Искры в рёбрах

      1.              Казалось, это было всегда. Жило в костях вечным напряжением, танцевало размытой тенью на краю взгляда, звенело щекоткой в мышцах и скреблось в голове утраченной мыслью. То навязчивое, неприятное чувство чего-то забытого, которое не выкинешь, как бы ни старался. Оно отвлекало, портило настроение, вечно сводя брови в хмурой гримасе, не спасали ни книги, ни друзья.       Он и в армию пошёл, только чтобы хоть ненадолго вытравить эту призрачную щекотку в затылке...       - Ну и хрень... - садясь в вертолёт, Эппс судорожно выдыхает, обнимая автомат, как последнюю спасительную соломинку, неизменную константу грёбаного мира, где невьебенная, ахуенная каракатица из металла не дохнет даже после артобстрела. - Ну и хрень... Билли, во что мы вляпались?       Леннокс может только молча хмуриться, сжимая до судорог пальцы на оружии.       Он не знает, что происходит, но интуиция звенит где-то между рёбрами, разжигая под затылком очень странное дежавю. Робот из пустыни... Уильям не понимает откуда, но уверен, что это не дело рук какого-нибудь гения, вроде Железного Человека из комиксов. Он вообще не с Земли. Да и не робот. Потому что живой.       ​​​​​​​Живой, не искусственный.       Эта странная, непонятно на чём основанная уверенность злит, раздражая своей неопределённостью, вызывая мигрень, сводящую челюсти до зубовного скрежета.       По прибытии на Дамбу Гувера голова раскалывается с новой силой, изводя до исступления и желания перестрелять всех здешних работников. Особенно Симонса. Потому что нельзя так радоваться, постукивая метафорическим гаечным ключом по ядерной боеголовке, писаясь от счастья каждый раз, когда высекаются искры. Ассоциация с мартышкой и гранатой на складе боеприпасов плотно прописывается в голове, вставая почти оптической иллюзией.       Капитан не уверен, отчего больше у него перехватывает дыхание, от вида оледеневшего гиганта, разобранного, как анатомическое пособие, или от монументальной громады Куба. Напряжение в костях гудит, как на электровышке, срываясь яростью под звуки криков инопланетного робота мальчишки...       В этом предложении есть что-то неправильное в отношении принадлежности, но Уильям точно знает, что так нельзя. Он чувствует себя так же, как на зачистке религиозной группировки, пытавшей пленное гражданское население, и потому почти с удовольствием приставляет пистолет ко лбу самоуверенного агента. Лишь какая-то малая, дрожащая часть разума, не позволяет нажать на курок.       На самом деле, всё, чего он хочет, чтобы изверги перестали мучить живое существо...       "С этим всем что-то не так..." - мысль бьётся о стенки черепа, а его самого почему-то трясёт. Но всё же, выбирая между "держать сверхмогучий артефакт внутри дамбы, которую вот-вот могут разнести на кирпичики", и "оттащить его в город", Уильям выбирает меньшее из зол. В городе хотя бы прятаться будет сподручнее... и, может быть, если повезёт, будет меньше разрушений.       Понимание, что все это бред и вряд ли поможет против цивилизации космического уровня, дерет наждаком по позвоночнику. Наверное, отдавать куб мальчишке не хочется именно по этой причине, но как и всегда, когда дело доходит до сражений, Ленноксу удаётся заглушить скребущееся ощущение чего-то потерянного...       Не сейчас. Не под руку!       От вида десептиконов дрожь бежит по загривку. Чувство неправильности растет, как на дрожжах, оно сбивает прицел, дёргает руки. А уж когда схватываются Прайм и Мегатрон, в душе и вовсе все переворачивается. Он бы понял ярость боя, страх за невинных, что попадутся под руку стальным гигантам, даже какая-то странная злоба, скребущая ребра — всё это знакомо и понятно, но откуда взялись раздражение и странное, темное удовлетворение каждый раз, когда растаявший гигант швыряет противника через себя? Кипящий котёл чувств не располагает к анализу во время боя, но его так трясёт и шатает, что всякое здравое размышление отключается.       Мотоцикл, которым он решил набрать скорость и проделать финт ушами, ведёт от очередного взрыва, и его неожиданно выносит, протаскивая аккурат под Мегатрона, по которому отрабатывает авиация. Отличный шанс его пристрелить, нужно только прицелиться!       Ну же!!!       Он встречается взглядом с десептиконом…       ...и руки немеют, картинка в глазах рассыпается разноцветными искрами, а в голове поселяется гулкий звон.              Оллспарк призывно сияет, маня своей близостью. Протяни руку - и коснёшься. Оптика сбоит, размывая картинку, корпус глухо стонет под градом ошибок и повреждений, но он упрямо рвётся вперёд. Так близко! Он не может сдаться сейчас.       Последний призыв, попытка достучаться до Прайма, как признание своей слабости. Было время, когда Оптимус мог его понять...       ...но он вновь его предаёт, и это уже не вызывает ярости. Лишь глухое разочарование.       Органики под ногами раздражают и бесят - ну, куда вы лезете, жалкие формы жизни?..       Куда-то лезут...       Сил кричать уже просто нет, только сжимать зубы в упрямой судороге. Искра... Он должен добраться до Искры!..       Мегатрон падает, сбитый обжигающим пламенем ракет, и краем смазанного зрения замечает органика, взрывной волной отбошеного прямо под руки... под грудь.       С такого расстояния их примитивное оружие его достанет. Нет... Это не может быть концом! Всё не может так закончиться!!!       Он опускает взгляд и что-то щёлкает!.. Что-то не так…       Он не видит человека, ошеломлённо раскинувшегося под ним, он видит сияние искры, которой у него не может быть... Да и не бывает, чтобы один был в двух местах одновременно...       Два судорожных вздоха сплетаются воедино.       Прайм...Не-Прайм что-то кричит мартышке с кубом, но десептикон не слышит, он смотрит, он видит... человек под ним резко дёргается, сбивая с ног мальчишку, пинком отправляя его в рытвину, оставшуюся от близкого взрыва. Его руки касаются Куба, и по линиям реликвии разбегаются белые искры. Мегатрон закрывает святыню и человека от нового взрыва изувеченным манипулятором, подчиняясь инстинкту... потребности.       Вспышка силы и волна энергии сбивают с ног всех, кто стоит рядом, даря жизнь всем примитивным механизмам города.              Пронзительный визг и хаос вокруг сплетаются в общую какофонию безумия. Люди бегут от бушующей техники, оживающей прямо на глазах и обращающуюся в агрессивное сплетение сочленений и деталей. В рядах автоботов неразбериха и паника, в которой как-то незаметно теряется фальшивый Прайм.       - Ты... Это ты...       Потрясённый десептикон жадно вглядывается в хрупкую фигуру, со стоном садящуюся в собранной чашей ладони. Под обожжённой и расплавленной на груди примитивной бронёй слабо сияет пластина знакомой формы - круг и две дуги. Матрица. В отличии от той, что фонила в груди Прайма-подделки - истинная. Звучащая в унисон с Великой искрой на коленях человека.       Восстановленный, полностью функциональный корпус отзывается слаженной работой механизмов, отсутствием боли и почти забытым чувством целостности, но он не обращает на это внимания, смотря на того, кто намного важнее.       - Но как?..       Мегатрон поражённо касается серебристого металла, словно вживлённого в органические ткани.       - Давай не будем об этом сейчас, - знакомая чистая синева взгляда на все еще чуждом лице вызывает одновременно огромное облегчение и огромную вину. - У нас целый город спарков, половина которых к тому же неплохо вооружена. Добить подделку мы еще успеем.       - Мы, - хрипло отвечает десептикон. - Ты не пойдешь один. Обещай.       - Обещаю, - спокойно говорит он.       И это звучит почти как раньше. Словно незаконченный и внезапно продолженный разговор. В голове мечутся сотни вопросов, главный из которых: когда? Когда исчез настоящий, и на его место пришёл другой?       Но Оптимус прав - не сейчас.       Человек опирается на его пальцы, с силой поднимая себя на ноги, и оглядывается по сторонам, обращая внимание на разруху и беспредел воцарившийся вокруг них не больше внимания, чем на естественный фон. Словно разыскивая кого-то.       - Эппс! Планы меняются! - Сильный, уверенный голос разом перекрывает грохот и шум, тут же привлекая внимание. - Прекратить огонь по десептиконам! Гражданских за шкирку и в укрытие, пока не скажу что можно вылезать!       - Билли, ты издеваешься?! - Тёмнокожий органик выглядывает из разбитой витрины покорёженного магазина, возмущённо смотря на своего командира.       Однако вопреки словам, тут же хватает выползающего из канавы мальчишку за шиворот под его негодующие вопли.       - И сенатору скажи, чтобы свернул воздушную операцию! - Леннокс предельно собран и сосредоточен.       - Связи нет!       - Саундвейв снимет блокаду. - Отзывается Мегатрон нехотя ссаживая солдата на землю и пряча Оллпарк в сабспейс.       - И на том спасибо. - Ворчит Уильям, продолжая оглядываться.       Застывшие на месте автоботы смотрят на человека со священным ужасом и трепетом.       Так могли бы смотреть на ожившего мертвеца его близкие.       Рэтчет издаёт оборванный нечленораздельный стон, похожий звон десятка смыкающихся шестерёнок, прежде чем выдохнуть имя, звучащее с благоговейной мукой.       - Оптимус...       - И он тоже, если тебя это утешит, Рэтчет. Однако, в данный момент, на разговоры я не настроен, - капитан смиряет автоботского медика взглядом прищуренных , синих глаз, с всё сильнее разгорающимся сиянием и оборачивается к Мегатрону. - Мне нужно высокое место. Чем выше, тем лучше.       - Что ты собираешься делать? - Отзывается лидер десептиконов, словно для него всё обыденно.       - Как по твоему, эта штука годится только на то, чтобы внимание привлекать? - Уильям щёлкает себя пальцем по Матрице и насмешливо выгибает бровь.