Ванцзи отчим Вэй Ина

Вэй Ина раздражала необходимость остаться бабулей еще на неделю. Он был почти постоянно зол из-за этого. И его ужасно утомляла, эта необходимость, постоянно держать невинную улыбочку на своем лице, полностью противоречащую его истинному настроению - Раскольников с топором. А у старухи были деньги, машина, пара домов, а сама она была сильно старой... ну вы понимаете, не так ли? Усянь не мог дождаться того дня, когда часть этого будет его. Других то наследников нет. Осталось еще три месяца продолжать притворяться хорошим внучком, карга обещала подарить ему нехилую сумму и квартиру в хорошем районе города - город, где сейчас был его милый Лань Чжань в одиночестве - за то, что Усянь отлично закончил первый год в универе. А Вэй Ин закончил! Ненавидел каждую секунду учебы на этом факультете, но сделал, сдал все на отлично! Вэй Ин так сильно скучал по Ванцзи. Он дрочил трижды в день, вспоминая и воспроизводя в голове позу, непристойные стоны, тесноту дырочек Лань Чжаня. Ничего удивительного, что член Усяня заболел. Правая рука тоже. Ведь его Ванцзи издавал самые красивые звуки, когда член Усяня "разрушал" его дырки. Но вернуться к любимому Вэй Ин пока не мог. Их будущее благополучие зависело от денег старушки, ведь у него пока нет никаких своих сбережений, а сидеть на шее у возлюбленного? Одна мысль о подобном унижала достоинство Вэй Ина. Когда он попросит Ванцзи бросить отца и выйти за него замуж, Вэй Усянь будет иметь на своем счете столько денег, чтобы жить с Лань Чжанем легко и в удовольствие. И у него будет квартира, куда он приведет Ванцзи, потому что Вэй Ин совершенно не согласен с выражением - "с милым в рай и в шалаше". Его милый в шалаше жить никогда не будет! Хорошая квартира. Удобная машина. И достаточно денег на прочие расходы, особенно на расходы касающиеся ребенка - это тот минимум, который Усянь планирует дать Ванцзи! Он слышал, растить ребенка дорого, а он хотел хотя бы троих от Лань Чжаня, этот мужчина фантастически великолепен внутри и снаружи, такие гены обязаны передаваться потомкам. Мысли о беременном Лань Чжане сильно возбудили мужчину. Со стоном Вэй Ин сунул руку за пояс штанов и обхватил рукой свой полутвердый член. Раздраженная кожа пениса, натертого частыми дрочками, болезненно отозвалась на сухое касание, Усянь залез в ящик прикроватной тумбочки и достал жирный крем для рук, без запаха и отдушек - очевидно, у бабули он не мог хранить нигде действительно интимные вещи, он уверен, что старуха роется в его вещах, когда он выходит из дома, поэтому обеспечил себя безобидной альтернативой смазки. Ин качнул головой и выбросил старуху из мыслей. С кремом дела "рука+пенис" пошли приятнее. Его голова заполнилась видениями молочной гладкой кожи с парочкой милых родинок на ней, он даже ощущал ее вкус у себя во рту. Вэй Ин тяжело сглотнул слюну. Он закрыл глаза. Одна его рука заправлена за голову, пока другая лениво поглаживала быстро твердеющий половой орган. Тело Усяня тряслось от возбуждения, он думал, что мог бы провести всю ночь твердым просто вспоминая каждый дюйм великолепного тела Лань Чжаня: как он пахнет, ощущается под руками и на вкус, как дышит, бессвязно стонет, хнычет и выкрикивает его имя. Член Усяня дернулся под его пальцами, Вэй Ин выдохнул имя Ванцзи, прежде чем вспомнил, в чьем доме он находился и насколько большие могут быть у стен уши, он прикусил свою нижнюю губу, напряг берда и толкнулся в кулак. Не так хорошо, как находиться внутри тела отчима, но собственная рука - это его единственный способ удовлетворить себя, пока не сможет вернуться к Лань Чжаню. Хоть после месяцев жаркого, регулярного секса с отчимом разум Усяня успел забыть, но тело помнило те острые, прекрасные ощущения, которые раньше приносила дрочка. Думает ли Лань Чжань о нем, когда делает это, пока его бедра напрягаются и пальцы сгибаются во время бурного оргазма? Вэй Ин надеется, что да. Потому что сам он только с фантазиями о Ванцзи и заливает свою руку и торс своей спермой. Губы отчима бархатистые и мягкие, и сладкие как лакомый десерт, они сводят Усяня с ума, когда сосут его член как, чертов, леденец, бедра Усяня выгнулись вверх, и он застонал. Под его веками вспыхивает великолепнейшее, невероятно жаркое воспоминание об отчиме: Ванцзи поднял взгляд, его красивые глаза влажно сияли. Он покачивал головой вверх-вниз на члене Усяня, время от времени позволяя толстой головке члена пасынка ударяться от заднюю стенку своего узенького горла и издавая при этом самые бесстыжие, но и самые красивые для уха Вэй Ина натужные сипы и бульканья. Усяню безумно нравился звук, возникавший, когда отчим давился его членом. Он хотел слышать его чаще: сопение, жалкое хныканье и громкое сосание. Отчим всегда был усердным работая над его толстым членом, пускал слюни, облизывал и сосал. А когда он все-таки со вздохом отстранялся от пениса Вэй Ина, ради того, чтобы вздохнуть воздуха, струйка серебристой слюны всегда соединяла эти красные, плюшевые губы с членом Вэй Ина.  Вэй Ин крепче сжал пальцы и быстрее задвигал рукой вверх-вниз. Слабый стон вырвался из него, заполняя стены занимаемой им гостевой спальни. Юноша снова прикусил уже израненную свою губу, чтобы не издать больше ни единого звука, только любопытной старухи, портящей все удовольствие ему не хватало. Кулак Усяня двигался быстро, непристойные образы с отчимом в его самом распутном состоянии быстро приближали его к кульминации. Скоро он в последний раз сжал пальцы и врезался в свой тугой кулак, его рот отвис, тело содрогнулось, дыхание перехватило, счастливый, полный удовольствия стон вырвался из горла, когда член дернулся в кулаке и брызнул на пальцы Усяня теплой спермой. Он вдохнул и без сил упал на матрас спиной. Три минуты спустя его тело все еще приятно дрожало и покалывало от пережитого оргазма, сперма медленно стекала с его пальцев и испачкала слегка спущенные трусы, как и голые участки кожи в паху, его рельефный живот тоже испачкан белыми каплями, которые медленно остыли на его бронзовой коже, пока он приходил в себя. Вновь проснувшись утром в одиночестве и, потягиваясь не чувствуя знакомой приятной боли в тех местах, где она была бы, если Вэй Ин был рядом, оставил Ванцзи опять грустным с самого утра. Когда он сел в кровати, его длинные, черные волосы неаккуратно рассыпались по плеча, потеряв в какой-то момент резинку. Нежное лицо его выглядело еще более бледным, чем обычно, почти изможденным из-за темных кругов под его глазами. Есть не хотелось. Тоже снова. Но сегодня его, по крайней мере, не тошнило и этим следовало воспользоваться, потому что плохое питание, очевидно, не может принести ничего хорошего его здоровью. С мыслью, что этой плохой привычке нельзя позволить стать постоянной Ванцзи заставил себя все-таки встать и пойти на кухню. На кухне он достал из фруктовой корзинки на столе одно зеленое яблоко, в холодильнике нашлось немного ягод черники и две клубники. Скудно, но лучше, чем ничего. Он делает мысленную отметку себе, внести в заметки на телефоне "сходить в магазин", чтобы не забыть и не остаться в итоге без ужина тоже. Ванцзи грустно вздыхает и продолжает смотреть на пустые полки открытого холодильника, он захлопывает дверь, расстроенный, дуясь на то, что сам ни то что объяснить, но даже понять до конца не может, просто пока Вэй Ин жил с ним, он как-то незаметно снял с плеч Ванцзи и взял на себя много домашних дел, он всегда следил за тем, чтобы чем-нибудь помочь Ванцзи, и Ванцзи так избаловался, что попросту думать забыл о таких мелочах как проверка холодильника, шкафов, стиральной машинки и прочее бытовое. И ходить с Вэй Ином в супермаркет всегда было весело, совсем не похоже на утомительный рутинный труд. Продолжая думать о пасынке мужчина вымыл фрукт и ягоды под холодной водой, нарезал, выложил на тарелку  фруктовый завтрак и забрал с собой обратно в спальню, чтобы есть, пока одевается на работу. Мо Сюаньюй обещал показать сегодня что-то интересное, Ванцзи надеется, что это не его чертова домашняя крыса "Чао". Какое странное имя для крысы. Может быть, ему тоже стоило бы купить себе неговорящего и кушающего мало друга?! Ящерицу какую-нибудь, они выглядят круто. Вэй Ину бы понравилось. Ванцзи недовольно хмурится на себя, когда понимает, что снова его мысли убежали к пасынку. Он сует в рот клубнику и жует, разглядывает две почти одинаковые белые рубашки разложенные на кровати перед ним. Слева или справа? Слева. И черные классические брюки. Сразу же он достает из комода и черные носки. Еще одна долька сочной клубнички попадает ему в рот. Вкусно. Кисло-сладкий вкус клубники никогда не был его любимым, но в последние две недели его обеды и перекусы в основном состояли только из фруктов: клубника, киви, зеленые яблоки, абрикосы. С тех пор, как Вэй Ин уехал, настроения готовить Лань Чжань совсем не чувствовал. Отработать еще пару дней перед каникулами, и можно будет отдохнуть, может, Ин к тому времени вернется тоже. Он жаждет обнять его, почувствовать снова его аромат и нежное тепло его рук. Вот Ин вернется и они целый один день проведут в постели точно... Утешает себя Лань Чжань, пока еще не зная, какие неприятные новости совсем скоро получит. Закрыв глаза, Ванцзи старается прогнать похотливые образы пасынка из своей головы. Старается не думать о твердом и толстом монстре, которого его приемный сын прячет в своих штанах. Пытается, но не так-то легко сбежать от эротических фантазий, когда он человек, который уже несколько недель не получал ни одного оргазма. С множественных оргазмов в день, резко пересел на сухую диету, почти голод тактильный. Его глаза против воли переводятся к стенке возле двери в ванную, голый и возбуждённый, Ин в последний раз прижимал Ванцзи к вот этой вот самой стене. Не было бы преувеличением сказать, что то, что Ин прятал в своих штанах, является одним из идеальных образцов мужского полового органа, созданного природой, чтобы дарить удовольствие и осеменять каждого способного к вынашиванию человека, как бык. Великолепная толщина, форма и длина. Ванцзи полюбил, и скучал по вкусу и весу члена Усяня у себя на языке. Ах, слюнки текут, просто думая об этом. Мысли о члене Усяня у себя во рту, плавно перетекают в воспоминания о том, как много удовольствия этот мясной кол приносил ему безумно трахая его киску, или осторожно ебя его в попу. Ванцзи сжимает ноги вместе и слегка дрожит, чувствуя как промокают от возбуждения его трусики. К сожалению, он может кричать, кусаться или умолять, но его пустая киска сейчас не получит, что ей нужно, ее не наполнит ничего, ведь наилучшее средство для этого находиться при пасынке. Вэй Ину понадобилось всего пара месяцев, чтобы уговорить попробовать, а потом и научить его любить анальный секс, до Усяня Ванцзи не задумывался даже, чтобы использовать эту свою дырку для получения удовольствия. Ванцзи интересно, думает ли Вэй Ин о нем, когда он гладит свой член!? Вэй Ин зовет его, когда кончает? Член Лань Чжаня дергается, а киска пульсирует. Вэй Ин всегда рад снять с него брюки, затем прижать к любой поверхности, достигая неимоверной глубины в теле Ванцзи с каждым жадным толчком своего крупного пениса. У Ванцзи никогда не было сил сопротивляться этому «сладкому нападению», он сразу пьянел, когда идеальный толстый член вонзался в его дырку. Он только дрожал и прерывисто стонал в поверхность мебели/стены/матраса - полностью зависит от того, к чему он прижат, чтобы не упасть. И пока член Усяня долбит его между ягодиц, два пальца мужчины легко дотягивались до мокрой киски Лань Чжаня, которая задрожит вокруг них, готовая, теплая и влажная, когда они вонзятся в нее. И Ванцзи бы потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он ноет - «Вэй Ин-Вэй Ин-пожалуйста-не надо останавливаться» - снова и снова. Если быть полностью честным, Лань Чжань терял способность мыслить ясно теперь даже просто находясь слишком близко к Усяню. Ванцзи раздевается и ложится на кровать на спине. У него не так много времени, поэтому он сразу обхватывает тонкими пальцами свой крохотный член. Большим пальцем тыкает в щель на головке, вытягивая оттуда еще одну жемчужную каплю и громко стонет. Пальцы другой руки Ванцзи скользят ниже между его ног прямо к вагинальному отверстию. Он слегка давит пальцами на свой вход, но не пытается засунуть их внутрь. Отчаянно жаждет быть трахнутым, но все равно не торопится, дразнит себя, как делал бы это с ним Вэй Ин, будь он здесь сейчас. Он медленно дрочит свой пенис и гладит щель киски, пока его тело не начнет трястись, а из глаз не потекут слезы от того, как сильна его получить оргазм. Только в этот момент Ванцзи, наконец, погрузит пальцы в свою голодную пизду, представляя, что не его, а Ина пальцы сейчас трахают его. В тихой комнате слышен влажный звук каждый раз, когда пальцы входят в мокрую киску и вытягиваются наружу. Это непристойно, как в любимом порно пасынка, Ванцзи краснеет от стыда, но не может остановиться, не хочет. - Давай, любимый, кончи, я так хочу тебя, мой красивый. - Шептал бы Ин на ушко. Потом Ванцзи бы посадили на колени Усяня, спиной к груди пасынка, а Ин мастурбировал бы ему одновременно целуя Ванцзи шею, прикусывая мочку уха, разминая свободной рукой его ягодицу. Рука Усяня, что на его пенисе, крепче сожмёт маленький член Ванцзи, пальцем погладит головку, преком будет капать из щели, заставляя задыхаться, дрожать и скулить, и Лань Чжань остро почувствует это - он вот-вот кончит. Пенис пасынка несколько раз вонзится в его раскрасневшуюся дырочку снизу, широкая головка будет каждый раз специально бить его простату, пока Ванцзи не ахнет, не откинет голову назад на плечо Усяня, и кончит. Ванцзи вытерся простыней, сел на кровати и попытался замедлить свое дыхание. Что было немного сложно, когда в его голове имелось слишком большое количество грязных воспоминаний с ними. Он и Усянь, и много секса. Причина в том, что Вэй Ин дистанционно завершил второе полугодие своего первого курса. Пока семестр шел дистанционно, а Чанцзэ уехал, они с пасынком жили в мире двух человек, только он, Вэй Ин и безбожно обильное количество секса. Словно молодожены в медовый месяц. И, возможно, в какой-то момент, Ванцзи забыл о том, что он отчим этого вечно возбуждённого и очень жадного молодого парня. Вэй Ин был искушением, против которого Лань Чжань не умел бороться, поэтому, да, пасынок получал его тело в любое время и месте в квартире, где у того встанет. Ванцзи нравилось, как они начинали свой день сексом и заканчивали его им же. Он не был жертвой, просто был слишком смущен, чтобы что-то инициировать самому. Совести Ванцзи было гораздо легче молчать, когда первым все начинал Вэй Ин. Так вот в дни, когда Ванцзи не нужно было быть на работе, они просыпались и сразу трахались. Завтракали, и снова трахались. Затем делали это еще раз, пока наводили порядок в доме, просто потому, что уже были обнажены, возбуждены и вспотели - так, почему бы не испачкаться еще немного, прежде чем принять душ и сесть ненадолго за ноутбук. В следующий раз они трахались во время обеда, а затем после ужина, пока лежали и смотрели вечернее кино. И, в очередной раз, перед сном, - Вэй Ин называл это взрослой сказкой на ночь, которая нужна ему, чтобы лучше спать.  Несколько месяцев это было их устоявшимся расписанием. Рутина, но очень сладкая и счастливая. Но больше всего Ванцзи запомнил другие вещи, которые совсем не были сексуальными, и очень сильно скучал по ним. Например, как Вэй Ина легко и приятно учить готовить; как красиво он улыбается, если его ещё сонного обнять утром за талию руками и поцеловать в плечо; какой милый смущённый румянец появляется на его щеках, если его похвалить за хорошо вымытую посуду, вовремя выключенную плиту, красиво оформленное блюдо или любую другую мелочь. Или, как уютно и в безопасности Ванцзи чувствовал себя, когда Вэй Ин позволял ему лежать головой на своих коленях во время вечернего кино и весь фильм гладил по волосам. На самом деле, много всего и другого, всякие мелочи, которые заставляли Ванцзи думать о том, как должны выглядеть настоящие пары, настоящий брак. Лань Чжань стал что-то чувствовать к Вэй Ину. Что-то большее, чем страсть. Это было неправильно, и то, как сильно Лань Чжаню все же хотелось иметь это навсегда, пугало его до ужаса.  Ванцзи знал, что запутался, а иногда и серьезно противоречил самому себе в том, что касалось их с Вэй Ином новых отношений. Но это была часть процесса необходимого для принятия решения, совершенно нормально задаваться вопросами, отвечать самому себе на них и самому же оспаривать их логику и разумность - поэтому он прощал себе это "раздвоение личности", сейчас ему нужно было разобраться в себе, а спор с самим собой, один из самых простых способов сделать это. Поэтому же, когда в один из дней, после своего отъезда к бабушке, Вэй Ин позвонил и сказал, что хочет провести лето с друзьями-однокурсниками, которых не видел полгода уже, где-то на солнечных островах, сутками плавая в соленной океанской воде, пытаясь оседлать волну, Ванцзи, естественно, поддержал пасынка. Как и положено старшему, он заверил парня, что нет ничего плохого в том, что Ин устал от дома, захотел движения и новых впечатлений. Буквально заставил Вэй Ина пообещать, что тот обязательно хорошо проведет время – где бы то ни было - перед началом нового учебного года.  Конечно, нет ничего страшного, что они проведут немного времени раздельно, строго-строго сказал себе Лань Чжань. Даже хорошо, что Вэй Ина нет рядом, меньше будет отвлекать от размышлений. Ванцзи – большой мальчик, его можно оставить одного дома, он не собирается плакать как забытый родителями дома ребенок. И ум у Вацнзи тоже взрослого. Он знал своего пасынка, знал, что Усянь непоседливый и любознательный, его нельзя запирать в одном месте надолго. Парень легко терял интерес к однообразию, а рамки и требования заставляли его их нарушать, и когда Ин начинал скучать или чувствовал давление, он становился раздражительным. Их фаза медового месяца подошла к концу, и для Ванцзи было лучше всего закончить все раньше, чем он привыкнет к идеальной жизни, где он просыпается не один, а в окружении сильных рук. Где тёплое тело у него за спиной каждое утро прижимает его к своей надёжной груди. Где обнажённая кожа соприкасается с обнажённой кожей под одеялом, и тёплые губы будят его ленивыми, сонными поцелуями вдоль шеи, до подбородка, а затем к губам, чтобы прошептать мурлыкающее «привет» или «доброе утро» между поцелуями. Где тепло и уютно, есть долгие объятия, и он чувствует себя любимым и защищённым. Лань Чжань начать жаждать невозможного. И настала пора просыпаться. Вэй Ину двадцать, он молод, красив, финансово обеспечен и обаятелен, его легко любить. И у него нет багажа, который нужно тянуть за собой и который портит жизнь. По сути, нет ничего, из-за чего кто-либо отказался попытать удачу и построить отношения с Ином . Жизнь Вэй Ина только начинается. В его возрасте и с его семейной историей, он может позволить себе исследовать, попробовать найденные варианты на вкус, плыть по течению, пока не найдёт своего человека... Лань Чжань же какие бы трепетные чувства он к Усяню не испытывал, так не может, у него попросту нет времени на такие исследования, потому что он, как уже опять же говорилось раньше, ближе к тридцати, чем к двадцати. Ему нужна стабильность, кто-то серьёзный, зрелый и надёжный рядом, чтобы опираться на него в паршивые дни; кто-то менее ветреный, чтобы не сидеть все время на иголка в ожидании, когда телефон зазвонит и незнакомый женский голос на другом конце скажет, что Вэй Ин сегодня не придёт домой..  Ванцзи хочет партнёра, с которым мог бы иногда отпускать свои заботы, а не быть всю жизнь нянькой своему мужчине. Он не хочет быть мамочкой Вэй Ина. Но есть разница в возрасте и некоторые уже устоявшиеся роли, и следовательно некоторая линия поведения определённая, которой Вэй Ин придерживается с ним. Вэй Ин будет ждать от него то, что получал все эти годы, а Ванцзи бы хотел уйти от «отчим-пасынок» линии. Он не будет все время понимающим, он будет желать чего-то, у них будут конфликты... Выдержит ли Вэй Усянь? Агрессивно догрызая последний кусочек зелёного яблока, да, сегодня у него на завтрак вновь яблоки и ягоды, Ванцзи вспоминает о том, что в сентябре вокруг Вэй Ина снова будет полно парней и девушек от восемнадцати до двадцати четырёх лет, и ему становится плохо от своих ревнивых мыслей. Ванцзи уже ненавидит этих ни в чем неповинных детей за то, что они будут иметь с Вэй Ином одинаковые увлечения, могут ходить куда-то вместе, будут иметь общие истории, смешные или серьёзны, неважно. Важно, что они будут копить воспоминания и шутки, знакомые только им. Вэй Ин всюду будет видеть эти парочки, которые целуются и открыто держатся за руки, когда и где захотят. Он захочет тоже иметь такое... Но ничего из этого Вэй Ин не сможет получить оставаясь с ним. И Усянь так молод, что все ещё измеряет отношения сексом, все подарки Ина ему – это исключительно секс-игрушки или сексуальное белье. Родить ребёнка от Усяня? Вэй Усянь сам ещё ребёнок!   Это было еще одно утро, когда Ванцзи снова проснулся уже в плохом настроении, чувствуя неприятную жёлчь в горле. Еще больше его рассердило, что его пизда была мокрой и готовой принять внутри себя член , а члена этого рядом с ним не было, Вэй Ин загорал где-то там на горячем песке у берега синего океана. И, вообще, это совсем несправедливо! Все, кроме Лань Чжаня весело проводили летние каникулы. Вэй Чанцзэ развлекался где-то с кем-то, Вэй Ин с друзьями. Лань Чжань тоже решил не сидеть в одиночестве дома, дуясь, после очередного одинокого вечера за свеженькой, абсолютно предсказуемой, но, тем не менее, без сомнения, восхитительной романтической комедией.  Впоследствии, после долгого серфинга по различным сайтам и разговора с Мо Сюаньюем, поездка в Испанию, а оттуда в Австрию, стала планом на лето Лань Чжаня. Он на следующий же день начал готовиться к поездке. Вот почему спальня, которую он делил с Чанцзэ, ​ напоминала сейчас место ограбления: Всюду разбросаны одежда и обувь, покрывала кровати не видно под всеми рубашками Лань Чжаня. Открытый синий чемодан лежит на полу в центре комнаты, но все еще почти пустой, потому что Ванцзи устроил чертовски тщательный отбор каждой вещи, прежде чем позволить ей занять место в чемодане. Его нельзя было обвинять за разборчивость, ведь его многолетняя мечта вот-вот собиралась стать реальностью, естественно, что он хотел выглядеть не меньше, чем великолепно, хотел сиять, когда схватит ее. Он немного потряс банковский счет Вэй Чанцзэ ради обновления своего гардероба - 44 спектакля, 93 концерта и 8 опер на открытом воздухе – очевидно, что он не мог посетить столько чудесных мероприятий без свежих, красивых нарядов. Заранее выбрал и забронировал гостиницу, волшебное местечко в пятнадцати минутах на автобусе от Зальцбурга. Обещали, что окна его спальни выходят на Альпы - восхитительный должно быть вид. Он в предвкушении ожидает часа вылета. Счастлив, как не был никогда. Не может избавить от постоянной глупой улыбки, когда думает о билете на самолет, который ждет его на тумбочке возле кровати. Ему не терпится окунуться уже в обещанные его разыгравшимся воображением яркие и восхитительные картинки, воспоминания, которые будут делать его счастливым еще много лет после события. Его мечте о море было уже несколько лет. Как и попасть на фестиваль классической музыки в Зальцбурге. И вот, наконец, обе его мечты собирались стать реальностью. Ванцзи был так увлечен вопросом того, что уложить в багаж, что не сразу услышал звонок своего мобильного. Лицо Ванцзи кривится, нос недовольно морщится, от необходимости поднять телефон и говорить с Чанцзэ настроение его резко портится.   Сегодня Чанцзэ, похоже, был в особенно паршивом расположении духа, либо, не знаю, пытался установить какой-то личный рекорд и получить корону короля абсолютных засранцев. Счета Вэя все еще оплачивали нужды Ванцзи, поэтому он должен был выслушать. Брак по расчету, оказался, менее приятным, и более утомительным, совсем не то, на что надеялся Лань Чжань. Брак, в принципе, не казался ему больше чем-то привлекательным или нужным.  От всех «должен» и «обязан» изо рта мужа у Ванцзи кружилась голова. То ли с Ванцзи было что-то ни так, то ли с миром вокруг него, но это было ненормально. Люди в браке постоянно обижали и пренебрегали друг другом - по крайней мере, у него сложилось именно такое представление об этом, помня отвратительный опыт его родителей, невольным свидетелем которого ему пришлось стать когда-то в виду его маленького для самостоятельной жизни возраста. Не меньше на этот взгляд повлиял, конечно же, его супружеский опыт с Чанцзэ тоже. Самое разочаровывающее во всем этом, что как бы сильно  Лань Чжань не лез из кожи вон на протяжении всех лет, стараясь угодить, быть понимающим и поддерживающим, в нем все равно находили изъяны, из-за которых он всегда оказывался, недостаточно хорош. Все равно недостаточно хорош!  Все чаще любой пустяк становился мотивом для Чанцзэ, придраться  к нему, рассказать, как он расстроен им, и как мало Ванцзи старается и делает для их семьи. И с каждым годом вместе слова во рту Чанцзэ в его адрес становились все менее сдержанными. Жесткими. А все, что он делал, принималось, как должное. Плохой муж. Плохой  отчим. Плохая домохозяйка. Вот кем, в итоге, стал он. Это не только перестало быть смешным , но и забавным уже не было давным-давно. Но множество разных причин, заставляли Ванцзи остаться и терпеть. Две из них - финансовое благополучие и глубокая неуверенность в себе, вернее, стыд, который он испытывал, имея двуполое тело. Последнее, заставляло Лань Чжаня бояться, что он останется одинок в старости, а Чанцзэ хоть и был личностью неприятной, но нельзя отрицать его физическую привлекательность, финансово обеспеченный и плодовитый - один ребёнок есть, значит и два может быть. Ванцзи давно имел примерный план, нечеткий, но вполне серьезный, скопить денег, украшений, карьеру построить, потом испортить презервативы Чанцзэ и тайно забеременев, развестись. Чанцзэ никогда бы не стал искать его, поэтому Ванцзи никогда не беспокоился о том, что он придет, и увидев, как ребенок похож на него, захочет забрать и передать на воспитание своей матери, мегере. Но Вэй Усянь стал непредвиденным камушком на пути Лань Чжаня, время проведённое с пасынком, принесло Ванцзи новый опыт, позволило по другому взглянуть на происходящее, и ускорило все. Ванцзи ощущал, что вырос из их с Чанцзэ отношений и нуждался в большем уже сейчас, а не через несколько лет. Тем более, что даже короткие недели, когда муж дома, стали едва ли не пыткой для него сейчас. - Месяц? Почему я узнаю об этом только сейчас? Ванцзи, я возвращаюсь через две недели домой, ты должен быть дома! Лань Чжань не напоминает Чанцзэ, что писал и предупреждал о своих планах на июль - август еще на прошлой неделе, к сожалению, не было ничего удивительного для Ванцзи в том, что муж выбросил их разговор из своей головы и забыл. Ванцзи - малозначимая рыбешка, в полном важных акул океане Чанцзэ.  У него были подозрения, почему Чанцзэ мог бы хотеть, чтобы он был дома, это точно не о Ванцзи. Он больше не обманывался, как в первый год брака, веря, что Чанцзэ, на самом деле, хочет узнать Ванцзи или познакомить его со своими друзьями. Чанцзэ хотел, вероятно, чтобы он что-то сделал для него.  - К нам домой на ужин придут несколько моих друзей. Подтверждает он мысли Лань Чжаня, продолжая отчитывать Ванцзи словно ребенка, вызывая у Ланя зубной скрежет своим отвратительным тоном. Вероятно, это был тот тон за который должны бить в лицо при чем немедленно. Иногда Ванцзи ужасно сожалел, что слишком хорошо контролировал свои агрессивные импульсы.  - Все придут и просто, что? Что они подумают, когда обнаружат, что моего супруга нет в такой важный день рядом со мной? Что их никто не встречает, не ухаживает должным образом за гостями? Ладно, Вэй Усянь, меня всегда позорит перед всеми, но ты, я думал, ты понимаешь, что значит быть семьей, Ванцзи. Что значит ответственность. Зачем мы их пригласили, если их не встречают, как положено?! Ванцзи забавляет это - «мы» - в последнем предложении, потому что он точно никого не приглашал, более того, Чанцзэ даже не обсудил с ним, прежде чем позвать людей в дом. Вся эта маленькая вечеринка была исключительно его идеей. Но, что еще важнее, за восемь месяцев своего отсутствия Чанцзэ связывался с ним лишь дважды, и, ни один из них не был потому, что он скучал по Ванцзи и хотел узнать, как его дела. - Это не простой ужин! – Разгорячается все больше меж тем Вэй Чанцэ. Ванцзи закатывает глаза, Чанцзэ любит слушать собственный голос, потому что лишь он всегда прав. - Мы будем обсуждать финансирование моей поездки в Южную Америку в январе, ты хоть  представляешь какие это огромные деньги, Ванцзи? Пф. Конечно, нет. Всю тонну пренебрежения Чанцзэ Ванцзи чувствует полностью даже через динамик телефона. В последнее время Чанцзэ все чаще и чаще говорил с ним, и о нем, именно так, будто Ванцзи пустышка, бесполезный, ничтожный. А Ванцзи, черт подери, не бесполезен, он принес старому ослу столько пользы за все эти годы, что заслужил целый гребанный  курортный остров в подарок. Лань Чжань даже посмотрел в зеркало на себя, не стал ли он вдруг стереотипной блондинкой в розовом, но нет, все еще брюнет, и глаза у него умные, ничего от силиконовой глупенькой барби. – Бренча на струнах или тыкая нежными пальцами по клавишам, никогда столько не заработаешь. Шутит Чанцзэ, как он думает, смешно. Ванцзи не знает, как ему еще удалось не нагрубить мужу. Он точно святой, не меньше. - Но твое красивое личико могло бы принести нам на пользу. Ты ведь помнишь Гуаньшаня? Он всегда мягче и сговорчивее, когда видит тебя. Не знаю, чем ты берешь, но тебе стоит поделиться со своим мужем секретом.  Мужчина ни в чем не может тебе отказать. Снова несмешно шутит старший Вэй, а Ванцзи мечтает, чтобы у него отсох язык. Кажется, не осталось ничего у Ванцзи над чем Чанцзэ не посмеялся? И каждый раз в его голосе та непоколебимая уверенность в своей правоте, от которой тело Ланя дрожит от гнева. Все внутри Ванцзи горит от ярости, которой не дали выхода, но он глотает отвращение и злость - уже сложно вспомнить в который раз - и изо всех удерживает себя от ссоры с мужем. Не только потому, что он не любит конфликты, но и потому, что он летит через два дня в Испанию, Андалусия, ее белые деревни и винодельня ждут Ванцзи, и ему необходимо, чтобы Чанцзэ оплатил забронированные билеты, гостиницу и несколько из выбранных им культурных туров по Испании и Австрии. Просто поездка-прогулка, как в Испанию, так и в Австрию удовольствие дорогое, а второго шанса попасть на знаменитый летний музыкальный фестиваль классической музыки (и театра) в Зальцбурге у Ванцзи, может, никогда больше не будет. Вероятнее всего, это последний год, когда он может побаловать себя за чужой счет, потому что в следующем, он не уверен, что все еще будет женат на Вэй Чанцзэ.  Будет очень жаль уйти и не использовать последний год для крупных подарков самому себе. Динамик шумит от сердитого выдоха Чанцзэ, словно сказанные им резких слов было недостаточно для Лань Чжаня, чтобы догадаться об этом. Видит Бог, Ванцзи честно пытался быть терпеливым к мужу, но находился на грани срыва. Несколько секунд стоит тишина, прежде чем Чанцзэ принимается повторно умалять значимость работы Лань Чжаня. - Тебе следует отказаться от этой своей поездки. Музыкальная конференция? Замки разваливающиеся? Какая от этого, вообще, может быть польза? Ты ведь понимаешь, я уже пригласил их, Ванцзи, я не могу взять приглашение обратно. Моя репутация не может пострадать. а твои хотелки, менее важны, чем моя работа, уверен, ты понимаешь это и согласен со мной. Лань Чжаню все тяжелее терпеть весь этот командный тон Чанцзэ, и тот факт, что муж даже не подумал обсудить с ним свой маленький праздник, прежде чем звать «друзей» – не самые приятные люди, скажем честно – крайне раздражал. – Я вернусь во вторник. Ванцзи чуть сильнее сжимает пальцы на рубашке, которую так тщательно гладил последние полчаса - вероятно, придется погладить снова, он собирался надеть ее к вылету. Билеты на самолет, видимо, тоже будет нужно перенести на другую ближайшую дату, Чанцзэ точно не останется и дня дома, после ужина своего. Слава богу. Хорошо, что гостиницу он еще не забронировал, сейчас получит от Чанцзэ деньги и сделает все. – Не будет ли корректнее провести деловые переговоры в ресторане, нейтральная территория? Я могу поискать самый лучший в городе, если ты беспокоишься об их комфорте. - Еще раз пытается по-человечески поговорить Лань Чжань, не позволяя грубым словам мужа о его работе, вкусах и обо всем прочем влиять на себя.​ - Приглашение в дом завоюет их доверие, Ванцзи, разве это не ясно? Это же очевидно. Ванцзи хотел бы знать, кто дал его мужу эту глупую идею. Он медленно выдыхает через нос, нет сомнений, ему явно понадобится больше терпения, чтобы выдержать этот разговор.  - Придут очень важные люди, Ванцзи, и я хочу, чтобы они чувствовали себя у нас, как у себя дома. Ведь кого угодно домой к себе не приглашают. Ты понимаешь? Или мне нужно опять тебе все разжёвывать?! Я устал. Так, все, хватит пустых разговоров, ты должен сделать так, чтобы они получили это сообщение. Сделай хороший акцент на том, что я приглашаю их к себе домой, обязательно. Прощу ли о чем-то сложном, Ванцзи? Нет! Ты ведь хотел в Грецию, Сантория, кажется, так? Ну, так вот, сделай, что я сказал и уже этим летом ты проведешь неделю на своем живописном острове. Чем счастливее мои гости почувствуют себя у нас дома, тем больше денег будет у меня на твои бесполезные сувениры. Санторини, а не Сантория. И книги не бесполезные,  - мысленно огрызается Лань Чжань, подходя к окну, в таком настроении невозможно собрать правильно чемодан. Закат красивый...​Надо будет найти в Зальцбурге какое-нибудь заведение со столиками на улице и хорошим вином. Где-то, на одном из сайтов для туристов писали, что Австрийское вино великолепно. Стоит попробовать тоже. - Я передал адрес твоей почты их помощникам, ты получишь от них​ письма с описанием того, что гости любят есть и пить, а что не переносят. Ты должен обратить на все пристальное внимание, Ванцзи. Позаботься о том, чтобы было идеально, да? Не подведи меня, дорогой. - Ванцзи приоткрывает окно, голос Чанцзэ фоновый шум в его ушах, пока он пытается перестать сердиться. - Мне ОЧЕНЬ нужно, чтобы они спонсировали эту мою поездку в Южную Америку, а значит, вечер обязан быть настолько хорош, чтобы они не смогли мне отказать, понимаешь? Я жду от тебя совершенства, как ты умеешь, когда действительно стараешься, да? Меланхолично глядя на фиолетово-оранжевый горизонт, Лань Чжань, не может не думать, что Чанцзэ всегда ждет от него совершенства во всем, хотя сам очевидно не идеален ни в чем. - Мгм, - подавляя желчь в горле, мычит он, переставляя телефон в другую руку и снова прижимая к уху. – Точно ли будет Цзинь Гуаньшань? Независимо от того, насколько сильно он хотел удержать тон ровным, у него не совсем выходит. Но, эй, а кому нравится встречаться с тем, кто хамски тебя домогается?! Цзинь Гуаньшань финансировал несколько поездок Чанцзэ, в их числе Индия, Япония, Каир и что-то еще - то есть Ванцзи приходилось уже ни раз, к сожалению, встречаться со старым извращенцем, и теперь он не может вспоминать об этом мужчине, не желая при этом рвать. - Да, он один самых крупных моих спонсоров, конечно, он придет, Ванцзи. Я не понимаю, почему я снова должен слушать эту твою нелепейшую истерику, – раздражённо, будто говорил с надоедливым и утомительным ребенком, объяснил Чанцзэ. Мне, блять, так НЕ жаль, что я тебя утомляю, хотелось рычать Лань Чжаню, но он не посмел, конечно, а продолжил бездумно смотреть на исчезающее солнце. - Ты до сих пор злишься на него за то, что он пару раз СЛУЧАЙНО коснулся твоей ягодицы? Серьезно? – Смеется Чанцзэ. Колюче.– Ох, дорогой, из-за такого пустяка ты начинаешь ссору? О-о, пожалуйста, не надо. И не делай это свое кислое лицо, когда говоришь с ним, прощу тебя, его это всегда очень расстраивает. Снова этот снисходительный тон... Каждое слово, которое Чанцзэ направляет в адрес Лань Чжаня псевдозабота и унизительная снисходительность. Почему он считал подобное отношение к себе нормальным раньше? Ванцзи в шоке от самого себя старого.  Всю сознательную жизнь Ванцзи стремился избежать конфликта с людьми, угодить, сделать все, чтобы «семья» не расстраивалась из-за него. Надежда, что так он заработает любовь. Страх, что его перестанут любить, если он когда-нибудь не сделает, как они велят. Страх быть утомительным для других. Бесполезная давняя привычка угождать, которая так и не сделала его счастливым в детстве и, наверное, не должно удивлять, что новых результатов она не принесла и во взрослой жизни. Каким бы хорошим он ни был, его не любили больше или сильнее, те, ради кого он старался изо всех сил. Их привязанность и любовь - все еще крохи с пола и чертовски много боли в коленях, ради ничего. Доказать, что он полезен, чтобы заслужить любовь, какой глупой способ тратить свою жизнь впустую. Ах, не зря, оказывается, Ванцзи покупал те книги по психологии, классическая психология, а не выдержки  из нее. Пересказанные кем-то и засунутые под красивые обложки популярной психологии под собственным именем. Внутри себя Лань Чжань кричит на Чанцзэ: О, а меня совсем не расстраивает, когда он весь вечер щипает и хватает меня за задницу, и делает двусмысленные предложения, а ты притворяешься, что ослеп и оглох, вместо того, чтобы помочь мне. У него болели зубы от того, как сильно он стиснул челюсти: спор все равно был бессмысленным – Чанцзэ всегда прав, даже если не прав. – Я не мог связаться с тобой, твой номер был отключен. У нас долг по коммунальным платежам за последние три месяца, хотел напомнить. Уводит беседу в другое русло Ванцзи, стараясь не позволить голосу звучать обвинительно, и не поднимая, что Чанцзэ мог бы дать ему свой новый номер телефона гораздо раньше, вместо того, чтобы заставлять его все эти месяцы писать электронные письма, ответа на которые приходилось ждать неделями. Не хочет спровоцировать еще одну снисходительно-колкую лекцию от мужа о том, как много он работает на финансовое благо семьи. - Да, забыл тебе сказать, а потом все закрутилось. Полно работы. Я пришлю тебе денег, оплати сам. И напиши мне, когда подсчитаешь, во сколько мне обойдётся закупка продуктов для обеда с учетом вкусов наших гостей. Разговор быстро переходит в простое и безопасное для чувств математическое русло, и Лань Чжань счастлив, наконец, закончить беседу и вернуться к своим делам и планам в поездке. К сожалению, это оказывает не так то легко и сделать, и его снова тошнит, и голоден он тоже, а дома, кажется, ничего нет. От неприятных мыслей Ванци отвлекает новый звонок его мобильного. Он смотрит на имя и не может удержаться от мягкой улыбки. - Привет, Разве тебя не должно быть на серфборде прямо сейчас? - Привет. Голос Усяня грубый со сна, сердце сжимается, так сильно Ванцзи тоскует по томным дням, когда они просыпались в одной постели. И, может быть, немного ревнует, что его любовника таким видят другие, с кем его пасынок делит пляжный домик. – Не сегодня. Вчера я обнимался с чертовой доской до позднего вечера, но так и не получил ни одной достойной волны. Погода была ужасной, то пекло, то пасмурно, то ветер, то штиль, и все волны разваливались. В общем ни одного хорошего часа, пригодные для приличного серфинга. А в какой-то момент, моя нога неудачно соскользнула с доски, и я чертовски сильно ударился грудью. Единственные на пляже вчера удовольствие получали лишь пляжные кролики. Поэтому, сегодня будет только еда и сон. И ты. Жалобы пасынка на погоду, на волны, на все остальное, вызывают у Ланя нежную улыбку. Тиски вокруг сердца немного расслабляются. - Тебе следует сходить к врачу, проверить нет ли трещины в ребре, или могли бы быть и другие внутренние травмы, которые ты пока не ощущаешь. Насколько тебе больно от одного до десяти? Чем больше Ванцзи задумывает об этом, тем сильнее он волнуется, его голос начинает дрожать, как и руки.  - Лань Чжа-а-ань, - смеётся Усянь, и у Ванцзи болит в груди от того, как сильно он соскучился. Он хочет вернуться на пару недель назад, чтобы Вэй Ин снова лип к нему, обнимал со спины, прижимая ладони к животу Ванцзи и улыбался, расцеловывая его плечи и шею, рассказывая о том, что на этот раз, их малыш мог бы быть где-то там под его ладонями. Есть это мгновение, когда внутри Лань Чжаня горит и болит от сожаления, что он не беременный прямо сейчас. - Дыши, любовь моя, я крепкий парень, со мной все в порядке. Хочешь убедиться в этом?  Ванцзи не успевает спросить о чем тот говорит, как телефон в его руках вибрирует. От Вэй Ин, 07:42: Скучаю по тебе. [прикреплено фото: https://pin.it/3FbcUet] От Вэй Ин, 16:24: Хочу к тебе. Ненавижу быть вдалеке от тебя. [прикреплено фото: https://pin.it/5UEzDVS] ​ Ванцзи загружает первое фото, и глотает слюну. О, господи, какими все-таки красивыми мышцами обросло тело пасынка за лето... И все это благодаря серфингу, правда? Ох, а загар... какой загар!  Боги, парень выглядел, буквально, съедобным! Как лучший шоколадный торт! Голова Ванцзи мгновенно повернулась к зеркалу в спальне. Сам он почти все лето провел в квартире, и до этого тоже не очень много времени уделял физкультуре. Ванцзи задумчиво коснулся своего лица, наблюдая в зеркале за бледностью своей кожи лица и рук. Он так давно не выходил на солнце и не прогуливался в достаточном количестве, что выглядел почти болезненно белым. Он не замечал этого до этого момента. Лань Чжань подумал о том, как будет выглядеть его кожа против кожи Усяня теперь, и почувствовал дрожь возбуждения по всему телу. Они бы выглядели красиво? Без Усяня лето Лань Чжаня проходило в одиночестве. Отсутствие аппетита, апатия, постоянно неудовлетворённое сексуальное желание. Ванцзи не знал, что с ним происходит, но именно это было его обычным состоянием после отъезда пасынка. Он чувствовал себя потерянный и грустным. Так что, да, он мог потерять июнь и июль, обнимаясь с подушкой на диване, до красных глаз рыдая в нее, либо рыдая над книжными романами и нелепыми ромкомами. – Я так соскучился, Чжань. Мне следует бросить этих придурков и просто приехать домой, к тебе. Лань Чжань слышит скрип и шорох, как если бы Вэй Ин лежал, а теперь встал. - Ты мне почти не пишешь. Никогда не звонишь первым. Когда я пишу, ты долго не отвечаешь на мои сообщения. А когда я звонил тебе вчера, твой номер был занят, а потом ты даже не перезвонил мне. С кем ты говорил? А вдруг со мной что-то случилось? Я тебе хоть немного дорог? Ты скучаешь по мне хоть немного, Чжань? Иногда я думаю, что тебе плевать на меня, и если я исчезну, ты даже не заметишь этого. - Это неправда, - у Лань Чжаню щемит сердце от грустного голоса пасынка, он зол на себя, что своей сдержанностью и попыткой держать дистанцию, чтобы не влюбиться в Ина, заставил мальчика чувствовать себя настолько неважным, ненужным. Это никогда не было его намерением. Ему нравилось, что Вэй Ин писал ему, нравились их звонки, но он все еще стыдился инициировать хоть что-то сам. Господи, он был отчимом мальчика, было так много неправильного в том, что он, вообще, позволял их роману длиться так долго. - Я говорил с твоим отцом. – Объяснят Ванцзи. - Он хочет устроить обед с коллегами, когда вернется. Ужин в небольшой компании, у нас дома. Линия долго остается тихой, и Ванцзи проверяет, не отключился ли Усянь. Нет. Звонок все еще активен. - Он хочет, чтобы ты присутствовал? – Прозвучало через минуту, непривычно резко. Ванцзи обеспокоено хмурится. – Почему нельзя пригласить их в ресторан, как все нормальные люди? Разве его работа касается тебя? Или он обнищал настолько, что не может позволить себе заказать столик в ресторане? - Ин, это ничего, мелочи. Мне не сложно приготовить и быть вежливым с гостями твоего отца. И не следует забывать, что благодаря его полной отдаче своей работе у нас есть средства на все, что мы хотим. Один год твоего обучения стоит несколько сотен тысяч. – Терпеливо объясняет Лань пасынку. - Тебе не нужно делать ничего из этого, бабушка оплатит мою учебу, если ОН не сможет... Есть ревнивый-Усянь, Усянь-кокетливый, Усянь-весельчак, мачо-Усянь, но прямо сейчас Ванцзи понимает, что уже говорит с упрямым-Усянем. А еще он не знает, как донести до мальчика, что история с бабушкой и ее проснувшийся серьезный интерес к забытому внуку выглядит подозрительно. Все эти неправильно дорогие подарки, внезапные и настойчивые приглашения погостить у нее, переночевать несколько недель, познакомиться с ее друзьями и детьми ее друзей, как и еженедельный перевод денег на карманные расходы? Мадам Вэй не бескорыстный гуманист и альтруист. Она опытный манипулятор. Чего старушка добивается на самом деле? Как бы Усяню тесное общение с ней боком не вышло. - Отложим тему, пока ты не будешь в другом настроении, - примирительно говорит Ванцзи. – Ты хочешь сказать что-нибудь еще, прежде чем я отключусь, мне, действительно, нужно кое-что тут закончить. - Куда ты спешишь? – Сквозь шум кофемашинки голос Усяня звучит нечетко, но Ванцзи слушает и не упускает надутость. И легко воспроизвести в голове обиженное лицо пасынка. Ванцзи тепло улыбается. – Кстати, я купил нам кое-что интересное.   - Меня не будет дома с июля по август. С 15 июля по 23 августа я на конференции сначала в Испании, затем в Зальцбурге. - Прерывает юношу Ванцзи. Лучше сразу сорвать пластырь , чем потом Ин узнает об этом от кого-то еще и надуется. Он и сейчас надуется, но, по крайней мере, он узнает все заранее и лично от Ванцзи. - Два месяца? Почему ты не сказал мне раньше? Забавно, что уже два человека (которые даже не разговаривают между собой) задают ему один и тот же вопрос. Но с Усянем у Ванцзи не возникает желания огрызнуться, скорее, мило то, как Вэй Ин цепляется за него, словно щенок за хозяина. Глядя на поведение парня сейчас, ему кажутся сном, те дни, когда маленький Вэй Усянь сводил его с ума своими подлыми выходками, пытаясь ​ выгнать из дома, и подальше от себя и Чанцзэ.   – Не успел. Это не было запланировано, совершенно спонтанная поездка. - Рассеяно рассказывает Лань Чжань, стоя перед полкой с нижним бельем и думая над количеством трусов, которые ему следует взять с собой: семь, на каждый день по одному, или десять, на всякий случай? – И так как конференция международная, предполагается, что будет много выступающих,​ поэтому так много времени. Взгляд Лань Чжаня привлекает черное кружево в правом дальнем углу полки, где он прячет нижнее белье, подаренное ему пасынком. Не думая над тем, зачем он это делает – ему не кому на конференции их показывать, и он не планирует искать там секс на одну ночь - ​ Ванцзи, помимо стандартных и удобных трусов, хватает и сует и всю свою коллекцию пикантных трусиков между рубашками в чемодан. Почти все они были подарены ему Вэй Ином после того, как пасынок узнал его секрет между бедер. - Отпуск. Отлично. Никогда не был в Испании или Австрии. - Приходит почти мгновенный ответ. - Значит, Зальцбург? Город Моцарта.​ Где пройдет конференция? Я забронирую нам гостиницу поближе к этому месту. Вэй Ин видимо прямо сейчас читал об этом городах в интернете, невозможно, чтобы он знал кто такой Моцарт. затем до Ванцзи доходит вторая часть предложения, он хмурится, надеясь, что пасынок шутит. - Гостиница уже забронирована. Отель "Garni Frauenschuh". - Ванцзи нашел его в интернете, после долгих поисков и нескольких часов проведенных за чтением отзывов, просмотром реальных фотографий от постояльцев. И если верить всему, что он "накопал" - отель был чудесен. Небольшой, уютный, семейный, и много миль сочно-зеленой растительности вокруг. Особенными словами в отзывах хвалили подаваемый там завтрак в постель, и улыбчивый персонал в традиционной австрийской одежде. ​Просто читая эмоциональные и искренне довольные сообщения, исходящие от разных людей из разных стран на сайте гостиницы, Лань Чжань уже представил себя находящимся там и чувствующим то же самое. Он не хотел другой гостиницы! И не был рад, что Вэй Ин собирался выбрать другой отель. И не спросил ведь даже! - И ты не можешь приехать, Вэй Ин! Я еду работать. Это не отпуск. - Ясно.. – и Вэй Ин отключился, оставив Лань Чжаня со странным чувством неправильности произошедшего.​ Что-то тянуло в груди Ванцзи, заставляя его хотя бы написать мальчику.. Лань Чжань застегнул молнию собранного чемодана и снова взглянул на свой молчавший мобильник. Пусть он был прав в данном случае, и Вэй Ину не следовало ехать с ним, но он также не хотел, чтобы они были в ссоре всю неделю из-за этого. Поэтому Ванцзи схватил телефон, упал спиной на кровать и открыл чат с пасынком, собираясь помириться. Упорными тренировками Вэй Ин создал себе красивое тело, гордился им – заслуженно, по мнению Ванцзи. И, естественно, Вэй Ин жаждал похвастаться результатом своей тяжелой работы. Это очевидно, хотя бы по тому, насколько галерея телефона Лань Чжаня​ теперь полна его горячих селфи в зеркале(и не только). Жаркие фото, видео и текстовый материала эротического или околоэротического содержания - всего было в обилии. - Только его ли галерея?. - Вопрос, над которым​ Лань Чжань не позволял себе думать, ответ мог бы оказаться катастрофичным для его и без того низкой самооценки. ​ Он только-только начинал любить себя со всеми теми особенностями, что отличают его тело от «нормы». Что ж, справедливости ради, следовало признать, этот парень умел найти правильный ракурс и освещение для селфи, чтобы заставить Ванцзи течь слюной. Зубы Лань Чжаня чесались от желания укусить этот крепкий бок прямо над краем полотенца. Затем он бы слегка поцарапал​ зубами кожу прямо под пупком справа – странное место для чувствительной точки, но именно при игре с ней Ин издавал настолько восхитительные, полузадыхающиеся и полурычащие​ звуки, что Ванцзи хотел немедленно оседлать его член и позволить пасынку выебать из него душу. Что угодно. А эти волосатые руки... господи.. раздражено застонав Ванцзи быстро расстегивает свои штаны и запускает руку в трусы, погладить свою пизду, которая мгновенно начала мокнуть. Ему нужно коснуться себя, иначе он умрет. Он жадно смотрит на черно-белое изображение голого торса Усяня. Он рад, что Вэй Ин не следует за модой и не удаляет волосы со своего тела, потому что Ванцзи очень нравится эта дорожка волос от пупка к паху, сексуально. Нравится,​ какие густые и жесткие волоски на его лобке, и как во время секса они трутся о нежную его киску, делая ее красной и раздраженной. Возбуждает, как густые, черные заросли выглядят после секса: все блестящие, спутались и слиплись от общих их соков. Наверное, ненормально любить такое. Неправильно, испытывать возбуждение от чего-то, настолько негигиеничного, но, боже, Ванцзи делает это. И, если горящий красным взгляд Вэй Ина, когда он ловит, какими глазами Лань Чжань смотрит на грязный беспорядок оставленный их соитием на его волосатом лобке, о чем-то говорит - они, похоже, разделяют этот извращенный изгиб. Если посчитать, Лань Чжань больше раз занимался сексом со своим пасынком за год, чем с Чанцзэ за все годы их брака. И едва ли не все его свободное время тоже просил себе Ин. Они с мальчиком знали друг друга лучше, чем они с Чанцзэ...​ Такое положение дел порой приводило Ванцзи к довольно странным мыслям. ​ Ванцзи слегка разочарован, что не может увидеть на фото маленькие, темно-коричневые соски Усяня. Воспроизведя в памяти их вкус у себя во рту, как легко они твердеют под его языком, и громкое и протяжное нуждающееся - «ххааа», выскальзывает из его приоткрытых губ. Лань Чжань пытается трахнуть свою мокрую пизду двумя пальцами, но угол неудобный, и одежда мешает, запястье быстро устает, поэтому он торопливо сбрасывает с ног белье со штанами все еще лежа на спине, затем помогая себе пятками, ползет к центру кровати. Говорят, что пенис имеет собственное мнение, он мог поклясться, что его киска тоже: похотливая, маленькая дырка, которой Ванцзи не мог управлять, сходила с ума по Усяню. Она любила член Усяня, так любила, что даже самый обычный и мимолетный взгляд Вэй Ина, или просто его голос, мгновенно делали ее скользкой и готовой к вторжению пениса пасынка, и неважно подходящее ли место или время. Ванцзи ласкает себя, думая обо всех способах, которыми он хотел бы, чтобы Вэй Ин заставил его стонать. Как сильно рука Усяня двигалась бы по его члену, и Ванцзи бы тщетно пытался сдерживаться и не издавать слишком много шума, но Вэй Ин слишком хорош в том, как он обращается с телом Ванцзи, и молчание становится чем-то невозможным. - Да, да, да, - его киска сжимается вокруг его пальцев , когда Лань Чжань громко кричит и кончает, хватая ртом воздух и бедрами почти бесконтрольно качаясь на пальцы, сидящие глубоко все еще в его теле. Пару минут спустя, Ванцзи снова смотрит на имя контакта, на чье фото он сейчас мастурбировал и думает о секстинге , кстати, еще одна из новинок, которую он не пробовал, до Усяня. Вэй Ин не только показал ему разные виды секса: нежный, грубый, страстный... Это пасынок научил его целоваться, а не муж. Пасынок  впервые сосал его член, довел его до оргазма, всего лишь, вылизав киску, а затем проделал то же самое с его задницей.  Это пасынок показал ему, что такое секстинг, и, что секс по телефону может быть также приятен, как настоящий. Вот так, каким-то образом, в двадцать восемь лет, произошел "БУМ" сексуального развития Лань Чжаня. Вэй Ин исследовал и тащил Ванцзи за собой. Научил смотреть в зеркало и видеть там красивого, перспективного молодого мужчину благословленного уникальным телосложением, а не уродца с органом, которого у мужчины быть не должно. ​ Вэй Ин был девственником – как он сам утверждал, Ванзи верил, его невероятная осведомлённость могла быть всего лишь следствием хорошей поисковой работы в интернете или результатом многочасового просмотра порно – который желал исследовать все, и тянул Лань Ванцзи с собой.   Это восхитительное чувство - не стесняться обнажаться полностью перед своим любовником.   Вэй Ин никогда не стеснялся присылать ему свои красивые фото, сам Ванцзи не решался послать что-либо подобное в ответ, но прямо сейчас он всерьез думал над этим, как над самым честным и прямолинейным способом сказать Усяню, как ему жаль, что он обидел его и, что он хочет помириться.