2. Sacrificial Saint
5 июня 2021 г., 18:57
Нил не смог бы попрощаться с Мэттом, так что единственным выходом было просто не делать этого.
Мэтт остановился у аэропорта и легко улыбнулся Нилу, который вышел из машины, не произнеся ни слова. Он лишь приподнял свою руку, надеясь, что пародия на прощания получилась хоть чуть-чуть, выдавил что-то наподобие улыбки и захлопнул дверь.
Это большее, на что он был способен.
Рождество близилось стремительно, выглядывало из угла, как какой-то светящийся монстр, поэтому внутри аэропорта царил, мягко говоря, хаос. Нил дал себе возможность слиться с толпой, раствориться в ней. Он был лишь очередным лицом среди толпы, никто бы не узнал и не запомнил его. Он окунулся в море из лиц, которое двигалось в сторону ворот аэропорта.
Большая часть сидений в зале ожидания были заняты, а оставшиеся не казались Нилу хорошим решением. По этой причине он остался стоять, облокотившись на стену и нервно постукивая пальцами по бедру.
Его мать была бы в ярости. Ее руки теребили бы Нила, чтобы тот сейчас же развернулся и направился в другом направлении. Она бы следовала за ним по пятам, пока он бы не оказался где-нибудь в Мексике или обратно в Европе, сменив имя и скрываясь. Где-то внутри он ощущал боль от ее касаний, будто она и вправду призраком следовала за ним, он помнил ее голос, который оглушительно звучал в ушах и сдавливал горло.
Но его матери здесь не было.
Нил вгляделся в толпу людей, которые терпеливо ожидали свои рейсы. Он ожидал увидеть больше своих одногруппников, но так и никого не узнал. Возможно, кто-то уже уехал или до сих пор бродил по кампусу. А, возможно, кто-то уже просыпался в месте, где провел свое детство, вслушиваясь в тихие разговоры своей семьи, возможно, кто-то сейчас упаковывал подарки, которые они купили в местных магазинах с нервным предвкушением каникул.
«Возможно» было недостаточно. Его матери здесь нет, его одногруппников здесь нет.
Он был один.
Утром держать себя в руках было даже почти просто. Между тем поддельным звонком и разговором с Кевином он думал лишь о команде, забывая о том, что ему предстоит. Любую панику можно было свалить на нервозность из-за нежелательного воссоединения. Он старался закопать это все в глубине себя, убедив других, что он в порядке.
Если он закроет глаза и хорошо попытается, он убедит и себя.
Он может притворятся ещё чуть-чуть, ведь так? Он может притворятся, что его семья достаточно нормальная, что дядя Стюарт приезжал на каникулы, и они проведут их, обмениваясь подарками и обсуждая прошедший год.
Нет.
Это не было будущим, которое Нил когда-либо мог получить, и он никогда не сможет заставить поверить себя, что это реально. В детстве его каникулы были наполнены страхом, и от этого воспоминания все его мышцы напряглись. На тех каникулах он отчаянно пытался избежать ошибок, правильно улыбаться в нужное время и быть достаточно ребенком, чтобы считаться нормальным, но достаточно взрослым, чтобы не расстраивать характер своего отца.
В бегах они обычно находили ближайший благотворительный магазин и брали там первый попавшийся свитер, и то только потому, что его прежний разваливался. Они крали остатки церковного рождественского обеда с заднего стола, когда прихожане были заняты, и прятались в номере мотеля, а не, как обычно, в заброшенном здании. Он никогда в своей жизни не отмечал праздников, даже отдаленно похожих на нормальные.
Если бы он поехал в Нью-Йорк…
Нил закинул эту мысль куда подальше, не успев даже хорошенько обдумать ее. Ещё одно событие, которое никогда не произойдет с ним. Это казалось даже более невозможным, чем то фальшивое семейное Рождество. Может, потому что он сам отказывался от этого, потому что какая-то его часть точно знала, что больше такого шанса у него никогда не будет. Потому что это было бы действительностью, если бы он лично не поставил на этом крест.
Еще пару месяцев назад Нил был бы рад оказаться здесь. В одиночестве посередине аэропорта с наличием хоть какого-то плана.
Но это было неправильно.
Его пальцы наткнулись на телефон в кармане. Если бы он открыл его, в истории звонков было бы лишь одно имя. И этого было достаточно, чтобы напомнить ему.
Эндрю.
Он делал это для Эндрю.
Нил услышал, как назвали его рейс, и это резко остановило все его мысли.
Встретить Рико именно так, на территории Воронов, нарушить все, чему только мать Нила его учила. Она вырастила его, как Абрама Хэтфорда; вырастила его, чтобы бежать, жертвовать всеми и всем, лишь бы выжить. Но его мать никогда не дала ему того, на чтобы он мог положиться.
Может быть, это и было причиной, почему он не мог в конце ее спасти. Жалкая кучка лжи не имела ничего, за что бы боролась.
Но Нил Джостен был Лисом. Эндрю дал ему дом; Ники назвал его семьей.
Нил никогда бы не позволил себе потерять что-то из этого. Две недели с Рико были ценой за безопасность его команды, и Нил собирался ее заплатить. Эта мысль каким-то образом немного успокоила его.
Нил даже не заметил, как пролетело время; очнулся он уже когда приземлился.
Жан ждал его в зоне прибытия.
Он наблюдал за тем, как Нил осторожно, с холодным выражением лица приближался к нему, в его глазах можно было увидеть что-то, похожее на сожаления, и напряжение, скользящее в его голосе, когда он заговорил, выдало его:
— Ты не должен был приезжать.
Нил лишь пожал плечами:
— Будто мне оставили выбор.
Нил не ожидал, что глаза Жана будут выдавать его, возможно, тот сам не ожидал этого от себя же:
— Выбор есть всегда.
Нил почувствовал на себе всю тяжесть аргумента, будто в его тело врезались все ненавистные ножи, врезался топор, который держал его отец над его головой. Он напомнил себе о той части жестокости Рико, о которой знал:
— У меня не было.
Жан лишь тяжело вздохнул, будто понимая, что имеет ввиду Нил, и это дало тому проблеск надежды.
— Рад, что ошибался насчёт тебя, — аккуратно произнес Нил, зная, что это привлечет внимание Жана. Это было лишь тщательно подобранной уловкой, чтобы понять, кем на самом деле является защитник Воронов. Это была негласная игра, в которую они оба играли, играли, используя скрытые намеки и аккуратные, но точные атаки. Так Нил пытался узнать правду о Жане, а тот, в свою очередь, решал, можно ли доверять Нилу.
Жан поднял подбородок и расправил плечи:
— Я делаю то, что должен делать, чтобы я смог пережить его.
Его — Рико. Жан раскрывал свои карты, не так ли? Он играл на публику, чуть наклоняясь и приобнимая Нила за плечи, как обычно поступали «нормальные» люди. Даже если люди и не узнавали Нила, с Жаном это не прокатывало, и любой фанат экси поблизости запросто бы сложил два кусочка большей головоломки.
Жан тихо прошептал Нилу:
— Мне никогда не нравилась эта часть.
Нил позволил Жану провести его через аэропорт и посадить в машину, собирая по частям правду:
— Произошедшее на Банкете?
Жан лишь слегка фыркнул:
— Мне нужно было хотя бы вернуться обратно в конце всего этого, уж извини, что не разозлил его намеренно.
Нил внимательно наблюдал за Жаном, не упуская ни момента, стараясь нащупать реальную личность защитника:
— Это я могу простить.
Глаза Жана напоминали Нилу острые, опасные лезвия, но это и было его целью.
— Не знал, что я просил у тебя прощения, — произнес Моро.
Нил лениво пожал плечами, приподняв одно из них чуть выше. Их игра продолжалась, они осторожно работали друг с другом, никто из них пока не был готов выйти из надежного укрытия тех, кем они притворялись.
— Ты и не просил, — согласился Нил, — но ты же не перестал чувствовать себя виноватым, правда же?
Жан вздрогнул, дав трещинам, оставленным абьюзом Рико, быть более видимыми, достаточно видимыми, чтобы кто-то, как Нил — как Натаниэль — смог пролезть дальше.
— Ты ничего не знаешь.
Нил вновь пожал плечами, на секунду давая возникнуть улыбке отца на его лице. Он аккуратно балансировал между Нилом Джостеном и Натаниэлем Веснински, стараясь контролировать каждого из них. Жан может стать его союзником, возможно даже другом, но он с таким же успехом может стать оружием против него. Нил наблюдал за переменами в глазах Жана и даже задумался, не сможет ли тот стать и тем, и тем.
— Я знаю достаточно.
Жан ощетинился:
— Если Дэй…
Нил отнесся к упоминанию Кевина с легкостью:
— Кевин ничего о тебе не рассказывал, — он остановился, наблюдая за реакцией Жана, — точно не в трезвом состоянии. Но вот когда он напьётся достаточно, чтобы начать плакаться нам о Гнезде, все теряет смысл. Сначала он что-то бормочет про то, что ты ему помогал, а он бросил тебя… А с утра он продолжает стиль жизни «я никогда не знал Жана».
— Он…
— Давай сразу обсудим все моменты между нами, — прервал его Нил, — я не Кевин Дэй. Я узнаю того, кто выживает, а не живет, как только увижу, Жан, ты не можешь это скрыть от меня. То, что ты сделал, ты сделал, чтобы выжить, — Нил позволил себе расслабиться и откинутся на спинку сиденья, позволяя Жану рассмотреть отголоски правды в нем, — я не буду винить тебя за это.
Жан наблюдал за Нилом, а тот, скрываясь за маской Натаниэля Веснински, смотрел в ответ.
Остаток дороги прошел в тишине, пока Жан и Нил старательно испепеляли друг друга взглядами. Это все еще была осторожная игра, но с каждой секундой Жан позволял себе чуть расслабляться, подпуская Нила чуть ближе к правде.
Как только вдали показался Замок Эвермор, кровь Нила застыла от узнавания, а лицо Жана вновь напряглось.
Эвермор выглядел больше, как устрашающий памятник, нежели стадион для игры в экси, черная, как смоль, краска, только увеличивала эффект. Он был в два раза больше Лисьей Норы. Нил сомневался, что во время матчей Воронов фанаты могли заполнить весь стадион, но вот во время национальных игр билеты, должно быть, разлетались в момент.
Машина остановилась у ворот, и водитель, скрытый от посторонних глаз перегородками между сиденьями, ввел код. Ворота открылись с тихим скрипом, который заставил Нила занервничать ещё больше.
Нил хотел бы, чтобы машины, равномерно расставленные на парковке, удивили его своей идентичностью, но Нил подозревал, что это, к чему он привыкнет быстрее всего. Кто-то, вероятнее всего, Тетсуи, настолько был озабочен этим, что даже номерные знаки машин были почти идентичны.
— Это не команда, — пробормотал Нил, — это секта.
Жан скосил на него взгляд, пока они парковалась на месте, специально отведенным под них:
— Думаю, тебе лучше знать.
В ответ Нил язвительно усмехнулся:
— Я тоже так думаю.
Сейчас.
Это было настолько мимолетное выражение на лице Жана, быстро вытесненное невозмутимостью, что его было очень сложно заметить. Холодное удовлетворение. Ледяной взгляд серых глаз заставил Нила засомневаться в себе.
— Выметайся.
Нил взвалил на плечи сумку и вышел. Жан, который сначала шел чуть позади, быстро догнал его и начал идти с ним в такт. Сделал ли тот это намеренно, или система Гнезда настолько глубоко въелась в Жана, что он сделал это, не контролируя это и синхронизируя себя с тем, кто был ближе всего?
Жан ввел очередной код, чтобы открыть дверь, глаза Нила внимательно следили за каждым движением пальцев. Он понимал, что возможности использовать этот код не выдастся, но он чувствовал себя безопаснее, осознавая, что у него есть код.
Загоревшаяся зеленым лампочка оповестила о том, что дверь была открыта, но Жан дверь открывать не торопился, будто желая что-то сказать перед тем, как повести Нила в мрак Гнезда.
— Посмотри на небо, Джостен, — Жану даже не нужно было говорить, что он имел ввиду — Нил понял, — ты ещё не скоро его увидишь.
Нил не отрывал острого, как лезвие, взгляда от Жана:
— Я уже насмотрелся.
Жан грустно улыбнулся, и это предупреждение Нил не смог игнорировать.
Эндрю, напомнил себе Нил. Эндрю, Ники, Кевин, Дэн, Мэтт, Элисон, Рене, Аарон, Эбби, Ваймак.
Они были причиной, по которой он находился здесь. Они были причиной, по которой в момент, когда Жан рывком распахнул дверь и жестом пригласил Нила внутрь, он позволил себе на пару мгновений стать Натаниэлем Веснински.
За дверью показалась узкая лестница, ведущая вниз.
Черный был повсюду. Единственный свет исходил от красной световой лампы посередине потолка. Тем не менее, она не особо помогала. Когда за ними захлопнулась дверь, Нил чуть не споткнулся о лестницу. Он приложил руку к стене для равновесия и приостановился, Жан его не торопил.
Это говорило само за себя. Жан хотел находиться здесь не больше Нила, и он определенно не спешил поскорее оказаться там.
Нил считал ступени, будто это могло помочь понять, насколько глубоко они будут находиться, и насчитал двадцать шесть, прежде чем они уперлись в ещё одну дверь. Жан остановился за ним и потянулся, чтобы ввести уже третий пароль, который Нил старательно запоминал, и они вместе вошли в жилые помещения Воронов.
— Добро пожаловать в Гнездо, — произнес Жан. Это прозвучало немного насмешливо и грубо, будто француз искренне ненавидел все, что было связано с так называемым домом.
— Секта, — вновь пробормотал Нил.
Нил почувствовал прерывистое дыхание Жана у себя над ухом, он не то, чтобы смеялся, но Нил готов был поставить на то, что лицо француза расплылось в усмешке.
Жан провел ему экскурсию по Гнезду. Упуская некоторые детали, само место нельзя назвать плохим. Нил подумал, что это напрямую зависело от факта того, что оставшиеся от тренировок и учебы время, Вороны проводили тут. Это было клеткой маленьких птичек Тетсуи и Рико.
Гнездо было просторным и предоставляло все, что могло понадобиться. Они прошли через три полноразмерных кухни, гостиной с баром и бильярдным столом и ещё трех комнат отдыха. Коридор соединял эти помещения с тренажерным залом и жилыми комнатами.
Табличка на стене указывала, что Черная зона находилась слева, а Красная справа. Нил не обнаружил особых различий между ними, посмотрев в обе стороны, так что просто следовал за Жаном в Черную. Нил с неподдельным интересом заглядывал в открытые нараспашку комнаты, мимо которых они проходили. Спальни были по размеру почти такими же большими, как их с Мэттом.
С какой-то стороны, Нилу даже понравилось это место. Гнездо предоставляло все, о чем мог только мечтать спортсмен, ну, если на секунду забыть о низких потолках и угнетающем цвете. Если не считать редкие проблески красного, все вокруг было черным, начиная от мебели, заканчивая одеялами и полотенцами, сохнувшими на стульях. Тени словно высасывали воздух из помещения, и Нил ощутил всю тяжесть стадиона, под которым они, вероятно, и находились. Он никогда не страдал клаустрофобией, но лишь мысль о двух неделях тут заставила его усомниться в этом.
— Сюда, — сказал Жан, как только они дошли до места назначения.
По обе стороны от них располагались комнаты. Та, что слева, была буквально разделена на две части: одна явно была жилой, а вторая была заброшена. Нил заметил, что даже жилая часть выглядела так, будто ее владелец не желал признавать ее своей. Комната Жана.
Правая комната была заселена с обеих сторон, но Нил не мог не заметить, что одна из них была вся в пыли. Он подошел чуть ближе, не осмеливаясь зайти в комнату без приглашения. Открытки с изображениями других городов, как и Америки, так и зарубежных, висели на стенах, чуть дальше, теперь уже знакомые каракули Кевина перечисляли даты и описания путешествий. Книги, стоящие на полке в изголовье кровати, явно принадлежали Кевину.
— Рико безнадежен, — произнес Нил, — кто-то должен уже сказать ему, что Кевин не вернется.
— Как будто никто не пытался.
Это был не тот ответ, что Нил ожидал получить от Жана Моро, которого встретил на Банкете.
— Скажи мне, что я не застрял тут в одиночку, — пробормотал Нил, — я уже могу представить Кевина, орущего на меня за то, что я просто взглянул на его вещи.
Раздалось что-то похожее на смешок.
— Нет, — ответил Жан, — ты со мной.
Нил кивнул и ещё раз посмотрел на заброшенную часть Кевина, а потом развернулся и глянул на комнату, которую, как он понял, он будет делить с Жаном.
— Я бывал в местах и похуже.
Жан зашел за ним, оставаясь в своей части комнаты, и наблюдал за тем, как Нил кидает свою спортивную сумку на кровать, рассматривая черные простыни.
— Не сомневаюсь в этом.
Нил повернулся к Жану через плечо, и осторожно ухмыльнулся:
— Не думаю, что ты пока заслуживаешь премию худшего соседа.
Лицо Жана до сих пор оставалось пустым, но в его глазах появились искорки веселья.
Все-таки, Жан не был бессердечным придурком, каким его хотел видеть Рико.
— Уверен, соседи похуже у тебя точно были.
Края улыбки, легкий искренний смешок. В этом не было ничего особенного, особенно после долгого пребывания Нила в обществе Мэтта и Ники, которые полностью отдавались эмоциям. Но Нил все равно узнал это: настоящий Эндрю, если смотреть чуть дальше маниакальной улыбки. Другая маска, та же задача.
Нил воспользовался этим. Ему нужен был Жан на его стороне, ему нужен был хоть кто-то на его стороне, и Жан был единственным, кому Нил мог доверять хотя бы чуть-чуть.
— Итак, ты всегда такой аккуратный или прибрался специально для меня?
Он обернулся и сел на край кровати, которая будет принадлежать ему в течении двух следующих недель.
— Не льсти себе, — бесстрастно ответил Жан. Он прислонился к стене, и Нил заметил, что его плечи заметно напряглись. Боль.
— Не похоже, чтобы моя сторона когда-либо использовалась до, — «невзначай» бросил Нил.
Жан внимательно изучал его несколько секунд, и Нил задумался, не переборщил ли он для первого разговора.
— Нет, — наконец произнес Жан. Его голос стал тише, и, возможно, спокойнее, без наигранных ноток превосходства, — никогда. Рико не разрешал иметь мне партнера, надолго, по крайней мере.
Нил наклонил голову:
— Почему?
Глаза Жана потемнели, но не насторожились, он так скоро начал открывать себя Нилу, хоть и осторожно. Это и было Гнездом? Возможно, Жан так отчаянно нуждался в партнере, что кем он был не имело большого значения?
— Ты знаешь, почему.
Нил ответил не спеша, будто размышляя:
— Ты прав, — согласился он. Натаниэль, Натаниэль, Натаниэль. Он мог расслышать эхо, играющее в его сознании, это другое «я», которому Нил позволил выйти на поверхность, — я знаю.
Жан еще с минуту внимательно изучал его, они оба изучали друг друга, оценивали.
Жан не был плохим. Нил мог разглядеть это. Под фальшивой маской превосходства и презрения, за высокими стенами гордости и высокомерия. Он был в ужасе от гнева Рико и того, что это значило для него. И он старался из-за всех сил избежать этого. Нил уже говорил это. Нельзя было осуждать Жана за поступки, которые спасали ему жизнь.
— Пойдем.
Жан не стал оборачиваться, чтобы убедиться, что Нил последует за ним, справедливо полагая, что тот так и сделает. Они поднялись по лестнице на один этаж выше, направляясь в раздевалку Воронов. Нил то ли было останавливался, для того чтобы рассмотреть что-то, но Жан неумолимо двигался вперед и Нилу приходилось следовать за ним, уже будучи уверенным, что там, где Жана рядом не было, было намного опаснее.
Они дошли до внутреннего корта, рядом с домашними скамейками.
Среди Воронов происходила не из самых приятных схватка. Нил наблюдал за ней, и за первые тридцать секунд были нанесены десять, заслуживавших красной карточки, жестоких ударов. Остальные Вороны спокойно наблюдали за этим, но когда Жан подошел к ним с идущим позади Нилом, все внимание передалось им.
Нил и не ожидал теплого приема, но и холодного равнодушия, и нескрываемой враждебностью тоже. Не задерживая на нем взгляд, Вороны вернулись к схватке.
Как только схватка закончилось, Рико подошел ближе. Он окинул Нила взглядом и что-то сказал Жану, используя японский. Когда Рико уходил, Жан придержал ему дверь, и когда тот скрылся за поворотом, схватил Нила за локоть.
Только когда Жан сунул ему форму Воронов с фамилией Джостен, написанной на спине рядом с цифрой «4», Нил понял.
— Я здесь только на две недели, Рико не должен дарить мне такие подарки.
В ответ Жан лишь нахмурился. Их окружали другие Вороны, и пока они снова не останутся наедине, Жан будет играть подобающую ему роль.
— Не прикидывайся дураком, Кевин не мог не рассказать тебе о твоем летнем переходе.
Нил отбросил форму в сторону.
— Он сказал. А я ответил ему, что этого никогда не произойдет. Неужели он забыл передать вам это?
Жан поймал форму в воздухе, окинув взглядом раздевалку, прежде чем испепелить Нила взглядом.
— Пожалуйста, постарайся не убить нас в свой первый день, невыносимый дьявол.
— Нас?
Жан снова оглянулся, но кроме них в раздевалке больше никого не осталось. Он до сих пор сверлил Нила взглядом, но чуть расслабился.
— Слушай очень внимательно, — он сунул форму обратно Нилу, но он отказался брать ее. Тогда Жан схватил его за куртку, притягивая к себе, — ты потерял свое право быть личностью в момент, как оказался в Гнезде, помни это. С этого момента любые последствия твоих действий не только твои. Уверен, Кевин не забыл рассказать тебе о парной системе Воронов. Пока ты здесь, я единственный твой союзник.
Нил никак не отреагировал на эти слова. Он видел страх Жана сквозь пелену гнева, он знал, что тот не представляет собой угрозы. Жан не был придурком, каким казался сейчас на первый взгляд, он отчаянно пытался спасти их шкуры, пока Нилу не представился шанс их угробить.
— Мой успех — твой успех, — продолжал Жан, — твой промах — это мой промах. Ты не ходишь никуда без меня, ты не делаешь ничего, если этого не делаю я. Если ты нарушишь правила, страдаем мы оба. Ты понимаешь? Они хотят, чтобы мы облажались, они хотят сломать тебя, они хотят забрать меня из стартового состава.
Нил понял, что за угрозу имеет ввиду Жан. Он существовал, как часть стартового состава или не существовал вообще. Он был полезен или не был вообще.
— И все же пока ты остаешься, — произнес Нил.
Жан чуть ли не зарычал, но это вновь не было угрозой, лишь страх.
— У меня нет выбора. Мне некуда идти. Кевин не такой, как мы, он ценен, но он не собственность. Он сбежал, потому что у него была семья, к которой он мог пойти.
Нил растерянно моргнул, постепенно складывая пазл по кусочкам.
— Эндрю?
— Я сказал семья, слабослышащий идиот, — Жан отошел от Нила, вновь протягивая ему форму, — его отец.
— Его… — Нил не заметил, как принял форму, — оу.
Жан не выглядел довольным произведенным эффектом, как выглядел бы Рико, он скорее был просто уставшим.
— Переоденься, — просто сказал Жан, — посмотри, подходит ли.
Сначала Нил засомневался, но он был не настолько глуп, чтобы полагать, что получит здесь хоть немного уединения, особенно от Жана.
Ты потерял право быть личностью.
Нил переоделся, притворяясь, что не замечает взгляда, которым Жан оценивал его шрамы. Форма была ему как раз, что было даже пугающе. Нил ощущал это удушающие чувство, сжимающие его. Но он не двигался, позволяя Жану внимательным взглядом осмотреть его.
— Хорошо, — кивнул Жан, — положи ее обратно, она не понадобиться тебе до дневной тренировки.
Нил так и сделал. Он натягивал куртку обратно, когда дверь с тихим скрипом открылась. Он не видел вошедшего, но заметил, как изменился в лице Жан. Заметил, как улетучилась призрачная надежда, пуская вместо себя парализующий страх. Нил обернулся и увидел Тетсуи и Рико, стоящих в дверном проеме. Нил не мог не отметить трость для ходьбы в руке Тетсуи и кривую усмешку на лице Рико.
Тетсуи не нужна была трость.
Рико закрыл за ними дверь на замок, и Нил даже не успел задуматься над тем, зачем было ее запирать. Ему нужно было здравое мышление прямо сейчас, сейчас, когда их окружали хищные акулы, а напуганный до смерти Жан стоял за спиной. Партнер или нет, Жан не был в безопасности, не сейчас.
Нил с замиранием сердца наблюдал, как Тетсуи подошел к нему.
— Натаниэль Веснински, — он с удовольствием растягивал каждый слог, — на колени.
Жан уже считал его умалишенным, что он будет думать после этого? Упрямый козел? Сумасшедший самоубийца? Нил не был уверен, что это был таковой уж ложью, но все же. Он засунул руки в карманы, чтобы не было заметно, как тряслись пальцы.
— Нет.
Ему показалось, что Жан тихо произнес его имя, но не громче, чем оглушительный для него глоток воздуха. Нил не оборачивался. Нил наивно не полагал, что Рико не шагнул назад, чтобы отойти от дяди. Человек, который мог контролировать даже Рико точно не был из тех, кому стоило бросать вызов, но Нил не думал, что у него был выбор.
— Ты встанешь на колени, — протянул Тетсуи.
Где-то в глубине души он понимал, что будет жалеть об этом всю свою недолгую оставшуюся жизнь, он уже слышал, как смеется Эндрю, но Нил просто улыбнулся и произнес:
— Заставьте меня.
Он видел, как взлетела трость, но увернуться не успел. Удар пришелся по всей щеке. Чуть покачнувшись, Нил отлетел спиной к шкафчику, но даже не почувствовал этого; он вообще ничего не чувствовал, кроме жгучей боли, охватившей череп. Во рту почувствовался металлический вкус, наверняка, крови. Защищаясь, он инстинктивно вскинул руку к щеке, но удар пришелся на ребра. Потом на плечо, на руку. Нилу не оставалось ничего другого, кроме как съёжится на полу, защищаясь.
Тетсуи бил его до тех пор, пока он не потерял сознание.
***
Нил очнулся в бреду от прикосновения холодной руки ко лбу. Он резко распахнул глаза и инстинктивно отпрянул от кого-то, будто парящего над ним. — Эй! Эй, успокойся. Нил узнал голос, но не мог разглядеть Жана из-за пелены, накрывшей его взгляд, но, признаться честно, это ни капли не успокоило. — Ты, невыносимый дурак, лежи, ты ранен. Нил перестал сопротивляться, но не из-за приказа, а, может, это было просто просьбой, а из-за языка, на котором он произнес это. Он знал, что Жан говорит на французском, он говорил с ним на французском, но Кевин прояснил ситуацию четко: Рико ненавидит французский. Французский означал доверие. — Жан? Облегченный вздох Жана был… успокаивающим. — Да, ты, enfantbâtard, можешь, пожалуйста, не двигаться? — все ещё французский. Нил моргнул, вглядываясь в него, свет мешал сфокусироваться до конца, поэтому мир вокруг немного плыл. Стоило ему прищуриться, как боль в его теле дала о себе знать, скула и ребра горели огнем. Он снова рухнул на кровать, его кровать, в его с Жаном комнате — называть это своим все ещё было немного странно. — Я думал, я был дьяволом? Жан фыркнул, и Нил разглядел антисептическую салфетку у него в руке. Жан обрабатывал его раны. — Каким-то образом ты сразу оба. Нил засчитал это за ответ и тупо поморгал, когда Жан вернулся к работе над чем-то, что было похоже на большой порез на боку, судя по тому, как он болел. — Подожди, — Нил запнулся на мгновенье, когда в сознании всплыли слова, сказанные Жаном чуть ранее. Нил инстинктивно поднял одну из рук, касаясь щеки Жана и поворачивая ее из стороны в сторону, — ты ранен? Он ранил тебя? Жан застыл, его глаза широко раскрылись, явно поражаясь неожиданному беспокойству Нила. — Я… — Жан сглотнул, — нет, он не бил меня, лишь тебя. Облегчение, которое он испытал, было настолько неожиданным. Некая верность человеку, которого он только-только встретил, была не тем, к чему Нил привык. Но Гнездо было не тем, с чем он когда-либо сталкивался. Он провел года в бегах только с матерью на его стороне, ее голос прочно застрял в голове Нила: «никому не доверяй, Абрам». Но Нил ни за что не выберется отсюда, не доверяя никому. Он очнулся от того, что Жан помогал ему, и почувствовал тугой узел страха в животе, понимая, что Жан тоже может быть ранен. Какое хрупкое понимание не установилось бы между ними, Нил цеплялся за него из-за всех сил, и ощущал, как Жан отчаянно цепляется за него с другой стороны. Три и Четыре. Даже если Натаниэль должен был быть Третьим когда-то, даже если Жану предназначалось быть Четвертым. Они почему-то все равно оказались здесь и сейчас, доверяя друг другу, лишь бы пережить следующие несколько недель. Нил отпустил щеку Жана, но опуская руку, сжал его плечо. — Спасибо. Глаза Жана все ещё были расширены, чуть испуганы, но теперь в них можно было различить и решимость. Жан кивнул и задержал на нем взгляд ещё на мгновенье, возвращаясь к работе. — Тренировка скоро начнется. Ты будешь играть как нападающий, а не защитник, потому что так тебя знает публика. Ты должен подчиняться Рико, ты не можешь быть лучше него, но ты должен быть лучше остальных. Нил нахмурился. — Я не смогу переиграть нападающих Воронов, даже здоровым. Стальной взгляд Жана снова уперся в Нила. — Ты можешь и сделаешь это. Не забывай, что может случиться с нами обоими. Нил кивнул. Жан был всем, что у него сейчас было, и он не собирался его терять.
