В поисках свободы

      Гермиона сидела на кровати, смотря в одну точку, будто зачарованная. Она находилась в одной и той же позе уже не менее часа, словно восковая фигура в Музее мадам Тюссо. Девушка успела изучить каждый миллиметр небольшой комнатки, в которой была заперта, стараясь отвлечься от мыслей, которые с каждой минутой поглощали сознание всё сильнее, распространяясь, словно яд, отравляющий каждую клеточку мозга. Постепенно стало приходить понимание, в каком положении она теперь оказалась. Тревога только усиливалась. Гермиона дёрнулась всем телом, как бы выходя из транса, и громко выдохнула.       Нужно было что-то предпринять, просто сидеть на месте, когда ты находишься в самом сердце логова врага, сравнимо с равнодушным принятием собственной кончины. Нервно усмехнувшись, она встала и подошла к двери, как можно сильнее дёрнув ту за небольшую, покрытую позолотой и витиеватыми узорами, ручку. Конечно, она не поддалась.       Дёрнув в последний раз ручку так, что та чуть не сломалась от сильнейшего натиска её изящных рук. Издав звук, похожий на приглушённый рык льва, перед атакой на очередную жертву, Гермиона ударила кулаком по дубовой двери, но боль от соприкосновения с деревом вернулась острым жжением в костяшках. Стул, спинка которого была обита красным вельветом, тоже получил свою порцию гнева, тут же оказавшись на полу ножками вверх. Желание крушить всё вокруг, каждый предмет, бурлило в венах. Самый страшный гнев — гнев бессилия. В полной мере выплеснуть все эмоции наружу не удавалось. Мебели было всё равно, что ты чувствуешь. Вещи смиренно принимали удары, обрушивающиеся на них, но не давали необходимой реакции. Хоть каких-нибудь эмоций, чтобы ты смог ответить им с новой силой, выворачивая всё, что таилось внутри, до последней капли.       Грейнджер снова пнула стул, покорно лежащий на идеально выложенном паркете, будто ожидая, что от этого унижения он точно что-нибудь скажет, но лишь смиренная тишина отдавалась звоном в ушах.       Прошло не менее половины дня, но казалось, будто вечность. Невозможность действовать медленно убивала её. Несколько часов назад Типси принесла на завтрак пудинг, и Гермиона снова заставила себя поесть. Еда всё так же не приносила никакого удовольствия. Когда-то, в Хогвартсе, в начале учебного года, Поттер, Уизли и она сидели за гриффиндорским столом, улепётывая за обе щёки десерты, попутно обсуждая свежие новости из «Пророка». Еда казалась невероятно вкусной, придавала сил. А теперь была сродни наказанию.       Воспоминания о Роне, который ухватывал себе по две порции вкуснейших десертов и охранял их, как самое ценное, что есть в жизни, заставили улыбнуться. Однако от тёплых, прошлых событий теперь веяло холодом, и Гермиона поёжилась, смахивая крошечную слезу, которая предательски вырвалась наружу, со щеки.       Отодвинув на край сознания, причиняющие боль и одновременно радость воспоминания, она подошла к окну. Погода сегодня была в привычном, английском стиле. Дождь барабанил по мутному стеклу крупными каплями, бешено ударяясь о поверхность. Промозглый уличный пейзаж будто намекал, что лучше бы и ей оставаться такой же холодной. Неустанно льющийся дождь завораживал. Гермиона почувствовала металлический привкус во рту и оторвала взгляд от хмурого, бесконечно серого неба. Облизав губу, она поняла, что не заметила, как прокусила её до крови. Мысли заставляли её забывать о реальности, будто та и не существовала вовсе. Так что случившееся даже не показалось ей чем-то удивительным. Разве что немного неприятным.       Нетерпеливый стук и скрип открывающейся тяжёлой двери привлёк внимание Гермионы, но не заставил подпрыгнуть от испуга, как случалось ранее. Кажется, стучаться в этом поместье было максимум устаревшей условностью, ведь ответного приглашения никто не дожидался. Возможно, так было только с её комнатой, но к подобному Грейнджер уже успела привыкнуть. В конце концов, она уже знала, кому принадлежит такая привычка.       Тео.       Он появился в комнате, принеся с собой порыв прохладного воздуха из коридора.       Гермиона уставилась на него, округлив глаза от непонимания. На лице парня красовался огромный фингал, на несколько тонов темнее цвета радужки голубых глаз, в которых виднелось бушующее море. Нос, с едва заметной горбинкой, украшала глубокая царапина с запёкшейся кровью.       — Что с тобой произошло? — нахмурив брови, поинтересовалась она у нового знакомого.       — Ты на это так уставилась что ли? Всё в порядке, всего лишь отец вернулся, — отмахнулся Нотт так непринуждённо, будто его спросили, что он ел на завтрак. Увидев такую реакцию, Гермиона ещё сильнее нахмурилась, но решила, что дальнейшие расспросы будут явно лишними.       — Ты подумала о том, как мы уточним диагноз и найдём способы лечения? — спросил голубоглазый брюнет, смотря на каштановые кудри Гермионы, выбивающиеся из уложенной причёски. Будто он вёл совершенно обычную беседу.       — Я практически ничего не знаю об этой болезни, мне нужны книги, — ответила она, скрестив руки на груди.       — В поместье обширная библиотека, не думаю, что там будут необходимые издания. Но попытаться стоит, — Тео подошёл к ней и, взяв за руку, потянул к выходу. Снова не дожидаясь ответа. В этом парне было слишком много нетерпеливости.       — Подожди, — Гермиона пыталась остановить Нотта, который стремительным шагом вёл её по коридорам поместья. — Малфой будет там? — она помнила, что в прошлый раз он умолчал об этой детали.       — Нет, он… Занят очень важными делами! — вновь непринуждённо ответил Тео, язвительно улыбнувшись, но девушка дёрнулась и остановилась, заглядывая в лицо парня с прищуром непонимания. Ей хотелось убедиться, что Драко точно не появится. — Его точно не будет, успокойся, неугомонная, — хихикнул тот в ответ.       Гермиона набрала побольше воздуха в лёгкие, для ответа из разряда «Да мне глубоко плевать», но Теодор не дал такой возможности, вновь схватив за руку и потащив по бесконечным коридорам. Она была готова поклясться, что у архитектора этого строения был девиз по типу «меньше комнат, больше лабиринтов». Спустившись по старой винтовой лестнице, которая отвечала протяжным скрипом на каждый шаг, они оказались на нижнем этаже, прямо перед огромной тяжёлой дверью, ведущей в библиотеку. Ей на вид было не менее сотни лет.       Когда та, стараниями Тео, была открыта, Гермиона так и застыла на входе, взирая на высокие стеллажи, уставленные, по меньшей мере, тысячами книг. Они тянулись до самого потолка. Грейнджер назвала бы это место вторым раем после библиотеки Хогвартса, если бы не помнила, где находится. Она медленно подошла к одной из полок и провела рукой по старинным фолиантам, от которых веяло успокаивающим запахом старины и пергамента. Этот запах был так знаком и приятен. Казалось, он мог действовать лучше любого успокаивающего зелья.       Девушка взяла в руки один из увесистых томов с чёрной обложкой, от чего в воздух поднялись маленькие пылинки.       Обложка гласила: «История магии». Гермиона раскрыла книгу и, перелистнув пару страниц, пробежалась глазами по любимым строчкам. Мерлин, как же она скучала по чтению.       — Кхм, Гермиона? — осторожно окликнул Тео, который всё это время молча наблюдал за всей процессией. Она резко обернулась, забыв, что находится здесь не одна. — Нам нужно пройти вглубь библиотеки, там стеллаж с книгами о заболеваниях, правда, о магических, но, может, нам удастся наткнуться на нечто подходящее.       Грейнджер кивнула, аккуратно поставив книгу обратно, и пошла вслед за Ноттом, который уже успел ускакать вглубь стеллажного лабиринта Малфоев.       Усевшись за небольшой дубовый стол, расположенный в тёмном углу, Гермиона наблюдала за Тео, который теперь нёс в своих руках охапку книг, чуть ли не перевешивавших его самого. Он так и норовил свалиться вместе с ними на пол. Вывалив всё ухваченное «богатство» на стол, Нотт сел рядом, с интересом рассматривая каждый экземпляр по отдельности. Девушка последовала его примеру. После безуспешного часа поисков они одновременно выдохнули и посмотрели друг на друга обречённым, усталым взглядом. Конечно, как и ожидалось, здесь не было ничего подходящего       — Нам нужно в Лондон! — Воскликнул Нотт, резко вставая из-за стола.       — Вряд ли это возможно. Не забывай, на каких условиях я здесь нахожусь, — в голосе слышались нотки безысходности, но внутри теплилась надежда, что Тео станет протестовать и обязательно возьмёт её с собой.       — Для меня нет ничего невозможного, — лукаво подмигнув девушке, он схватил её за руку и потащил на выход, не удосужившись даже убрать после себя рабочее место. Он был словно ураган, сметающий всё на своём пути. Но привыкнуть к тому, что её вечно хватают и куда-то тащат, даже с благими намерениями, Гермиона так и не могла. Каждый раз она пыталась протестовать, и этот — не исключение. Нарушать тишину подобного места казалось преступлением, поэтому Гермионе приходилось шептать ему прямо на ухо, но слова выходили неразборчивыми. Нотт показательно игнорировал любые пререкания и уже вёл Грейнджер в неизвестном направлении.       Когда они оказались на заднем дворе, Гермиона жадно глотнула ртом воздух. Запах улицы всегда ассоциировался со свободой. Только сейчас она осознала, как стены давили на сознание. Странное облегчение проникло под кожу и растеклось теплом по венам. Ей на минуту показалось, что они вышли немного прогуляться, но Тео и не думал останавливаться, пока парочка не оказалась за металлической, кованой оградой замка. Теперь они находились в аппарционной зоне.       Нотт быстро трансфигурировал побрякушки, которые вытащил из кармана брюк, в небольшую серую куртку и чёрный длинный плащ. Идея казалась ей безумной, но нельзя сказать, что Гермиона была расстроена таким поворотом событий. Она надела куртку, вручённую ей, и мягко взяла за руку своего спутника.       В следующий момент мир вокруг завертелся.       Знакомое чувство стискивало желудок. После пыток и пережитого стресса аппарация выворачивала наизнанку в разы сильнее прежнего. Казалось, что череп вот-вот разлетится на тысячи мелких осколков.       Резкий удар.       Гермиона подняла голову и огляделась. Она стояла на четвереньках в каком-то тёмном переулке. Тошнота подступила к горлу. Тео осторожным рывком поднял её на ноги и улыбнулся. Аппарация не вызвала у него никаких проблем, и Грейнджер могла ему только позавидовать, аккуратно массируя висок указательным пальцем, будто умоляла череп не трескаться.       За поворотом красовалась огромная, оживлённая улица, кишевшая людьми, спешащих по своим делам. В такой суматохе никто не обратил на них внимания, что, безусловно играло на руку. В Лондоне стояла такая же пасмурная погода, но ливень, окутавший поместье Малфоев, видимо, ещё не дошёл до столицы.       Гермиона попятилась назад, придя в ужас от такого количества людей. Несколько месяцев скитаний в лесах заставили забыть о том, насколько много их может быть в одном месте. Тео заметил такую реакцию и, заглянув в глаза, тепло улыбнулся, как бы говоря, что всё в порядке.       Витрины магазинов пестрили яркими красками, завлекая посетителей. Глаза разбегались от такого количества выбора. Хогсмид, по сравнению с Лондоном, показался маленьким торговым центром. Её спутник уверенно вышел на оживлённый тротуар, увлекая Гермиону за собой из прежнего «укрытия». Она не знала, куда именно они собирались идти, в очередной раз просто доверившись Тео. Но, как оказалось, находились они всего в двух шагах от нужного здания. Он точно знал это место, вопрос был только в том — откуда.       Массивная, слегка потёртая вывеска гласила: «Мир книг». Нотт уверенно распахнул дверь, галантно пропуская даму вперёд. Внутри располагался двухэтажный магазин, который был по размерам как половина поместья Малфоев, она неосознанно приоткрыла рот от восторга. От такого количества книг за один день хотелось прыгать от радости, как маленький ребёнок, заглянувший под ёлку после Рождества и нашедший там гору подарков, в пёстрых, праздничных обёртках.       Грейнджер медленно прошла вперёд и стала разглядывать стеллажи с книгами, которые были рассортированы по жанрам, но Тео одёрнул её, напоминая, что у них нет времени на бесполезное любование. Взяв себя в руки, Гермиона ускорила шаг в сторону нужного отсека. Тома, которые хранили в себе всю информацию про рак, десятками покоились на полках. Она выборочно вытащила несколько экземпляров, которые казались полезными, и отдала Нотту.       — Этого должно быть достаточно, — Задумчиво протянула Гермиона, пробегая глазами по оглавлению очередного издания. Понизив голос до шёпота, она продолжила: — Но мы не сможем их даже купить, у нас нет маггловских денег.       Тео лишь заговорщически улыбнулся. Он оглянулся по сторонам и аккуратно выудил из кармана волшебную палочку. Уменьшив книги до размера спичечных коробков, он сложил всё в карманы куртки и резко направился к выходу. Гермиона округлила глаза и уже хотела возразить, но привлекать внимание к себе совершенно не хотелось, а парень, в свою очередь, как будто специально даже не взглянул на неё. Видимо, уже предчувствовал шквал возмущённых нотаций. Ей оставалось только проследовать за ним.       Уже на выходе из магазина металлодетекторы предательски запищали. Магия оказалась бессильна против них. Ведь маячки, хоть и были теперь уменьшены, всё ещё оставались на своих местах. Все посетители и персонал уставились прямо на парочку и идея не привлекать к себе внимание — тут же потерпела поражение под натиском реальных обстоятельств. Гермиона лишь успела подумать, что сейчас поймают подругу Гарри Поттера, которая пережила сложнейшие испытания, за банальным воровством книг. Какой позор. Но Тео уже пулей вылетел из магазина, потащив её за собой.       Они бежали так быстро, казалось, что лёгкие наполнились свинцом. Девушка только успевала быстро перебирать ногами за несущимся впереди Тео. До ушей доносились звуки криков и возмущений. Адреналин резко ударил в голову. Проскользнула мысль, что сейчас сбежать от Тео и затеряться среди толпы было проще простого, но Гермиона быстро отмела её, помня об обете. В её случае такой побег карался бы смертью.       Добравшись до ближайшего переулка, они плотно прижались к кирпичной стене какого-то здания. Нужно было убедиться, что погоня отстала.       Рваный вздох вырвался из груди Гермионы. Оба тяжело дышали, жадно глотая ртом воздух. Через несколько минут дыхание постепенно восстановилось и Тео увидел взгляд, наполненный яростью.       — Что ты творишь?! Совсем с ума сошёл? — выпалила гриффиндорка, толкнув руками парня в грудь. В ответ он лишь рассмеялся.       — Мисс правильность, а как бы ещё мы смогли получить нужные книги? Иногда взять необходимое можно только незаконным путём, — Тео с вызовом ответил Грейнджер, реакция безумно веселила его. Щёки девушки вспыхнули румянцем, она чуть ли не задыхалась от возмущения.       Эмоции. Такие яркие, такие необходимые. Такая бурная реакция на его поступки всегда давала парню необъяснимый прилив сил.       Гермиона хотела прочитать длинную лекцию о недопустимости такого поведения, как всегда делала это для Гарри и Рона за невыполненное домашнее задание, но не могла вымолвить и слова. Какие безумные вещи ни творил бы этот загадочный парень — это шло на пользу делу, приближало к разгадке, а значит, приближало и к выполнению условий Непреложного обета. Так что она лишь показательно разочарованно покачала головой и медленно выдохнула, пытаясь утихомирить бурю внутри. В конце концов, и ей самой приходилось не раз прибегать к «заимствованию» вещей и продуктов во время охоты за Крестражами. Это дело, конечно, не было во благо всего магического мира, но оно было важным для спасения её собственной жизни.       — Что дальше? — сдавшись, спросила Гермиона. Тео лишь вновь улыбнулся фирменной заговорщической улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.       — Возьми меня за руку, думаю, тебе понравится, — расплывчато ответил он и оказался максимально близко за пару мгновений.       Недоверие вспыхнуло во взгляде Гермионы, но возражать она не стала. Интерес взял верх. Сцепив руки, они вновь аппарировали.       Второй раз аппарировать было проще, но неприятное ощущение всё ещё оставалось её верным спутником. Через мгновение взору открылась прекрасная картина: море, гладь которого переливалась синеватыми оттенками, похожими на цвет глаз Тео, песочный берег бледно-коричневого цвета, омывался бушующими волнами. Горизонт простирался так далеко, казалось, что его нет вовсе — только беспокойная, бескрайняя вода.       — Это моё любимое место, — низким голосом проговорил Нотт, смотря вдаль. Взгляд выражал абсолютно ничего и всё сразу.       — Зачем ты привёл меня сюда? — Немного растеряно спросила Гермиона. Ей нужно было знать ответы на все вопросы. В конце концов, она ожидала, что парень незамедлительно вернёт её в привычную «клетку».       — Не знаю, просто захотелось побыть здесь сейчас. Это место успокаивает, — задумчиво ответил Тео и сунул руку в карман светло-синих джинс.       Увидев, что он достал, Грейнджер округлила глаза. В руках парня лежала пачка сигарет, из которой благополучно уже была вытащена одна.       — Ты что, куришь? — она в недоумении взглянула в глаза своего сумасшедшего спутника.       — Тебя это так удивляет? — усмехнулся Нотт и поджёг сигарету платиновой зажигалкой.       — Это странно, что ты куришь маггловские сигареты. К тому же это сильно вредит здоровью, — в нравоучительной манере ответила Гермиона и скрестила руки на груди.       — Вредят здоровью люди, но никак не сигареты, — слишком правильная реакция, как всегда, забавляла.       Гермиона на мгновение задумалась о его словах, но тут же собралась снова прочитать огромную лекцию о вреде курения, хотя почему так хотелось спорить об этом, она не знала. Он ей никто, но в миг подготовленная речь крутилась на языке и требовала огласки. Она уже собиралась начать, но заметив это, Нотт опередил её:       — Когда делаешь затяжку, и лёгкие заполняются дымом — все мысли испаряются. На несколько минут ты забываешь все свои проблемы. Мир останавливается. Есть только ты и море. Неописуемое чувство. Попробуй, — Тео протянул сигарету, мягко улыбнувшись.       «Все мысли испаряются — то, что нужно», — подумала Гермиона, неуверенно потянувшись за сигаретой. Только что придуманная лекция, кажется, испарилась, оставляя после себя лишь желание наконец избавиться от кишащего роя собственных мыслей.       — Воу, полегче, — засмеялся Нотт. — Мисс правильность, что с вами произошло? Кажется, вы попали под дурное влияние, где ваши манеры? — иронично схватившись за голову и покачав ей, проговорил Тео. — Помнится мне, что минуту назад ты говорила что-то о вреде курения. Если хочешь доказать свою крутость таким образом, то не нужно.       Щёки девушки предательски вспыхнули. «Да как он смеет?!».       — Я просто хочу попробовать, дай мне сигарету, Теодор! — потребовала она угрожающим тоном, но в ответ услышала только заливистый смех, что взбесило ещё больше.       Она протянула руку к сигарете, но Тео быстро убрал камень преткновения за спину. Краем уха он услышал быстрый рваный выдох. Грейнджер была готова лопнуть от нетерпения и быстро потянула руки за спину парня. Он лишь быстро увернулся и поднял руки вверх. Из-за разницы в росте она подпрыгивала, чтобы дотянуться до заветной никотиновой палочки, но результата это не принесло. Она больно ущипнула его за бок, и тот инстинктивно пригнулся. В этот момент девушка попыталась отобрать сигарету, но Нотт вновь ловко увернулся и отошёл на безопасное расстояние.       — Ну и ладно, больно надо! — фыркнула Гермиона, вздёрнув подбородок, и повернулась к нему спиной. В ответ был слышен только громкий смех.       Успокоившись, Тео подошёл ближе и наколдовал толстый плед ярко-оранжевого цвета, сразу же усевшись на него. Боковым зрением Гермиона проследила за его действиями, но встретившись взглядом с ним, быстро отвернулась.       — Сядь, неугомонная, — в его голосе в который раз чувствовалась усмешка.       Она продолжила стоять, не сдвинувшись с места, что ещё больше развеселило Тео. Он магией заставил её приблизиться к нему и сесть, что, конечно же, заставило Грейнджер окончательно выйти из себя.       — Да что ты себе позволяешь?! — повысила она голос, но с места не сдвинулась.       — По-другому тебя сесть рядом не заставишь. Сама виновата, — ответил Тео и затянулся, выпуская дым в противоположную сторону. — Тебе это не нужно, сама справишься со своими мыслями.       — С чего ты это взял? — прищурив глаза, Гермиона посмотрела на парня.       — Не знаю, чувствую. Обычно пленники в поместье Малфоев ломаются на следующий же день, а ты — нет, держишься, — пожал плечами Нотт.       Девушка посмотрела на море, анализируя произошедшее. На самом деле сложно было назвать её настоящей пленницей. У Гермионы действительно не было повода «ломаться на следующий же день». Содержали её в теплоте и уюте, исправно кормили и не избивали уже какое-то время, но всё же стены Мэнора давили, напоминая о том, что расслабляться точно не стоит, а мысли о мальчиках усугубляли ситуацию. Сейчас она как какой-то мальчишка со двора пыталась отнять сигарету, лишь бы от них избавиться. Если бы Гермионе сказали о подобном пару лет назад, она бы ни за что в жизни не поверила. Тихий, слегка истеричный смех вырвался из груди. Её немного развеселило то, как глупо она повелась на провокацию. Нотт тихо рассмеялся в ответ, будто прочитав мысли Грейнджер.       В один миг настроение Гермионы поменялось в обратно противоположную сторону. Лицо приняло обычный серьёзный вид. Она сидит у моря рядом с человеком, которого знает лично несколько дней, который к тому же, по сути, является врагом, и смеётся, пока друзья, может, борются со смертью. От этих мыслей в груди неприятно защемило. Девушка обернулась к слизеринцу и пронзительно посмотрела прямо в глаза, от чего тот заметно напрягся.       — Почему ты ведёшь себя со мной так, будто я просто твоя знакомая? Зачем ты привёл меня в своё любимое место? Это странно. Я не понимаю, зачем ты помогаешь мне.       — Думаешь, что я всё это делаю не просто так? — Тео заметно погрустнел. — Я просто люблю людей, которые заставляют меня смеяться. Думаю, мне больше всего на свете нравится смеяться. Это лекарство от многих недугов. К тому же Нарцисса мне не чужая. А её жизнь сейчас в наших руках.       Гермиона лишь нахмурила брови от этих слов. Для неё смех не был таким важным, она не понимала, как из-за этого можно спокойно общаться с человеком, если фактически он твой враг.       — Понимаю твою настороженность, но я не хочу войны. Ты правда считаешь, что если мой отец Пожиратель, то я обязательно должен придерживаться таких же взглядов? Не равняй всех под одну гребёнку, Гермиона, — кажется, после этих слов он постарел на лет десять, не меньше.       — Почему ты тогда так близок с Малфоем и всей его семьёй? Это заметно невооружённым глазом. Не думаю, что они не хотят войны, — Грейнджер усмехнулась.       — Ты делишь всё на чёрное и белое, на добро и зло, но это неправильный подход. В каждом человеке есть и что-то хорошее и что-то плохое, просто у кого-то ярче выражена тёмная сторона, у кого-то светлая. Но мир имеет множество оттенков серого. У каждого «злодея» есть свои причины, своя «светлая» сторона, понимаешь?       — Может, ты и прав, но если чего-то светлого в человеке настолько мало, что даже не разглядеть, сложно поверить в обратное. А когда такой человек совершает ужасные поступки, его уже невозможно оправдать, — парировала Гермиона, смотря на бескрайнее море.       — Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые, — ответил Тео, сделав последнюю затяжку, и затушил сигарету о ближайший камень.       — Знаешь, все в чём-то несчастны, но это не повод обращать свой гнев на ни в чем неповинных людей. Некоторые уже не просто обращают свой гнев на других, ими движут амбиции сделать несчастными всех. Доказать свою силу. Проявить власть над чужими судьбами.       — Это было всегда и будет. В мире не могут существовать только добрые люди. Что бы делало твоё добро, если бы не существовало зла? Мир может существовать только с двумя этими элементами в сумме. Это устанавливает равновесие, без которого мир бы рухнул.       — Нет никакого равновесия, зло побеждает, — признала Гермиона, но, скорее, самой себе. Противное чувство безысходности бурлило в венах и дарило холод, от которого хотелось поёжиться.       Тео заметил это и наложил на девушку согревающие чары. Сразу стало теплее. Может, это было и не от чар, а от того, что она вновь могла поговорить о чём-то важном с другим человеком. Пусть и фактически врагом.       Говорить на эту тему больше не хотелось никому, слишком много ран, ещё даже не успевших затянуться, она открывала. Нотт лёг на плед и посмотрел на просторное небо, не имевшее границ.       — Почему за чем-то прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия? — спросил Тео, даже не взглянув на Гермиону.       — Что ты имеешь в виду? — девушка с интересом обернулась на парня.       — Посмотри на небо. Оно прекрасно, — нотки восхищения были отчётливо слышны в словах. — Небо видело столько грязи, войн, убийств, смертей, предательств, и столько же ещё увидит, но оно остаётся всё таким же прекрасным. Посмотри вон на то облако, слева, — Тео пальцем указал, куда нужно смотреть, — оно похоже на дракона.       Гермиона осторожно легла на плед рядом с ним, сохраняя дистанцию, и посмотрела на место, куда парень указал. Облако действительно было похоже на дракона — виднелся хвост, широко расправленные крылья, голова, будто покрытая чешуёй. Дракон словно извергал пламя. Рядом с ним виднелась тонкая белая линия, исходящая прямо из импровизированной пасти. Такие линии появляются, когда в небе пролетает самолёт. Девушка дёрнулась, эта картина напомнила ненавистного человека. Она заставила себя не смотреть на облако и переключила внимание на другую часть неба.       Огромные белоснежные облака завораживали. Она увидела лица всех своих близких. Воображение рисовало черты Гарри, Рона, родителей, Джинни, Фреда, Джорджа, Хагрида. Прерывистый вдох, наполненный волнением, вырвался из груди, но она не могла оторвать глаз. Пусть хоть на несколько минут близкие будут рядом. Пусть будут, хотя бы в её воображении.       Тео смотрел, словно заворожённый. Он любил только её, море и небо. Только небо, море и её. Смотря вверх, он видел любимый лисий взгляд. Глаза цвета августовской листвы. Хитрую улыбочку, почти никогда не спадавшую с лица. Смотря вверх, он представлял, как она обнимает его, кладя голову на грудь. Как она передразнивает, отвечая его же репликами. Как она вечно заправляет за ушко спадающие на лицо короткие волосы. Он любил её давно. По крайней мере, он был твёрдо уверен в этом. А она… она любила только холодный айсберг и мрак. История стара как мир. Однако пока ты сам не встретишься с безответной любовью, не поймёшь, насколько это больно на самом деле. Все проблемы кажутся чем-то далёким, пока они не появятся в твоей жизни. Пусть это глупое клише, но от осознания лучше не становилось. Пусть хоть на несколько минут, но она будет с ним рядом. Пусть будет, хотя бы в его воображении.       Оба одновременно повернули головы и взглянули друг другу в глаза, увидев подступающие слёзы. Глаза обоих слегка покраснели. От этого голубые глаза стали ещё ярче, а карие превратились в янтарно-золотые. Царило немое молчание, но оно было громче крика. Каждый молчал о своём, а ночь тихо вступала в свои права.       — Нужно возвращаться, — тихо проговорила Гермиона.       Тео кивнул, и, не проронив ни слова, они встали и аппарировали.       Оказавшись на том же месте, откуда началось их небольшое путешествие, Тео повёл Гермиону в северное крыло поместья. Он довёл её до комнаты и вручил книги, украденные из магазина.       Нотт «попрощался» по-английски и вышел прочь, оставив Гермиону в полном одиночестве.

***

      Малфой всё утро вертелся в веренице рутинных дел, которые отнимали больше сил, чем что-либо другое в этом мире. Рутина убивала — медленно и беспощадно. Он ненавидел, когда в Малфой Мэноре проходили светские обеды. Толпа аристократов собиралась в основной гостиной, чтобы обсудить никому не нужные новости и сплетни. Все улыбались друг другу неестественно широкими улыбками, когда пару минут назад с кем-то обсуждали человека, которого затем «одаривали» приторно-сладкими комплиментами. Пир во время чумы. Драко подташнивало каждый раз, когда он видел подобную сцену. Собрания Пожирателей казались ему сказкой по сравнению с этим цирковым представлением, иначе не назовёшь.       Когда отец отсутствовал, а мать чувствовала себя настолько плохо, что не могла выйти к гостям, Драко становился хозяином поместья и единственным представителем древнейшей четы аристократов со всеми обязательствами, которые предполагал временный статус. Несмотря ни на что, каждую неделю неизменно в Мэноре собирались родственники, знакомые Малфоев вместе с семьями, как говорится, полном составе.       Традицию никто не смел нарушить.       Тошнотворную традицию.       Малфой-младший, по просьбе матери, следил за работой домовых эльфов, дабы они приготовили блюда и украсили их именно так, как нужно, чтобы подготовили фамильное поместье так, как хочет этого Нарцисса. Сама следить она за этой процессией не могла. Не было сил. А Люциусу, если тот, конечно, появлялся дома, было совсем не до «чрезвычайно важных», по мнению хозяйки, дел.       Драко тихо появился в спальне матери, чтобы представить «отчёт» о проделанной работе. Такой тотальный контроль за всем, что происходит, передался и Драко, но он контролировал не внешнюю сторону жизни, а поведение людей, окружавших его. Постоянный анализ действий других со временем был настолько отточен, что он мог безошибочно понимать мотивы совершенно любых поступков.       Парень подошёл к кровати и аккуратно отодвинул балдахин, скрывающий мать от внешнего мира.       Нарцисса лежала, прикрыв глаза, руки сложены на груди, лицо нахмурено. Хоть обезболивающие зелья с усиленным эффектом, прописанные одним датским целителем, помогали уменьшить её страдания, но не избавляли от боли полностью. Драко лично изготавливал их для матери.       Нарцисса вот уже несколько месяцев спала только поверхностным сном, от чего под глазами образовались синяки глубокого сине-фиолетового оттенка. Скулы, и без того ярко выраженные, стали настолько отчётливыми, что делали её лицо значительно старше и острее прежнего. Для сына и мужа, несмотря ни на что, она оставалась всё такой же прекрасной. Драко стал намного больше внимания уделять матери, внимательней прислушиваться к каждому её слову. Когда чувствуешь, что вот-вот потеряешь что-то ценное, желание не расставаться как можно дольше усиливается с каждой прожитой минутой минутой.       Малфой смотрел на задремавшую мать, не смея оторвать взгляд ни на секунду. Он стоял неподвижно, боясь нарушить покой, но Нарцисса, будто почувствовав, что за ней наблюдают, открыла глаза.       — Драко? Мальчик мой, всё в порядке? — тихо спросила она, посмотрев в глаза сыну. Глаза никогда не врут.       — Да. Пришёл сообщить, что всё готово. Именно как ты и хотела, не волнуйся ни о чём, — отчеканил Драко, будто сдавая рапорт командующему. Он придавал тону холодную уверенность в каждом слове, маскируя неприятное, щемящее чувство в груди, навеянное ранее тяжёлыми мыслями. Он приложил бы все усилия, лишь бы мать не ощутила его тоску. Его боль.       — Не сомневаюсь, — мягко улыбнувшись, Нарцисса посмотрела на родного человека. — Сын, подай мне воды.       Драко тут же кинулся к тумбочке у кровати, на которой стояла серебряная чаша, наполненная наполовину. Обхватив её бледными руками, которые едва заметно подрагивали, он поднёс чашу матери. Нарцисса приподнялась, облокотившись о дубовую спинку кровати, и потянулась ближе, принимая воду. Бросив быстрый взгляд на руки сына, она внимательно на него посмотрела. Выражение лица Нарциссы сочилось недоверием. Драко тут же сжал руки в кулаки и спрятал за спину.       Нарцисса догадывалась, каким способом сестра обучала его Тёмной магии, но Драко тщательно уклонялся от всех расспросов, связанных с летом, проведённым в поместье Лестрейнджей. После проваленного задания Беллатриса взялась за «воспитание» племянника целиком и полностью. Каждый раз, вспоминая эти три месяца, Драко невольно вздрагивал, но, вернувшись в Малфой Мэнор, он предстал перед родителями совсем другим человеком. Холодным и расчётливым. Он видел перед собой чётко поставленную цель и шаг за шагом шёл к реализации. Места для остального попросту не осталось. Нарцисса беспокоилась за сына, но муж каждый раз убеждал, что это наилучший исход для них всех. Плата за допущенную ошибку. От этих мыслей голова Нарциссы стала болеть с новой силой.       — Драко, мне нужно ещё зелья, я не могу терпеть боль, пожалуйста, дай мне его, — с нотками требовательности в голосе обратилась она к сыну.       — Ты же знаешь, что я не могу тебе его дать. Целитель запретил пить его больше одного раза в день, иначе эффекта не будет. Прости, — виновато ответил Малфой. Он бы отдал все обезболивающие зелья мира, лишь бы облегчить страдания матери, но не мог. Чёткое следование инструкциям не позволяло этого сделать.       — Дорогой, всё в порядке. Я понимаю. Ты можешь идти принимать гостей. Мне больше ничего не нужно, спасибо, — обратилась к сыну Нарцисса, поджав губы. Она знала, что он будет непреклонен, но попытаться стоило.       — В любой момент зови меня, я приду. — твёрдо сказал Драко.       — Я знаю, иди.       Малфой-младший кивнул и вышел из спальни, направившись в гостиную, которая уже наполнилась приглашёнными.

***

      Пришедшие пестрели яркими нарядами, будто разоделись, как минимум, на бал. Они оживлённо что-то обсуждали, хохотали, разбившись на небольшие компании. Но стоило Драко появиться — все взоры устремились на него. Он принялся здороваться с каждым. Пожимает руки одним и коротко кивает другим.       Посередине гостиной стоял длинный стол, ножки которого были украшены резьбой. На левой стене висели картины известных художников-волшебников, сумма за которые превышала целое состояние. С другой стороны возвышались просторные окна, неохотно пропускающие дневной свет. На старинных подоконниках стояли фарфоровые вазы с букетами красных роз. На столе уже стояли различные яства, даже Хогвартс во время праздничных ужинов не мог похвастаться таким разнообразием.       Гости стали усаживаться по местам и Драко увидел Пэнси — подругу детства, сидящую сейчас подле отца. Пэнс заметила его взгляд и, едва заметно для других, кивнула Малфою. Левый краешек её рта слегка приподнялся. Драко коротко кивнул в ответ и отвёл взгляд. Смотреть на Пэнси долго было невозможно. Неважно, где она находилась — она всегда была одета ярче всех остальных. Бордовое платье с широкими вырезами на спине и груди так и норовили спуститься ниже и показать всему миру идеальную фигуру — результат ежедневных тренировок и жесточайших диет. Идеально уложенные тёмные волосы чуть выше плеч гармонировали с внешним видом своей хозяйки. Плечи расправлены, а взгляд выражал надменность, будто она самая главная гостья на этом сборище. Паркинсоны старались быть как можно ближе к Пожирателям и заслужить их лояльность, но пока их никто не воспринимал всерьёз, а Драко не сильно хлопотал, чтобы отца Пэнс и её саму приняли в ряды Пожирателей. Хоть Малфой и достаточно холодно относился к Паркинсон, но он не хотел ей судьбы, похожей на его собственную. К тому же женщины в подобных рядах были скорее исключением, чем обыденностью.       Он перевёл взгляд на Блейза — друга, разделявшего его взгляды, и очередным кивком поздоровался с ним. Серьёзность и холодность Забини были отражением самого Драко. Ему предложили вступить в ряды Пожирателей, но тот отказался, аргументируя своей «неготовностью». Тёмный Лорд редко принимал отказы, но, видимо, этот случай был исключением. Вероятно, Забини, как и всегда, смог найти правильный подход. Малфой завидовал тому, что у него был этот выбор. С Блейзом всегда можно было поговорить на важные темы, зная, что тот не осудит и даст совет. Однако их дружба была скорее партнёрством, взаимовыгодным сотрудничеством, но не более. Драко внимательней посмотрел на Забини, сидящего ровно и одетого в классический костюм синего цвета, и заметил, что он пришёл без матери, которая неизменно посещала поместье на званые обеды и ужины. Это насторожило Малфоя, но его тут же отвлекли знакомые семьи расспросами о здоровье матери.       Драко, как сломанное радио, отвечал, что всё в порядке и это лишь лёгкое недомогание, но слухи уже стали распространяться. Слишком часто Нарцисса отсутствовала на мероприятиях, не навещала с визитами других чистокровных семей, не показывалась в свете. Малфой пресекал все дальнейшие расспросы на корню и переводил тему. Гнев, подобно разгорающемуся огоньку, овладевал им, когда на него смотрели десятки любопытных глаз, готовых накинуться, словно стервятники, лишь бы узнать подробности. Но они никогда не получат желаемого.       Драко отвлёкся и понял — Теодора нигде нет. Он прибыл в поместье, где был завсегдатаем, ещё к полудню ушёл к Грейнджер узнать, что она там надумала своей всезнающей головой, и пропал. Малфой заметил это только сейчас и мышцы в руках и ногах напряглись. «Где его носит, чёрт возьми?» — эта мысль стучала по вискам, но он не мог выйти и проверить. Тео всегда вытворял какие-нибудь фокусы, последствия которых Малфой неизменно разгребал. Драко медленно выдохнул и принялся терпеть представление, разворачивающееся перед глазами.       Пустые разговоры не умолкали ни на секунду. Хотелось кинуть Аваду почти в каждого, лишь бы они, наконец, закрыли рты. Драко любил тишину. Такой громкий внешний шум раздражал его больше, чем, в своё время, уроки по уходу за магическими существами с Хагридом.       Спустя несколько часов, наконец, все принялись расходиться и Драко тихо выдохнул. Вечер окутывал поместье, зажглись камины, уличные факелы и хрустальные люстры. Тяжесть внутри постепенно растворялась.       Пэнси и Блейз всегда оставались в поместье ещё на несколько часов, чтобы провести время с Драко, как в старые добрые, когда они по вечерам до ночи засиживались в подземельях в гостиной Слизерина. С ними был и Тео. Незаменимая четвёрка. Никто из них не вернулся в Хогвартс после 6 курса. Но Тео куда-то испарился. Весь вечер он так и не появился, что заставляло и без того напряженного Малфоя нервничать ещё больше. Казалось, этот чёртов день собрался выжать из него все соки.       Троица двинулась по бесчисленным коридорам в своё излюбленное место — одну из малых гостиных Южного крыла. Дойдя до знакомой двери и отворив её, они оказались в уютной комнате, отделанную в красных тонах.       Приглушённый свет от тускло горящих свечей бросал тени на мебель: два небольших диванчика, обитых красным вельветом и стоящих напротив друг друга. В углу располагался небольшой камин, тихо потрескивающий и пускающий, время от времени, яркие искры. В другом углу располагался чёрный рояль, поставленный сюда специально для Тео, который обожал играть на этом маггловском музыкальном инструменте. Такая страсть не нашла ни у кого понимания, но рояль всё же оставили.       Все трое уселись на диваны. Драко с Пэнс на одном, ближе к камину, Блейз на другой. Место, которое раньше всегда было занято высоким брюнетом, пустовало.       — Где этот несносный? — поинтересовался Блейз, обращаясь к Драко.       — Хотелось бы мне самому знать, — коротко ответил Малфой, постукивая пальцами по лакированному подлокотнику.       — Опять решил спрятаться от нас и придумывает, будто он несчастнее всех на свете, — цокнула Пэнси, на что парни лишь устало закатили глаза.       Иногда Тео мог скрываться от друзей несколько дней и не подавать никаких признаков, что он вообще существует на этом свете. Потом возвращался и вёл себя так, будто ничего не было. Все привыкли к такому поведению, но что-то Драко заставляло усомниться, что этот случай именно такой. Он ушёл к Грейнджер и не вернулся. Что-то произошло.       Ребята не успели больше ничего сказать, так как в комнату ворвался Нотт. Едва заметная краснота в глазах не осталась без внимания Малфоя и он внимательно посмотрел на друга, нахмурив брови.       — Всем привет! — произнёс Тео, выдохнув, и плюхнулся на диван с такой силой, что сидящий рядом Забини слегка подпрыгнул.       — Где ты был? — холодно спросил Драко, продолжая сверлить его изучающим взглядом, надеясь, что он не был всё это время с Грейнджер. Такой интерес друга к грязнокровке настораживал.       — Потом, — быстро ответил Нотт и достал из кармана пачку сигарет, Пэнс и Блейз переглянулись, не понимая, что за секреты у них с Малфоем. — Что я пропустил? — обратился он к ребятам, подкуривая сигарету.       — Тео, ты снова за своё? Ты же знаешь, что для тебя это особенно вредно, — произнёс Малфой, приподнимая бровь. Казалось, его взгляд вот-вот просверлит дырку во лбу Нотта.       — Всё под контролем, мамочка, не беспокойся, — игривым тоном ответил Тео, слыша о вреде курения уже второй раз за день, на что тот лишь лениво закатил глаза. Контроль для него был понятием относительным.       — Драко, ты кажешься напряжённым, всё в порядке? Это же Тео, на него не действуют никакие аргументы, — Пэнс потянулась к парню, аккуратно положив тонкую руку, с идеально выкрашенными в яркий, красный цвет ногтями, на его колено.       — Пэнс, тебе кажется, всё нормально, — выдохнул Малфой и посмотрел на руку, покоившуюся на его худой ноге, обтянутой плотной, чёрной тканью, холодным взглядом.       Паркинсон сразу же одёрнула руку. Если Драко не в духе, что случалось очень часто, лучше не делать лишних телодвижений. Она знала, что касания лишь раздражают Малфоя. Она ждала, всегда ждала, пока он позволит прикоснуться. Она не смела позволить себе лишнего. Никогда.       Тео смотрел на парочку, сидящую напротив, и следил за действиями Пэнс. Он незаметно сжал кулак, но это всё равно заметил Блейз, тихо усмехнувшись. Нотт кинул быстрый взгляд на сидящего рядом мулата и разжал кулак, немного поёрзав на диване. Он знал. Все знали, но делали вид, что не замечают.       — Забини, почему ты сегодня без матери? — обратился Драко к другу.       — У неё дела, — безэмоционально ответил Блейз и перевёл взгляд стену, будто та была самым интересным зрелищем в его жизни.       — Что, прибирает наследство нового мужа к рукам? — протянул Тео, и все посмотрели на него осуждающим взглядом, будто он раскрыл какую-то тайну.       — Тео, не начинай свои шуточки, — прыснул Драко и угрожающе посмотрел на друга, тот в ответ лишь виновато поднял руки, тихо усмехнувшись.       — Думаю, нам пора выпить! — процедил Теодор и потёр руки в предвкушении, зажав сигарету в зубах.       Драко напрягся от такого воодушевлённого голоса, но всё же медленно встал и подошёл к небольшому серванту, который чинно стоял рядом с камином. Достав бутылку огневиски из запасов отца, он открутил пробку и невербальной магией призвал четыре прозрачных стакана из хрупкого хрусталя. Когда те были, наконец, наполнены, очередным заклинанием он отправил их прямиком в руки каждого присутствующего.       — А есть что-то не такое крепкое? — поморщившись, спросила Пэнси, принюхиваясь к содержимому, от которого исходил резкий, терпкий запах алкоголя.       — Брось, Пэнс, на твой День Рождения это казалось тебе вполне сносным напитком, мягко говоря, — ухмыльнулся Забини, и Паркинсон показательно выдавила из себя кривую улыбочку.       Малфой сделал несколько глотков и блаженно выдохнул. Чувство расслабленности разливалось по телу. Он взглянул на Тео и прищурился, увидев, как тот залпом осушил стакан. Что-то было не так. Он чувствовал это всем нутром. Из размышлений его вырвал голос Пэнси, в котором звенели нотки интереса.       — Лучше расскажите нам с Забини, что вы от нас скрываете? — заговорщически спросила она, играя идеально ровными бровками и улыбаясь одним краешком губ, на которых виднелись остатки тёмно-бордовой помады. Все молчали. — Ну же, что такого важного произошло? — уже более напористо спросила Паркинсон, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос, демонстрируя всем бриллиантовую серёжку, подаренную отцом на семнадцатилетие.       — Что произошло? — холодно обратился к парням Блейз.       — Ничего важного, пустяки, — резко ответил Драко и кинул быстрый взгляд на Нотта. Тот лишь приподнял брови.       — Ну да, пустяки, — иронично протянул Тео, затянувшись уже второй сигаретой. Блондин посмотрел на друга исподлобья и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.       — Драко, что случилось? — уже обеспокоено спросила девушка, легонько положив тонкие пальчики на его плечо.       — Да ничего, просто всего-то Грейнджер в поместье! — выпалил Тео, взбесившись от такого поведения Паркинсон, но резко замолчал, беря себя в руки. В приступах ярости Нотт всегда говорил лишнее.       «Блять, придурок», — мысленно выругал друга Драко, но время нельзя отмотать назад. Нужно было срочно продумать, как объяснить любопытной Паркинсон и Забини, что грязнокровка здесь делает.       — Что?! — воскликнула Пэнси и вскочила с дивана, пристально посмотрев на Малфоя. — Я не ослышалась? Что грязнокровка делает в поместье?!       — Не кричи рядом со мной, — безразлично ответил Малфой, подняв на неё холодный взгляд. — Её поймали и держат в поместье как пленницу. На этом всё.       — Почему эту суку не убили? Почему она своим присутствием все ещё оскверняет Мэнор? — возмущение звенело в голосе Пэнси.       — Не твоего ума дело, сядь, — приказал Драко, но она, кажется, не собиралась униматься. Объяснять детали взбешённой девчонке — это последнее, чего ему хотелось.       Блейз молча следил за представлением, переваривая новую информацию. Тео будто врос в диван и беспощадно кусал нижнюю губу. Воздух в небольшой гостиной стал густым от нараставшего напряжения.       — Где она? Я хочу взглянуть в глаза этой ущербной, — сказала Паркинсон и скрестила руки на груди, ожидая ответов. Её тон источал неподдельное презрение и надменность.       — Я сказал тебе сесть, — сквозь зубы процедил Малфой, но она не могла успокоиться. Неестественный гнев распирал Пэнси изнутри. Реакция была слишком бурной, что заставило напрячься даже Блейза.       Нотт вскочил с дивана и быстрым шагом направился к роялю, чтобы прекратить надвигающуюся бурю, которую он сам и вызвал. Пэнси уже приготовилась сказать ещё что-то, но её перебила мелодия, окутавшая гостиную. Все одновременно повернули головы в сторону Тео. Блейз закатил глаза, лицезря очередную выходку кудрявого брюнета. Малфой шумно выдохнул и откинулся на спинку дивана с мыслями о том, как чертовски ему все надоели, но одновременно с этим был рад, что больше не придётся терпеть выпады Паркинсон.       Тео быстро перебирал длинными, худыми пальцами по клавишам, всем телом следуя за движениями рук. Голова качалась в такт музыке. Агрессивная мелодия заполнила всё пространство вокруг. В детстве мама учила его играть на рояле, прививая любовь к музыке. Время, проведённое с матерью за учёбой игре на рояле, было одним из самых счастливых воспоминаний из детства. Все чувства растворялись в музыке и вместе с ней же уходили все проблемы.       Парень всегда пытался прервать ссоры друзей. Один раз на третьем курсе, когда они вчетвером гуляли в окрестностях Хогвартса рядом с Чёрным озером и начали спорить из-за какой-то ерунды, сказанной самим Тео, он сиганул прямо в одежде в ледяную воду, лишь бы отвлечь их и прекратить ссору. Парни быстро вытащили Нотта обратно на землю. Был апрель. После этого случая всю следующую неделю они навещали напрочь простывшего Тео в больничном крыле.       Нотт в последний раз нажал на клавишу, закончив играть композицию, и поднял руку вверх. После чего сразу же вскочил из-за небольшой скамьи и вихрем вылетел из гостиной, громко хлопнув дверью. Он не проронил ни слова. Остальные так и остались неподвижными на своих местах, молча переваривая выходку друга.       Через минуту дверь распахнулась с невероятной силой, ударившись о стену. Её ручка, кажется, оставит после себя небольшую вмятину.       Тео смотрел на Драко полными ужаса глазами и тот всё понял без слов.       Люциус вернулся.