Наш сынуля тебя ждет

– Ну, всё! Видишь, я уже в норме! – уверенно заявил Хикару, покрутившись вокруг своей оси. Шото со скептицизмом на него посмотрел, покачав головой. Как мальчик узнал, что Изуку очнулся, он позабыл обо всем. Даже течка его не останавливала, ему катастрофически необходимо было увидеть его. Но Тодороки не собирался брать его с собой, рисковать. Поэтому омеге пришлось терпеливо ждать, когда течка кончится. Организм будто почувствовал его желания, всё на следующий же день пошло на спад. А через пару дней Хикару был, как новенький. Но Шото всё равно одолевали какие-то подозрения. – В норме… – вздохнул альфа. – Хорошо. Хорошо. Завтра поедем. – Да почему завтра?! – мальчик подбежал к нему, хватая за руки и начиная их возмущенно трясти. – Сегодня! Сегодня, поехали сегодня! Я хочу его видеть! – Позвони ему по телефону, – осторожно сказал Тодороки. – Поговоришь, успокоишься. – Нет! Не хочу! Я уже звонил, я уже говорил! Пап! – Хикару запрыгал вокруг него, преисполненный радости. – Со мной всё уже хорошо! Видишь? Прошу, поедем! Или я пожалуюсь ему на тебя, – заявил омега и надул губы. Шото передернуло. Изуку тоже встревоженно просил его привезти Хикару к нему в больницу. Но альфа волнуется. – А вдруг у тебя это ложные ощущения? Вдруг… ну, у тебя всё ещё течка… – Пап, прекращай издеваться! – Мидория нахмурился. – Всё, я иду одеваться! – воскликнул он и убежал в свою комнату. – Эй, а как же школа! – поспешил за ним Тодороки. – Сегодня же праздник, забыл? Не только у взрослых нет работы, школьники тоже не учатся, – радостно пропел Хикару, натягивая на себя водолазку. Его голова застряла в горловине, отчего Шото захихикал. – Ла-адно, – сжалился он наконец. – Только ты учти, что сейчас только половина восьмого. А часы приема с десяти утра только, – напомнил альфа. – Это удручает, – вздохнул омега, ему наконец удалось справиться со свитером. – Но заранее выйдем. Мало ли, пробки. Праздник же… – Ох… как скажешь… – не стал сопротивляться больше Шото. Разделять этих двоих казалось практически греховным. Он скрылся в спальне, тоже решив переодеться. Внутри всё разгоралось от мысли, что сегодня он снова увидит Изуку. И вчера, и позавчера он приезжал к нему, чтобы хотя бы полчасика посидеть рядышком, но каждый раз, как в первый. От одной лишь мысли, что сегодня он услышит любимый голос, внутри всё замирало, а сердце, напротив, начинало стучать быстрее. Момент выхода Тодороки оттягивал. Ему не хотелось сидеть на ступеньках больницы и дожидаться, когда же придет десятый час. Но Хикару всё равно заставил его выйти слишком рано. Он был до невозможного энергичным. Шото смотрел на него и не мог поверить своим глазам. Сыну недавно стало лучше, это правда. Но таким он никогда не был. То и дело прыгал, до боли сжимая пальцами локоть Тодороки, за который держался. Он не мог перестать улыбаться, повторяя вновь и вновь, как же он хочет увидеть Изуку. – Ну тише-тише, люди на нас уже странно смотрят, – негромко сказал альфа, наклонившись к сыну. – Ну и пусть смотрят! – отозвался тот, радостно прижимаясь к отцу. Шото приобнял его за плечи, останавливаясь. – На автобусе или на такси? – поинтересовался он спокойно. – А как быстрее? – На такси, конечно. – Тогда выбор очевиден! – Хикару поднял на Тодороки большие глаза. Тот удивленно уставился в них, улыбаясь. Всегда холодные, пустые серые глаза сейчас светились, практически искрились от счастья. – Но на автобусе дешевле, – протянул Шото неуверенно. – Ну-у, – мальчик вытянул губки трубочкой. – Тебе сложно, что ли? – поинтересовался он, игриво толкнув отца локтем в бок. Тот вздохнул. – Как скажешь, – не стал лишний раз сопротивляться. Достал телефон, вызвал такси. Около минуты они стояли в молчании. Хикару пристально смотрел на дорогу, выглядывая черную машинку с нужным номером. Но, поняв, что та не приедет сейчас же, переключил внимание на отца, весело начав ему что-то рассказывать. Тот только вздохнул, слушая его. Мальчик радостно закружил вокруг него, чуть ли не вприпрыжку. Прохожие удивленно на них косились. – Я так рад! Я так переживал, что он не очнется! – восторжественно говорил омега. – Теперь у нас наконец-то всё будет хорошо! – Ага, – вздохнул Тодороки, соглашаясь. – Я надеюсь. – А я уверен. Папа вернется, и мы будем жить, как раньше! – Хикару заулыбался, прикрыв глаза. – Мм… – Шото с нежностью во взгляде на него посмотрел, больше ничего не говоря. Протянул руку, погладив омегу по пушистым волосам. Проснувшись, тот пытался их расчесать, но ему это плохо удалось. После течки они спутались окончательно. Тодороки смотрел на это с сочувствием, еле сдерживаясь от беззвучных усмешек. Глядя на сына, он вспоминал, как Изуку всю жизнь мучался так же. Такси приехало только через шесть минут. Хикару смело запрыгнул на кресло, сразу же уставившись в окно. Шото сел рядом с ним, прижавшись боком к боку. Водитель удивленно на них посмотрел, но так ничего и не спросил, молча доставляя к нужному месту. Омега смотрел в окно, с интересом разглядывая здания. Тодороки же с улыбкой смотрел на него, вспоминая, как совсем недавно они ехали точно так же. Только не в больницу из дома, а наоборот. Хикару тогда выглядел практически трупом. Бледным, исхудавшим, слабым. Казалось, подует ветер и он переломится пополам. Его руки были тонкими, синеватыми, под глазами залегли большие темные круги. Сейчас ничего этого нет. Мальчик светится жизнью, от радости улыбка не сходит с его лица. Он покачивается туда-сюда в нетерпении. – А он проснулся уже? – вдруг спросил Хикару, обернувшись к отцу. Тот вздрогнул, переваривая вопрос. – Э… – на лице появилась глупая улыбка, – а черт его знает. Может и нет, – он усмехнулся уголками губ. – Ну! – омега надул губы. – Наверняка проснулся. Даже сомневаться не стоит! – мальчик кивнул сам себе и положил голову отцу на плечо. Тот некоторое время смотрел на него с улыбкой, а после бережно поцеловал в макушку. Хикару вздрогнул и поднял на него удивленный взгляд. – Извини, – улыбнулся Тодороки и отвернулся. – Нет, ничего, – омега прижался к нему ближе, прикрыв глаза. Шото почувствовал, как внутри что-то екнуло и от этого по всему тело разлилось тепло с примесью спокойствия. Они выбрались из такси, поспешили к зданию больницы. Точнее, это только Хикару спешил. Альфе пришлось торопиться, чтобы не отстать от него. К сожалению, как Тодороки и предполагал, десяти ещё не было, двери были закрыты для посетителей. – Вот видишь, – грустно вздохнул Шото. – Ну тебя, – махнул на него мальчик рукой. – Подождем, – и он решительно присел прямо на ступеньки. – Сына! – альфа подскочил к нему, хватая подмышки, – я же пошутил, сказав это дома! – Ну… здесь нет лавочек поблизости, – надул губы Хикару, подняв на него свои большие-пребольшие детские глаза. Тодороки вздохнул. – Как скажешь… – не стал он сопротивляться. – Но… они разве не холодные? Вредно сидеть на холодном, – настойчиво заявил Шото. Омега недовольно махнул ручкой. Ему было всё равно. Альфа смотрел на него несколько секунд, а после сел рядышком, вздохнув. Прохожие вновь странно на них косились. – Пф, и этот человек мне что-то предъявляет! – фыркнул Мидория. – Сам не боишься себе что-то застудить? Я-то… молодой ещё, а ты… – он пожал плечами. – Ты только что назвал меня старым? – брови Тодороки поползли вверх. Хикару не сдержался и захихикал. – Нет, – помотал он головой. – Между прочим, у меня штаны намного теплее! – заметил Шото. – С подкладкой. А не эти ваши дурацкие дырявые тонюсенькие джинсы, – фыркнул альфа. – Мне нормально, – надулся омега. – И вовсе они не дурацкие! – заявил он. – Ага, это только так кажется, – закатил Тодороки глаза. – Изуку, если бы увидел, что ты в этих штанах сидишь на ступеньках ледяных, шкуру бы с меня спустил! – Ну-у, – Хикару весело на него посмотрел, – не с меня же. – А меня тебе не жалко, значит? – недовольно поинтересовался альфа. – Жалко-жалко, – вздохнул мальчик и поднялся. – Доволен? – Предельно, – Шото растянул губы в улыбке. – А ты вставать не собираешься? – чуть возмущенно уточнил омега. – Нет. Это, оказывается, так удобно, – протянул Тодороки. Хикару смотрел на него глазами, полными негодования, около минуты, а после они вдруг заблестели от появившейся в них «гениальной» идеи. – Руки убери, – потребовал мальчик. Альфа удивленно на него посмотрел и послушно поднял руки вверх. Омега не стал мешкать и быстренько смело уселся к нему на коленки, донельзя довольный собой. Шото лишь выдохнул. – Мои коленочки, – застонал он через пару минут. – И ты ещё называешься себя не старым? – захихикал Хикару. Тодороки устало положил голову ему на плечо, вздохнув и прикрыв глаза. – Сына, знаешь… – он чуть нахмурился, собираясь с мыслями, а после негромко сказал: – Я тебя люблю. – Знаю, – незамедлительно отозвался омега, обернувшись на него. – Конечно, я знаю, – заулыбался он шире. Шото поспешил отвести глаза: уж слишком пафосной звучала эта фраза. Хикару хитро смотрел на него, лукаво улыбаясь, а после пересел, повернувшись к отцу боком, и обнял его руками за шею, прижавшись, казалось, изо всех сил. Тодороки болезненно закряхтел, задыхаясь. – Не души, сына, – попросил он. – Извини, – мальчик ослабил хватку, чуть виновато на него посмотрев. – Я… я тоже тебя люблю, – негромко проговорил он, положив отцу голову на плечо. Тот вздрогнул, по спине прокатилась волна тепла. Около десяти минут после они сидели в полнейшем молчании, не смотря друг на друга. Первым ожидал Хикару: он вскочил, воскликнув, что уже десять, и побежал вверх пол лестнице к дверям в больницу. Шото проводил его удивленным взглядом, медленно разгибаясь. Потянулся, поднимаясь. Лениво последовал за сыном. Тот уже успел поднять на уши всех работников больнице своими радостными воплями. Тодороки виновато на всех посмотрел, проходя к стойке регистрации. Медсестра проводила их до нужной палаты. Шото, как всегда, замешкался в дверях, а Хикару смело ворвался внутрь. Он замер посреди палаты, глаза от восторга расширились. Изуку стоял у окна к ним спиной. Кого-то высматривал. Может быть, их. – Папа! – вырвалось у мальчика, он шагнул вперед. Изуку резко обернулся, удивленно на них уставившись. – Хикару… – выдохнул он, губы сами собой растянулись в улыбке. Они подошли ближе, удивленно друг друга оглядывая. – Ты так похудел! – вырвалось у обоих одновременно. Омеги обернулись на Тодороки, что с улыбкой за ними наблюдал, и недовольно на него посмотрели, воскликнув: – Он так похудел! – указывая друг на друга, будто это Шото был виноват в случившемся. Альфа лишь пожал плечами, взорвавшись смехом. Не зря ему всегда казалось, что Хикару – маленькая копия Изуку. Когда они стояли рядом, сходство становилось очевидным. Такие же одинаковые пушистые волосы, множество веснушек по всему лицу, тонкие губы. Разве что у сына другие глаза – большие-пребольшие, выдающие в нем ребенка, и серые-пресерые. – Я так скучал, пап, – выдохнул Хикару и подбежал к Изуку, крепко его обняв. Тот нервно выдохнул, медленно положив ладони ему на плечи. Всё ещё чувствовалось, что он не до конца здоров. Тодороки тактично замер в метре от них, по-идиотски улыбаясь. Омеги, кажется, уже забыли о его присутствии, целуя друг друга. Хикару зажмурил глаза, уткнувшись носом в плечо папы, а тот гладил его по голову, чмокая в макушку. Шото смотрел на них, отдаленно думая, что, наверное, именно это состояние души люди и называют счастьем. Смотреть на своего ребенка и любимого человека, что обожают друг друга больше жизни. Видеть, как они радостны, как улыбаются и смеются, как светятся от переполняющей сердце любви их глаза. Альфа вздрогнул, нервно вздохнув. Сознание упорно отказывалось верить, что всё наконец-то стало хорошо. Глаза защипало, Тодороки встряхнул головой, пытаясь отогнать непрошенный глупые слезы. И когда он стал таким сентиментальным? Изуку прижимал сына к себе, не в состоянии его отпустить. Хикару жался к нему изо всех сил, незаметно улыбаясь. Шото смотрел на них и в который раз дивился необыкновенной практически духовной связи. За эти месяцы они с сыном сблизились, вновь стали родными, близкими, дорогими друг другу. Тодороки жутко этому радовался, пусть и никому не показывал. Но он всё равно не мог заменить Хикару Изуку, в котором тот бесконечно нуждался. – Шото, – Мидории наконец оторвались друг от друга, – поди сюда, – позвал его Изуку, махнув рукой. Альфа нерешительно подошел. Муж приподнялся на носочки, чмокнув его в щеку. Тот расплылся в глупой предовольной улыбке. Хикару посмотрел на его выражение лица и хихикнул. – Ну-ну, потом нацелуетесь, – сказал он чуть ревностно, оттягивая Изуку от Тодороки подальше. Тот обиженно на него посмотрел, а Изуку тихо рассмеялся. – Как у вас дела, рассказывайте, – попросил он, присаживаясь на свою постель. Хикару присел рядом с ним, не собираясь никуда отпускать вновь обретенного родителя. Тот этому был совсем не против. – Ну… – Шото неопределенно качнул головой, – дела… – он посмотрел на сына. Тот как раз обернулся на него, еле заметно покачав головой. – Дела у нас хорошо, – улыбнулся мальчик. – Всё хорошо. И всегда так было. – Да? – Изуку удивленно посмотрел на этих двоих. – Неужто совсем ничего не произошло? – Ничего, – соврал Хикару. Тодороки растерянно на него уставился. Он понимал, что не всё, что случилось, Изуку стоит знать, но не думал, что и Хикару разделяет его мнение. Полагал, что мальчик захочет всё растрепать. От Изуку у него никогда не было секретов. – Ну… если так, то я очень рад, – улыбнулся Изуку, прикрыв глаза. Шото пристально на него посмотрел. Понял по тону голоса, что муж догадался о вранье, но выпытывать ничего не будет. Раз сейчас всё хорошо, то переживать не стоит. – А как ты? Когда тебя выпишут? – взволнованно спросил Хикару. – Скоро-скоро, – пообещал Изуку. – Шото рассказывал, ты завел новые школьные знакомства, – осторожно сказал он. – Ну!.. – мальчик обернулся на отца и показал ему недовольно язык. Мол, зачем ты, старый пень, об этом рассказал! – Ну так… – И что? Я в ожидании подробностей, – Изуку потер радостно ладони. Несмотря на случившееся, он остался ровно таким же, каким и был. Хитренькая улыбка, довольный вид. – Ну… девочка, альфа, – Хикару качнул головой. – Ничего интересного. – Вы встречаетесь? – спросил Изуку радостно. Мальчик надул щеки, не желая отвечать. Он глянул на Тодороки, что вопросительно на него уставился, и всё же ответил: – Встречаемся. – Встречаетесь? – удивленно повторил Шото и вскочил. – Как так?! Когда?! Ты что, наврал мне? – испугался он. – Ну-у, – Хикару качнул головой и сдавленно захихикал, – прости. Просто… неловко как-то об этом рассказывать. – И сколько ещё вещей ты от меня утаил? – недовольно поинтересовался Тодороки. – Ты, кстати говоря, мне так и не ответил, зачем тебе деньги! – напомнил альфа. Изуку, наблюдая за ними, улыбнулся. Мальчик неопределенно пожал плечами. – Ну… мы… с Риной… так ее зовут, – пояснил он для Изуку, – мы с ней ходим по всяким местам: галереям, музеям. Вот мне и нужны были деньги сильно. Шото неуверенно покачал головой, вспоминая тот подслушанный телефонный разговор. Сын говорил, что деньги ему сильно нужны. Тодороки тогда всякий страстей напридумывал себе! Неужели Хикару и вправду имел в виду лишь то, что не может разбрасываться направо и налево деньгами, поскольку так они быстро кончатся. А Шото, дурак, подумал о какой-то работе… – Хм… – альфа прищурился, но больше ничего не сказал. Изуку с улыбкой погладил сына по голове. – А сколько ей лет? – Четырнадцать. – Местная? – Нет, приехала по обмену. – И давно вы с ней встречаетесь? – полюбопытствовал Изуку. Он не прекращал беспечно улыбаться. В отличии от мужа его вся эта ситуация ничуть не напрягала. Тодороки недовольно подумал, что, конечно же! Ему-то Хикару никогда не врет. Завидно немного даже… – Ну… так, – мальчик качнул головой. – Хочешь, чтобы я вас познакомил? – спросил он со светящимися глазами. Изуку улыбнулся. А после хитро лукаво спросил: – Зачем знакомиться? Разве знакомство с родителями происходит не тогда, когда парочка жениться собирается. Она что, у тебя уже невеста? – и он весело захихикал. Хикару обиженно на него посмотрел, надув возмущенно щеки. Шото лишь в удивлении покачал головой. Он не позволял себе ляпать таких вещей. Слишком боялся, что они окажутся правдой. Всякое же бывает. – Никакая она не невеста, – буркнул мальчик. Изуку виновато на него глянул. – Прости, – и чмокнул сына в лоб. – Не дуйся. – Ла-адно, – протянул тот, делая вид, что прощает. На деле он даже обидится не успел. – А у вас с ней уже было что-нибудь? – тут же спросил Изуку, вызвав у сына озлобленное недовольное шипением. Сам лишь весело рассмеялся. – Ты что такое говоришь! – воскликнул доселе молчавший Шото, сжав ладони в кулаки. Он сам о таком даже думать боялся. – Пусть только попробуют! – и погрозил сыну пальцем. Тот, глядя на него, лишь захихикал, как Изуку. Тодороки недовольно насупился, почувствовав, что эти двое ни во что его не ставят. Не шибко приятно. – Так было что-нибудь? – спросил вновь Изуку уже чуть более серьезно. – Пап, ну конечно! – отозвался Хикару, пихнув его в бок. – Что? – Шото, что только присел, вновь вскочил. – Да я с нее шкуру спущу! – Пап, конечно, нет! – воскликнул испуганно мальчик. – И… почему только с нее? Почему не с меня? – Ну… – Тодороки качнул головой, – тебя же я люблю, – пробубнил он. Изуку тихо засмеялся. Шото недовольно глянул на него и отвернулся, подняв глаза к потолку. – Смотрю, весело вы без меня жили, – протянул Мидория, погладив сына по голове… До самого вечера они сидели у Изуку в палате. Тодороки собирался уйти в обед, сына нужно покормить. Но тот отказался уходить от папы хоть на шаг. А как пришло время выгонять всех посетителей, Хикару чуть ли не закатил настоящую истерику. Часы приема закончились, но он всё ещё не успел сполна насладиться присутствием обоих родителей рядом. Шото практически силком пришлось выносить его. Изуку провожал его печальным взглядом из окна. Ещё около получаса мальчик махал ему ладошкой, стоя на улице. – Холодно, сына, пойдем, – в очередной раз одернул его Тодороки. – Ну… там же папа… не хочу уходить, – надул губы мальчик, вздыхая. – Завтра ещё придем, – пообещал Шото. Хикару лишь махнул на него рукой. – Лучше бы его просто выписали. Дома он бы быстрее поправился, – уверенно заявил он. Альфа не стал спорить. Он, несмотря на свое показушное самообладание, тоже не хотел никуда уходить. Хотелось сгрести Изуку в охапку и увезти домой. Накормить вкусной домашней едой, уложить в теплую постель и накрыть большим одеялом. От этих мыслей Тодороки начал расплываться в глупой улыбке. Ночью он долго не мог уснуть. Хикару же, напротив, завалился спать практически сразу после их возвращения. За долгое время он впервые улыбался во сне. Шото ворочался, думая об Изуку. Хотелось видеть его дома, хотелось ночью обнимать его, прижимать к себе. Стоило только закрыть глаза, как сознание сразу же начало представлять, что омега здесь. Что его можно поцеловать, зарыться носом в его пушистые волосы. Во втором часу ночи мобильный вдруг пиликнул. Тодороки удивленно взял его в руку, щурясь от яркого света дисплея. Кто мог написать в столь поздний час? «Спишь?» – сообщение от Изуку. Шото вздрогнул и сел, глупо улыбнувшись. Будто бы он снова подросток, которому написал объект его влюбленности. Сердце начинает стучать быстро, внутри всё замирает, ладони потеют. «Нет», – ответил Тодороки, облизывая губы. Тут же мобильный завибрировал: Мидория решил позвонить. Альфа улыбнулся, подумав, что очень мило со стороны Изуку сначала убедиться, что Шото не спит, прежде чем будить его звонком. – Алло? – «Привет! Шото… я…» – Чего ты не спишь? – взволнованно спросил Тодороки. – «Ну… наверное, по той же причине, что и ты… – негромко отозвался омега. – Думаю… о сегодняшнем дне. О том, что происходило, о нас…» – И… и я, – хрипло признался альфа. – Хочу… чтобы ты был дома. – «Я тоже. Между прочим, врачи… после сцены, что Хикару закатил, решили выписать меня пораньше, – негромко хихикнул Мидория. – Поэтому… завтра заберете меня». – Правда? – Шото вскочил, готовый сделать это прямо сейчас. – Это отличная новость! Я… я очень рад. – «Угу… я тоже. Жду не дождусь, когда снова окажусь дома. Приготовишь что-нибудь вкусненькое?» – Обязательно. – «Ммм… а ночью… я надеюсь, что ты окажешься в моих объятьях», – негромко прошептал Изуку. Тодороки сглотнул. По спине побежали мурашки, сразу же стало жарко об одной лишь мысли об этом. – Я тоже надеюсь.