Чти отца твоего и мать твою

Почему то безумно темно. Настолько темно, что даже спустя время глаза не могут к этому привыкнуть. Вдалеке я слышу шаги, скрип половицы, шорохи, крик. Я чувствую безумный страх, он разрывает меня, я никак не могу успокоиться, я пытаюсь снять с глаз то, что мешает мне видеть. Но у меня ничего не получается. Я слышу крик и кричу сам, во все горло, я уверен меня слышно даже в соседних домах. Я чувствую что-то очень горячее на своем лице, будто меня решили помыть кипятком, мне больно и страшно. Я начинаю задыхаться, но все еще кричу. - Георг! Георг! – одна из монахиней трясет меня, что есть силы. Женщина на вид лет сорока, но скорее всего немного моложе. У нее очень теплые и нежные руки, на них были уже глубокие морщины, обычно такое бывает уже у старых людей (у дедушки всегда были такие руки). Она в белой ночной рубашке, в такой же как у меня, только мою укоротили в несколько раз. Ее русые жидкие волосы торчали в разные стороны, на лице остались следы от сладкого сна. Мне стало стыдно, что я помешал ей спать, но она не выглядела злой на меня, скорее взволнованной. Я просыпаюсь и приподнимаюсь на локтях, в комнате только начинает светлеть, наверное, время часов 5-6 и кажется, я разбудил всю комнату. Монахини встают рано, но вот Дотти любит поспать, к счастью она в соседней комнате и не должна была услышать моих криков. К слову о комнате, я живу с 4 сестрами-монашками, а Дотти и Ханна, одна монахиня и 2 сестры живут вместе. Мне немного неловко жить с незнакомыми женщинами, особенно осознавая, что она из них лишилась кровати из за меня. Есть еще одна сестра, кажется она тут самая главная, она все время проводит в церкви и кажется, у нее есть там своя комната. Ее зовут миссис Кэнвис, почему-то она не разрешила звать ее сестрой Кэнвис. Насколько я понял, она была женой священника, который был в этой церкви, но он не вернулся с войны и ей пришлось взять все в свои руки. Как я узнал потом, дом, в котором я сейчас живу это их дом, но его разбомбили во время войны. К счастью для меня его заново отстроили и он стал даже лучше чем был. Миссис Кэнвис была очень серьезной и злой, каждый раз, когда я видел ее в церкви я старался спрятаться. Она была высокая и худая, ее седые волосы вырывались из под черно-белого одеяния. Кажется, одежду монахини она никогда не снимала, в другом обличии я ее никогда не видел. Я почувствовал острую боль в районе желудка и вспомнил, что за вчерашний день я толком ничего не съел. Точнее мой организм отверг все что давал мне церковный стол. Дома я очень редко ел мясо, только когда ходил в гости, но тут оно было и конечно же я решил его попробовать. Пахло вкусно и аппетитно, только посмотрев на этот кусок начинали течь слюнки. Но после первого же укуса у меня начались рвотные позывы и вскоре меня вырвало. Больше кушать я не смог, ни днем, ни вечером. При виде еды меня сразу же начинало тошнить. Никто из взрослых не понимал, почему у меня такая реакция. Сейчас же я был ужасно голоден, но на завтрак не дают мясо и я очень был этому рад. Я чувствовал запах каши и уже был готов бежать на кухню, но тут меня остановила монахиня, которая меня разбудила.

Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да придет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе;

Она начала читать молитву, я шепотом повторял ее, мама учила меня ей, так что я знал эти строки наизусть. Потом мне объяснили, что я кричал ночью, потому что в меня вселился злой дух, раб Сатаны, и его срочно нужно было изгнать. Не веря ей, я все таки согласился, чтобы поскорее пойти кушать. Когда я пришел на кухню, там уже сидела одна девушка, которая лечит людей. Ее звали Жанна, точнее она попросила ее так называть. Она была очень молодая и по-своему красива, ее лицо было необычным, она явно выделяется из толпы прохожих. Ярко черные глаза были как ночное небо, а волосы еще более черного цвета густо извивались под беретом. Сейчас она выглядела очень уставшей, видимо она не спала всю ночь. - Сегодня я не смогу выйти на работу, был срочный вызов ночью и мне пришлось бежать. Поможешь моей напарнице? – спросила Жанна, не моргая смотря на меня, под таким взглядом отказаться невозможно. После вкуснейшей каши, меня отправили одеваться и собираться. После чего Жанна дала мне четкий инструктаж. Оказалось, эти две девушки ходят не к больным людям, а к беременным женщинами. У больниц нет времени и докторов , чтобы следить за беременными. Врачи выезжают только во время родов и опасных случаев, чаще всего ходят девушки из церквей. У каждой церкви есть определенный участок города, где они обходят будущих мам. - Тебе повезло, сегодня никто не должен родить, - со смехом сказала вторая девушка. Она тут самая веселая, у нее громкий и звонкий смех. По внешности они очень разные с Жанной, эта девушка светлая, кожа просто белоснежная, светлые волосы, будто бы они у нее выгорели на солнце и голубые глаза, - При мамочках называй меня доктор Миллс, а так можешь звать меня Лиза. После чего дом содрогнулся от громкого смеха Лизы. Она еще раз посмотрела на меня оценивающим взглядом, поправила ворот куртки и вручила мне чемодан. Он был до ужаса тяжелый и я даже знать не хотел, что там такое. У меня сильно потели руки, начинал болеть живот и меня будто всего трясло. Я еще никогда не был помощником доктора, хотя и всегда об этом мечтал. Мой отец был доктором, но после войны он уже не смог устроиться на работу, хотя и пытался, но его постоянно увольняли. Так что моя мечта сходить с папой на врачебный обход по пациентам не осуществилась. Но зато теперь я иду на него с доктором Миллс. Мы подошли к первому дому и тут мои колени задрожали еще сильнее, и я чуть не выронил сумку. Дом был огромный и явно там жило кучу народа. Мы зашли в комнату, где очень неприятно пахло, мне хотелось зажать нос, но не стал этого делать, вдруг хозяевам это не понравится. На кровати лежала женщина, уже слишком старая, чтобы рожать, но все же она была беременна. Рядом с ней была еще куча ребятишек и я даже не смог их сразу посчитать. Лиза попросила у меня сумку, достала оттуда какой то странный прибор и поднесла один конец к уху, другой к животу женщины. - Можете не слушать, что скажет малыш, я сама вам расскажу, - сказала женщина, и я невольно засмеялся, тут же все глаза этой комнаты обратились на меня. Я почувствовал, что покраснел и опустил голову. - Это Георг из семейства Хилл, - доктор Миллс потрепала меня по волосам, теперь я выглядел еще глупее. Но тут я увидел ужас в глазах у женщины, тяжелый вздох, она уже собиралась что-то мне сказать, но Лиза вовремя ее перебила, - он не любит внимание, так что давайте все таки обсудим, что мне сказал ваш ребенок. Они начали обсуждать срок, дату рождения, питание женщины и еще кучу всякой непонятной для меня ерунды. К удивлению этот обход прошел легко и весьма быстро, в конце Лиза что-то написала в тетради и мы ушли. - Почему они все так реагируют, услышав мою фамилию? – мы направлялись к следующему пациенту, но видимо из за ветра Миллс не услышала меня, а может быть просто не знала что ответить. Второе и третье посещение прошли намного дольше, чем первое. Я даже помог Лизе поставить укол, хотя ей и явно не нужна была моя помощь, просто ей было очень скучно. У первой девушки был очень уставший вид, она будто бы умирала, а не вынашивала ребенка. Она спрашивала, почему малыш не пинается, ведь у ее сестры в это же время уже пинался. В итоге у нее случилась истерика, потому что она была уверена, что ее ребенок будет больным. Ни я, ни Лиза не поняли откуда она взяла эту информацию, но переубедить девушку было невозможно. Ей то мы и поставили укол, который должен был вылечить ее ребенка, но как я понял, это были обычные витамины, которые никак ни на что не повлияют. Вторая беременная была очень гостеприимной и даже пыталась угостить нас печеньем собственного производства, но Лиза меня предупредила, чтобы я ничего у нее не ел, рукодельница она та еще. У нее мы сидели дольше всех, так как доктор Миллс и правда нашла какие-то отклонения от нормы. Я услышал длинное и страшное слово, будучи на месте беременной я бы ни на шутку испугался. Я представил, как у нее родится ребенок с тремя руками или 2 головами, меня даже передернуло. А после я услышал плач, я подошел к люльке, там лежал ребеночек. Она только проснулась и тянула ко мне свои маленькие ручки. Я умело взял ребенка, ей уже было около 2 лет и она явно может ходить и сама, но ей очень понравилось передвигаться за счет меня. - У меня тоже есть сестренка, ей чуть больше, чем вашей дочери, - сказал я, прижимая к себе девочку, почему то я почувствовал тепло и привязанность к ней, наверное я просто скучал по моей маленькой Лори. Мамочка очень грустно и встревожено посмотрела на меня и позвала девочку к себе, будто бы боялась, что я сделаю ей плохо. Меня это очень обидело, я что какой то монстр? Пришли в дом мы только к ужину и только сейчас я почувствовал, что очень хочу есть. Но меня отправили в церковь к миссис Кэнвис. Мне стало страшно, что я сделал не так? Может потому что я всех разбудил сегодня и в меня вселился раб Сатаны? - Так как ты не учишься в школе, я приняла решение обучать тебя Библии. Твоя мать была католичкой и отдала тебе свою веру. Каждый день с утра до обеда ты будешь заниматься по Библии. Читать, заучивать главы, переписывать их. Ты ведь все это умеешь? Тебе нужно купить еще одежду, поэтому ты должен на нее заработать. После обеда ты будешь ходить на работу в местную пекарню. Там нужны запасные руки. Получать ты будешь немного, так что одежду я куплю тебе сейчас, а все деньги, которые ты заработаешь, я буду брать себе. Так ты отдашь мне свой долг. Возможно, тебя будут просить иногда помогать Лизе и Жанне. Ты будешь обязан выполнять любую работу, которую мы тебе скажем, ведь мы содержим тебя. Ее голос был грубый и четкий, мне было даже страшно дышать. Конечно же я не мог ей возразить, я кивал на каждое ее слово. Но в душе я был крайне недоволен. У меня дома полно одежды, я не хочу учить Библию и не особо верю во все это. Но она права, я живу в ее доме и ем ее еду, так что я лишь покорно согласился.