Modus operandi

Его рука, в которой догорала сигарета, свисала из окна. Внизу, на расстоянии в шестнадцать этажей, человеческая масса двигалась бурным потоком вдоль проспекта. Белые точки от фар автомобилей растянулись длинной гирляндой, прокладывая путь куда-то в неизвестную бесконечность. Была ночь. И воздух должен был быть прохладным, освежающим. Городской шум должен долетать до слуха. Однако Итачи ничего не слышал и ничего не ощущал. Город будто облили растворителем, который съел все яркие краски и сделал мир вокруг подобным монохромному изображению. Мир, прорисованный через кальку. Итачи словно находился в герметичном аквариуме с толстым стеклом, куда извне ничего не могло проникнуть. Он оглянулся, обнаружив себя на балконе собственной квартиры и усмехнулся. Балкон и впрямь напоминал аквариум, в котором он изолировался от всего вокруг. Или это мир отрезал его от себя? Горячий пепел обжег пальцы. Кожу слегка защипало и Итачи скинул окурок, лениво наблюдая за его полетом. Ощущения странные. Будто он застыл изнутри; обледенел в человеческой форме и теперь ничто вокруг не касалось его и ни до чего не мог дотронуться он сам. Но где-то сквозь трещины, тонкие и хрупкие, он внезапно услышал глухой и слишком знакомый звук. Ритмичный, с характерным потрескиванием, выцарапываемый тонкой иглой по пластинке. «Музыка» — догадался Итачи и воодушевленно шагнул к двери, резко замерев перед ней. Там, за стеклом балконной двери, он видел свою квартиру: барный стол, кухонный гарнитур, широкий диван, напротив которого висела плазма, вокруг неё на встроенных полках расположились книги, а внизу виниловый проигрыватель медленно крутил пластинку. Следующая песня заиграла уже громче, будто трещины на леднике разошлись в стороны, пропуская знакомый мотив. Итачи с удивлением перевел взгляд в центр комнаты и от неожиданности сделал шаг назад. В центре комнаты женский силуэт. Темный, читаемый для взгляда только в контурах, словно из театра теней фигура сошла с полотна в реальный мир. Она танцевала. Стояла посреди комнаты и вальсировала выдуманными движениями под музыку, затягивая взгляд в свой омут. Длинные волосы черным водопадом качнулись в такт движениям головы и Итачи шагнул ближе к стеклу. Он смотрел на ее силуэт, угадывая лишь на незримом уровне ощущений, и сердце его билось сильно и быстро, словно желая расколоть ледяную корку. Мысли зрели в голове сумбурным потоком и тут же растворялись неразборчивым эхо внутри. Итачи коснулся стекла пальцами и тень замерла. Музыка затихла. Что-то изменилось. Итачи был уверен, что женщина стояла лицом к нему, и по обречено повисшим вдоль тела рукам догадывался, что она смотрела на него с упреком; поджимала губы и печально сводила брови. Будто он испортил постановку. — Стой, — Итачи резко убрал руку, заметив, как контуры женской фигуры стали медленно растягиваться, тенью поглощая все вокруг. — Тебе пора, — голос у тени мягкий, но напористый. В один миг все резко погрузилось в холодную темноту, и Итачи от неожиданности пошатнулся, больно врезаясь во что-то ногой. — Очнитесь. — Очнитесь! По правому колену снова ударили, удачно попав в нерв. Итачи зашипел сквозь стиснутые зубы и дернулся, распахивая глаза. Вокруг все плыло, будто он смотрел через толстые диоптрии очков. Вскоре зрение обрело ясность, представляя очертания неизвестной ему комнаты: странные темно-зеленые обои с золотыми вензелями вызвали новое головокружение. Воспоминания о переулке, Темари и ударе, отправившим в нокаут, догнали следующими. Итачи резко встрепенулся и с неудовольствием обнаружил себя на стуле с завязанными за спиной руками. — Мы связаны, — сбоку раздался раздраженный голос Темари. — Я заметил, — тихо отозвался Итачи, чувствуя, что еще толком не пришел в себя после представления, которое разыграло ему воображение, пока он был в отключке. Сердце билось уже спокойно, но все еще сильно, и Итачи слышал каждый его удар в ушах. Встряхнув головой, он с опаской повернулся лицом к Темари, сразу же пробегая по ней оценивающим взглядом. Цела и невредима. Даже одежды нигде не запачкала. Облегченно вздохнув, Итачи снова подергал руками, проверяя узлы на прочность. Завязано туго и хорошо. Определенно работа Джуго, когда-то служившего моряком на флоте. — Что случилось? — Вас вырубили, а меня схватили. И нас притащили сюда. Посадили и связали, — злостно выплюнула Темари, однако страх в глазах скрыть не смогла. — Что это все значит? Какое отношение вы имеете к мафии? — У меня колено болит, — Итачи перевел взгляд на ноющее колено и краем глаза заметил, что нога Темари покоилась так близко к его, что дотянуться ей не составляло проблемы. — Ты меня пнула? — И не один раз. Надо же было как-то вас в чувства привести. — А потолкать не вариант? — Я слишком зла на вас! — фыркнула Темари. — И не меняйте тему. Можете объясниться? Итачи зло ощерился и метнул в Темари настолько мрачный взгляд исподлобья, что та разом затихла и прикусила язык, подавив рвущиеся наружу слова. Только смотрела в ответ также недовольно, с достоинством выдерживая противостояние. — Объясниться? Ты забываешься, стажер. Объясниться стоит как раз тебе. Как ты вообще умудрилась проследить за мной и не попасться? На самом деле, Итачи был не столько зол, сколько поражен сложившимися обстоятельствами. Желание стажера устроить слежку за подозрительным напарником Итачи вполне понимал. На ее месте он бы и сам не побрезговал подобным. Другой вопрос, что у Темари опыта в таких операциях столько же, сколько у него желания работать с кем-то в паре. Но каким-то чудом ей удалось не попасться ему на глаза еще до неизбежного и успешно проследовать за ним вплоть до встречи с мафией. И это уже уязвляло детективную гордость, опытную и своенравную, которая никак не могла смириться с тем фактом, что ее обошел желторотый новичок. Темари сохраняла удивительное молчание. Бегала растерянным взглядом по лицу детектива, но упорно молчала. Стыдно ей было скорее за сам факт догадки Итачи о слежке, чем за задуманное мероприятие в целом. Либо она все же не такой новичок, какой ее представил капитан. Либо, что признавать совершенно не хотелось, Итачи потерял нюх. Либо ей удалось узнать заранее, но как? Внезапная мысль осенила его так ярко, что на мгновение он даже обрадовался. Стажер была в его машине. Установи она какой-нибудь маячок внутри — он бы точно заметил. Но папка. Чертова папка с документами, так удачно выпавшая из рук, дала ей необходимое прикрытие сделать это незаметно с улицы. Итачи ухмыльнулся и тихо рассмеялся. И все-таки она обошла его в хитрости. — Говорила мне, что искренние мотивы еще не изжили себя, а сама установила маячок мне на машину. Так ведь? — Итачи улыбнулся одним уголком губ, наблюдая как изменилось выражение лица Темари. Как у пойманного с поличным ребенка, который пытался вести свою игру до конца. — Иуда. Видимо отвечать Темари не горела желанием и просто отвернулась, вперив демонстративно заинтересованный взгляд в узорчатые обои на стене. Итачи искоса поглядывал на ее сосредоточенный профиль, отмечая про себя пункт — обязательно ознакомиться с ее личным делом. — Слышу треплетесь уже во всю. Дверь открылась чуть ли не с пинка, и Итачи настороженно вскинул голову. — Суйгецу, — враждебно смотря на человека в проеме, Итачи почувствовал, как тело напряглось против его воли. — давно не виделись. Как твой зуб? — А твоя рука? — подпирая плечом дверной косяк, Суйгецу широко улыбнулся, обнажая ровный верхний ряд зубов. Не улыбка. Акулий оскал, проявляющийся на угловатом худом лице при виде добычи. — Считай тебе повезло. Гипс бесплатный. Знаешь сколько мне пришлось отвалить за имплант? Итачи усмехнулся. Хозуки Суйгецу вторая рука босса. Кто из них с Джуго правая, а кто левая, Итачи никогда не вдавался в подробности. Оба имели прав и полномочий в организации столько, что можно было сказать — босс четырехрукая Шива. Джуго немного туполоб, крайне обделен эмоциями и полагался на грубую силу. Паршивец Хозуки же пренеприятнейший слизняк. Скользкий вредитель, способный слой за слоем сдирать терпение, обтачивая об него свои острые зубы. Сколько бы Итачи ни раздражался и ни кололся, словно репейник, внутри он оставался стабильным. Это помогало мыслить трезво практически в любой ситуации. Но Суйгецу, пожалуй, был единственным в мире уникумом, который умело расшатывал непоколебимый, сотканный из контроля стержень внутри Итачи. За что однажды один поплатился выбитым зубом, а второй сломанным запястьем. Не нужно было смотреть на стажера, чтобы ощутить и ее напряжение. Темари затихла так, что гневное сопение до этого перестало быть слышимым. — Да уж, представляю, скольким ты пожертвовал. Наверное, целой одной сотой своего дохода, — хмыкнул Итачи, не сводя взгляда с Суйгецу. — Ой, да завались нахуй. Тебе-то уж точно не хватит, если что, — небрежно отмахнулся Суйгецу, впивая свой первый зуб в крошившееся терпение. — Я люблю деньги. И крайне не люблю тратить их на такую хуйню. — он оттолкнулся от косяка и медленно прошагал вперед, присаживаясь на корточки перед Итачи. — Знаешь, я сегодня утром ел вишневый пирожок. Самый обычный, в любой забегаловке можно купить. Хрустящее тесто во фритюре, сладкая вишневая начинка, — прикрыв глаза от удовольствия, Суйгецу поднес сложенные вместе пальцы к губам, имитируя укус кулинарного изделия. — Объедение, не правда ли? Вот только в этом, одна вишенка, блядская одна вишенка оказалась с косточкой. Думаешь, я испытал удовольствие? Да хрен там! Кто вообще додумался класть сраную костлявую вишню в сраный вишневый пирожок? — Какая интересная история. Знать бы еще к чему она, — закатил глаза Итачи. У Суйгецу всегда язык был без костей. Излишняя болтовня, которой он разбрасывался направо и налево, способна была его до Китая довести также, как людей вокруг до ручки. — Заткнись и не перебивай. Настроение у меня сейчас схожее с утренним. Ты, детектив…ты чертова вишневая косточка в этом мире. Во взгляде Суйгецу отразилась искренняя, ничем не прикрытая неприязнь. Он подался ближе и, обхватив Итачи за подбородок, крепко зафиксировал его лицо. — Тогда, — Итачи усмехнулся. — не подавись. Несколько долгих секунд пальцы Суйгецу еще сжимали подбородок Итачи, пока их взгляды воевали друг с другом в немой битве. А потом он убрал руку и с горькой усмешкой повернулся к Темари. Итачи сжал за спиной пальцы в кулак. Суйгецу встал, шагнул в сторону и, упираясь руками в колени, наклонился, растягивая перед лицом Темари свой широкий акулий оскал. Он ничего не говорил. Просто молча улыбался каким-то своим мыслям, рассматривая ее напряженное и хмурое лицо. — Отведи меня уже к вашему боссу, — как можно небрежнее проговорил Итачи, чтобы не подкинуть слизняку лишнего повода для едких комментариев. Махнув рукой, Суйгецу еще некоторое время рассматривал стажера, а после чему-то радостно усмехнулся и прошел за спину Итачи, развязывая ему руки. — Чтобы ты вел себя хорошо, она посидит тут. — противный, наполненный какой-то приторной липкостью голос Суйгецу раздался над правых ухом. — Вставай. И подними руки. Итачи сделал как было сказано. Он нехотя развел руки в стороны, чувствуя, как предохранитель на терпении вот-вот отщелкнется. Что там творилось в голове у Суйгецу даже представлять не хотелось. Однако учитывая его пристрастие к красивым женщинам, все было и так слишком очевидно. Итачи усмехнулся и опустил взгляд на белесую макушку перед собой, когда Суйгецу принялся старательно шмонать его карманы. — Вы же наверняка уже обыскали меня. Или тебе просто нравится лапать мужиков? — Я бы лучше облапал твою подружку, — фыркнул Суйгецу и, вытащив из кармана практически полную пачку сигарет, тряхнул ею перед лицом детектива. — но у нее вряд ли найдется это. — Серьезно? — нахмурился Итачи, наблюдая за тем, как его сигареты скрываются в кармане пиджака слизняка. — Считай это компенсацией моего морального вреда за неудовольствие наблюдать твою физиономию здесь. Иди за мной. Они вышли из небольшой комнаты в длинный коридор. В последний момент Итачи успел бросить взгляд на Темари. Та сидела вся взвинченная и напряженная как перетянутая струна. Он постарался одним взглядом показать ей, чтобы она не переживала и легонько кивнул, прежде чем дверь закрылась, оставляя стажера одну в комнате. Коридор был длинным, отделанный дорогим убранством: по полу тянулась бельгийская ковровая дорожка темно красного цвета; зеркальный потолок с подсветкой добавлял помещению объема; на стенах с правой стороны репродукции знаменитых картин чередовались с позолоченными бра, а с левой стороны расположились кабинеты. Основная часть казино находилась на первом этаже. Здесь же, на втором, вероятно, были комнаты для закрытых карточных игр между своими и, конечно же, для мафии. Суйгецу не спеша вел Итачи за собой, пока они не вышли в небольшое фойе, откуда лестница уходила на первый этаж, а напротив нее находилась темно-дубовая дверь, значительно отличающаяся от остальных на этаже. Внезапно дверь открылась и из нее два бугая стремительно вынесли под руки бессознательное тело какого-то мужчины. Его голова болталась как на веревочке, лицо наполовину скрывали волосы, однако Итачи заметил, как по губам и подбородку стекала кровь. Она капала на ковер, цвет которому подобрали видимо из соображений практичности. Бугаи скрылись в противоположном конце коридора, свернув направо и унося тело в неизвестном направлении. — Прошу, — усмехнулся Суйгецу, пропуская в кабинет весьма напряженного обстановкой Итачи, и зашел следом. Пахло сандалом. Свет под потолком был приглушен, из-за чего в комнате царил полумрак, на фоне которого тремя яркими пятнами выделялись настольные лампы в разных концах помещения. В тени возле стола полубоком стояла фигура в смокинге. Высокая и необычайно худая. Длинные черные волосы рассыпались по плечами и спине. Казалось, будто человек поглощал и без того скудный свет в помещении, превращаясь в темное и мрачное пятно. Человеческая теневая копия. В правой руке мужчина держал длинную трость с серебряным полукруглым набалдашником. Завораживающе медленными движениями он вытирал серебро салфеткой, пачкая ее красным. Итачи бегло осмотрелся, замечая недалеко на таком же красном ковре чуть более бурые пятна. Суйгецу в свою очередь фривольно прошелся по кабинету, плюхнувшись на диван возле стены. — Порой думаешь, как хорошо идут дела, — заговорил мужчина, аккуратно складывая испачканную салфетку. Его тихий шелестящий голос звучал волшебно, пленительно и вместе с тем невероятно опасно. — а в этот момент кто-то готовится воткнуть тебе нож в спину. Каждое мгновение я нахожусь в ожидании предательства. Это так утомляет. Сталкивались вы с таким, детектив Учиха? Мужчина перехватил трость и, опираясь на нее больше для образа, вышел из тени. Слишком белое, словно высеченное из мрамора лицо годы будто вовсе не тронули. Итачи прищурился и неосознанно спрятал руки в карманах пальто. Он снова встретился с ним воочию. С боссом мафиозного клана — Орочимару. Запах сандала привлекал змей. Орочимару — хищный питон. Яда нет, но сила столь же внушительна. Он смотрел на Итачи немигающим взглядом, словно в любую секунду мог наброситься и заглотить целиком как кролика. Темный взгляд проникал под кожу, отравляя вены страхом и парализуя жертву. Нельзя показывать страх. Поэтому, скрывая волнение, Итачи профессионально натянул на лицо маску спокойствия и пожал плечами. — Ужаснее, когда предательства не ожидаешь. — И то верно, — тихо рассмеялся Орочимару. — Навели же вы шуму, детектив. И все ради встречи со мной. — Видимо шумные появления мой козырь, — усмехнулся Итачи. — В подобной ситуации скорее…безрассудство, — Орочимару расплылся в благосклонной улыбке, вызывая у Итачи жгучее желание закатить глаза. Все было бы гладко, если бы стажер не вставила палку в колесо. — Джуго перестарался, признаю. Надеюсь, вы не в обиде за случившееся. — Ни в коем случае. И насчет моей коллеги. Я бы хотел удостовериться… Орочимару покачал головой и лениво взмахнул рукой. Итачи замолк, прищурив глаза. — В этих стенах с ней ничего не случится, однако я не могу позволить ей тут свободно разгуливать. Поэтому ради ее же безопасности пускай она побудет в комнате ожидания, пока мы разговариваем. Что ж, присаживайтесь, детектив, — Орочимару жестом пригласил Итачи к креслу напротив крепкого дубового стола, а сам размеренным шагом прошел до напольного глобус-бара в углу комнаты. Итачи чувствовал подвох. В жеманных речах, добрых улыбках. Орочимару сколь угодно мог накидывать на себя пуху или натягивать овечью шкуру, но натура у него все равно хищная. Сердце гадюки, не знающей жалости. «Ради ее же безопасности» равно «будь паинькой». «Комната ожидания» — забавная формулировка. «В этих стенах ничего не случится» означало вообще что угодно. И все это очень не нравилось Итачи. Он внимательно следил за тем, как Орочимару открыл одну половину глобуса, достал два блестящих рокса и ненадолго завис ладонью над бутылками с необычным дизайном. Медленные и изящные движения Орочимару, его тонкое и гибкое тело создавали ложное представление о безобидности. В его пластичности и изворотливости силы и угрозы чувствовалось больше, чем в двухметровой детине Джуго. — Вам нравится бурбон? — Орочимару уверенно вытащил из бара одну из бутылок. Этикетка на ней кричала о принадлежности к премиум-классу. — Уверен, что такого вы еще не пробовали. Отставив трость к стене, Орочимару плеснул бурбон в роксы и, подхватив их, вернулся к столу, плавно опустившись в свое кресло. Итачи осторожно взял протянутый бокал, рассматривая янтарного цвета жидкость. Когда босс мафии предлагает распить вместе с ним бокальчик из его лимитированной алкогольной коллекции — дело плохо. Отказаться не положено ввиду самых разных последствий, которые не хотелось испытывать на себе. Итачи это понимал. И Орочимару это понимал, а потому сидел, вальяжно откинувшись в кресле и покачивая бокалом в руке. Смотрел лукаво и ждал, когда Итачи шагнет к нему в террариум. Вероятно, ему нужна ответная услуга. Итачи щелкнул языком, поднес бокал к губам, делая глоток и смотря при этом Орочимару в глаза. Тот в свою очередь многозначительно улыбнулся, прищурился и, слегка приподняв свой бокал над головой, после также отпил. По языку прокатился нежный приятно жгучий дубовый вкус с нотками специй ванили, гвоздики и корицы. Бурбон был первоклассным. Ни в какое сравнение не шел с той горючкой, которую он распивал по субботам в заведениях, схожих с тем же Алиби. — Приемлемо, — вынес вердикт Итачи, ставя бокал на стол, чем вызвал искренний смех у Орочимару. С левой стороны нарочито громко ухмыльнулся Суйгецу, закуривая сигарету. Его, черт побери, сигарету! — Приемлемо? Проявите уважение к старому полковнику Тейлору. Итачи дернул уголками губ вверх и откинулся на спинку кресла. — Я полагаю, у вас тоже будет просьба, — резко сменив вектор разговора, Итачи закинул одну длинную ногу на вторую. Руки расслабленно свесил с подлокотников. Деловая поза для деловых людей. И деловых разговоров. — Услуга за услугу, — усмехнулся Орочимару и, отставив бокал в сторону, сцепил руки в замок, складывая их на животе. — вы довольно талантливый детектив. И я бы хотел воспользоваться вашими навыками в расследовании одного дела. Видите ли, у одного моего очень уважаемого партнера из столицы в прошлом году умер сын. И есть веские причины предполагать, что смерть не была естественной, как это было указано в заключении. Я обещал своему партнеру помочь в поисках виновника, однако вы очень удачно заглянули ко мне в гости. Полагаю, вас заинтересует подобная задачка. — Мне хватает работы в данный момент, — спокойно отозвался Итачи. — Не спешите, детектив. — Орочимару слегка склонил голову вбок. Его широкий рот с тонкими губами разъехался в жуткой улыбке. — Имя моего партнера Акадо Коджи. А его сына… — Акадо Йорой, — закончил Итачи, с силой вдавливая пальцы в мягкую обивку подлокотников. Сердце ухнуло куда-то в ноги, а по спине хлынул жар. — Вы что, вели дела с…этим человеком? Выражение лица Орочимару изменилось. Он больше не улыбался. Лишь молча сканировал лицо детектива нечитаемым взглядом. Итачи же стало невыносимо жарко. В груди горело от нарастающей злости, дыхание углубилось. Захотелось скинуть пальто, в котором он ощущал себя как в парнике, махнуть разом оставшийся бурбон и съездить кулаком по лицу боссу клана Рьючи невзирая на последствия. Орочимару верно расценил потемневший взгляд Итачи и его сжатые кулаки, а потому тихо усмехнулся и покачал головой. — Я веду дела только с его отцом. Деятельность Йорой — его личный выбор. В семье не без урода, правда ведь? Коджи не жалует то, чем занимался его сын. Однако он хочет разобраться в его смерти и найти виновника. Ну так что, детектив? Вам все еще не интересно? Итачи глубоко вдохнул, прикрывая на мгновение глаза, чтобы угомонить поток хаотичных мыслей в голове. Курить хотелось страшно. До голодного зуда в груди и деснах. Он снова бросил презрительный взгляд на Суйгецу. Он яростно отправил в полет попавшийся под ногу камешек, с силой влетевший в сливную трубу дома и распространивший по округе громкий звук звенящего металла. Итачи злостно сплюнул, твердым шагом идя к машине. Рядом, стуча каблуками, за ним едва поспевала Темари. Она не спешила начинать разговор, однако периодически бросала на детектива нетерпеливые взгляды. Краем глаза снова заметив любопытное лицо стажера, обращенное на него, Итачи резко остановился и повернулся. — Говори. Темари чуть отступила назад, недоверчиво прищурившись. — Я даже не знаю, с чего начать. — Ну, как разберешься — звони, — закатил глаза Итачи и снова двинулся вперед, ускорив шаг. Соглашаться на сделку — абсолютное безумие. Итачи зарекался не соваться в подобные авантюры. Все равно, что вместо договора аренды подписать договор купли-продажи. Или скорее даже дарственную. В итоге так и получилось — он поставил подпись не глядя. А узнал о Мизуки ровно то, о чем и сам вполне догадывался. Мизуки перебивался на мелких, практически бесполезных поручениях от мафии, и не входил в ее состав официально. Орочимару вообще едва вспомнил настолько мелкого головастика из своего террариума. Зато теперь, как приколотую к стене бабочку, добавили Итачи. Но как ни крути, а конверт с информацией о смерти Йорой прожигал внутренний карман пальто. Итачи поджал губы. В кабинете в нем разыгралось жадное, абсолютно ненасытное любопытство. Совершенно нездоровое и неправильное, но слишком притягательное, манящее докопаться до истины. Дело Йорой — личный незавершенный гештальт. Орочимару и правда змея. Прямо заявил о своей осведомленности в судах, разбирательствах и отстранении детектива. А издалека намекнул: без настоящего виновника велика вероятность, что этим виновником сделают самого Итачи. Так кому же понадобилось убивать Йорой? Вести два расследования параллельно трудно. Еще труднее сохранять одно из них в секрете, учитывая любопытство новоиспеченной напарницы и желание капитана контролировать каждый шаг. — Детектив, постойте. — Темари обогнала его и преградила путь. Она запыхалась бежать за его широкими шагами и, схватившись за бок, сделала несколько глубоких вздохов. — Скажите…вы…вы работаете с мафией? Итачи смерил ее спокойным взглядом. Наверняка в ее голове творилась полная неразбериха. Она смотрела на него то ли с упреком, то ли со злостью и одновременно с тем с надеждой на каплю благоразумия и адекватную причину, объясняющую произошедший инцидент. — Нет. И никогда не работал, — отозвался Итачи. Надежда в глазах Темари потянула канат на себя, но еще не взяла окончательную победу. — узнал, что Мизуки работал на них. Поэтому решил проверить зацепку. После того, как Темари объявилась в переулке, играть дальше в партизана не имело смысла. — Но откуда вы вообще знакомы с Рьючи? — Странный вопрос. А кто о них не знает? Ты, например, тоже в курсе. Можно ли теперь считать, что знакома с ними? Итачи усмехнулся, пожал плечами и подошел к своей машине, стоящей на обочине. — Не настолько, чтобы заявляться к ним побеседовать, — огрызнулась Темари. — вы с ними знакомы. Особенно с тем белобрысым ублюдком. На это Итачи тихо рассмеялся, согласно кивая на вполне подходящее описание Суйгецу. — Я называю его слизняком. — Детектив, вы ведь понимаете, что по всем правилам я обязана доложить об этом капитану? Его плечи устало опустились на выдохе. Итачи сжал пальцами одиноко лежащую в кармане зажигалку. Не осталось сил злиться. Все, чего хотелось — купить сигарет, доехать до дома и завалиться спать. Но перед этим… Он обошел машину, наклонился перед пассажирской дверью и, нащупав над колесом отслеживающее устройство, оторвал его от металла. — Только обязательно расскажи сначала, как стащила игрушку для взрослых дядь. И не строй больше из себя праведницу. Как оказалось, тебе это не к лицу. Он покрутил маячком в пальцах, а после бросил его Темари. Та поймала, спрятала устройство в карман и нахмурилась, уводя взгляд в сторону. Итачи усмехнулся, садясь в машину, завел мотор и тронулся вперед. *** Тяжелую голову, словно налитую свинцом, неумолимо клонило к полу. Тело казалось ватным, грузным и ленивым одновременно, и Итачи лишь из упрямства и силы воли удерживал его в вертикальном положении. Последствия вчерашнего удара, а после беспокойной и бессонной ночи сказались, когда пришлось тащить свою неподъемную тушу в участок к девяти утра. Голова гудела, тупой болью сдавливая череп. Пыль, осевшая на стеклах, отвлекала. Итачи нахмурился, аккуратно стянул с переносицы очки, тщательно протер линзы краем рукава рубашки и вернул на место. Зрение размылось сильнее обычного, глаза болели, словно засыпанные песком, вынуждая Итачи надеть утром очки. Он посмотрел на висящие над дверью курилки часы, отмечая слегка расплывчатые по краям цифры. Прищурился, настраивая фокус. С годами отец вдруг резко стал терять зрение, и к сорока годам без очков уже не обходился. Можно было стоять в паре метров от него, недовольно закатывая глаза на изречения очередных нотаций, и Фугаку этого бы не заметил. В пятнадцать лет Итачи активно пользовался лазейкой, до тех пор, пока отец не сдался перед прогрессирующим дефектом. А теперь чертова генетическая лотерея выбрала в победители его; как старшего сына, словно в наследники. Он не терял зрение так сильно и в свои годы, чтобы видеть, вполне обходился без дополнительных приспособлений. С другой стороны, Саске вообще удалось избежать этой участи, сохраняя полную остроту зрения в двадцать семь лет. Итачи вздохнул, поудобнее устроился на скамейке, откинул голову назад, упираясь затылком в прохладную стену, и потянулся рукой к рядом лежащей пачке сигарет. Летучка, на которой Тобирама представит им нового сотрудника из столичного управления, назначена на одиннадцать. А значит, у него есть целых полчаса на законный перекур. А также оставалось время поразмыслить над информацией из дела его напарницы-стажера. Погрузившись в упоительное поглощение никотина, Итачи длинными пальцами сжимал фильтр, раз за разом поднося сигарету к губам и на каждом третьем подходе затягиваясь особенно глубоко в легкие. Звук тления табака и бумаги настраивал на нужную волну размышлений. Очевидно, что избежать работы с Темари и неким инкогнито из столицы не представлялось возможным. С возвращением к должности придется существовать в новой парадигме. Да и желание капитана поставить новичка к некогда одному из самых эффективных сотрудников его отдела Итачи понимал. Знания и опыт должны передаться. Вот только навыками обучения Итачи не владел и признавал этот факт вполне открыто. Хромала и командная работа. С самого детства он действовал по принципу: лучше меня никто не сделает. Потому работа с кем-то в паре всегда сопровождалась огромными сложностями. Даже с Джирайей было сложно. Мешали собственные амбиций и твердое убеждение в своей правоте. Джирайя тоже не любил уступать, но почему то все равно всегда искал точки соприкосновения. Как бы Итачи ни пытался понять, на вопрос «почему?» так и не смог найти для себя ответа. И не особо искал, охваченный жаждой самостоятельности и независимости. А теперь Темари — его первая подопытная в этом плане. В тридцать три года странно рассуждать, что совершенно не знаешь, как взаимодействовать с молодой напарницей. Даже смешно. Желания начинать не имелось, но новые обстоятельства диктовали свои правила, и треклятая зависимость от них чувствовалась особенно остро. Тобирама грамотно распределил новичков. Итачи убедился в этом, вскользь просмотрев дела и других офицеров, недавно заступивших на службу. Темари — одна из лучших на потоке. Высокая успеваемость. Она довольно сообразительна. На поверку, личное дело стажера — скука смертная; ни к чему не придраться и ни за что не зацепиться. Единственное, обо что пару раз споткнулся взгляд Итачи: ее довольно раннее замужество и смена фамилии. Это не редкость, но Темари создавала впечатление той, кто во главе угла ставила карьеру и собственную реализацию, а не счастливую жизнь в браке. К тому же фамилия ее семьи смутно показалась знакомой. И, немного покопавшись, Итачи не смог сдержать довольной ухмылки. Очередная затяжка оказалась слишком крепкой, с привкусом горелого, и, поморщившись, Итачи заметил, что истлевший табак подобрался к основанию фильтра и постепенно затухал. — Детектив. В проеме открытой двери показалась Темари. Она слегка поморщилась от табачного аромата в комнате и прищурила взгляд. — Вспомнишь солнце, — пробурчал Итачи, в голове воспроизводя совсем иную фразу, и повернулся лицом к ней. — Уже доложила Тобираме о нашем вчерашнем приключении? — Еще нет, — она натянула на лицо приторную улыбку. — Капитан зовет на собрание. Хочет пораньше начать. — Надо же. А гонять дочурку влиятельного человека по таким мелким поручениям, наверное, приятно. Выражение лица Темари мгновенно изменилось, и теперь насмешливая улыбка слаще сиропа украшала губы Итачи. Конечно же, тот факт, что отец Темари являлся одним из главных претендентов на должность мэра города в скорых выборах, он не мог обойти стороной. — Откуда вы узнали? Эта информация была только для капитана. — Темари процедила сквозь зубы, крепче сжимая дверную ручку пальцами. Итачи слегка склонил голову к плечу, внимательно рассматривая стажера. — Я много чего могу узнать, если захочу. Поэтому ты сменила фамилию? Не хотелось оставаться в тени своего отца? Темари легко рассмеялась, стремительно расслабляясь всем телом, будто неудобные вопросы совершенно не коснулись ее. Словно она услышала в них какой-то диаметрально противоположный смысл. Брови Итачи удивленно поползли вверх. — Не знаю, что там с вашим отцом, но это не моя история. Просто мне не хотелось, чтобы в участке появились слухи, будто я здесь незаслуженно. И кстати, отец меня в этом решении поддержал. Поэтому, пожалуйста, не рассказывайте больше никому. Она ответила вполне дружелюбно. Одарила улыбчивым взглядом и, снова напомнив о собрании, закрыла за собой дверь, оставляя Итачи наедине со смешанными чувствами. Опять это лицо благодушной праведницы. Такого исхода он точно не ожидал. И как проницательно прочитала между строк. — Не знаю, что там с вашим отцом, — коверкая интонацию, передразнил Итачи. Он потянулся к урне, чтобы окончательно затушить истлевшую сигарету, и завис на короткое время. В круглом отверстии, сплошь утыканном бычками, в самом центре один будто специально завладел его вниманием. Окурок стоял ровно вертикально, среди своих покосившихся собратьев. Итачи нахмурился, туша сигарету рядом, и наклонился чуть ближе, разглядывая на белой бумаге очерченный, со светлыми прорехами от трещинок, след губной помады. Глубокий бордовый украшал единственный белоснежный фильтр В кабинете Итачи места себе не находил, ожидая, когда все соберутся. Он, как и в прошлый раз, сидел за самым дальним столом, таким образом имея возможность охватывать взглядом всех в помещении. Темари впереди что-то увлеченно читала. Неджи сидел спокойно, но определенно от чего-то волновался, каждый раз искусно избегая взгляда Итачи. Нервозность самого детектива выдавала разве что пятка, нетерпеливо барабанящая по полу. След от губной помады не выходил из головы. В участке женщины не красили губы в такой цвет. По крайней мере, Итачи ни разу не встречал, как и в принципе не часто видел женщин в курилке. Тобирама говорил, что из столицы должны отправить Хошигаки Кисаме, однако если вспомнить фразу точнее, то он сказал: должны отправить, но там что-то поменялось. По большей части, Итачи было без разницы, кого направят к ним. Он все равно не собирался воспринимать гостя всерьез и хоть как-то пытаться делать вид, что рад их совместной работе. Но почему-то цвет чертовой помады заставлял его нервничать. Всколыхнул часть тяжелых воспоминаний, которые не хотелось вытаскивать наружу. Итачи вздрогнул от щелчка открываемой двери и настороженно обернулся. Тобирама зашел один. Он невозмутимо прошел мимо, окутывая кабинет своей авторитетно гнетущей аурой. Темари бросила чтение. Неджи приосанился. Итачи перестал бить пяткой и вцепился взглядом в капитана. Почти все в сборе. — И так. Я надеюсь, что вам есть чем поделиться сегодня по делу Кояма Мизуки. Неджи? — Тобирама слегка присел на стол и сложил руки на груди. — Да, мы выяснили, что за вещество было в крови. — Отлично. — одобрительно кивнул Тобирама. — Темари? — Я подробно опросила соседей Мизуки. Правда с семьей еще связаться не удалось, похоже они не очень хорошо ладили. — Займитесь этим вместе с Итачи. Кстати, Итачи, а тебе есть что сказать? Вопрос заставил усмехнуться. Рассказать он мог много чего, но ничего из этого не должно долететь до ушей капитана. Ответ в стиле «про Мизуки нет, но теперь я должен накопать для мафии информации по делу Йорой» — прямой путь вон из участка. — Нет, ничего полезного. Тобирама прищурился. Не поверил, но решил проглотить скормленную ложь. — Прежде, чем все обсудим, я должен вам представить кое-кого. На прошлом собрании я говорил, что из-за убийства пусть и бывшего, но все же полицейского, в столице решили взять дело на контроль. Поэтому с сегодняшнего дня в составе команды будет работать криминальный аналитик из главного управления. Снова раздался звук открываемой двери, и позади себя Итачи услышал цокот каблуков — так постукивают туфли на тонких шпильках. Все остальные присутствующие обернулись, смотря ему за спину. Неджи бросил быстрый взгляд на Итачи, но тут же отвернулся, слегка поджимая губы. — Знакомьтесь, — Тобирама вытянул руку в пригласительном жесте. — Нагасава Саори. На мгновение Итачи показалось, что он забыл, как дышать. Мир, полный разных звуков, красок и лиц, будто остановился, замер и потек слишком плавно и тягуче по своим неправильным законам, где кроме приближающегося перестука каблуков и отчаянно колотящегося сердца больше ничего не было. Он медленно обернулся и проследил ее походку. И то, как Саори прошла мимо, вмиг откинуло его в воспоминаниях не несколько лет назад в первую встречу. Была теплая осень. Последний год его обучения. На ней — приятного бежевого цвета пальто в пол. Ее и еще нескольких студентов средних курсов вытащили вместе со старшекурсниками на полевую практику. Изучали место преступления некогда раскрытого дела, собирали спроектированные опытными детективами улики, строили свои догадки. В потоке людей Итачи приметил ее не сразу. Обратил пристальное внимание, когда она на каблуках поперлась в поле, а после упала на место жертвы, ничуть не чураясь запачкать светлое пальто. И пока все вокруг орали впустую, Итачи сообразил, что она пыталась понять, было ли видно с дороги место преступления. Саори остановилась возле Тобирамы и повернулась ко всем лицом. Теперь остались только звуки бьющегося сердца и стучащего в ушах пульса. Капитан шевелился возле нее, очевидно что-то говорил, но все внимание Итачи было приковано к янтарным глазам напротив. Глаза цвета бурбона. Он довольно давно не видел ее. А теперь, встретив таким образом, не знал, как охватить взором все и сразу. Его взгляд то пробегался по длинным, слегка вьющимся на концах черным волосам, то падал на скрытые под пиджаком плечи, то возвращался снова к лицу, отмечая, как скулы стали острее, щеки меньше, а выразительные глаза выделились еще ярче. Саори тоже смотрела на него. Пристально, будто сквозь оптический прицел. Была ли в ней та же смесь непонятных эмоций, которые испытал Итачи, сложно сказать. Они были чем-то похожи в неумении выражать уместные для ситуации чувства. Точнее Итачи не особо этим владел, а Саори профессионально мимикрировала. Тобирама сказал что-то еще и повернулся, заставив обратить ее внимание на себя. — Капитан, спасибо, что представили. Рада познакомиться. Надеюсь, мы сработаемся, и в рамках этого дела проблем не возникнет, — сдержано улыбнулась Саори и обвела взглядом всех, больше не задерживаясь на Итачи. Прекрасная имитация. Держать лицо в любой ситуации ей всегда удавалось легко. Итачи знал не понаслышке. Именно с таким лицом, почти два года назад, Саори заявила об их расставании. Итачи не поверил и даже усмехнулся озвученным нелепым причинам, а через неделю по возвращении с работы домой не нашел принадлежащих ей вещей. Не нашел ее и в ее квартире. И лишь по телефону узнал, что она перебирается в столицу, чтобы строить карьеру дальше. В голове всплыла картинка испачканного окурка. Глубокий бордовый — любимый цвет помады Саори — украшал ее губы.