Братья. Другой Взгляд

***

      Быстрее свободолюбивого ветра мчусь я со спутниками своими как можно дальше от темной обители рыцарей черного креста. С трудом справляясь со своеволием моего ретивого жеребца, скачу я навстречу своей грозной судьбе…       Что ожидает меня впереди? Какую из множества дорог мне теперь избрать? Как спасти, если не свою никчемную жизнь, то уберечь от мучительной гибели прекрасную деву Де Буа и ее малых детей?       Волчий вой и глухое карканье ворон доносятся издалека. Горе и неминуемые страдания предвещают они. И страшные образы прошлого, подобно коварному мороку, тут же вновь настигают меня…       Слова полузабытой песни еще из той жизни, как и призрачный образ младшего брата, честно выплатившего кровавую виру за свое предательство, тотчас предстают предо мною.       Белёсая пена выступает у жеребца, несущего меня на крыльях ветра от воинов Христа.* И я вновь задаюсь вопросом… Куда поскачем, братья Куда поскачем, братья В это туманное утро В это туманное утро       Куда мне скакать, о братья мои?! Куда держать мне путь в этой туманной дымке?!       Передо мной вновь клубок из ста дорог и земля, охваченная жарким пламенем кровопролитной войны. Куда ни гляну, там царят чума и голод! Везде поджидает меня лютая гибель и хладная могила! Верно, без отца вырастет и возмужает сын мой и вотчину его поделят чужие люди, жадные до наделов да до злата. Верно, жена моя любимая побираться будет, проливая горькие слезы о своем сгинувшем муже. Не сносить теперь мне буйной головы, если грозный Тевтон* замыслил злое дело!       Но знаю, знаю я одно, что дело моё правое, а непокорный жеребец подо мной быстроног и стремителен. Если же он выдерживает тяжеловесного воина, коварного Фон Вернера, то что говорить обо мне? И пока в груди сердце мое бьется и тверда рука, сжимающая сверкающий клинок, я буду мчаться, обгоняя всепоглощающую бурю, идущую следом!       Куда мне скакать, о храбрый мой Роман?! Куда мне путь держать в этот рассветный час, о бесстрашный Андрей?!       Назваными братьями мы издавна приходимся друг другу! И не раз, и не дважды приходилось нам сражаться спиной к спине! Так сопроводите же наш малый отряд через темный лес и через поле, через деревню и через водную переправу к старинному замку благородных владетелей славного Буа. Пускай же в конце этого пути кровавую цену мы втроем заплатим, но прекрасная Изабелла и её дети обретут свободу и будут счастливы.       Братья мои, преисполнимся же великого мужества теперь! В скорбный час дадим мы жестокий бой грозным рыцарям, что так беспощадны к своим врагам. Хоть не по нашу честь высокие обеты* их, но, верю, наш удел пролить кровь, защищая прекрасную супругу* благородного господина Де Буа.       Куда же мне скакать без тебя, сын отца и матери моей? Куда мне держать путь, если последний родич мой остался в темной обители недруга?!       Руссинген, верно, свирепые псы, алчущие жаркой крови, разорвали тебя на части! И не смею я питать и слабой надежды, на новую встречу с тобою. Ибо хорошо знаю жесткий нрав грозных поработителей нашей плодородной и такой прекрасной страны. Сердца новых владетелей нашей земли словно из твердого камня! Глухи они к жалостливым мольбам даже тех, кто добровольно покорился им и готов был отринуть веру своих пращуров. Беспощадность этих людей в черно-белых плащах не знает предела! Скольких наших сородичей предали они жаркому пламени?! Ты это знаешь и сам…       Не простят, не простят они тебе наших жизней. Ни моей, ни Романа, ни Андрея. О, брат мой, не пощадят они тебя и забудут былые заслуги, ибо чужды им родственные узы, что порой так сильны. Знай же, что своей багряной вирой ты дал нам время и злой морок скрыл нас от быстроногой своры. Кони наши ветер обгоняют и сердца наши полны отчаянной решимости дать последний бой…       Ибо то, за чем так страстно охотится твой патрон, надежно спрятано от чужих глаз. И если понадобится, то, не открыв врагу тайну, я последую за тобой, о братик мой меньшой!       О, Руссинген!.. О, как страшно не справедлив я был к тебе, позабывшему веру отцов и дедов наших! Так теперь же страшно сокрушаюсь я! Неужели это была наша последняя встреча и не суждено нам свидеться более?.. Без отца и матери Как бедная сирота Как бедная сирота       Чур! Что слышится мне?! Из-за темной лесной сени доносится грозный рык могучего зверя! То верно свирепый медведь проснулся после зимней спячки и заявляет всем о своих правах на чащу.       Mokinis! Услышите сей клич и ужаснитесь, поработители моего несчастного народа! Ведь то предки мои пришли вершить кровавый суд над вами!       О, отец и мудрый господин мой! Верю я в то, хоть и непозволительно нынче мне, что это ты явился в медвежьем обличье, дабы покарать врагов наших! Как и при жизни ты ныне грозен и свиреп, выступая против воинов, что с ног до головы закованы в железо! Сердцем чувствую, что это ты, хоть и разумом понимаю, что ныне черпаю я горькую долю сироты.       Меня отослав далеко на Восток*, сам ты принял смертный бой! Яростно выкрикивая боевой клич, ты нес гибель всем тем, кто осмеливался выступить против тебя! Нет числа знатным рыцарям, павшим от твоего разящего клинка! Многие крепости кровожадных Тевтонов ты покорил во славу нашего народа! О, как я гордился тем, что именно твоя бурлящая кровь течет в моих жилах! Но вот удача изменила тебе…       О, любимый отец мой, почто ты обрек меня на злосчастную долю сироты?! Где ты теперь и где многочисленное войско твое? С мечом в руке погиб ты, пронзенный острыми стрелами некого брата.* Сам же гарнизон осажденного тобой замка воспрял духом после гибели твоей. И обезглавленный народ наш был тут же растерзан свирепыми псами, почуявшими жаркую кровь! И безжизненное тела зверски замученных сородичей наших еще долгое время красовались на выставленных пиках вдоль тракта грозных захватчиков…       Mokinis! Да свершится праведное возмездие! Mokinis! Защити своего сына и наследника! Mokinis! Пусть кровожадная свора познает гнев лесного властителя! Ищу ищу, девица Своего гнедого коня Своего гнедого коня       Жеребец подо мной хоть очень ретив, но быстроног. Уже достаточно мы удалились от злодейской обители, хоть еще доносится до нас слабое эхо кровожадной своры псов. Но наш маленький отряд на крыльях свободолюбивого ветра летит к славному замку Де Буа. Время, что дал нам мой младший брат, умножил одичавший зверь, проспавший всю холодную зиму и теперь вышедший на кровавую охоту. Воистину предки мои величавые ныне помогают мне! Хоть и принял я веру Ромеев* и отрекся от прежней жизни своей…       И отчего-то в эти судьбоносные минуты, когда решается не только моя судьба, я не могу не вспомнить о девице, что заставляла меня краснеть при встречах с ней.       О, суженная моя! О, краса нашего несчастного народа, покорённого и закованного в тяжелые цепи! Тебя избрало сердце мое на далеком празднестве. Только тебя я готов был называть женой своей и матерью детей своих. О, как же я рад был в тот час, когда мы соединили свои судьбы! О, как же я был счастлив в тот час, когда ты подарила мне сына и продолжателя рода!       Ты была мудрой женой и прекрасной матерью. И я надеюсь, ты сохранишь мое наследие и вырастишь достойно нашего единственного сына, ибо… Ибо ныне в спину нам дышат кровожадные псы, сулящие нам троим гибель в страшных муках! Сердца рыцарей тверже камня, и не ведают они милосердия к врагам своим. И не на сына девственницы* я сейчас уповаю, но зовом своим вновь призываю предков своих, ибо так в час гибели своей сделал мой Руссинген.       Mokinis! Светлое солнце в небе Это моя мать Это моя мать       Прекрасная Сауле* ныне вновь взошла на высокий престол свой. В золотых одеяниях гордо она шествует по просторным небесам. С нежностью она наблюдает за дочерью* своей, скинувшей белоснежный покров.       Да услышит меня правящая огненными жеребцами!* Да встанет та, что дарит жизнь*, на сторону мою!       О, Сауле! О, милостивая матушка моя! О, покровительница* тех, у кого нет уже ни отца, ни матери! Взывает к тебе сын твой покорный, чтивший тебя с малолетства! Стань мне заступницей и ослепи же преследующих меня, ибо они замыслили лишить меня и моих спутников жизни! Иссуши их многочисленные пахоты*, сожги их селенья и обрушь каменные замки, что стоят на наших священных рощах! Прояви свою грозную ярость, ведь руки алчных Тевтонов по локоть в крови твоих несчастных детей! И верно вскоре пронзят меня их острые клинки, как прежде пронзили младшего брата моего...       Матушка… Говорят, ты предпочла мучительную смерть в жарком пламени, безвольной жизни в золотой клетке. Тебе предлагали почет и достаток, но ты захотела воссоединиться со своим храбрым супругом. Также говорят, что ты, вступив на свой погребальный костер, прокляла своих убийц. И вправду, почти все Тевтоны, из того отряда, что разорил наш край, давно уж лежат в холодной земле.       О, матушка… Да прибудет со мной твоя твердость! С дерзким смехом я приму свой смертный бой! И никто не посмеет сказать, что наследник могучего Дивана был трусом!       О, Сауле! Да познают преследующие меня наш праведный гнев! Цена моей жизни и жизней спутников моих будет высока как никогда прежде! Светлый месяц в небе Это мой отец Это мой отец       Увеченный месяц*, наречённый самой Сауле, осветит останки мои и моих несчастных товарищей по горькому уделу. С высокого небосвода будет он молча наблюдать, как дикие звери терзают бездыханное тело его сына. Ведь в обычае кровожадной своры псов, преследующих мой отряд, оставлять на поругание своих поверженных врагов…       О, отец мой почтенный! Вскоре мы заключим друг друга в крепкие объятия. И вся наша семья наконец воссоединиться. Пускай эта горестная встреча принесет тебе сильнейшую боль, но также она будет радостна…       Слабое эхо доносит до меня гортанный лай кровожадной своры. Но не убоюсь я и приму бой с теми, кто не ведает ни пощады, ни милосердия!       Во славу нашего могучего народа! Во имя нашей порабощённой земли! За правое дело сегодня сыновья храброго Дивана прольют свою жаркую кровь! Да содрогнутся высокие небеса, услышав мой громоподобный боевой клич, с которым я встречу свой смертный час!       Mokinis! Светлые звезды в небе Это мои сестры Это мои сестры       Время, данное храбрым Руссингеном мне и моим немногочисленным спутникам, уходит как быстротечный песок сквозь пальцы. Мое бешено стучавшее сердце сжимается в горестном предчувствии. Кровожадные Тевтоны догоняют нас, и вскоре завяжется страшная битва не на жизнь, но насмерть…       И некому будет оплакать меня, кроме далеких звезд, холодно светящих на высоком небосводе. То замученные в глубоких застенках каменных крепостей наших поработителей истерзанные девы из моего славного народа. Верно, после своей мучительной гибели они теперь блистают в свите величавого супруга яростной Сауле.       Своими сестрами я теперь их нарекаю и заклинаю воспеть последний бой наследника славного Дивана. Да не погибну я прежде, чем сражу с десяток недругов, как это прежде свершил брат мой бесстрашный Руссинген. Да встретимся мы скоро с ним!       Вот минуем мы каменный мост через быстротечную речку, уносящую свои бурные воды в даль. Немногочисленные путники отскакивают от нас как от огня. Верно, чувствуют они, что сама Смерть, приняв обличие свирепой своры, преследует нас по пятам. Погоня близко, но и наши рысаки быстроноги и стремительны. И пока бьется сердце, а рука держит меч, уповаю я на спасение благородной госпожи Де Буа. Ради нее погиб мой бедный брат, и ради неё я отдам свою жизнь!       Впереди виднеется огромное поле, обрамление могучей рощей. И невольно закрадывается мысль о том, что неужто здесь я и мои побратимы обретем покой?! Зеленые дубы в лесу Это мои братья Это мои братья       Дуновение весеннего ветерка достигает ветвистых дубов, неприступной стеной обрамляющих широкую пахоту. И будто бы сейчас вновь разносится грозный боевой клич, которым храбрые воины моего почтенного отца приветствовали нас на поле очередной битвы.       Mokinis!       О, братья мои, пролившие свою жаркую пылающую кровь во имя свободы нашей плодородной земли! О, братья мои, отринувшие блага и богатства, что так искусстно сулили коварные Тевтоны! О, братья мои, что предпочли славную гибель молчаливому рабству под сенью Креста! В этот черный час я взываю к вам! Да встанете вы вновь со мой в боевом строю! Да сокрушим мы тех, кто принес войну и смерть в наш дом!       Mokinis!       Не слабого агнца,* искупившего наши грехи*, я ныне призываю, но грозного медведя, лесного властителя.* Ибо в свой смертный час, я уповаю лишь на силу своих славных предков и взываю к ним. Да погибну я достойным их светлой памяти, как прежде погиб мой несчастный брат! Да возьму я за Руссингена кровавую виру с беспощадных Тевтонов!       Mokinis!       О, храбрейшие братья мои! Мое сердце наполняется отчаянной радостью, ведь снова я слышу знакомое многоголосье. Возьмёмся же вновь за мечи и дадим же отпор беспощадным захватчикам!       Mokinis! Светлая заря в небе Это и есть моя девица Это и есть моя девица       Пускай уже виднеются призрачные очертания далекого замка, родового оплота славных Де Буа, но и пронзительная песнь горна наших преследователей уже довольно близка. Время, что подарил мне и моим спутникам дорогой Руссинген, почти иссякло. И часа не пройдет, как я воссоединюсь с тобой, мой младший брат, оставив свою супругу вдовою.       И пускай дева, что покорила мое сердце сейчас далека, и, верно, не ведает, что ныне поджидает меня лютая гибель, но её прекрасный образ уже предстал перед моим затуманенным взором. Ведь сама светлоликая Аушрине,* явилась ко мне сегодня на рассвете и одарила сладким поцелуем. И верю я в то, что эта была моя любимая, чье сердце бьется с моим в унисон. Да прибудет она со мной до моего последнего вздоха! Да сохранит она теперь мое наследие от недругов! Да обережет наш дом от злодеев! Куда поскачем, братья В это туманное утро В это туманное утро       Куда поскачем, братья мои?! Куда теперь путь держать в этой туманной дымке!?       Кровожадная свора, без сожаления растерзавшая несчастного брата моего, неистового Руссингена, уже почти настигла нас! Каменный же оплот величавых Де Буа, спасенье наше и надежда, еще так далек!       Так примем смертный бой, братья мои бесстрашные! Так обнажим клинки против предавших обеты свои!* Во славу своей порабощённой родины я пролью кровь! Во имя своего свободолюбивого народа я отдам сегодня свою жизнь!       О, мой храбрый Руссинген, вскоре мы встретимся вновь! И скорей, чем ты думаешь. Не пристало старшим хоронить младших, но пристало быть примером. Ты же показал мне, как гибнут настоящие герои, коих так величают рыцари, преследующие меня и моих спутников. Будь покоен, дорогой брат мой! Я буду достоин тебя в свой смертный час. И вместе с тобою я предстану пред славными нашими предками!       Mokinis!

***