Трое в лодке, не считая Птицы

Леденящая пустота, высасывающая из Сережи силы день за днём, ослабила свою тягу. Хриплый смех, раздающийся в ушах, сменился недовольным шелестом крыльев. Птица был напряжен и рассержен, но в чем была причина, Сережа не знал. — Всё ложь! — прошипел Птица, обхватывая Разумовского за плечи и пытаясь поймать его взгляд. Но Сережа впервые без усилий мягко разнял его когтистые руки и отвел их в сторону. — Это всё та дрянь, которую тебе колют раз за разом, — предостерег Птица. Раньше он сразу хватал Разумовского и с легкостью возвращал контроль. А сейчас у Птицы словно не осталось сил?.. Сережа взглянул на него пристальнее и заметил, что Птица чувствовал себя явно неуютно. Он прикрывался крыльями, устанавливая вокруг себя защиту, а перья потеряли свой блеск и казались поникшими, серыми. Впереди что-то сверкнуло. Сережа отвел взгляд и сделал шаг вперед. — Не смей! — зло, отчаянно прошипел Птица, но Сережа даже не повернулся к нему. Что-то неуловимо менялось. Это было… влияние извне? Сергей сделал еще несколько шагов вперед, к свету… и проснулся. Странное, почти забытое ощущение безопасности окутывало всё тело. Состояние полусна-полуяви, когда мозг проснулся, а тело еще нет. Сережа открыл глаза. Мягкий, обволакивающий свет струился из-за стареньких занавесок. На его фоне в воздухе плавно оседали на пол частички пыли, словно кружась в танце. Где-то за стеной поскрипывало колодезное колесо, тихо звенело металлическое ведро. Помещение было незнакомое, звуки, доносившиеся с улицы, тоже. А вот запах — запах был словно из далекого детства. Так пахло от футболки Олега, которую Сережа так и не решился постирать, после того как Волков улетел в Сирию. Шевелиться не хотелось. Давно Сереже не было настолько комфортно — даже голова не болела. Но проснувшееся любопытство тут же взяло на себя управление — где же он всё-таки находится? Осторожно повернув голову, Сережа уткнулся носом в чужую грудь. И запах стал настолько отчетливым, что Разумовский едва не подскочил на кровати. Он медленно, неверяще, приподнялся на локтях и взглянул в лицо спящего рядом человека. Обросший, загоревший, но до боли знакомый Олег Волков. Сережа наклонился к нему так близко, что едва не касался волосами спящего. У Разумовского не было сил оторвать взгляд от его лица. Страх, что Олег испарится в любой миг, сжимал его сердце. В носу защипало. Сережа равно, прерывисто вздохнул, поднимая дрожащую руку и осторожно прикасаясь к щеке Олега. Резкий тычок в грудь, и Сергея толкнули на спину, крепко перехватили за руки. Но Сереже было плевать. Каждое прикосновение, пусть даже и немного болезненное, убеждало его в реальности происходящего. — Олег… — совсем слабым голосом произнес он и улыбнулся, а по щекам уже катились слезы. Как мрачная туча уходит, оставляя ясную лазурь неба и яркое солнце, так и мрачная решимость исчезла с лица Волкова. — Сережа? Разумовский кивнул, не в силах произнести больше ни слова. Олег тут же отпустил его и выпрямился. — Как ты? Но Сережа только смотрел на него из-за пелены слез и улыбался. Волков приподнял его, худого, совсем изможденного, и прижал к себе. Уткнулся лицом в рыжие волосы, спутанные после сна, и глубоко вздохнул. Сережа прижался к нему, словно воробышек, и тонкими руками-веточками обвил его за шею. — Олег… Олежа… Ты живой… Живой… — Да, — выдохнул Волков, — я жив. И ты в безопасности, больше тебя никто не тронет. Сережа всхлипывал, крепче обнимая Олега за шею, словно хотел срастись с ним в одно целое, чтобы больше никто и никогда не отобрал у него Волкова. Они сидели так почти целый час, но для них обоих время словно остановилось. Сережа чуть отклонился назад, чтобы иметь возможность смотреть в лицо Олегу. Тонкими пальцами погладил Волкова по щеке, вызвав у того улыбку. — Ты изменился, — прошептал Разумовский. — Ты тоже. Сергей моргнул и отвел взгляд. — Я сошел с ума, Олег… — Я найду способ тебя вылечить. — Я убил много народу… — Мы с этим разберемся. — Я опасен… — Мне плевать. Разумовский вздрогнул, бросил испуганный взгляд на Олега. Тот смотрел прямо и явно не лгал. — Ты уже видел… его? — Его? — переспросил Олег и мгновенно сообразил, — недолго. И знакомства не вышло. Но мне не к спеху. — Он… он будет недоволен. Я чувствую, Олег… — Помолчи, — шершавая, теплая ладонь прижалась к губам Сережи. Олег улыбнулся, аккуратно заправил ему за ухо медную прядь. — Просто знай, что мы со всем разберемся. Плевать, что было раньше. Меня интересует только то, что сейчас. А сейчас — ты, Сережа. Разумовский болезненно улыбнулся, не споря. Если Олег так говорит, значит, так оно и есть. — Где мы, Олежа? — В деревушке под Великим Новгородом. Но мы здесь ненадолго, я надеюсь. В этой халупе жить невозможно. Есть у меня кое-какая идея, но для этого мне нужно пригласить сюда одного человека… — Кого? — Сережа вдруг побледнел и посмотрел на Волкова с испугом. Олег погладил его по голове. — Тебе не о чем волноваться. Он не причинит вреда. Ты удивишься, но он помог нам обоим. Сережа вздохнул. — Хорошо, Олеж, зови. Но только сам не бросай меня. — Больше никогда, Сереж.

***

Игорь Гром был в душе, когда звякнул телефон, возвещая о новом сообщении. Он заметил смс за завтраком, когда уже собирался допить кофе и отправиться на работу. Но то, что он прочитал, заставило его медленно опустить чашку обратно на стол и на несколько секунд замереть. А потом Игорь улыбнулся. Кажется, кто-то совсем скоро уедет в отпуск.