Так закалялась любовь

— Цель слева! Держать оборону! — Двоих сняли! — У нас потеря! Бесконечные обрывочные фразы доносились из рации, оповещая Кристину о происходящем бою. Сегодня была важная вылазка: группа изгоев решилась ограбить склад с оружием, а их задача была предотвратить надвигающийся набег. Они предусмотрели все, кроме того что эта группа будет не просто вооружена, но будет профессионально обращаться с оружием. Эффект неожиданности принёс свои плоды: противостояние было жестким. Чем больше каждая сторона теряла людей, тем ожесточеннее они становились. «Удивительная вещь, — пронеслось в голове у Кристины, когда она в очередной раз положила какого-то парнишку автоматной очередью. — Истина сражения такова: убить человека просто так — преступление, но чем больше убьешь на поле боя, тем скорее станешь героем». — В том коридоре еще трое спрятались, — совсем молоденький мальчишка с большими карими глазами взволновано обратился к девушке. Это была его вторая битва в жизни, и сейчас легкая лихорадочная дрожь била во всем его юном теле, не желая утихать. Кристина прекрасно помнила это чувство по себе: мандраж из страха и адреналина, чувство новичков. — Стой сзади, прикрывай фланг, — отрывисто и сосредоточено бросила лидер, ловко продвигаясь в нужном направлении. Она действовала на интуиции, но при этом весьма четко. Эта девушка знала, как правильно воевать, она была опасна и гордилась этим. В том коридоре действительно затаилось несколько противников, но Кристине удалось застать их врасплох. Череда выстрелов раздалась с обеих сторон. Минуту спустя три тела замерли на полу в неестественных позах. Кристина гордо ухмыльнулась и повернула голову, намереваясь сказать мальчику что-то типа «Учись, как надо». Мальчик лежал на полу, его лицо было полно ужаса и боли, а большие карие глаза вопрошающе смотрели вверх. Сколько всё-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких пятнышках, которые можно прикрыть одним пальцем, — в человеческих глазах. Кристина долго и внимательно вглядывалась в них, а потом медленно, словно оглушенная двинулась назад, на базу. В голове било набатом.

***

Громкие голоса в обеденном зале сливались друг с другом в единое полотно шума. Кристина сидела по середине длинного стола, окруженная своими коллегами, и молча смотрела на пустую тарелку. Кушать не хотелось. Общаться тоже. В голове все также стоял этот непонятный гул, заглушающий все вокруг и мешающий трезво думать. Вокруг жизнь текла по обычному руслу, ничего не поменялось.

***

Была вылазка, противник был полностью уничтожен, поэтому сегодня вечером тренировки не будет – мы празднуем победу. Кристина размеренно шагала вдоль ряда новичков, чеканя слова. Тренирующиеся радостно зашумели, больше радуясь за отсутствие тренировки, чем саму победу. — А сколько уничтожено с нашей стороны? – Мягкий голос ненавистной девушки неожиданно раздался откуда-то сбоку. — С нашей стороны не уничтожено, а погибло, — Кристина хмуро остановилась напротив Эвелины. — Чей-то приказ превратил эти безмолвные фигуры в наших врагов; другой приказ мог бы превратить их в наших друзей. В этой борьбе нет никакого смысла, — последние слова девушка произнесла очень тихо, буквально самой себе. — Мы каждый день защищаем своих, рискуя собственной жизнью, пока ты тут рассуждаешь о философии, — лидер почувствовала бурлящую злость, поднимающуюся откуда-то изнутри. — До какой же степени лжива и никчёмна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали все эти убийства. — Да что ты понимаешь, ты… — Я молода — мне двадцать один год, но все, что я видела в жизни, — это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными муками. Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой, и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его. И вместе со мной это видят все люди моего возраста, у нас и у них, во всем мире, это переживает все наше поколение. Что скажут наши дети, если мы когда-нибудь поднимемся из могил и предстанем перед ними? Чего им ждать от нас, если мы доживем до того дня, когда не будет войны? Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было нашим призванием, первым призванием в нашей жизни. Все, что мы знаем о жизни, — это смерть. Что же будет потом? И что станет с нами? Слова лились сами собой, разрубая тишину, давя на каждого присутствующего, застревая в мыслях. Эвелина буквально выкрикивала их, смотря в упор в глаза Кристине. Одинокая слеза медленно скатилась по ее левой щеке. Звонкий звук пощечины стал ответным ударом. Эвелина схватилась за лицо, на котором стремительно проявлялась красная отметина. Вокруг как будто все замерло. — Ты слишком много себе позволяешь, дрянь, — Кристина буквально шипела, близко наклоняясь к девушке. — Вышла вон, — глухой голос Эрика раздался прямо над головой Кристины. — Что? — Я сказал, вышла, на хрен, вон, — теперь он уже почти кричал, в то время как его серые глаза беспокойно смотрели на кудрявую девушку. Темнокожий лидер медленно вышла из зала, стараясь не встречаться ни с кем глазами. В голове наконец-то за весь день впервые стало ясно. А еще очень сильно хотелось плакать.