Scared to Live (But I'm Scared to Die)

— Ты не едешь, — произнес Кевин, — ты представляешь немного, что он сделает с тобой? — А ты представляешь, что он сделает с Эндрю, если я не поеду? — срывающимся голосом проговорил Нил, — у меня нет выбора. Ты должен мне доверять. — Он сломает тебя. — Он лишь думает, что знает как, — ответил Нил, — доверься мне. Обещаю, я вернусь! И когда я это сделаю, то вернусь вместе с Эндрю. Все будет хорошо. Так у тебя мой билет или нет? Кевин сжал губы в напряжённую линию и посмотрел куда-то вдаль мимо Нила: — Он у меня.

______________

Вероятно, с Нилом что-то не так. Раньше он лгал как-то по-особенному. Он был лжецом годами, пока находился в бегах, нося чужие имена и рассказывая чужие истории жизни. Он лгал Лисам весь год, так что во лжи Кевину ничего не должно было отличаться, но почему-то все было не так. Тем не менее он лгал, скрипя зубами, прямо как учила его когда-то мать. Возможно, она была бы даже чуточку горда за него, если бы услышала то дерьмо, которое он сейчас нёс. Абсолютно ничего не было в порядке. Но Кевин все же прекратил спорить с ним. — Кевин, — пробормотал Нил, — все в порядке, клянусь. Кевин так и не посмотрел на него, его лицо с каждой секундой бледнело все больше, а на висках виднелись капельки пота. Он выглядел так, будто скоро упадет без сознания, и Нил не совсем представлял, как он должен исправить эту ситуацию. — Ты же веришь мне? Это привлекло внимание Кевина. Он поднял голову и посмотрел Нилу в глаза. Кевин медленно, но все же кивнул, и в его глазах зародилась решимость. Это был отнюдь не внутренний стержень — Нил даже не был уверен, появится ли он когда-то у того, — но на данный момент этого было достаточно. — Тренер, — раздался голос Дэн, которая в упор посмотрела на Ваймака, когда тишина между Кевином и Нилом подтвердила, что их разговор окончен, — давайте поедем домой. На Нила и Кевина было устремлено несколько вопросительных взглядов, желающих понять, что же те так яростно обсуждали на французском. Нил старался игнорировать их все, а Кевин предпочел усердно испепелять глазами пол у ботинок Нила. До конца Зимнего банкета все ещё оставалось несколько часов. Нил понимал, что Ваймак не забыл про это, но их тренер, похоже, другого варианта и не допускал. Это было правильным решением. Если б Нил ещё хоть раз сегодня заметил Рико, то сломал бы ему шею с громким хрустом. Нет, сломанной шеи определенно недостаточно. Простой Нил на этом месте ещё минуту, его бы определённо вырвало, однако это не особо волновало окружающих. Он должен оставаться спокойным, чтобы суметь усадить Кевина в автобус и вернуть того в Пальметто. Нил сможет дать себе слабину в общежитии, в одиночестве в своей кровати, зная, что остальные в безопасности. Он может продержаться. Он должен. Если бы его отец сейчас увидел Нила, то на лице родителя сразу бы появилась фирменная улыбка. Сейчас он больше являлся Натаниэлем Веснински, чем Нил хотел, но это же останавливало его от потери рассудка прямо на этой чертовой скамейке. Он замедлил ход мыслей, но остановиться уже не мог. Себе соврать никак не получалось. Он может убедить Кевина отдать ему билеты, может заставить себя сесть на самолет... Но он никогда не сможет убедить себя, что всё будет в порядке. Нил прекрасно мог себе представить монстров, ожидающих его в Гнезде. Он настолько сосредоточился на том, чтобы его не вывернуло наизнанку прямо сейчас, что даже не заметил, исчезнувшую куда-то Рене. Но вот она уже вернулась обратно с Кейтлин и Томасом, которые вопросительно смотрели на команду. Нил смутно помнил дорогу до автобуса, его мысли уже были в Гнезде. Конечно, Рико не мог оказаться хуже Балтиморского Мясника, а Нил смог пережить десять лет жизни с отцом. Он пережил другие восемь лет своей жизни в бегах. Рико никак не мог оказаться ещё в более отвратительном положении. Хуже быть уже не могло, не так ли? Как бы отреагировал на это все Эндрю? Вряд ли бы он был благодарен. Скорее всего даже не пожал бы Нилу руку и не улыбнулся. Вернее, он бы своими руками убил Нила, а Нил бы это ему позволил. Нил должен был ему позволить. Прерывистый, истеричный смех заставил напрячься в тот момент лицо Эндрю и сжал его губы в улыбке, в которой было больше отчаянного горя, чем веселья. Обратная поездка прошла в тишине. Нил прислонился к окну, стекло которого приятно холодило его кожу, словно осколки льда. Он слышал дыхание каждого, а также порой раздающийся оглушительный в этой мертвой тишине шёпот. Его Лисы были живы и находились в безопасности рядом с ним. Завтра он сядет в самолет до Западной Виргинии, а они все продолжат дышать, они будут жить, они будут в порядке. Он знал, на что шёл, но также он осознал зачем на это шёл. Ради Лис; ради Эндрю. Он прожил жизнь, полностью состоящую из боли. Сначала его отец, потом и мать. Порой ему казалось, что боль следовала за ним так же, как его тень: неотрывно, не давая покоя. Но он никогда бы не сказал, что у всех этих трагедий была причина. Его отец был бессмысленно жесток, и Лола была бессмысленно жестока. Он мог понять тот страх, который управлял его матерью, заставлял её бежать, но даже это не могло её спасти — в конце она всё равно бы умерла. Но сейчас чувство было другим.. У этого был смысл. Боль Нила за безопасность Лисов. Это была сделка, которую он заключал, зная, насколько опасна ситуация, зная, что Нил Джостен мог больше не покинуть Гнездо.. Однако он не видел для себя другого выбора. Не в этой жизни. Нил сидел на месте, которое обычно безоговорочно доставалось Эндрю, он позволил приглушенным голосам Лис создать вокруг него некий кокон. Нил вовсе не спал, он не хотел закрывать глаза, поэтому просто сидел и старался хоть чуть-чуть отдохнуть. Когда они наконец добрались, было уже поздно, достаточно поздно, чтобы глаза Нила начали слипаться, а голоса остальных перешли в тишину. Но никто из Лис не мог спать. Только не после Банкета, не после Рико. Сначала Ваймак сделал остановку у студенческого общежития, чтобы высадить Кейтлин и Томаса, и затем отвез команду в Лисью Башню. Они зашли туда все вместе, толкая друг друга в лифте, который явно не предназначался аж для восьми человек. Когда они вышли, суетливо расталкивая друг друга локтями, Кевин протянул Нилу сложенный листок бумаги. Нилу не требовалось открывать его. Он еле ускользнул от Мэтта, когда старшеклассник попытался затащить его в комнату девушек, чтобы обсудить произошедшее. Нилу не хотелось говорить об этом, у него не было энергии, и он искренне не понимал, откуда ее берут остальные. Он ограничился усталой улыбкой, надеясь, что она послужит оправданием, и проскочил в свою комнату. Нил закрыл за собой дверь, судорожно снимая ботинки. Его разум сейчас походил на пчелиный улей, беспокойный и неконтролируемый. Его руки приоткрыли окно, пальцы вцепились в выступ. Он попытался зажечь сигарету, сделать что угодно, лишь бы снять напряжение, но трясущиеся руки не давали этой возможности. Он уставился на пальцы, глупо надеясь, что это заставит их успокоиться, но лучше не становилось. Заведя будильник, он сразу же упал на кровать. Сил практически не осталось, но Нил все же заставил себя засунуть листок под подушку, к повязкам Эндрю, чтобы разобраться со всей ситуацией позже. Завтра. Он натянул одеяло на голову, стараясь заблокировать доступ к реальности, и постарался остановить бесконечный поток мыслей. Когда Нил заснул, ему снилась смерть и кровь.

______________

Только проснувшись, Нил забыл о Рико, Эверморе и Эндрю. Это было чем-то похоже на покой. Десять секунд казались единственным моментом, когда он действительно почувствовал себя в порядке. Послышалось движение в соседней комнате, Мэтт носился туда-обратно. Остальные Лисы тоже вылетали сегодня. Нил знал, что Элисон, Рене и Дэн вылетят сегодня одним рейсом в Бисмарк примерно в обед, а после приземления разъедутся в разные стороны. Ещё через два часа оставшиеся Лисы будут лететь в Нью-Йорк. Нил сообщил «монстрам» о приглашении Мэтта за неделю до экзаменов и передал Ники заботу об остальных деталях. Это оказалось легче, чем ожидалось, когда после изъявленного желания Кевина играть в экси, в друга сразу же полетел аргумент, что в Нью-Йорке тоже есть корты. Нил был рад, что они все будут далеко, но вместе и в безопасности. Эта мысль настолько согревала, что напряжение чуть спало. Однако чувство вины уходить не собиралось. Изначально Ники хотел провести Рождество в Германии с Эриком, но после Дня Благодарения он не хотел оставлять Аарона или Эндрю. В конце концов, предложение Мэтта оставалось последним шансом Ники на нормальные каникулы. И вот Нилу уже предстояло стать новой загвоздкой в плане. Он не представлял, как должен сообщить им. Правда, как всегда, была под запретом. Если бы друзья имели хоть малейшее представление о том, куда он собирается, никто из них не посмел бы отпустить его, Лисы просто выпустят свои когти и силой удержат здесь. Даже тот факт, что его отпустил Кевин, являлся сам по себе чудом. Он больше Лис знал о том, на что способен Рико, и имел прекрасное представление о том, что ждёт Нила по приезде в Западную Виргинию. Мысль о том, что, Кевин ему доверял, была, конечно, хороша, но, он просто представлял все то, что Рико может сделать с Лисами, если Нил все же откажется. Так что, пока Кевин не открывает свой рот, проблема для Нила, словно стала несуществующей. Он скинул одеяло с себя и привстал, пока его мозг отчаянно пытался найти возможность избежать возможности. Хотя даже не возможности, а оправдания. Однако Нил больше не был тем, кто бежал. Он потерял эту способность ещё тогда, когда во второй раз сказал «да» при подписании контракта. Возможно, у него ещё был шанс убежать до интервью с Кэти. Но не сейчас. Даже если он быстро соберет все свои немногочисленные вещи и пустится бежать, оставляя Лисов, Кевина и Эндрю позади, Морияма его найдут. Он больше не сможет испариться, стереть очередное поддельное имя из истории. Нил приподнял подушку, чтобы достать телефон, но его взгляд уперся в повязки Эндрю. Эндрю бы непременно убил парня, если бы увидел его сейчас. Он, непременно, находился бы в бешенстве, в маниакальном бешенстве, в бешенстве, на которое был способен только он. Между ними двумя существовало негласное взаимопонимание. Нил был никем и ничем, точно так же, как у Эндрю не было никого и ничего. Они были такие разные и похожие одновременно. Две разные жизни, связанные одним и тем же извращённым пониманием. Сохранится ли это понимание? Останется ли вообще Эндрю, настолько же долго в его жизни, как раньше? Останется, останется, останется. Было слишком много вопросов и слишком недостаточно времени для ответов. В конце концов это не имело значения. Нил в любом случае будет мертв к маю, руками кого-то из Морияма или людьми отца. Какое бы понимание не было между ним и Эндрю, какой бы семьей не стали для него Лисы, все это превратится в пустоту. Ему подыграли, пока что, позволяя попробовать, испытать идею дружбы, семьи, нормальности — не то, чтобы спорт, управляемый мафией, был нормальным, но все же, — все это у него заберут. Его у него заберут. Его пальцы дернулись, и он крепко сжал кулаки. Просто, чтобы напомнить себе, что, по крайне мере пока, это все реально. Он все ещё реален. Голос Ники, что доносился из соседней комнаты, вытолкнул его из вереницы мыслей. Нил бросил подушку обратно, как только ему в голову пришла идея: у него есть выход. Он схватил телефон и быстро открыл его, поднося к уху. К моменту, как Ники открыл дверь в спальню, даже не думая постучаться, Нил ещё ни с кем не говорил. — Да, я видел это, — произнес Нил, косясь в сторону Ники, чтобы отметить его появление. Ники было хотел поздороваться, но быстро умолк, как только осознал, что Нил говорил с кем-то. Вместо того, чтобы уйти — в этот момент Нил был благодарен Ники за его любопытство, — Ники пристроился поудобнее в дверном проёме и стал дожидаться Нила. Тот на это и рассчитывал. За месяцы, пройденные с тех пор, как Эндрю всучил Нилу телефон, никто и никогда ему не звонил. Нил ставил на то, что этого хватит для удовлетворения интереса Ники. Подав ему сигнал, что скоро заканчивает, Нил полуобернулся в мнимой попытке получить чуть больше приватности. — А чего ты ожидал? Ты так долго оттягивал момент, чтобы рассказать мне, у меня появились планы. Я, — Нил оборвал себя же, слушая пустоту какое-то время. Это ощущалось немного нелепо, но он привык к такому типу лжи за года, когда ему приходилось играть «дурака» на людях, — но как давно вы знали о том, что он собирается приехать? Вы могли хотя бы сообщить. Не знаю. Я сказал, не знаю. Я долж… — Нил потёр руками глаза, чтобы показать некое недовольство разговором, — хорошо, пока. Нил захлопнул крышку телефона и кинул его на другую сторону кровати. На минуту в комнате воцарилась тишина. И ровно на эту же минуту Нил задумался: сработало ли его маленькое шоу? Однако Ники закрыл за собой дверь, входя в комнату. Нил уперся спиной в стену, наблюдая за тем, как Ники забирается по лестнице к его кровати и останавливается на полпути, кладя руки на подушку Нила. — Все хорошо? – спросил Ники с искренним беспокойством. — Я в порядке. Ники пристально посмотрел на него: — Я знаю тебя достаточно хорошо. В какой-то момент ты должен будешь прекратить врать мне в лицо. Это все не звучит как "в порядке", и ты не выглядишь, будто ты "в порядке". Так что случилось? Ох, Ники. Наивный, предсказуемый Ники. Нилу было некомфортно использовать его, но, мысль об Эндрю, который беспомощно страдал от ломки в том чертовом месте, не давала ему покоя. Это намного хуже. — Мой дядя прилетает в Аризону на Рождество, — сказал Нил. — Это хорошо или не очень? — Не знаю, — Нил пожал плечами, — он клевый, и чаще всего достаточно умен, чтобы избегать встречи с моими родителями. Я не видел его годами, он никогда не приезжал на каникулы. Скорее всего что-то случилось, но я даже представить себе не могу, что. Возможно, но… — Нил умолк на момент, — я пообещал себе больше никогда не возвращаться туда. Лицо Ники менялось с каждым произнесенным Нилом словом. Ники понимал его, вспоминая, как отчаянно тот старался сделать хоть что-то со своими родителями. Он смотрел на Нила и видел в нем себя. Простит ли его Ники, когда узнает, что все это было просто ложью? Простят ли его Лисы? — Но ты хочешь его увидеть, — наконец произнес Ники. — Без разницы, — отозвался Нил, — я обещал Эндрю присмотреть за Кевином. — Но Кевин будет с нами, — ответил Ники, — а мы будем с Мэттом и его матерью. Четырех из нас вполне достаточно, чтобы с Кевином ничего не случилось, а ты проведешь время с семьей. Может, тебе нужны деньги на билет? — У меня уже есть, — сказал Нил и взял в руку лист с билетом, — мама отправила мне его по почте пару дней назад. Я просто не хотел с этим разбираться до Банкета. Полуправда-полуложь смотрелись вместе приемлемо, складываясь в единую картинку, спрессовываясь, пока возможность найти границу между правдой и ложью, исчезала. Ники вслушивался в каждую вещь, которую произносил Нил, отчаянно пытаясь помочь ему. — Ты просто безнадежен, — пробормотал Ники, — если хочешь поехать, поезжай. Ты сделал больше, чем достаточно для команды за последний семестр, Нил. Ты должен подумать и о себе в каком-то смысле. Смотри, — добавил он, когда Нил покачал головой, — я сейчас пойду и сообщу остальным. Уверен, они все скажут тебе ехать домой, вот увидишь. — Но, — начал было Нил, но Ники уже и след простыл. Нил проглотил все свои остальные аргументы. Ему не нужно было выиграть в этом споре, наоборот. В какой-то момент ему даже стало жалко Ники, за его наивность, но также Нил чувствовал вину за то, что ему пришлось только что сделать. Снова, он снова использовал Ники, чтобы достигнуть своей цели, заставил парня завершить всю сложную работу за него, хотя тот даже не осознавал этого. Его мать гордилась бы им. Даже отец гордился бы. Но сам Нил ненавидел это чувство больше всего. Он медленно, с опаской раскрыл лист с маршрутом и внимательно изучил его, игнорируя узел, туго завязавшийся в животе. Через два часа он уже будет в самолете, который отправлялся в Чарльстон, Западную Виргинию. Через два часа он будет направляться в Гнездо, где его поджидают Рико и Тетсуи. Он будет лишь игрушкой в руках Морияма. И он не выберется оттуда до Нового Года. Это будут две недели наедине с Воронами. Две недели наедине с Рико. Входная дверь хлопнула, как только Ники отправился в свою комнату, чтобы сообщить Аарону и Кевину. Когда Мэтт, которому Ники уже все рассказал, зашёл в комнату, то сразу произнес: — Что же нам с тобой делать? — Простите, — сказал Нил. Где-то в глубине души ему действительно было жаль. За всю ложь, которую он произносил в жизни, за всю ложь, которую он произносил сейчас, за все доверие, которое ему подарили, а лишь просто использовал. Они будут в бешенстве, когда он вернется, и Нил не был уверен, что они когда-нибудь доверятся ему вновь. — За что? — Мэтт вопросительно взглянул на него, — когда ты улетаешь? — В одиннадцать десять, если я полечу. — Полетишь, полетишь, — решил за него Мэтт. И это было победой для Нила, хоть он и чувствовал себя отвратительно из-за этого, — я довезу тебя до аэропорта. Нил скорчил гримасу, но наконец встал с кровати. Изображать сожаление было проще простого. Сейчас Нил не был голоден, но впихнул в себя овсянку и пару тостов. Он должен был выглядеть нормально. Ники вернулся, чтобы предупредить о том, что уже сообщил остальным. Оказалось, все они хотели, чтобы Нил отправился к «семье». Нил лишь вздохнул и промолчал, Ники оставил его в покое. После душа Нил вытащил из нижнего ящика комода свою спортивную сумку и принялся ее собирать. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что места не хватает и на половину вещей. Нил вроде был готов отправится, но пока не мог выйти из комнаты. Он сел на стол и попытался успокоить дыхание. Он вернется. Он был Лисом. Он находился там, где ему место. Он вернется, Эндрю вернется, и все, все будет в порядке. Нет, увы, но Нил не был настолько хорошим лжецом. Нил должен был предположить, что ещё одного разговора с Кевином ему не избежать. Он не ожидал, что тот попробует остановить его ещё раз, Кевину просто не хватит на это сил, но было ясно, что что-то произойдет. Кевин стоял тенью в дверном проеме, неподвижный и напряженный, будто шел на расстрел. Он хотел что-то сказать, но по нему было видно, что предпринимаемые им попытки успехом не обвенчались. — Можешь сохранить кое-что у себя, пока меня не будет? — спросил Нил, — обещай, что сохранишь это. Я не хочу оставлять это здесь, но брать с собой… - не было необходимости завершать предложение, Кевин и так знал, Гнездо не то место, где существовало понятие «безопасность». Когда Кевин кивнул, Нил пошевелился, вытаскивая папку из сейфа. Нил собрал все свои силы, чтобы передать это, и, даже когда пальцы Кевина сомкнулись на папке, он не мог ее отпустить. — Не открывай ее, — сначала это должно было быть просто просьбой, но прозвучало скорее, как приказ. — Я даже не хочу знать, что там, — ответил Кевин. Наконец, Нил отпустил папку, и самая важная вещь, которая у него когда-либо была, переместилась полностью Кевину в руки. Нил захлопнул крышку сейфа, закрывая ее на замок, даже несмотря на то, что там больше ничего не осталось. — Нил, — произнес Кевин. — Я вернусь, — Нил скорее пытался убедить в этом себя, нежели Кевина. И все же это было обещание обоим. Он оставлял здесь все, что у него было: от ненужных вещей до дорогих ему людей. Он построил здесь целую жизнь, будучи Нилом Джостеном. Не важно, что произойдет, как только он уедет отсюда; он вернется, — ты обещал, что я закончу этот год, играя. Надеюсь, ты не лгал. — Нил, — подчеркнул Кевин, — я серьезно. Нил прекрасно понимал, что имеет ввиду Кевин, произнося это. Они оба понимали. Тем не менее, Нил слегка наклонил голову влево. Он не ожидал этого. Кевин был агрессивным, грубым мудаком, но сейчас… тот будто приносил свои извинения. Кевин прочистил горло и сказал то, что Нил точно не ожидал: — Мне нужно, чтобы Нил Джостен вернулся. Понимание медленно, но верно добралось до Нила, и он пробормотал в ответ: — Я постараюсь. — Нет, — Кевин настаивал. Это был Кевин, смотрящий на Нила так, будто они были давнишними друзьями; Кевин, так искреннее просящий сохранить Нила Джостена, — твоего «постараюсь» недостаточно, — сейчас это уже больше было похоже на Кевина Дэя, которого Нил знал, — я нуждаюсь в Джостене. Нил хотел было пошутить, упоминая, что Кевин спокойно выиграет игры без него, будучи единственным нападающим на корте. Нил Джостен не должен был быть больше, чем мимолетной строчкой в истории городка Милпорт. Но Нил Джостен вцепился в него больше, чем он сам того хотел. Нил Джостен перестал быть просто маской где-то между Милпортом в Аризоне и Зимним Банкетом, и он не знал, что с этим делать. Правда и ложь стали единым целым настолько, что он не мог найти границу. Правда и ложь, правда и ложь. И где-то посередине этого беспорядка возник реальный Нил Джостен. Настолько реальный, насколько были реальны Натаниэль Веснински или Абрам Хэтфорд. Это были три грани его самого, это и был он. Сшитый по частям, но реальный. И он не представлял, что с этим делать. Но вместо этих размышлений он лишь произнес: — Я не могу тебе этого обещать. Чтобы Кевин не собирался ответить, он не смог найти слов, чтобы выразить свои эмоции. В этот момент Мэтт просунул свою голову и комнату. — Готов? Нил поднял свою спортивную сумку и закинул на плечо, растягивая губы в слабом подобии улыбки. В его глазах все еще можно было заметить отголоски паники, которые никак не скрыть, но, даже если Мэтт заметил их, то, вероятно, решил, что Нил просто боится возвращаться домой. — Я сохраню папку в безопасности, — послышалась французская речь Кевина, — но ты сохранишь в безопасности Нила. Нил не ответил на это, он просто-напросто не смог. Он не был уверен, кто вернется из Гнезда, но он точно знал, что хоть кто-то, да обязан это сделать. Нил, Натаниэль или Абрам, он вернется оттуда реальным человеком. Рико не сможет отнять это у него. Он обернулся, смотря на Мэтта, и медленно подошёл к выходу из комнаты с трясущимися руками. — Да, готов.