В поисках свободы

      — Дивная ночь, чтобы провести время за приятной светской беседой, не правда ли? — серебристые глаза Люциуса сверкнули в темноте, и Гермиона сильнее вжалась в холодную стену, пропитанной сыростью и холодом, пробирающим до самых костей.       Шок не давал ясно мыслить. Парни резко появились в комнате, застав её на полу, обложенным книгами, и без всяких объяснений схватили, наложив попутно дезиллюминационные чары на ошарашенную девушку. Они наложили на неё ещё и Силенцио, чтобы она не доставляла шума, и быстро вернули в темницу. Ту же самую.       — Что-то тут не так, грязнокровка, — Люциус оценивающе разглядывал липким взглядом фигуру гриффиндорки, попутно кривя губы. — Вот так несостыковка: появляются передо мной Крэбб и Гойл, которых я отправил побеседовать с тобой, а они говорят, что избили тебя до полусмерти, но ты им ничего не сказала. Кто-то очень красиво разукрасил их лица. Говорят, что на них напали лесные ведьмы по дороге. Только вот раны от нанесённых увечий были вполне человеческими. Я, конечно, мог бы подумать, что это сделала ты, если бы был достаточно недалёким, но твоих сил вряд ли хватит, чтобы убить зайца, — усмехнулся старший Малфой. — Сейчас ты сидишь и на тебе ни единой царапины. Очень, очень интересно. Ответь, маггловское отродье, кто твой благородный спаситель? — приторно мягко спросил мужчина, наклонившись уже прямо перед лицом Гермионы.       Гермиона молчала, будто забыла, что умеет разговаривать. Немой ужас сковывал всё тело. Она чувствовала вибрации тёмной магии, исходящие от тёмной фигуры. На несколько дней она забыла, что значит испытывать настоящий страх.       Нельзя терять бдительность.       Соберись.       Люциус встал в полный рост и резко развернулся и края длинного чёрного плаща с опозданием последовали за хозяином, приглушённо шаркнув о каменный пол. Прерывистый выдох вырвался из груди Гермионы. Она только сейчас поняла, что всё это время не дышала.       Нет, всё не может закончиться так просто. Не в стиле Малфоев.       — Легилименс! — одна секунда и голову пронзила резкая боль от вторжения в сознание.       Мир плыл перед глазами, окутываясь непроходимой белой пеленой. Гермиона услышала свой крик будто со стороны. Старший Малфой не был природным легилиментом, но это не уменьшало боли, цепко окутывающей виски девушки. Будто прямо под черепную коробку вгоняли растопленный воск, который медленно и тягуче растекался по извилинам.       Гарри учил Гермиону с Роном окклюменции. Вероятность того, что кто-то из них попадёт в плен, была крайне высока. Гриффиндорка поняла, насколько высока эта вероятность.       Что там говорил Гарри?       Абстрагируйся. Не давай увидеть что-то важное. Пытайся отвлечь легилимента не особо важными воспоминаниями, но при этом они должны были заинтересовать, чтобы легилимент начал просматривать подробнее именно их.       Тонкий баланс, который легко нарушить, особенно, если ты не являешься природным окклюментом.       Вспышки воспоминаний мелькали перед глазами Гермионы. Она чувствовала, как Люциус рылся в них, пытаясь найти нужные.       Вот она рыдает в темнице после пыток Беллатрисы. Она видит Крэбба и Гойла.       Чёрт.       Гермиона пыталась увести Люциуса в прошлые воспоминания, пытаясь вспомнить счастливые дни, проведённые в Норе. Но он с лёгкостью пресекал все попытки увести его от нужных ему воспоминаний.       Он увидел Тео. Одного Тео. Ни одного воспоминания о Драко.       Грейнджер пыталась глотать ртом воздух, не понимая, что происходит.       Кто-то защитил часть её воспоминаний.       Для этого была нужна другого рода магия. Она никогда не сталкивалась с подобным ранее. На неё не накладывали Обливиэйт.       В воспоминаниях мелькал только Нотт. Момент с непреложным обетом был в голове Гермионы, но сам Люциус его не видел, подходя к этому моменту, он упирался в пустоту, будто ничего не было. Кто-то защитил Драко. Вопрос: кто? Она сутки была без сознания, и за то время что-то могло произойти.       Гермиона буквально чувствовала раздражение Люциуса, разраставшиеся с каждым новым просмотренным фрагментом недавних воспоминаний. Мозг гриффиндорки медленно плавился от волн боли, накатывающих с каждой секундой всё интенсивнее.       Видимо, Люциусу надоело смотреть тот позор, что произошёл в поместье в его отсутствие, и он стал всё глубже проникать в сознание Гермионы, пытаясь найти важные воспоминания о её жизни до поимки.       Нет, этого он видеть точно не должен.       Гермиона уже практически не соображала от боли, но не могла допустить, чтобы он увидел воспоминания о поиске крестражей. Это было бы катастрофой для всего Ордена. Волдеморт не должен узнать детали. Это поставит под угрозу все их старания. Под угрозу, равную смерти для них.       Гермиона собрала в себе все оставшиеся крупицы вменяемости и стала вспоминать. В голове всплыли разговоры с Гарри о будущем. Она разговаривали, сидя в палатке, о будущем… О том, что они будут делать после победы над Волдемортом. Они спорили насчёт возвращения в Хогвартс и завершения обучения. Гермиона настаивала, но Гарри уже тогда был непреклонен.       Горло скрутил болезненный спазм. Она не знала, выживет ли. Мечты о завершении обучения и сдачи ЖАБА казались теперь настолько неосуществимыми, будто она замышляла полёт на Луну.       Люциус стал рыться дальше, но действительно важные воспоминания были заперты под стеной сознания, но она не была достаточно прочной. Люциус был слишком слаб в легилименции, но не настолько, чтобы не пробраться хотя бы к чему-то важному. Было что-то ещё. Люциус явно был не в форме.       Она почувствовала, как воздействие магии резко прекратилось. Люциус быстро вышел из её сознания, и Гермиона вскрикнула. Боль не прошла. Она накрыла с новой волной. Последствия были не менее болезненные, чем сам процесс.       Одежда на спине стала мокрой от проступившего пота. Волосы сзади стали ещё более кудрявыми от того, что намокли. Гермиона прерывисто дышала, пытаясь заставить работать лёгкие в привычном режиме.       Она поняла, что стоит на четвереньках перед Люциусом. Конечности дрожали от напряжения. Гриффиндорка попыталась встать, но сразу же почувствовала магию на своём теле. Прочные цепи плотно связали руки и ноги. На глаза падали липкие волосы, не оставляя надежды видеть хоть что-то затуманенными глазами.       Не нужно было видеть, чтобы почувствовать ярость старшего Малфоя. Стены вибрировали под тяжёлым взглядом мужчины.       — Маленькая умная девочка, как ты успела охомутать мальчишку? Хотя, зная его, это было под силу и тебе, грязнокровка, — злость из голоса исчезла, и он стал приторно сладким, что стало горько. Люциус прищурил глаза, всматриваясь в лицо обездвиженной Гермионы, которое выражало смесь непонимания и безумия. — Очень жаль, что придётся передать тебя Лорду без каких-либо важных сведений, — в голосе можно было услышать искреннее сожаление, — но так будет даже интересней, славное будет представление, — нервно усмехнулся Люциус.       Сердце Гермионы стало работать в три раза быстрее, разгоняя кровь по телу и мгновенно приводя в чувства. Эти слова подействовали как пощёчина.       А чего ты ожидала, собственно говоря?       Малфой-старший не дал не до конца осознать его слова, начав медленно приближаться к гриффиндорке. Гермиона пыталась шевельнуться, но цепи лишь едва слышно звякнули, оповещая, что не собираются посодействовать ей.       Люциус довольно хмыкнул, наблюдая за попытками Грейнджер вырваться из волшебных оков. Какая забава: смотреть на человека, пытающегося вырваться из лап смерти, которая уже проникала под кожу, становясь одним целым с жертвой.       Мужчина подошёл так близко, что Гермиона могла ослепнуть, взглянув на его ботинки, отполированные до такого блеска, что даже в темноте рябило в глазах.       Гермиона перевела взгляд на лицо Люциуса, смотря ему прямо в глаза, но из-за резко появившегося нервного тика этот жест был лишь смешон.       Браво, Гриффиндор.       Старшего Малфоя явно удовлетворяла такая реакция, судя по приподнявшимся уголкам рта. Не отнимая взгляд от лица гриффиндорки, он сделал шаг вперёд, наступая на пальцы девушки и перенося весь вес тела на ногу.       Она буквально услышала хруст костяшек, раздавившихся под достаточно острым каблуком ботинка. Боль молнией пронеслась по предплечью и дальше, дальше… Мозг быстро дал импульс в горло, заставляя кричать от процесса крошения костей от давления на них. Жгло руку, тело, душу, но жар лишь усиливался, угрожая перерасти в пожар от ощущений.       Люциус резко отдернул ногу, будто даже контакт через обувь с телом грязнокровки мог отравить его кристально чистую кровь. Но всё же вторую руку тоже нужно было обезвредить. Он проделал те же самые манипуляции, только с большей силой, чтобы всё прошло быстрее, и посмотрел на окровавленные руки девушки, оценивая работу.       Видимо, хоть какой-то непосредственный контакт с Гермионой Малфой-старший больше иметь не хотел. Он легко взмахнул палочкой, будто он дирижёр симфонического оркестра, и сковывающие движения цепи, вжались в тело уже не соображающей от постоянной боли гриффиндорки, буквально врезаясь в кожу. Выступившая алая кровь из порезов не заставила себя долго ждать и хлынула наружу, унося с собой жизнь Гермионы.       Годрик.       Он медленно убивает её, пока она пытается найти способы спасти его жену.       Какая ирония.       Он не может убить её, конечно, но может сделать вещи намного хуже смерти. Он хотел, чтобы она молила убить её, пока острые цепи всё глубже прорезали нежную кожу, врастая в неё.       Гермиона была готова просить о смерти. Умолять. Ей захотелось ощутить старое доброе Круцио от Беллатрисы, но не чувствовать, как каждый миллиметр кожи разрезается. Насколько должно быть больно человеку, чтобы он по собственной воле хотел пыток Лестрейндж?       Что ж, Люциус подарит ей и это наслаждение.       Теперь мышцы разрывало не только внешне, но и внутренне. Это край. Чувствовалась только бесконечная адская боль, казалось, что всего остального просто не существует. Ещё немного и она точно сойдёт с ума.       Гермиона перестала чувствовать магию, воздействующую на тело. Цепи растворились, из-за чего кровь хлынула в три раза сильнее. Даже в этот момент её мозг анализировал, что ещё несколько минут и сердце перестанет биться навсегда.       — Всё-таки молодой организм нужно закалять. Круцио в этом возрасте лишь укрепляет иммунитет, — совершенно серьёзно сказал Люциус, попутно магией приостанавливая тёкшую по всему телу Гермионы кровь, но не до конца, лишь ослабив быстроту.       Всё тело Гермионы налилось свинцом и, теряя сознание, она услышала знакомый голос.       — Отец?       — О, сын мой, ты как всегда вовремя! — развёл руками Люциус, улыбаясь неестественно широкой улыбкой. — Мы как раз закончили весьма приятный разговор и теперь у меня к тебе много вопросов.       Всё оборвалось. Осталась только тьма, поглощающая всё вокруг.

***

      Тео лежал на холодном деревянном полу своей небольшой комнате в фамильном поместье. Обои тёмно-бордового цвета насквозь пропитались табачным дымом, что маскирующие чары уже даже не спасали. Какая это была по счёту сигарета за день? Он уже перестал считать. Голова кружилась от такой концентрации никотина в лёгких. Рассудок затуманился, но именно этого Нотт и добивался. Лишь бы навязчивые мысли хоть ненадолго перестали терроризировать его воспалённый мозг. Пошли третьи сутки без сна, и этот факт отразился на его лице. Под глазами залегли тёмные тени, которые уже нельзя было скрыть ничем.       Когда всё это началось? Когда безрассудное желание отгородить от проблем близкого человека стало частью его самого? Всё началось давно. Тео прикрыл воспалённые от постоянного напряжения глаза. Воображение рисовало давно забытые картинки.

***

      Июль 1986 года       Двое мальчишек носились, как угорелые, по главной гостиной Мэнора, играя в догонялки.       — Ха! Тебе меня не поймать! — воскликнул голубоглазый малыш, смотря на запыхавшегося друга. В детстве Тео был всегда быстрее Драко.       — Это мы ещё посмотрим! — обиженно ответил Драко, восстанавливая дыхание. — Вот я вырасту, начну играть в квиддич, тренироваться, и ты от меня не убежишь!       — Ещё чего! Я тоже буду играть в квиддич! Ты меня никогда не догонишь! — ответил кудрявый мальчишка, показывая язык. Пользовался моментом, пока взрослых не было рядом и никто не мог бросить в сторону Тео укоризненный взгляд и лишить дневной прогулки в наказание.       — Это ты мне язык показал?! Ну, всё, моё терпение лопнуло! — с нотками настоящей злости, такой нетипичной для детских уст, ответил на действия друга Драко и сорвался с места.       Тео захохотал от щекочущего нервы резкого выплеска адреналина и бросился наутёк. Они бегали вокруг богато сервированного стола, который был старше их прадедов и явно не был рад такой активности детей, рискуя пошатнуться и сбросить с себя столовые приборы из чистейшего серебра, начищенного до такого блеска, что в отражении ложек можно было увидеть все неровности кожи. Однако детей, увлёкшихся игрой, это, очевидно, мало волновало.       Драко резко махнул рукой, и ваза, выполненная из фарфора, стоящая как годовой оклад рядового сотрудника министерства, бесцеремонно упала на пол, разлетевшись на сотни мелких осколков, не давая надежду скрыть оплошность маленького аристократа, ведь у них ещё только-только начались выбросы стихийной магии, не говоря уже о том, чтобы они могли починить вазу волшебным способом.       Драко и Тео одновременно остановились, смотря друг другу в глаза, полные ужаса у каждого.       Люциус вместе в супругой и старший Нотт бесшумно вошли в гостиную. Их привлёк шум, который они сильно не любили. Он означал, что происходит что-то против правил, которые неустанно окружали каждый аспект жизни чистокровных волшебников.       Дети инстинктивно сделали пару шагов назад, пытаясь приблизиться к стене, на которой красовались обои глубоко зелёного оттенка, переплетавшегося с витиеватыми узорами, будто она была их спасением. Они виновато опустили глаза, боясь взглянуть на родителей.       Малфой-старший перевёл взгляд на пол, где небрежно были разбросаны доказательства «преступления», затем взглянул на «преступников», которые оба нервно теребили края одежды. Он оценивал масштабы проступка.       — Как вы объясните такое нахальное поведение? — холодно поинтересовался Люциус, обращаясь к детям.       — Это я сделал, я бегал, пока Драко говорил, что здесь этого делать нельзя, но я его не послушал и случайно уронил вазу, — Тео сделал шаг вперёд и поднял большие голубые глазки, в которых не было ни капли сомнения, на отца лучшего друга.       Драко лишь широко распахнул серые глаза, наполненные удивлением, и посмотрел на Тео. Однако эмоция мелькнула лишь на секунду, и никто не успел её заметить. Лицо мальчика снова приняло обычный вид.       — Кажется, ты не слишком строго воспитываешь своего сына, — обратился Люциус к отцу Тео, а в голосе чувствовались нотки укора. — Надеюсь, ты накажешь его как следует, чтобы он понял, что так вести себя нельзя.       — Не сомневайся, — прошипел Нотт-старший, гневно смотря в сторону сына. — Он получит своё.       — Он же всего лишь ребёнок, — Нарцисса как можно аккуратней обратила внимание мужчин на этот факт.       — Он наследник чистокровного рода, а не дворовой мальчишка, чтобы позволять себе такие непростительные вольности, — твёрдо ответил отец Тео и подошёл к сыну, больно схватив его за шкирку.       Он быстро увёл своё чадо из гостиной и, наспех попрощавшись, аппарировал вместе с ним домой.       Это было первое телесное наказание от отца. Для начала оно было маггловским. Он порол ребёнка ремнём до такой степени, что синяки сходили с нежной кожи ещё три недели.       Года шли, а наказания становились всё изощрённее. Старое доброе Круцио стало для Тео верным спутником жизни.       Когда друзья поступили в Хогвартс Тео так и не стал играть в квиддич, а Драко мог догнать его теперь за считанные секунды. Нотт-младший так и спасал лучшего друга от отца насколько мог, а Малфой спасал друга от внутренних демонов, живших внутри голубоглазого брюнета и с каждым годом набиравших силу, насколько мог. «Вместе против всего мира», — они всегда произносили эту фразу в самые тяжёлые моменты.

***

      Из воспоминаний Тео вырвал до боли знакомый гневный голос отца, доносящийся из коридора.       — Теодор! — обращение по полному имени никогда не предвещало ничего хорошего.       Нотт быстро замаскировал сигаретный запах взмахом палочки и встал с пола. В этот момент в его убежище ворвался разъярённый отец, глубокие мимические морщины которого стали ещё более выраженными. Отец быстро преодолел разделяющее их расстояние и схватил сына за грудки, припечатав к близлежащей стене.       — Сколько раз ты ещё испытаешь моё терпение, прежде чем я убью тебя?! Как ты мог действовать за спиной Драко и помогать пленнице поместья Малфоев? Я, конечно, знаю, что ты поехавший, но это переходит все границы. Ты ставишь под сомнение нашу преданность Тёмному Лорду! — старший Нотт кричал прямо в лицо сына, но тот лишь смотрел в глаза отцу и не показывал ни единой эмоции. Он молчал.       — Я достаточно долго уберегал тебя. С меня хватит! Ты сегодня же примешь Тёмную метку! — продолжил говорить Нотт-старший, испепеляя взглядом сына. Тео округлил глаза от ужаса.       — Нет! Ты пообещал ей, что этого не будет! Ты обещал ей! — нервно ответил Тео, к которому пришло понимание, что это конец.       — Она давно мертва и моё обещание не имеет значение, поэтому этот аргумент больше не работает для тебя, — ответил отец и сильнее вжал парня в стену.       — Они убили её! Как ты можешь так поступать? Как ты можешь следовать за ними после всего, что произошло?! Я лучше умру, чем приму метку! Ты предатель и я не собираюсь становиться таким же трусом как ты! — Тео резко сбросил руки отца с себя.       — Как ты смеешь так разговаривать с отцом, щенок! Твоя мать была глупой женщиной и если ты хочешь такую же судьбу, то ты самый больной человек в этом чёртовом мире! — Нотт-старший вновь накинулся на сына, зарядив кулаком по челюсти так сильно, что Тео упал на пол, попутно больно ударившись о стоящий рядом старинный комод. Хлынувшая алая кровь из рассечённой губы окрасила белую футболку.       — Она была умнее нас всех вместе взятых и поплатилась за это своей жизнью, — Тео истерично рассмеялся после этих слов, что подействовало на отца как спусковой крючок.       Он наклонился к парню и бил его кулаками по лицу, пока тот не начал терять сознание. Массивные кольца на пальцах впечатывались в кожу, улучшая эффективность побоев. Сознание ускользало, и Тео лишь хрипел под натиском новых ударов.       — Круцио, — без единой эмоции произнёс старший Нотт и на несколько минут агония от непростительного пронзила всё тело уже не соображающего парня. — К вечеру приведи себя в порядок и будь готов, — напоследок сказал истекающему кровью Тео отец и вышел из комнаты, намертво запечатав магией выход.

***

      Гермиона приоткрыла глаза, смутно увидев очертания знакомой темницы. Пальцы рук жгло. Всё тело пронизывала тупая ноющая боль.       Она попыталась привстать, чтобы посмотреть на себя и оценить масштабы катастрофы, но тело на малейшие движения отвечало ещё большими болевыми импульсами, посылаемыми в мозг. Гриффиндорка прикрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Нужно было понять, что повреждено больше всего.       Всё же магия творит с телом волшебника невероятные вещи. У неё забрали палочку, но вся магия заключена не в ней. Она лишь направляет её, но сама магия живёт в волшебнике. И в Гермионе всё ещё таилась невероятная сила, помогающая выжить.       Кровь из рваных порезов больше не хлестала, остались не до конца затянувшиеся раны с запёкшейся кровью. Гермиона поняла, что лежит в высохшей луже собственной крови, из-за чего она буквально прилипла к каменному полу. Кости в руках начинали срастаться, но уже было понятно, что они срастаются неправильно, что может быть чревато весьма серьёзными последствиями, вплоть до невозможности нормально двигать пальцами, если не исправить это в ближайшее время.       Судя по изменениям, прошло несколько суток. Гермиона всё это время так и лежала неподвижно в холодной камере. Если ничего не делать, то в ближайшее время она просто умрёт от заражения крови или переохлаждения. Магия не всесильна. Она не может самостоятельно излечить волшебника при таких серьёзных повреждениях. Может только поддерживать жизнь до оказания помощи, но медлить нельзя.       Никто не приходил. Она бы не осталась на том же месте, где потеряла сознание, если бы что-то происходило в камере. Но она нужна им живой. Они не дадут ей умереть. Доведут до изнеможения и сумасшествия, но не до смерти, пока не получат нужную информацию.       Гермионе хотелось умереть. Не хотелось больше чувствовать вечной боли, страха, что секретную информацию узнают. Не хотелось бояться, что Гарри придумает безумный план, чтобы спасти её, тем самым подвергнуть риску весь Орден и всё магическое сообщество. Она не хотела, чтобы кто-то пришёл и не дал ей умереть. Смерть в подземельях Мэнора вряд ли входила в список чьих-то желаний, но сейчас для Гермионы это было единственным желанием. Сил организма хватило только на слёзы, стекающие по щекам и почти бесшумно падающие на камни.       Судьба будто насмехалась над ней, потому что сразу же после этих мыслей в камере с характерным хлопком появился домовой эльф, нервно оглядывающийся по сторонам, будто не должен здесь находится.       Гермиона немного приподняла голову, чтобы разглядеть хоть что-то.       Типси.       — Типси перенесёт мисс в безопасное место, чтобы излечить, и быстро вернёт обратно. Мисс не должна задавать вопросов и должна вести себя тихо, — нервно проговорила знакомая эльфийка.       Мисс? Так обращаются к гостям, но никак не к пленникам. Всё было настолько странно, но сил анализировать просто не было.       Будто у Гермионы были силы на что-то, кроме одного единственного желания и тихие слёзы. Она попыталась открыть рот, но связки были способны только на издание слабого хрипа.       Эльф подошёл к почти безжизненному телу девушки, поджав уши, и мягко прикоснулся к сломанным пальцам. Знакомое чувство сковало живот, но магия эльфов была особенная. Аппарация с ними была намного мягче обычной.       Гермиона почувствовала что-то мягкое под своей спиной и открыла глаза, но яркий свет, ударивший по глазницам, заставил закрыть их. Немного медленней, привыкая к свету, она осторожно приоткрыла глаза. Взору открылся вид на небольшую комнату, но это было совсем не похоже на интерьер поместья.       Современная мебель, совершенно обычная кровать, на которой оказалась гриффиндорка, повернув голову, можно было увидеть просторное окно, из которого виднелись крыши небоскрёбов.       Это точно не поместье. Скорее, какая-то магловская квартира. Гермиона напрягла зрение и увидела две фигуры, стоящие в другом конце комнаты.       Тео и Типси.       Брови Грейнджер поднялись вверх. Она была уверена, что с ним что-то случилось, ведь Люциус видел в её воспоминаниях только его. По крайней мере, он жив — сделала простой вывод Гермиона и увидела, как он приближается к ней.       — Ну, привет, — сказал Тео, подходя ближе, и Гермиона смогла лучше разглядеть его.       Он был одет в чёрную кофту с длинными рукавами, а на лице красовались недавно залеченные следы сильных побоев. Гриффиндорка нахмурила брови, но она была ещё слишком слаба, чтобы спрашивать.       Нотт быстро развернулся и пошёл к какому-то шкафчику и, сфокусировав зрение, она увидела две полки, на одной из которых была нарисована большая буква «Л» чёрной краской, а на другой «Б» красной краской. Слизеринец взял какие-то бесчисленные баночки, стоящие на полке, подписанной буквой «Л» и подошёл к Гермионе.       — Второй пациент за день, сегодня я нарасхват, — грустно улыбнулся Тео. — Тебе нужно выпить это, — твёрдым голосом произнёс он и поднёс к губам Гермионы какие-то зелья. Она сильнее сжала губы, не доверяя ему. — Ладно, тогда я сам, — пожав плечами, он аккуратно приоткрыл рот девушки и влил туда зелья.       Сопротивляться сил не было, и Грейнджер пришлось проглотить горьковатые на вкус зелья. Она узнала их по вкусу. Обезболивающее и крововосполняющее. Боль понемногу отступала, и мысли становились осознаннее. Нотт посмотрел на пальцы девушки и выдохнул. С помощью палочки он исправил неправильно сраставшиеся кости. Боль резко пронзила пальцы рук, но Гермиона терпела. Тео дал ещё один пузырёк обезболивающего. Немного отойдя, гриффиндорка смогла начать говорить.       — Что произошло? Почему… — голос вернулся к Гермионе, отдавая ужасно сильной хриплостью.       — Люциус вернулся, — пожал плечами Нотт, — Типси, подай мне заживляющую мазь, — обратился он к эльфу, и та быстро принесла зелёный пузырёк.       — Почему он не видел воспоминания с Малфоем? — голос Гермионы уже звучал твёрже.       — Магия, — хмыкнул слизеринец и закатал рукава кофты девушки, чтобы нанести мазь на раны.       Действительно. Такой вариант Грейнджер, конечно же, не рассматривала. С приливом сил она почувствовала поднимающуюся волну непонимания и злости.       — Как такое возможно? Это сделал ты? Кто ты, чёрт возьми, такой? — Гермиона сверлила взглядом парня, но тот оставался абсолютно спокойным.       — Это родовая магия, — начал говорить Тео и замолчал, аккуратно нанося мазь на раны, и кожу покрыл приятный холодок.       Дальнейших объяснений не последовало, и Гермиона скинула его руки с себя.       Он же чёртов слизеринец. На что он ещё способен? Какие цели он действительно преследует? Вряд ли это событие прошло для него бесследно. Это было видно, но Тео был невозмутим.       Недоверие росло всё больше с каждой секундой. Она не могла понять его мотивов.       — Дальше я сама, спасибо, — гриффиндорка забрала мазь из рук парня. Тот отвернулся, и Гермиона приспустила штаны, чтобы нанести мазь на ноги.       Когда она закончила и истратила на нанесение мази весь запас недавно появившихся сил, она оделась обратно. Нотт подошёл и протянул ей ещё одно восстанавливающее зелье и очищающим заклинанием очистил одежду гриффиндорки. Когда мазь впиталась, Тео жестом показал ей на выход из комнаты и, кое-как встав, держась за спинку кровати, Гермиона увидела, что он показывает на ванную комнату.       Она осторожно зашла и, закрывшись, сняла с себя одежду, и встала под горячий душ.       Струи воды приятно обтекали кожу, хотя бы немного снимая усталость. Всё тело дрожало, но девушка продолжала стоять под горячей водой. Немного успокоившись, она выключила воду, вышла из ванной и обтёрлась лежащим рядом махровым полотенцем. Мокрые волосы закудрявились ещё больше, и Гермиона вспомнила о своей палочке, благодаря которой могла бы сейчас в одно мгновение высушить волосы. Она шумно выдохнула и, одевшись, вышла из ванной комнаты.       — Где мы? Почему ты меня снова лечишь? Чтобы Люциус снова пришёл и увидел, что на мне не осталось никаких следов? Почему Типси смогла аппарировать со мной прямо из темницы? Почему там нет никакой охраны? — вопросы сыпались из уст девушки, не прекращаемым потоком.       — Мы в нашей с Драко квартире в Лондоне. Люциус занят и придёт ещё не так скоро, поэтому это можно списать на то, что твоя собственная магия помогла тебе восстановиться. Охрана в темницах есть, но не всегда. Они считают, что оттуда вырваться невозможно, поэтому не следят за пленниками постоянно, только иногда по определённому графику, — хмыкнул Тео.       — Зачем ты это делаешь? — вопросов в голове был миллион, но этот был важнее всего. Тео понял, о чём именно она спрашивает.       — Типси, вам пора возвращаться, скоро будет обход, — Нотт проигнорировал вопрос Гермионы. От того парня, с которым она тогда разговаривала у моря, не осталось и следа. Похоже, что всё, что было — было лишь фальшью, но зачем он тогда повёл её на своё любимое место? Почему он теперь закрыт и не отвечает на вопросы?       От этих мыслей начинала раскалываться голова. Она ничего не понимала, кроме одного — нельзя так быстро открываться слизеринцам. Они все преследуют свои цели и нельзя им доверять.       Типси подошла к гриффиндорке и взяла за уже залеченную руку. Гермиона последний раз взглянула на загадочного парня и после почувствовала, как аппарация возвращает её в подземелья Мэнора.       Домашний эльф сразу же исчез, оставив её одну наедине с кучей вопросов.

***

      Гермиона сидела на холодном полу темницы. Прошло не менее двух суток, судя по тому, что незнакомые Пожиратели два раза приносили какую-то жижу в алюминиевой тарелке, похожую на кашу, и небрежно бросали её в камеру, сопровождая свои действия бесчисленными оскорблениями.       Похоже, что была ночь, так как обычно Пожиратели проверяли её с утра и доставляли «завтрак» и вечером, забирая тарелку. Новую тарелку забрали несколько часов назад, и в подземельях царила полнейшая тишина, прерывающаяся только падающими каплями воды с потолка.       Гермиона услышала скрип открывающейся железной двери и сильнее вжалась в холодную стену. Пожиратели в это время не приходят.       В темноте она увидела ярко выделяющуюся белую макушку и задержала дыхание. Недавние воспоминания, связанные с Люциусом, преследовали её постоянно.       Но это был не Люциус.       — Грейнджер, поднимайся, у меня к тебе несколько вопросов, — скомандовал Драко, и Гермиона встала, закружилась голова из-за недоедания и ослабленного организма в целом. Но она не собиралась показывать перед ним свою слабость.       Драко окинул фигуру девушки презрительным взглядом и скривил губы. Гриффиндорка лишь вскинула подбородок и пыталась, насколько возможно, стоять ровно.       — Я знаю, что вы с Тео были в Лондоне. Поэтому скажи, что ты успела узнать? Твоя помощь, которой нет, обходится нам слишком дорого, — высокомерным тоном продолжил говорить младший Малфой.       — Знаешь, Малфой, я была немного так не в состоянии узнать что-то действительно важное, пока отходила от «встречи» с твоим отцом, — язвительно ответила гриффиндорка. Она не боялась его.       — Грязнокровка, только не нужно разводить сопли. Не ты первая, не ты последняя. Ничего, оклемаешься. Так что возмущения и слёзы оставь при себе, меня это никак не тронет, будет только раздражать, — прыснул Драко, испепеляя её взглядом.       — Серьёзно? Я не буду плакать при тебе, ты этого не достоин. «Грязнокровка, грязнокровка», — похоже, ты можешь показать своё мнимое превосходство только так, — Гермиона издала нервный смешок. Терпение Малфоя заканчивалось, ему сейчас было не до выяснения отношений.       — Грейнджер, ты не хочешь узнать, на что я способен в гневе, я знаю, что ты успела прочитать некоторые книги, которые вы достали с Теодором, поэтому не испытывай моё терпение и говори, — медленно выдохнув, произнёс Малфой.       — Это всё пустые слова, Малфой. Ты не причинишь мне вреда, судя по тому, что ты заставляешь Тео лечить меня, не думаю, что это только его идея, — похоже, Гермиона начинала сходить с ума, потому что необъяснимая смелость поселилась в ней, не давая остановиться.       Серебристые глаза Драко сверкнули в темноте, и это сильно напомнило ей Люциуса, от чего она непроизвольно вздрогнула. Гриффиндорка не успела опомниться, как за несколько секунд парень преодолел расстояние между ними и цепко обхватил руками её горло, перекрывая доступ к кислороду.       — Грейнджер, я могу найти сотни таких же ведьм, как ты, чтобы они выполнили то, что должна сделать ты. На твоём месте я бы не пререкался, — в его голосе чувствовалась неприкрытая ни чем угроза, и от этого воздуха стало катастрофически не хватать.       Малфой рывком оторвал свои руки от горла Гермионы, от чего она пошатнулась и упала, кашляя. Истерический смех вырвался из груди, и она силой заставила себя прекратить смеяться, пока слизеринец смотрел на неё полными ненависти глазами.       — Почему-то Непреложный обет ты заключил именно со мной. Похоже, что всё не так радужно, как ты рисуешь, поэтому, кто из нас в более невыгодном положении даже не знаю.       — Салазар, какая же ты тупая. Видимо, до твоего маленького грязнокровного мозга не может дойти та вещь, что я могу прямо сейчас залезть в твою голову, посмотреть необходимые воспоминания и убить тебя, — Малфой закатил глаза, этот бессмысленный разговор заметно ему надоел.       — Так сделай это. Что тебе мешает? — Гермиона рассмеялась. — Давай уже, покончим с этим.       — Я всё больше убеждаюсь, какие же вы, грязнокровки, тупые и бесполезные. Если ты не начнёшь говорить сейчас же, то разговор будет другим.       — Я всё больше убеждаюсь, какой ты двуличный, хотя это не новость, конечно, но не думала, что в таких масштабах. Грязнокровки такие, грязнокровки сякие… Это смешно. Твоя жизнь была предопределена, ты бы в любом случае стал волшебником. Меня выбрала судьба из тысячи простых людей, чтобы я стала волшебницей. Это всё не просто так. И сейчас ты заключил Непреложный обет с грязнокровкой и ждёшь от меня информацию, которой не обладаешь сам. Так кто из нас глупый, Малфой? — Гермиона окончательно исчерпала все крошечные запасы терпения Драко.       Он снова приблизился к ней и схватил за грудки, рывком подняв с пола. Яд совершенно нового типа проникал под кожу. Нет, он не даст ей победить. Никогда. Не в этой жизни.       — Ты можешь прикрываться судьбой сколько угодно, но с меня хватит. Грейнджер, мне всё равно, если я умру, я могу не исполнять свою часть обета, когда узнаю, что твоих родителей, наконец, собираются убить. Поэтому, если не хочешь последствий, то говори сейчас же! — такое откровение подействовала отрезвляюще на Гермиону, в глазах которой отразился настоящий ужас.       — Я… Я успела узнать, что рак мозга можно определить по крови. Нужна кровь из вены, её нужно отнести в лабораторию, чтобы там провели анализы. Но они не будут просто так проверять кровь, нужны документы, — сбивчиво проговорила гриффиндорка.       — С этого сразу и нужно было начинать. Это я решу, — твёрдо произнёс Драко и наколдовал листок с пером. — Напиши точно, какие анализы нужны, — он грубо всунул ей грубые принадлежности и Люмусом осветил ей листок, чтобы она могла видеть. Гермиона быстро написала нужную информацию и отдала листок.       — Прежде чем решишь выкинуть что-нибудь подобное, подумай несколько раз, если знаешь, как это делается, — бросил Драко напоследок и быстро вышел из камеры.       Гермиона потёрла глаза, прогоняя ненавистные слёзы. Она проиграла, снова. Но это была не последняя попытка.

***

      Драко сидел в своей комнате, в одной руке держа пузырёк с кровью, в другой амулет, который не раз спасал ему жизнь. На следующий день после разговора с Грейнджер он пришёл к матери и, после долгих уговоров и заверений, что он позже ей всё расскажет, ему удалось взять кровь Нарциссы.       Он внимательней взглянул на амулет. После того, как Тео заставили принять метку, он был сильно разбит и прятался в их квартире в Лондоне, пока к нему не аппарировал Драко. Люциус долго разбирался с ним, почему он смог допустить то, что без его ведома Тео помогал Грейнджер. Слизеринец не мог дать внятного ответа и отец отправил его к Беллатрисе «укреплять иммунитет», решив, что тот отбился от рук и вёл себя неподобающе. Люциусу и Беллатрисе явно нужно было почитать, что действительно значит понятие «укрепление иммунитета», потому что после таких процедур Драко был на волосок от смерти. Нотт еле успел предотвратить серьёзные повреждения мозга от бесчисленного воздействия Круциатуса.       После этого Тео ушёл в себя и ни с кем не разговаривал. Вся дружба с ним — это череда взлётов и падений. Чем сильнее он взлетал, тем больнее падал. Перед этими события Нотт был слишком воодушевлён, что всегда напрягало, так как после этого он ужасно себя чувствовал. С каждым годом всё становилось хуже. Всё доходило до попыток суицида. Драко не помнил, сколько раз спасал его от смерти.       Тревога в груди нарастала, потому что от Тео не было слышно никаких вестей. Нужно было проверить его, чтобы он не наделал глупостей. Драко сильнее зажал в руках амулет, погружаясь в воспоминания.

***

      Конец августа 1992 года       Драко и Тео вместе с родителями приехали в Лондон и отправились на Косой переулок, чтобы докупить необходимые для обучения товары. Родители мальчиков встретили знакомых с министерства и разговаривали с ними. Долго разговаривали, обсуждая новые законопроекты. Не очень-то занятная тема для ушей детей.       Мальчики незаметно выскользнули из-под надзора родителей и пошли прогуляться по улице, по которой туда-сюда сновали копошащиеся студенты. Друзья с небольшим энтузиазмом рассматривали витрины магазинов и обсуждали стычку Драко с семейством Уизли, Поттером и Грейнджер.       За разговорами ребята не заметили, как забрели в небольшой тёмный переулок. Они остановились, огляделись и решили пойти обратно, пока их пропажу не заметили.       Они уверенно зашагали обратно, но путь преградила старая женщина, облачённая в лохмотья, что прибавляло ей ещё десять лет и без того солидного возраста. Она смотрела острым взглядом прямо в глаза каждому, проникая им прямо в душу. Дети заметно испугались и инстинктивно попятились назад, но уже через несколько секунд невидимая сила заставила их остановиться. Взгляд старой колдуньи гипнотизировал, не давая сдвинуться с места.       — Как интересно… Давно не видела такие две совершенно противоположные души, но при этом настолько связанные, — протяжно начала разговор старуха, смотря на «окаменевших» детей. — У одного душа тёмная, уже сейчас, но есть и свет, только трудно его разглядеть, спрятан он в самом сердце, — она произнесла эти слова, глядя только на Драко. — У другого душа светлая, но есть и темнота, спрятанная в сердце. Аккуратней мальчик, — странная старая ведьма уже смотрела на Тео и вдруг резко схватила его за руку. — Эта темнота может поглотить тебя, если не будешь с ней бороться.       — Что за чушь ты говоришь, старуха? — фыркнул Драко, первым вышедший из гипноза. Тео так и смотрел в глаза женщины, не отрывая взгляд. — Тео, пошли, — Малфой потянул друга за руку.       — Стойте, — старуха жестом руки, поднятой вверх, остановила их. — Я давно не видела такого единения душ. Вы как Инь и Ян — идеально дополняете друг друга. Вас ждёт много испытаний, но вы все их преодолеете, если будете держаться вместе. Что бы ни происходило, вы не должны бросать друг друга, иначе погибнете, — старуха говорила загадками, и Драко стал заметно раздражаться, а Тео всё так же внимательно слушал сумасшедшую.       — Не задерживай нас больше, — прошипел Драко и стремительно потащил Тео прочь из злосчастного переулка, но что-то заставило их остановиться и они повернулись к старухе, которая держала в руках странные предметы.       — Это зачарованные амулеты, — она протянула к ним руки. В одной лежал странный предмет чёрного цвета, похожий на каплю, внутри виднелась небольшая белая точка. В другой руке лежал идентичный небольшой предмет, только он был белого цвета, и внутри была чёрная точка. Она протянула чёрный — Драко, а белый — Тео. Мальчики неуверенно забрали их. — Они приведут вас к друг другу, где бы вы не находились, стоит только подумать о том, что вы хотите увидеть своего друга. Поверьте, дети, это ещё не раз спасёт вам жизнь.       После этих слов старуха исчезла, будто была видением, и мальчишки побежали прочь, прочно сжимая в руках странные амулеты.

***

      Слизеринец сильнее сжал амулет и подумал о Тео, ожидая, куда его перенесёт в этот раз.       Драко огляделся и понял, что стоит рядом с обрывом. Открывался вид на бескрайнее море. Все самые любимые места Тео обязательно находились рядом с морем. Может, потому что море было внутри него самого?       Малфой стал тревожно оглядывать территорию, ища глазами друга. Его взгляд остановился на знакомой фигуре, сидящей на самом краю обрыва, свесив ноги.       Драко стал осторожно подходить ближе, чтобы не спугнуть. Он уже понял, что замышлял Тео.       — Тео, — позвал он парня и тот обернулся.       — Ну конечно, как же без тебя, — усмехнулся Нотт.       — Ты снова за своё? Пожалуйста, отойди оттуда, — в голосе Драко чувствовался приказ, не смотря на мягкое обращение.       — Я больше не могу. Я пытался свыкнуться с меткой, но это невозможно. Я чувствую, как она влияет на меня. Я не выдержу этого. Я предал мать. Я обещал, что не приму метку. Я не смогу спокойно жить с этим, — отвернувшись и смотря на море, сказал Тео.       — Я знаю, что это для тебя значит, но послушай меня. Ты не виноват, это сделал твой отец. Ты никого не предавал. Ты же знаешь, что я не смогу без тебя. Ради меня, пожалуйста, отойди оттуда.       — Ты полностью принял их взгляды, и я тебя не осуждаю, но я не смогу жить, как ты, вместе с ними. Рано или поздно это плохо кончится для нас обоих. Я наврежу тебе. Ты же знаешь, поэтому не нужно спасать меня, это бесполезно, — обречённо выдохнув, ответил Тео, всё ещё не смотря на Малфоя.       — Я знаю, что ты мне не навредишь. Мне всё равно, что ты думаешь по-другому. Это не изменит моего отношения к тебе. Вместе против всего мира, помнишь? — Драко стал медленно приближаться.       Тео обернулся и, увидев это, остановил Драко жестом руки.       — Ты сможешь без меня, я это знаю. Теперь всё изменилось. Прости меня, — прошептал парень и сорвался вниз.       — Тео, нет! — закричал Драко и кинулся с обрыва вслед за ним.

***

      — Проснулся, наконец, — выдохнул Драко, смотря на открывшего глаза лучшего друга.       — Я тебе этого никогда не прощу, ты же знаешь, — прохрипел Тео, держась за голову.       — Простишь, ты ещё пригодишься этому миру, — слабо улыбнулся Малфой и всунул в руки парня укрепляющее зелье, на что тот лишь закатил глаза.       Прошли сутки после того, как Драко вытащил Тео из воды. Во время падения Нотт задел виском край скалы и чудом не пробил голову. Малфой ждал, пока остановится текущая кровь из раны, накладывая бесчисленные исцеляющие заклинания. После он аппарировал вместе с Тео в их тайную квартиру в Лондоне, их убежище, и ждал, пока тот проснётся, постоянно проверяя его состояние.       — Ты снова спас меня. Слова той старухи с каждым годом становятся всё яснее, — сказал Нотт и крепко обнял друга.       — Как не спасти такого сладкого придурка? — тихо засмеялся Малфой и крепче обнял его. — Я тоже думал об этом случае, если бы не эти амулеты мы были бы давно мертвы. Просто скажи мне, что ты больше не будешь так делать?       — Ты же знаешь, что я не могу обещать этого, — сказал Тео и его глаза стали красными. Драко лишь медленно выдохнул и кивнул, отстраняясь.       — Я поговорил с Грейнджер. Она успела найти способ выяснить точный диагноз, — Драко протянул небольшой листок, и Тео взял его, заметно напрягшись.       — То есть нам нужно проникнуть в лабораторию?       — Да, я уже накидал план, пока ты спал. Я нашёл адрес, сейчас ты поешь, и мы отправимся туда.       Тео кивнул и стал подниматься с кровати, той самой, на которой несколько дней назад лежал сам Драко, а затем и Гермиона при смерти.

***

      Драко и Тео шли по коридорам лаборатории, и их вёл охранник, находящийся под действием Империо. Они дошли до нужного кабинета, и охранник впустил их внутрь.       Яркий белый свет на секунду ослепил глаза, но, быстро сориентировавшись, Драко наложил Непростительный на двух работников, сидящих в кабинете.       — Вы проверите эту кровь на те анализы, которые здесь написаны и отправите результаты по тому адресу, который указан здесь, — Малфой быстро всунул две бумажки одному из работников и тот кивнул, тупо улыбаясь, и забрал бумажки. После этого парни быстро скрылись.       Через несколько дней на адрес их Лондонской квартиры пришли результаты. Драко увидел диагноз, выведенный яркими чёрными буквами. Это действительно был рак.       Вопрос, давно мучавший сознание, стал отчётливо прокручиваться в голове.       Родовая магия Блэков защищала представителей рода от многих болезней, тем более маггловских. Кто-то специально ослабил родовую защиту матери.       Но кто и зачем?