Modus operandi

Запахи в этом месте удивляли своим многообразием, словно говорили на всех языках мира одновременно. С кухни просачивались ароматы сгоревшего масла, в котором повара купали вонючие рыбные палочки. После официанты приносили скудную закуску гостям к пиву: кислятиной оно было даже на запах. И вызывало чувство тошноты при одной мысли о вкусе. Как и полагалось подобным заведениям, здесь имелись бильярд, маленькие плазмы, без звука проигрывающие футбол, и противный липкий пол, по которому утром уборщица вяло будет елозить тряпкой. Вероятно с мыслью о том, что этому кафелю уже не помочь, а приложенные усилия эквиваленты ее смехотворной зарплате. Давно ли ноги принесли его сюда сказать было сложно. Однако сознание уже плыло вслед за окружающими объектами, поэтому, проведя несложные анализ, он понял — часа два назад. Или же три. Или же внутренние часы обманывали его, и на улице солнце поднималось над горизонтом. Тогда определенно появилась бы уборщица, а раз ее нет, то где-то не больше трех часов назад. Так накидаться за это время оказалось нехитрым делом, но бармен вовремя менял пустой бокал на наполненный, поэтому количество выпитого оставалось загадкой. Опасно смешивать алкоголь с одиночеством. Итачи уже плохо помнил, чья именно это цитата, когда последний глоток бурбона был опрокинут в рот. Он со стуком поставил стакан на измятый листок меню, внося к множеству разводов и свою лепту в виде темного круга. Бармен по ту сторону стойки разливал пиво. Итачи ухмыльнулся, заметив, как рядом с пузатым и низким бокалом он поставил высокий, с аляповатым рисунком девицы в стиле пин-ап. Видимо, владелец не сильно озаботился имиджем заведения. И название настолько попсовое, будто было взято первым из списка «Лучшие названия заведений для тех, у кого нет фантазии». Алиби. Кажется, в такие «Алиби» Итачи заходил дважды в разных концах города. Подперев рукой щеку, Итачи задумчиво рассматривал цветные бутылки, стоящие на полках. Перед глазами плыло, краски смешивались; тихая музыка, голоса, звуки бьющихся бильярдных шаров слышались будто из другой комнаты за закрытыми дверями. Здравая мысль о том, что ему нужно идти домой, исчезла вместе с последним глотком бурбона. Она вернется с новой порцией и возможно ему удастся зацепиться за эту мысль крепче, чем за желание напиться вдрызг. Зачем ноги привели его сюда, он не понимал. Просто в какой-то момент тишина квартиры показалась слишком оглушающей, а свой скотч он прикончил двумя неделями ранее. Ставил Итачи, конечно, больше на скотч, а точнее на его отсутствие. Женский смех раздался громко и близко, будто кто-то открыл двери той комнаты с фоновым шумом, и в распахнувшийся проем влетели фальшивые ноты. Итачи скосил взгляд, наблюдая, как молодой паренек лебезил перед красивой шатенкой. Слишком утонченная и хрупкая, смотрелась девушка тут так же к месту, как сумоист на сцене балета. В ее глазах не было ни капли заинтересованности в парнишке, а смех больше походил на проявление банальной вежливости. Влюбленный простофиля был слишком очарован ее обворожительной улыбкой и большими карими глазами, чтобы это заметить. Итачи тихо ухмыльнулся и отвернулся от парочки, чувствуя, как отяжелевшую голову повело в сторону; щека соскользнула с кисти и лицо устремилось к барной стойке. Он резко дернулся, предотвращая удар лбом о поверхность, и выпрямился. Реакция, к счастью, еще не подводила. — Ты пьян. Помотав головой, словно вытряхивая из нее услышанные слова, Итачи посмотрел на бармена. Мужчина в фартуке методично натирал бокал полотенцем и, кажется, смотрел на него. Проморгавшись и развеяв пелену, Итачи мельком оглянулся, убеждаясь, что бармен обратился к нему. — Ну да, — он пробормотал, соглашаясь с очевидным фактом. — И кто в этом виноват? — усмехнулся, пожимая плечами. — Мне повторить. — Итачи небрежно придвинул пустой стакан к бармену. — Тебе больше не налью — бармен, на бейдже которого читалось имя Шино, перехватил бокал, отправив его в мойку. — Это еще почему? — искренне удивился Итачи и слегка подался корпусом назад. От такого заявления неожиданно завопил рассудок. — Я вообще-то полицейский. — Шино никак не отреагировал, взял новый бокал и лениво отвел взгляд, присматриваясь к подсохшим пятнам от воды на стекле. Медленно, слегка покачиваясь на стуле, Итачи отодвинул ворот пальто в сторону и второй рукой полез во внутренний карман за значком. Пальцы не с первого раза скользнули в пустоту и, одумавшись, он коротко кивнул. — Точно, уже нет. Ну тогда тем более. — Нет приятель, — Шино отрицательно покачал головой, поставил бокал и, засунув полотенце в карман фартука, ладонями уперся в барную стойку. — Тебе бы домой. — Слушай, — Итачи устало вздохнул и локтями оперся о поверхность стойки. — Нельзя сначала напоить, а потом обвинять, что я пьян. Это как, — он запнулся, задумавшись о том, какую бы эдакую метафору для красного словца ему придумать. — ай, плевать. — махнув кистью, Итачи хмыкнул и вытянул указательный палец вверх. — Это… — он с упреком ткнул пальцем в сторону Шино. — непорядочно. Бармен вопросительно изогнул бровь и, ничего не ответив, вернулся к натиранию бокалов. Старательно подобранный аргумент не сработал, что вызвало в Итачи яростный протест. Если Шино переживал за чистоту пола, то явно зря. Он тут определенно видал жидкости всякой массы и плотности. Итачи цокнул и, привстав, сильнее подался вперед, грудью прикладываясь к лежащим на стойке рукам. Нетрезвый мозг моментально воспринял отказ как вызов, в котором следовало отстоять не только свою честь, но и законное право на выпивку. — Знаешь, чем ты занимаешься? — с насмешкой в голосе спросил Итачи, ловя заинтересованный взгляд бармена своим. — Помогаешь людям заглушить говенную реальность и отправиться в мир прекрасной временной фантазии. — проговаривая слова медленно, наполняя смыслом каждую букву, он поджал губы и скривился, словно прожевал стекло. — За тем люди сюда и приходят. — Итачи пожал плечами и плюхнулся обратно на стул. Со стороны кто-то ворчливо буркнул налей ему уже, чтобы отвязался, и Итачи прищурился в ожидании. Нахмурив лоб, Шино потянулся к бутылке и, плеснув бурбона в чистый стакан, раздраженно поставил его на стойку. Суровый взгляд бармена, сулящий пинок под зад, если он не заткнется, Итачи благополучно проигнорировал. Интерес к дальнейшей занимательной беседе он потерял, когда получил свой трофей. Прокатывая жгучую жидкость по языку, Итачи на мгновение задумался: настолько ли благородно он себя ощущал, насколько благородным был его отвоеванный напиток. Вовсе нет. Бурбон был здесь отвратительным, под стать его теперешнему финансовому положению и моральному состоянию. Дело было в другом. В том, что капитан называл — паршивая учиховская черта. — А знаешь, Шино, — снова затеяв разговор, Итачи покачал головой. — наливать только для того, чтобы меня заткнуть. — он хохотнул и подался назад, облокачиваясь спиной о спинку стула. — Куда же делась твоя принципиальность. Нет, правда! Пошел на компромисс, чтобы что? Избежать конфликта? Или побоялся, что я начну громить тут все? Как там говорят? — Итачи в задумчивости поднял взгляд вверх. — Компромисс — это обоюдное решение. Взаимные уступки. Чтобы всем вокруг стало резко хорошо. — он фыркнул, делая глоток бурбона и со стуком ставя стакан. — Чушь! Нихрена это не решение. Все равно всегда есть тот, кто выигрывает больше. И в данном случае, это я. — А еще я мог выставить тебя за дверь — пониженным от раздражения тоном проговорил Шино. — Вот именно, — кивнул Итачи и одним махом допил бурбон. — мог бы. Но не стал. Вот я и спрашиваю, куда же делась твоя принципиальность? Если не готов отстаивать своё до конца, то и не начинай. В таком случае и упрекать меня не было никакого смысла. Так что, Шино, — он переставил пустой стакан ближе к бармену и усмехнулся, наклоняясь вперед. — мне можно пить или нельзя? — Тебе же уже налили, — сбоку грубым тоном пробасил один из посетителей. — так что теперь заткнись. Интерес к беседе появился снова. Медленно, будто в процессе размышлял, стоило ли вообще обращать внимание, Итачи повернул голову в сторону. Мужчина, чей возраст навскидку от тридцати до сорока пяти, сидел на углу барной стойки и сверлил его недовольным хмурым взглядом. Лицо его было осунувшимся и отпечатало на себе признаки трудной жизни. Об этом говорили и бокал дешевого пива в руке, и поредевшие раньше времени волосы от макушки до лба, покрытые слабой сединой. Поскольку на милое знакомство Итачи не рассчитывал, то именовать незнакомца так и решил — Седой. — Вот как, — его левая бровь лениво изогнулась в недоумении. — значит выпивка должна закрывать рот? — Итачи хмыкнул, обращая внимание на слишком пенистое пиво в бокале Седого. — Следуя такой логике, нам обоим еще недостаточно налили. — Чего? — Седой нахмурил лоб, делая морщины еще более глубокими. — Ну, мне для того, чтобы игнорировать чужое жужжание, а вам, чтобы прекратить целый час хныкать о бывшей подружке. — Итачи выстрелил наобум, но по мелькнувшей растерянности на лице Седого понял, что попал в точку. Таких, как Седой, он видел и слышал в каждом дешевом баре, где когда-либо бывал, и все их разговоры сводились либо к козлу начальнику, удерживающему получку, либо к сучке любовнице, для которой они всё, а она взамен ничего. — Кажется, даже вашему другу это уже надоело. Итачи с ухмылкой наблюдал, как менялось лицо мужчины. В хмуром выражении брови Седого отчаянно стремились друг к другу. Казалось, сунь туда грецкий орех, и от давления он расколется надвое. Итачи повернулся полубоком, глядя на то, как оскорбленный мужчина резко вскочил, отчего стул позади него с шумом рухнул на кафель. В баре наступила осторожная тишина. Даже нудное щебетание влюбленного простофили утихло за спиной. Краем глаза Итачи заметил напряженное лицо бармена. Шино, очевидно, готовился в случае чего лететь через всю стойку и разнимать буйных посетителей во избежание сопутствующего ущерба. Сзади шаркнула входная дверь, впуская в помещение прохладный осенний воздух. Потянуло свежестью и запахом дождя. — Щенок, тебе стоило вовремя закрыть свой рот. Итачи напрягся, сжимая кулаки и продолжая следить за тем, как Седой стремительно обошел барную стойку. Тяжелым шагом он сокращал расстояние и раскачивал плечами словно борец, выходивший на ринг по смешанным боевым искусствам. Походка и правда вышла выдающейся, но от грозного образа то и дело отвлекал круглый пивной живот, сотрясающийся от каждого неподъемного шага. Алкоголь — не тот компаньон, который способен помочь уладить конфликт мирным путем. Этот змей действовал от противного. Итачи силился сохранить благоразумие, даже когда рука Седого цапнула его за лацкан и стащила со стула. — Уберите руку, — Итачи слегка пошатнулся от резкого подъема, но благодаря крепкой хватке Седого устоял на ногах. — Вы помнете мне пальто. Ввязываться в драку на липком полу отстойного бара все еще не позволяла гордость. А позаботиться о состоянии своей одежды в контексте данной ситуации было благоразумно. Очень по-джентельменски. — Да плевать я хотел на твое пальто! Итачи попытался оттолкнуть от себя мужчину, но тот и не подумал отцепиться. Дипломатические каналы постепенно исчерпывали свой потенциал, а вторая рука Седого уже замахивалась для удара. — Не стоит устраивать драку. Если бы у Итачи было три руки, тогда он не удивился бы, как так вышло, что ладонь остановила кулак Седого за мгновение до неизбежного. Он удивился, поскольку его собственные руки не успели сделать ровным счетом ничего. — А ты еще кто такой? Этот мудак сам напросился — Седой перевел взгляд в сторону, смотря на незнакомца. Итачи лишь тихо фыркнул и закатил глаза, прекрасно зная, кому принадлежал голос и рука, требовательно сжимающая его плечо. — У входа стоит полицейская машина, я думаю, никому не хотелось бы закончить этот вечер в обезьяннике — в дружелюбной интонации сквозили твердые нотки уверенности. Итачи уже успел представить милую улыбку и выдержанный взгляд педанта. — Труподоктор дело говорит. — ухмыльнулся Итачи и, положив ладонь на пальцы Седого, с силой оторвал их от себя. — К тому же этот, — он кивнул в сторону — умеет разделывать тела так, что мать родная не узнает. — рука на плече сжалась еще сильнее. — А ты бы и правда лучше помолчал. Итачи повернулся, замечая, что с выражением лица он просчитался. Неджи смотрел строго, одним взглядом пытаясь покрепче залепить ему рот. Губы его сжались в тонкую полоску. И ни намека на улыбку. — Вот и мамочка пришла, — съязвил Итачи и скинул руку с плеча. — а мы тут веселились с парнями. — покачнувшись, он облокотился о барную стойку и смерил Неджи вопросительным взглядом. Седой, буркнув что-то матерное и угрожающее, преодолел замешательство и вернулся к своему месту. — Не припомню, чтобы звал тебя к нам в песочницу. Как ты меня нашел? — Тебя не было дома, — Неджи сложил руки на груди и пожал плечами. — а это единственный бар рядом. Скажем, чутье меня не подвело. — Недавно открылся, — он обвел помещение взглядом. — а так и не скажешь, да? — довольно усмехнулся Итачи и хлопнул Неджи по плечу. — Ладно. Не знаю, зачем пришел, но я уже домой собрался. — Я по делу. — Давай завтра, как только я отосплюсь. Дойду сам. — вытащив из кармана смятую купюру, Итачи бросил ее на стойку и направился к выходу, попутно доставая сигареты с зажигалкой. Осенние ночи в последние недели были прохладными, а из-за блестящих мокрых дорог и широких луж, отражавших все неоновое великолепие рекламных вывесок, отчего-то казались еще холоднее. Город пестрел красками и огнями иллюминаций, будто бетонные джунгли неистово стремились показать далеким звездам в космосе, как ярко может сиять планета. Впрочем, со своей задачей справлялись они успешно, заслоняя своим светом любое мерцание на небе. Без причины Неджи бы не появился. Его друг не из тех, кто ошивался по ночам в сомнительных заведениях, поэтому вероятность случайности стремилась к нулю. А основная причина все это время стояла на улице, оперевшись спиной о крыло полицейской машины и скрестив руки на груди. «Хитрый ты, старый лис» — с усмешкой подумал Итачи и, сунув сигарету в зубы, приветственно отсалютовал рукой. Капитан Сенджу Тобирама взирал на него тяжелым изучающим взглядом, оценивая состояние. Итачи почти не шатался. С третьего раза ему даже удалось попасть пальцем по кремниевому колесу зажигалки, чтобы прикурить. — Надо же, вы, видимо, обладаете даром предвидения, капитан. — глубоко затянувшись и запрокинув голову, Итачи посмотрел на капитана. За прошедший год можно было по пальцам пересчитать их встречи, проходящие в основном в суде на очередном слушание. А в последние полгода они и вовсе прекратились. Тобирама выглядел уставшим и измотанным; лоб прорезали морщины, прочертилась носогубная складка, придавая лицу застывшее хмурое выражение; неизменным остался взгляд, жесткий и острый, словно лезвие. Из-за спины вышел Неджи, натягивая на руки кожаные перчатки. — Впервые вижу, чтобы на драку приезжали судебный медик и капитан собственной персоной. Вам удалось предотвратить неизбежное, хорошая работа! — криво улыбнувшись, Итачи выбросил кулак вперед, оттопыривая большой палец вверх. — Итачи, — устало выдохнул Тобирама и кивнул в сторону двери. — сядь в машину. — Нее, — недовольно протянул Итачи и отмахнулся рукой. — Я не консультант на побегушках. — перехватив пальцами сигарету, он развернулся, взмахнув длинным подолом пальто, и направился в сторону дома. Причина их визита могла быть только одна — где-то лежал труп. И раз Тобирама не пожалел личного времени для того, чтобы выискивать Итачи среди ночи по барам — еще и прихватив с собой Неджи — значит, дело было серьезное. Все таки у капитана целый следственный отдел ищеек, а приехал он к брошенному псу. Перспектива снова прикоснуться к работе после длительного перерыва была заманчивой, но Итачи спешно подавил желание, поскольку довольствоваться малым не считал нужным. Удовольствия не получить, если от вкусного пирога можно попробовать только крошки. Тут либо все, либо ничего. — Я хочу вернуть тебя в строй. Замедлившись, Итачи сделал еще пару шагов, пока не остановился в центре лужи. Он взглядом гипнотизировал отражение фонаря в воде, чувствуя, как сердце зашлось в гулких ударах от предвкушения и волнения. — Не понял. — рука мелко вздрогнула, когда Итачи поднес сигарету к губам и обернулся. — Где смеяться, если это шутка? — Узнать об этом ты должен был завтра, — Тобирама оттолкнулся от машины и, сунув руки в карманы брюк, подошел ближе. — Я получил вердикт по делу Йорои. С учетом обстоятельств, расследование не нашло оснований для дисциплинарного взыскания. Поэтому ты можешь вернуться. — он осекся на последней фразе, прочистив горло. — Если хочешь. Растягивая губы в улыбке, Итачи с прищуром смотрел на Тобираму сквозь клубящийся синеватый дым. *** Бесцветный раствор медленно стекал по силиконовой трубке, пробираясь через иглу напрямую в вену. Ехать на место преступления в алкогольном опьянении Тобирама запретил. И Неджи, перед тем как отправиться вперед, — поскольку медика и так слишком долго ждали на месте патрульные, — наспех присобачил подготовленный пакет для капельниц к потолочной ручке в машине. Наверняка знал, зараза, что пригодится и положил в сумку около контейнера с обедом. Итачи сидел на пассажирском кресле с вытянутой оголенной рукой и неотрывно следил за разговаривающим по телефону капитаном на улице. Тобирама чинно расхаживал перед капотом; его фигура периодически ярко подсвечивалась светом фар. Распрощался со значком и должностью детектива Итачи год назад, после задержания Акадо Йорои. Стечение обстоятельств. Роковая случайность. Травма, повлекшая за собой кому с летальным исходом, в результате «несчастного случая при задержании». Так транслировалось всем вокруг. Итачи прижал ублюдка на заброшенной промышленной фабрике. И когда под ногами Акадо провалился пол, и он схватился за хлипкий мостик, зависнув на высоте в семь метров, Итачи не спешил его спасать. В ответ на жалобные мольбы, хотелось лишь наступать носком ботинка на каждый отчаянно цепляющийся за металл палец. Внутри шевелилось что-то темное, чудовищно неправильное. Оно заставило его стоять как вкопанному, забетонировало каждую мышцу в теле. Итачи искал компромисса со своей душой. Йорой фарцевал. Не дефицитным товаром, не наркотиками, не оружием и не пиратской порнушкой. Акадо заведовал воспитательным учреждением для детей отказников и на досуге возглавлял бригаду «черных» трансплантологов. Воображение Итачи справилось само, представляя морозильники и мертвенно-бледные детские лица. Совести своей Итачи уступил, но протянуть руки к ублюдку не успел. Он сжимал в кулаках воздух и как в замедленной съемке с оцепенением смотрел на летящее вниз тело. Не верил, что это действительно произошло. Глухой звук удара костей о бетон заставил его вздрогнуть. Страх и отвращение забурлили в районе глотки, отчего Итачи едва не проблевался на том же железном мосту. Его отстранили в первый раз, когда комиссия начала расследование. Его отстранение продлили, когда через месяц Акадо очнулся и, не прожив двух недель, скончался. Его словно выбросило в самую дальнюю точку Антарктиды посреди снежной пустоши. А потому бары стали чем-то вроде убежища. От воспоминаний отвлек настойчивый стук по стеклу. Итачи устало посмотрел на Тобираму и опустил окно. Капитан уперся ладонью в крышу автомобиля и наклонился вниз. — Протрезвел? — Кажется, да, — кивнул Итачи и, выдернув иглу, размял руку. Он скривился, ощутив во рту кислый привкус слюны. К горлу подступила тревожная тошнота. — Можем ехать. Тобирама вел не спеша, придерживаясь всех правил скоростного движения по городу. Они удалялись от центра, и вскоре яркие цветные улицы со стремящимися к небу высотками сменились не серые, обшарпанные пятиэтажки; фонари на обочинах горели через один. Машина плавно свернула с улицы во внутренний дворик. — Сам капитан довез до места преступления. Вот это честь — съехидничал Итачи, рассматривая через окно труповозку и несколько патрульных машин, стоявших возле одного из подъездов. Оцепление мигало яркими сигнальными огнями не хуже праздничной ярмарки на фестивале. С соседних подъездов и домов повылезали зеваки; те, кто смышленее и ленивее, вышли на балконы, разглядывая суматоху внизу. Парочка журналистов пытались пробиться к полицейским поближе, желая распотрошить их до внутренностей и разобрать по косточкам, в надежде на сенсацию. Итачи их понимал. — Итачи. Тобирама окликнул его, когда он уже открыл дверь и ступил ногой на землю. Итачи повернулся лицом, вопросительно поднимая брови. — Ты ведь понимаешь, почему вернулся? — удерживая руки на руле, капитан повернулся к нему, смотря исподлобья. — Помни, что ты мне должен. — Вести себя хорошо. Я понял. — Тогда открой бардачок. Потянувшись, Итачи щелкнул ручкой; внутри лежал золотистого цвета, подшитый к коже, жетон из латуни с его идентификационным номером. Он осторожно коснулся пальцами холодного металла; провел по выгравированному зданию полиции, ощущая каждую зазубринку под кожей; скользнул по буквам и цифрам, цепляясь ногтями за выпуклости. Ощущения были такими же, как когда этот значок впервые оказался в его руках: волнение и трепет. Он украдкой улыбнулся, укладывая жетон в ладонь. Забытая тяжесть металла и грубой кожи приятно чувствовалась в руке, и он с силой сжал пальцы. Растерянные кусочки пазла постепенно возвращались на свои места, собираясь в цельную картинку.