Наш сынуля тебя ждет

– Я искренне надеюсь, что вы не разнесли квартиру, – сказал Изуку, мягко улыбаясь. Хикару тянул его за руки к дому. Папу наконец выписали, чему он бесконечно радовался. Шото шел позади них, улыбаясь. Даже и не думал сдерживать свою радость. – Не волнуйся, – хитро прищурился Хикару, – в руинах тоже здорово жить, – пошутил он. Изуку вздрогнул. Обернулся на мужа, нахмурился. – Небось, это ты всю кухню разбомбил своей готовкой? – недовольно поинтересовался он. Альфа усмехнулся. – Нет, ну что ты. Не волнуйся, всё в целости и сохранности, – пообещал он, поцеловав омегу в щеку. Тот недоверчиво на него посмотрел. Мало ли. К этим двоим доверия нет. Семейство поднялось по лестнице, замерло на пороге квартиры. Изуку вздохнул, улыбаясь. – Так приятно снова оказаться дома, – сказал он. Хикару прижался к нему, прикрыв глаза. – Так приятно, что ты снова дома! – воскликнул он радостно. Его погладили по голове и поцеловали в макушку, пока Шото искал по карманам свои ключи. Те куда-то запропастились. Сегодня был выходной, поэтому все решили, что Изуку будет логичнее вернуться домой именно сейчас. Врачи, тем более, говорили, что домашняя обстановка пойдет пациенту на пользу. Держать его в палате больше нет никакого смысла. Утром Хикару проснулся пораньше, растолкал ленивого отца, заставил его одеться и отправиться за Изуку в больницу. Шото всю поездку ворчал, приговаривая, что он не выспался. Но, как увидел мужа, сразу же заткнулся. – Проходите, чувствуйте себя, как дома, – улыбнулся Тодороки, открыв перед омегами дверь. – Фу, глупая шутка, – недовольно пихнул его Хикару, забегая в прихожую. Изуку лишь усмехнулся уголками губ. Шото пропустил его вперед, последний переступая порог. – Ну-у, вроде не разбомбили, – протянул Изуку, оглядываясь с придирчивым взглядом по сторонам. – Хотя кто вас знает, – фыркнул он. – Да ладно, – Тодороки закатил глаза, – мы всё-таки не такие растяпы, как ты думаешь, – уверенно заявил он. – Та-ак, – Мидория повел носом, – чужих запахов не чувствую, – подвел он итог. – Хикарушка, скажи-ка мне, твой отец сюда других омег приводил? Или, может, гулять с ними ходил? – спросил Изуку, наклонившись к сыну. – Пап! – тот хихикнул. – Изуку! – Шото недовольно пихнул его боком в плечо. – Прости-прости, просто шучу, – проверил Изуку, быстро поцеловав мужа в щеку. – Просто шучу… – повторил тише. – Я тебе доверяю, – улыбнулся он. – Ага, – отмахнулся Тодороки. Все направились переодеваться, перекрикиваясь о том, стоит ли куда-то сегодня идти. Хикару ужасно хотелось пойти гулять, как в старые добрые времена, но Изуку отказался, сказав, что у него пока что не очень много сил. Шото прикрыл дверь в спальню, стягивая свои штаны. Подошел к шкафу, в поисках своих домашних штанов. – Уф, – Мидория за его спиной присвистнул, – а я и забыл, какие у тебя ноги накаченные, – сказал он и хихикнул. – И жепка такая классная! Можно шлепнуть? – Изуку, – Тодороки обернулся, удивленно приподняв брови, – что с тобой случилось? – Да ничего, – омега пожал плечами. – Просто соскучился по тебе, – пропел он и обнял мужа со спины, поцеловав в плечо. – Я тоже, – хрипло отозвался тот, повернувшись. Обнял Мидорию за талию, как долго мечтал, зарылся носом в его волосах и вздохнул. – Безумно. – Мм, – Изуку приподнялся на носочки, прижимаясь к нему ближе. – Будь мы одни, я бы… – Шото быстро облизнул губы, – я бы… начал раздевать тебя ещё в прихожей, – тихо промурлыкал он. Мидория согласно кивнул, подтверждая, что сделал бы то же самое. – Я бы накинулся на тебя, вжал бы в стенку, – протянул он, а после весело захихикал. – Но, увы, – с огромным усилием воли Тодороки отстранился от мужа, – там за стеночкой Хикару жаждет твоего внимания. Он безумно скучал. Даже… иногда плакался. На этих словах Изуку вздрогнул. Поднял на него взволнованный взгляд. – Да? И ты… что у вас тут происходило? – Ничего… катастрофического, – пожал плечами Шото. – Главное, что сейчас всё хорошо, – улыбнулся он. – Ну-у… если ты так говоришь, – вздохнул Мидория и не стал допытываться. Он быстро переоделся и направился в душ, решив освежиться с дороги. Тодороки последовал за ним и с грустью остановился перед закрывшейся дверью. Сам сказал, что не время сейчас, день, сын не спит. Но никакой выдержки не хватает. Шото направился на кухню, где их уже ждал Хикару, весело болтающий ногами. Он улыбался, подперев щеки руками. – Чего приготовить? – спросил у него альфа, открыв холодильник. – А… ты будешь готовить? – вздохнул мальчик. – М… не готовь, не надо! – попросил он, поморщив нос. – Почему? – удивился Тодороки. – Я что, не вкусно готовлю? – насупился он. – Ну что ты? Нормально-нормально, – махнул Хикару ладошкой. – Но… я устал от твоей стряпни… – Да ну тебя, – надулся Шото и сел. Он, значит, так много старался, чтобы сын был счастлив, а тот чем-то вечно недоволен! Ишь! – Ну, не обижайся, – улыбнулся омега. – Просто… папа готовит лучше. – Тц, – Тодороки лишь глаза закатил, всем своим видом показывая, как он недоволен. – Между прочим, ему надо больше отдыхать, а не готовить, – заметил альфа. – Ну-у, – Хикару надул губы. – А я так хочу отбивные… – он вздохнул. – А у нас говядины нет, – заметил Шото. – Ну, тогда он может сделать из тебя отбивные, – пошутил мальчик и захихикал. Тодороки недовольно на него посмотрел. – И за что это ему делать из меня отбивные? – поинтересовался он. – Ну-у… – Хикару задумался, – за то… что ты упал с лестницы, попал в больницу, а мне пришлось жить с чужим человеком! – быстро зашептал он. – Тш! – Шото нахмурился. – Я думал, мы решили об этом не рассказывать! – Нуу… я передумал. – А я тогда расскажу о том, что ты сделал, – недовольно отозвался Тодороки. Омега вздрогнул. Он закусил губу, обдумывая. – Ну-у… если папа об этом, – Хикару выделил голосом, – узнает, он сначала убьет меня, а после тебя, что не уследил за мной, – протянул он. Шото поежился. От одной мысли, что Изуку узнает, как их сын пытался себя убить, его передергивало. Будет зазря переживать, накручивать себя. Не нужно ему это всё. Они переглянулись и синхронно кивнули. Лучше пусть это всё останется в тайне. – Чем обедать будем? – полюбопытствовал Изуку, вдруг появившись в дверях. – А чего ты хочешь? – тут же спросил Тодороки, бросив на сына строгий взгляд. Тот вздрогнул и надулся. – М-м, – Мидория пожал плечами и присел на стул. – Чего-нибудь… домашнего. Чего угодно. Мне всё подойдет, если это не больничная еда, – усмехнулся он. – Па-ап, – Хикару посмотрел на него внимательно, сделав свои и так большие глаза ещё больше, – может… ты-ы что-нибудь приготовишь! – попросил он. – Конечно, солнышко, – отозвался Изуку и поднялся, чмокнув сына в лоб. Тот довольно заулыбался, прикрыв глаза. Шото, переполненный волнения, тоже вскочил. – Разве тебе не следует отдохнуть? – Ну… это не сложно, – Мидория пожал плечами, встав к плите. – Уверен? – встревоженно уточнил Тодороки. – Я могу всё приготовить. – Не слушай его! Он меня отравить хочет! – вмешался Хикару. – Постоянно что-то готовит… бе, – он поднялся и подбежал к Изуку, прижавшись к нему со спины. А отцу недовольно показал язык. Тот опешил и сел на стул. А ему-то казалось, что они с сыном сблизились, что выстроили хорошие доверительные отношения. Шото счастливо думал, что вошел в его жизнь, сердечко, что мальчик сильно его любит. А оказывается… Изуку всегда на первом месте. Ну, или Хикару просто очень сильно соскучился. Через полчаса все молча уминали картофельное пюре с оливковым маслом и огурцами. Поначалу Изуку хотел сходить в магазин за мясом, но его никуда не пустили, сказав, что готовы стать на время вегетарианцами, чтобы он лишний раз не напрягался. Хикару умял свою порцию очень быстро. Он продемонстрировал удивленному Изуку пустую тарелку. – Ты так похудел, я думал, ты мало ешь, – взволнованно сказал он, подкладывая сыну ещё. – Просто ты вкусно говоришь, – улыбнулся мальчик, – а я… и… – он качнул головой на Шото, – не очень. Вот. – Я хорошо готовлю! – тут же вмешался недовольно Тодороки. – Ну-у, – Изуку качнул головой. – Ладно-ладно, хорошо ты готовишь, – улыбнулся он, хихикнув, и погладил мужа по руке. – Очень. – Ты в больнице так похудел, – вздохнул Хикару, глядя на него. – Но мы тебя откормим обязательно, – улыбнулся он хитро. – Обязательно, – подтвердил Шото. Мидория глянули на него и одинаково прищурились. – А тебе, – Изуку покачал головой, – стоило бы похудеть, – заметил он. – А то, гляжу, разъелся, – омега захихикал. Тодороки смущенно одернул свою майку. – И ничего я не разъелся. Ну… может… чутка от стресса располнел, – пробубнил он. – Ну, не обижайся, – примирительно улыбнулся Мидория. – Мне так даже больше нравится, – он весело чмокнул мужа в щеку. Тот смутился, качнув головой. Отвык уже от бесконечных поцелуев. Такое необыкновенное чувство. Его испытывал далеко не каждый. Сидеть на кухне со своей семьей, смотреть, как они просто едят. Как радуются и шутят. И «обидные» словечки никогда не задевали Тодороки. После обеда омеги в наглую оставили альфе грязные тарелки и убежали. Шото вздохнул и включил в кране воду, принявшись намывать посуду. Отдаленно подумал, что давно он не чувствовал себя так хорошо. Изуку выглядел намного здоровее, чем раньше. Его щечки казались более розовыми, глазки светились. Персиковый запах едва-едва, но чувствовался. Тодороки, пусть вслух этого лишний раз не говорил, страшно радовался, уже предвкушая, как квартира вскоре вновь наполнится любимым ароматом. Он вышел с кухни и направился в спальню. Хотелось поговорить с мужем, обсудить всё произошедшее серьезнее. Узнать, как Мидория собирается жить дальше. Выйдет ли на работу или останется отдыхать. Но в спальне он обнаружен не был. В задумчивости Шото заглянул в комнату к сыну. Его омеги сидели на кровати, уставившись в небольшой экранчик телефона. – А вот здесь мы у фонтана! А вот… это в музее… – донесся до него веселый голос Хикару. Тодороки нахмурился и медленно подошел, заглядывая мужу через плечо. Сына показывал ему фотографии. Шото сразу же понял, кто на них изображен. Он с той самой одноклассницей, Риной! С альфой, с которой, как оказывается, они встречаются. – А! – Хикару, почувствовав его дыхание над самым своим ухом, резко обернулся. – Пап! Ты чего подглядываешь? – Извини, – Тодороки тут же встал ровно, виновато улыбнувшись. – Просто мне стало интересно, что вы там смотрите. Ты мне не показывал. Это вы где? – А может я не хотел тебе показывать, – смутился мальчик и скорее убрал телефон. – Это мы… на прогулке просто… Там смотреть не на что. – Эх, – Шото вздохнул. Он-то наивно полагал, что сын во всем ему начал доверять. Глупо. Странно было бы, если бы Хикару рассказывал ему о своих любовных делах. В любом случае не получил бы от Тодороки желаемой реакции. Тот бы вряд ли стал за него радоваться, давать советы, нет. Скорее бы испугался, что эти отношении к чему-то дурному приведут. – Ты бы начал меня ругать! – в подтверждение его мыслей сказал Хикару. – И сказал бы, что отношения в четырнадцать – это вообще неправильно. Вот. Я же тебя знаю… – Ну… – Шото качнул головой. – Я бы так не сказал. – Сказал бы, – фыркнул Изуку и захихикал. – Ага. А о чувствах с тобой вообще нельзя разговаривать, – заметил мальчик. Тодороки вздохнул. Что правда, то правда. Он не очень развит в плане эмоций. Если проявлять их мало-мальски научился, то разговаривать о них нет. – Ладно, – Шото отошел к двери, махнув рукой, – общайтесь, – буркнул чуть обиженно он и скрылся в спальне. Себе вслед услышал взволнованный голос Изуку и слова о том, чтобы он не обижался. Альфа и не думал обижаться, нет. Несмотря на то, что им с Хикару пришлось вместе пройти, тот слишком любит Изуку, слишком сильно нуждается в нем. Тодороки не имеет ничего против. Он даже рад видеть, как счастливо сверкают серые глаза сына. Просто завидно чуть-чуть. Шото успел убраться и позалипать в телефоне, пока омеги, запершись в комнате Хикару, о чем-то секретничали. Тодороки отвлек их только когда позвал на ужин. До этого времени не трогал, позволяя спокойно наслаждаться обществом друг друга. На сей раз Хикару никак не отреагировал на то, что готовил Шото. Он о чем-то очень захватывающе рассказывал Изуку. Тот улыбался и кивал, внимательно его слушая. Только поздно вечером супруги смогли остаться наедине. – Заснул, – сказал шепотом Мидория, проходя в спальню. Альфа поднял на него глаза и усмехнулся. – Ты говоришь так, будто речь идет о младенце, – засмеялся он, вспомнив далекое прошлое. Бывали дни, когда Хикару было уложить очень тяжело. Стоило только отойти от кроватки, как он просыпался и начинал плакать. – Ну-у, – Изуку улыбнулся, – он как в детстве… не хотел меня отпускать. Всё рассказывал-рассказывал. О вашей с ним жизни, – омега открыл окно, переодеваясь в пижаму. Шото внимательно за ним наблюдал, лежа на кровати. – Я бы тоже, будь возможность, не стал бы тебя никуда отпускать, – пробормотал он, быстро облизнув губы. Мидория усмехнулся. – Не обижайся на него. Просто он… сильно соскучился, – осторожно проговорил Изуку. – Он и тебя… тоже сильно любит. – Да-да, я знаю, – кивнул Тодороки. Он сел, а после и встал, потягиваясь. – Мы… сблизились с ним за время, что тебя не было. – Я… я очень рад, – улыбнулся Мидория, обернувшись к нему. Они замерли у шкафа. Шото встал к мужу вплотную, осторожно обнял его. – Я так сильно скучал, – хрипловато сказал он. – Да-да, я тоже, – тихо отозвался тот. Тодороки закрыл глаза, просто наслаждаясь его присутствием. Его душа наконец-то успокоилась. Сердце прекратило метаться. Омега положил голову альфе на плечо, вздохнул. Он не показывал этого, но тоже явно сильно соскучился. Шото потянул его к себе, быстро поцеловав в щеку. Изуку улыбнулся, подняв на него глаза. Тодороки спешно развернулся, опрокинув Мидорию на кровать. Тот вздрогнул, игриво приподнимая брови. – Так быстро? – хитро спросил он. – А у нас есть причины медлить? – шепотом отозвался альфа, блеснув глазами. Омега хихикнул, стягивая свою пижамную майку. Шото с некоторым сожалением на это посмотрел. – Что-то не так? – взволнованно спросил его Изуку и сел. – У тебя нет резинок? – предположил он. Тодороки покачал головой. – Я хотел сам тебя раздеть, – пробурчал он, отводя глаза. – Как в молодости. – Мои воспоминания говорят, что и в молодости такого не было, – засмеялся Мидория. – Так только в кино делают. Это же неудобно, – фыркнул он. – Мм… ну всё же, – Шото накинулся на него, горячо целуя в губы. Изуку прижался к нему, обхватив руками за шею. Тодороки закрыл от блаженства глаза. Казалось, будто это очередной мокрый сон. Мидория отстранился и перевернулся на живот, завлекающе покачивая бедрами. Альфа шумно вздохнул. Он сжал ладонями его ягодицы, сдавленно рыча. Резко стянул с мужа штаны с трусами, тяжело вздыхая. Омега потянулся, облизывая от предвкушения губы. – Стыдно признаваться, но я безумно соскучился, – негромко промычал он. – Ты не представляешь, как я соскучился, – отозвался Шото, разминая свой пенис пальцами. – Ты ведь большую часть времени находился без сознания. А мне… даже мокрые сны снились, – признался он. Изуку сдавленно захихикал. Тодороки недовольно на него зарычал, нависнув сверху. Он наклонился, мокро поцеловав мужа в метку на шее. Тот вздрогнул, весь вытянувшись. Альфа осторожно прикусил кожу на его плече клыками, скользя руками по такому желанному телу. – Мм, ты же знаешь, я не очень люблю, когда ты кусаешь, – негромко сказал Мидория, зажмурив глаза. Шото послушно отпустил его, нежно поцеловав. Его пальцы осторожно коснулись груди омеги, бережно сжали затвердевшие соски. Изуку вздрогнул, заерзав. – Да-да, и это ты тоже не любишь, я помню, – прошептал Тодороки ему на ухо. Он решительно огладил подушечками пальцев быстро ставшим влажный вход, толкнулся внутрь горячего тела. Мидория, что лежал на кровати животом, приподнявшись на локтях, сжал пальцами простыню, сдавленно застонав. – М, я хочу, чтобы ты поспешил, – тихо сказал он. – Зачем? – хрипло отозвался альфа. Он присел на корточки и смело прикусил мужа за ягодицу. – Ай! – тот резко обернулся, нахмурился. – Шото! Ты же знаешь, я не люблю укусы, – гневно сказал он. – Знаю-знаю, прости-прости, – извинился Тодороки, тут же зализав покрасневшее место. – Давай уже скорее, – попросил Изуку, приподнимая выше попку. – Чего тебе нравится оттягивать самый главный момент? – полюбопытствовал он. – Не знаю, – пожал плечами альфа и поднялся, направившись к своим рабочим брюкам, где должны были лежать новые презервативы. Быстро разорвал серебряный кружок, раскатал латекс по всей длине и вернулся к ждущему омеги, сразу же приставив головку члена ко влажному анусу, – но сегодня я не могу ждать, – и он смело толкнулся внутрь. Мидория тихо замычал сквозь плотно сомкнутые губы. Шото наклонился над ним, тяжело дыша на ухо. Он энергично начал двигать бедрами, переходя на быстрый темп. Изуку обмякнул, упав грудью на постель. Тодороки это никак не смутило, разве что теперь ему придется наклониться ниже, чтобы оставить на шее или спине поцелуй. – Будешь так двигаться – скоро кончишь, – прошептал омега, закусывая от удовольствия губы. – Класс! Я так скучал по этому, – выдохнул он. Альфа не отозвался, прижимаясь к нему. Скользил своими руками по любимому телу, пытаясь доказать мозгу, что всё это не очередной сон, всё по-настоящему. Жар распространялся от паха к каждой клеточке, запах усиливался. Шото то и дело вдыхал, пытаясь уловить драгоценный персиковый аромат. Пришлось прижаться к пушистым волосам, чтобы наконец почувствовать его. – Изуку, Изуку, я уже почти, – прохрипел Тодороки, сжав крепко челюсти. Мидория не отозвался. Его глаза были закрыты, а изо рта то и дело вырывались сдавленные стоны. Шото, почувствовав подступившую волну удовольствия, качнулся бедрами резко вперед, кончив глубоко внутри. На несколько секунд все чувство обострились, альфа сладко выдохнул от наслаждения. Он медленно вышел, осторожно придерживая презерватив. – Ещё раз? – хищно спросил Изуку, обернувшись к нему. – Прям так сразу? – выдохнул Тодороки, завалившись на кровать рядышком с ним. – Имей совесть, я же старый, пожилой человек! – Шото! – омега недовольно пихнул его в бок. Он, долго не думая, решительно перевернул мужа на спину и забрался на него верхом, уперев руки в живот. Альфа расплылся в предовольный улыбке. – Мне так нравится, когда ты сверху, – промурлыкал он. Мидория усмехнулся. – Мне тоже нравится, – прошептал он, облизнув губы. – Давай ещё один презик. – Мм, – Тодороки протянул руку, кончиками пальцев подцепляя пачку, что валялась на краю кровати. – Держи. Изуку повертел одну штучку в руках, закусив губу. – Может, ещё одного ребенка заведем? – спросил он вдруг. Шото вздрогнул, удивленно на него уставившись. – Что на тебя нашло? Какой второй ребенок? – Ну-у, – омега качнул головой. – Или ты просто хочешь без резинки? – прищурился Тодороки, а после сдавленно захихикал. Мидория обиженно надулся и схватил его за член, сильно сжав вокруг основания. Альфа весь напрягся, тут же перестав смеяться. Изуку растянул губы в предовольненькой улыбочке и спокойно натянул презерватив. – Ты прав, какой второй ребенок. Ты и с одним справиться не можешь, – хихикнул омега и быстро вставил пенис в свою сочащуюся смазкой попку. У Шото даже не хватило сил ответить. Он запрокинул голову назад, сжав пальцами простыню. Мидория начал ритмично медленно двигаться. Он плавно опустился тазом вниз, так же медленно поднялся. Вновь вставил до самого основания, после вытащил практически до головки. – М-м, хватит издеваться! – всколыхнулся Тодороки. Он ненавидел такой медленный темп. – Изуку, ну. – Шото, – омега провел пальцами по его животу, – ты же уже взрослый. Надо быть терпеливым мальчиком. – Изуку! – альфа резко поднялся, подбил мужа под себя, уложив его на спину, и навис сверху. – Я так долго тебя хотел, так долго о тебе думал. А ты надо мной теперь издеваешься, – застонал он, поцеловав Мидорию в шею. Тот не отозвался, отрывисто вздохнув. Тодороки качнул резко бедрами вперед, схватил Изуку за руки, переплетая их пальцы, и начал быстро двигаться, вбивая мужа в кровать. Мидория лишь тихо застонал, прикрыв глаза. – Я так тебя люблю, – вырвалось у него вместе со смешком. – Я знаю, – хрипло отозвался Шото. – Теперь у нас всё будет хорошо.