговейно покачивались в приливе волны, которая захлестывала их. Все остальное его тело цеплялось за Сириуса, за любовь, которая пропитывала каждую его клетку. Спустя несколько тысяч мгновений он все еще ощущал себя ничем, в его голове эхом отдавался гул бурного сердцебиения, все еще бьющегося в такт пульсу, который он чувствовал, пробиваясь сквозь двуустку Сириуса. Наконец, он почувствовал как член выходит из него. Их лица вновь встретились друг с другом, и, найдя губы Ремуса своими собственными, Сириус поцеловал его. Его хвост расслабился, широкая двуустка отделилась от кожи Ремуса и с плеском вернулась в воду внизу. Они неспешно целовались, томно и нежно, в то время как нежные волны продолжали накатывать на солнечный камень, пока, наконец, Ремусу не пришлось сесть, иначе он рисковал утонуть. Сириус улыбнулся ему, плавая в волнах, его лицо было полно блаженства. Затем он потянулся, подняв руки над головой, и обнял его за плечи. Он взмахнул хвостом, и внезапно они оба оказались в воде перед камнем. Ремус рассмеялся и обнял Сириуса за шею, позволив ему поддержать себя. Хвост пронесся по воде вокруг них, создавая течение, и Ремус почувствовал, как скользкая жидкость стекает по его ногам. Она была всюду. — Могу ли я пошутить о загрязнении лагуны? — спросил оборотень с ухмылкой. — Не волнуйся. Вот почему я позаботился о том, чтобы ты кончил мне в рот, — безмятежно сказал Сириус. Он обернул свой хвост вокруг ног Ремуса, приподнимая. Ремус был совершенно уверен, что это шутка, несмотря на полное отсутствие эмоций на чужом лице. Он спросил, просто чтобы убедиться. — Ты шутишь? — Да, любовь моя, — Сириус ухмыльнулся и притянул его ближе, целуя в щеку, подбородок, изгиб уха. — Поздравляю, вы официально являетесь частью местной экосистемы. Казалось, он мог бы сказать больше, но внезапно отстранился, повернулся, осматривая лагуну, нахмурившись. — Что это? — спросил Ремус. — Джеймс здесь. Ремус тоже услышал тихую успокаивающую неискаженную на суше трель. Он быстро отпрянул от Сириуса, поднял со скалы свои плавки и надел их. Сириус с неодобрением взглянул на них, когда появился Джеймс. — Так, — сказал он, как бы продолжая разговор из-под воды, хотя на этот раз Ремус не слышал никаких трелей, — как прошла проверка? Это был секс для утешения или праздничный секс? Сириус широко улыбнулся, притянул Ремуса обратно и с явным удовольствием поцеловал его в шею. — Праздничный, определенно. Джеймс обрадовался и сделал быстрое сальто в воде, забрызгав их обоих. — Слава бездне! Тогда я могу на время снять защиту с нашей лагуны. Сириус рассмеялся и потянулся к Джеймсу, позволяя им всем собраться вместе. — Угадай что, Сохатый? Ремус влюблен в меня. Оборотень не смог скрыть улыбки, услышав совершенно безумный тон Сириуса. Он провел рукой по его пояснице под водой, и тот мечтательно склонил голову на плечо любовника. — Правда? Замечательно! — Джеймс был не менее красноречив. — Знаешь, несмотря на то, как он перебирает конечностями, я никогда не видел его таким влюбленным, как сейчас. Ты должен знать, что до этого он вообще никогда не был влюблен. — Сохатый! — Сириус поднял голову и свободной рукой плеснул Джеймсу в лицо волной. — Ты этого заслуживаешь, — самодовольно сказал Джеймс. — Ремус, ты не поверишь, как он дразнил меня за то, что я ухаживал за Лили. Между прочим, вы двое — очаровательная пара. — Это правда, — Сириус снова улыбался, его щеки все еще были слегка розовыми. Джеймс улыбнулся в ответ и, протянув руку, положил ее каждому из них на плечо. — Как все прошло? Сириус сладострастно вздохнул. — О, все было замечательно, Сохатый. Он был таким милым, и ты не поверишь, что он может сделать со своим… Щеки пылали, Ремус быстро оборвал его. — У нас, людей, есть правила этикета. Не целуй и не рассказывай. Воцарилась потрясенная тишина, и Сириус с Джеймсом уставились на него так, словно он только что раздавил песчаные доллары* ради забавы. Затем Джеймс взорвался: — Это ужасное правило! Как вообще можно о таком молчать? Он смутился. Сириус, наоборот, казался менее удивленным, но он выглядел таким грустным и поникшим, что Ремус смягчился. — Ну, по крайней мере, не целуйся и не рассказывай по-английски, — сказал он со вздохом. Сириус засиял от восторга, и все его нутро затрепетало — от хвоста до макушки. Он бросился вперед и крепко поцеловал Ремуса, и они с Джеймсом погрузились под воду для напряженного, захватывающего разговора. Ремус держал голову высоко, положив одну руку на солнечный камень, делая вид, что не понимает, что означают различные жесты. Через пару минут они вынырнули, оба ухмыляясь, и Сириус снова притянул Ремуса в свои объятия. Он поцеловал его за ухом, а затем повернулся к Джеймсу. — Ты пел моим акулам? — О, извини! — Джеймс повернулся, всматриваясь вдаль. — Не думал, что ты будешь возражать, только в этот раз. Я хотел, чтобы они были спокойными, чтобы не отвлечься на запах молока. Они реагируют на него так же, как на кровь, — добавил он Ремусу. — Молоко? — Сириус дернулся, а затем опустил голову под воду, осматривая лагуну. Ремус все еще не понимал, что происходит, пока несколько мгновений спустя коричнево-красное пятно не промелькнуло над лагуной, с детскими воплями ворвавшись прямо в их гущу. Вскоре Лили вынырнула, выглядя немного измотанной, но счастливой. — Гарри! — Сириус радостно рассмеялся. — Но… — Ему уже почти год, — сказал Джеймс, взъерошивая влажную копну волос своего ребенка. — В любом случае, он уже достаточно подрос, чтобы навестить дядю Сириуса после инспекции министерства, изменившей его жизнь. Гарри барахтался в воде, что-то неразборчиво бормоча и взбираясь крестному на плечи, пытаясь одновременно погрузить его под воду и вытащить ракушки из его волос. — Гарри, оставь его в покое, — мягко сказала Лили. — Прическа прекрасная, Сириус. Это та коса из пяти прядей, которую я тебе показывала? — Да, и несколько косичек, — сказал Сириус, пока его голова все еще была над водой. — Я схожу за своей палочкой, чтобы наложить чары, — Ремус распутался из объятий, как только стало очевидно, что компания еще долго не будет расходиться. — Я пойду с тобой, — Сириус отдал Гарри Джеймсу и последовал за ним на берег. — Сейчас вернусь, гуппи! Ремус усмехнулся внезапному появлению ног Сириуса. — Я знаю дорогу. — Я все еще знакомлюсь с этим островом, — беспечно сказал водяной, когда они двинулись в путь. Гарри с нетерпением наблюдал за ними с мелководья. — Кто знает, какие опасности подстерегают нас в этом непознаваемом месте. Там могут быть курицы. Ремус рассмеялся. — Курицы не опасны, а даже если так, ты бы не справился с ними. Он легонько толкнул Сириуса локтем, и тот ахнул, взмахивая руками, чтобы сохранить равновесие, как человеку на ходулях. — Я думаю, ты… как там выразился Джеймс? Снова перебираешь конечностями? По-видимому, это привычка! Я бы никогда не догадался, учитывая, что ты целый месяц называл мои ноги нелепыми и неуклюжими. — Что-то может быть нелепым и привлекательным одновременно, — с достоинством сказал Сириус. — У каждого свои предпочтения. Просто так случилось, что именно ты мой типаж. К сожалению, не думаю, что ты так же думаешь обо мне. — Не будь так уверен, — криво усмехнулся Ремус. Сириус просиял и схватил его за руку, поднося ее к губам для быстрого поцелуя. Они держались за руки большую часть пути до дома, согревая сердце Ремуса, а также помогая мерфолку удержать равновесие. Прогулка заняла больше времени, но он не возражал. Оказавшись внутри, Ремус порылся в постели в поисках своей волшебной палочки, а Сириус съел один из абрикосов, которые он оставил ранее. — О, так вот зачем ты пришел сюда, — найдя свою палочку под подушкой и пристегнув ее к поясу, сказал Ремус. — Я должен был догадаться. — А еще… — Сириус проглотил кусочек и притянул Ремуса к себе для поцелуя, страстного и нетерпеливого, чего тот точно не ожидал, учитывая, что их ждали. Ремус оказался прижатым к своему столу, Сириус навис над ним, их тела прижались друг к другу совсем по-другому, чем это было сегодня ранее, но так же приятно. Через несколько минут оборотень отстранился, кивнув на возбужденную плоть, которая демонстрировала значительную признательность за их объятия. — Если это твоя цель, то нам, наверное, стоит сначала попрощаться с Джеймсом и всеми остальными, тебе не кажется? — Да, — Сириус сглотнул, выглядя так, словно его ноги не твердо стояли на земле по объективным причинам. Однако он быстро пришел в себя. — Но после этого у нас определенно будет секс с ногами. Это будет так экзотично. Оборотень издал притворно-разочарованный звук. — А я с нетерпением ждал секса под водой. Сириус рассмеялся, крепче обхватив Ремуса за талию, голова покоилась на его обнаженном плече. — Я так сильно тебя люблю. Их все еще ждали, но водяной не желал отпускать его, а Ремус не возражал. Однако через мгновение он почувствовал, как внимание Сириуса переключилось. Его рука оторвалась от его талии, и Ремус, оглянувшись через плечо, увидел, как тот проводит рукой по одной из его картин с акулами. Он обвел очертания их тел — Ремус свернулся калачиком, обе руки Сириуса прикрывали его уши. Щека Сириуса все еще лежала на плече, так что он не мог видеть выражения его лица, но его вздох сказал больше, чем слова — звук был тяжелым как от сожаления, так и от благоговения. — Это твоя лучшая картина. Словно почувствовав удивление Ремуса, он убрал лицо с плеча. — Мне совсем не хочется вспоминать об этом, но… Я увидел ее сегодня утром и подумал: черт возьми, он взял самую ужасную вещь, которую я когда-либо делал, и превратил ее в то, на что я действительно хочу посмотреть. Даже если мне не нравится то, что я натворил. — Ты не должен, — мягко сказал Ремус. — Я же сказал тебе, ты спас меня. Это не было ужасным поступком, несмотря на ужасные последствия. Сириус глубоко вздохнул, снова глядя на рисунок. — Поэтому она лучшая. Когда я смотрю на нее, я чувствую то же, что и ты в тот момент. — Я не позволю этому случиться снова, обещаю, — горячо сказал Ремус. Он уже столько раз обещал себе это за последние несколько дней, что только сейчас понял, что еще не сказал этого Сириусу. — И я помогу, если ты позволишь. Я хочу этого. — Я знаю, — Сириус нашел его руки и взял в свои, его глаза были полны любви. Они снова поцеловались, достаточно медленно и нежно, чтобы заставить оборотня вздохнуть. С них обоих капала морская вода на пол, но Ремусу было все равно. Отныне соль и песок могли проникнуть в каждый уголок его дома и жизни. В конце концов Сириус отстранился. — Вот как ты можешь помочь, — он протянул руку через плечо и осторожно собрал рисунки. — Сделай их водонепроницаемым. Я хочу показать рисунки Джеймсу и Лили. Ремусу пришлось подавить протест, ведь картины еще не были закончены, однако он сделал так, как просил Сириус, а затем позволил вытащить себя из дома на солнце. — Ну же. Ты можешь помочь мне провести экскурсию маленькому гуппи по нашему рифу. — Нашему рифу? — повторил Ремус, широко раскрыв глаза, сердце колотилось так же сильно, как прошлой ночью, когда Сириус признался ему в любви. Сириус просто улыбнулся и крепче сжал руку. Его ноги, возможно, и дрожали, но хватка была уверенной. Это означало, что он доверял ему. Ремус сжал его руку в ответ. Безусловно, ему предстояло нести тяжелую ответственность, но он даже и представить не мог, что его жизнь сложилась бы лучше, чем здесь. Любовь и благодарность переполняли его. Он бережно хранил эти чувства в своем сердце, и они спустились по тропинке, шагая рядом друг с другом, и, наконец, вернулись на риф — к взволнованной семье, плещущейся в волнах.

КОНЕЦ