Accanto a te

Поразительно, как быстро растворилось твоё приподнятое настроение — не продержалось и пару дней. Недавно ты парила от счастья, а сейчас тебе словно дали пощёчину, возвращая в реальность. Хотя не случилось ничего особенного, Манескины просто решили провести встречу с фанатами, а ты просто ждала их в гримёрке, через приоткрытую дверь наблюдая за тем, что происходит в зале. И, если абстрагироваться, зрелище было великолепным. На фоне однотонного красного полотна ребята смотрелись ярко и выигрышно. Дамиано расточал пленительные улыбки, сверкая зубами, а освещение, казалось, специально выставили так, чтобы подчеркнуть его выразительные скулы. Виктория тоже сияла — сегодня, глядя на неё, ты по-новому осознала, насколько она красивая. Томас дружелюбно махал рукой и излучал своё фирменное обаяние — трогательное, слегка детское. Даже Итан, который разделял твою нелюбовь к большим скоплениям людей, отлично справлялся. По его сдержанной, но искренней улыбке многие сходили с ума не меньше, чем по экспрессивной мимике Дамиано. В общем, всё было замечательно. Загвоздка только в том, что абстрагироваться выходило из рук вон плохо. Начнём с того, что сам формат мероприятия выталкивал тебя из зоны комфорта: толпа людей, шум, гам, суета… Догадываясь, что будет неуютно, ты даже надела очки: до сих пор изредка выбирала их, а не линзы, когда слишком переживала. Они по-прежнему воспринимались как некая защита, способ отгородиться от мира. Такую же роль порой выполняла и музыка — поэтому сейчас в наушниках тебе пела Нина Дзилли. Пела о том, как это нелегко — испытывать чувства к мужчине, которого обожают все, а он, кажется, обожает весь мир в ответ. Всегда далёкий, Ты любишь всех по-своему, Ты любишь всех женщин, Ты красив, как бог. Ты, только ты… И вот это уже проблема посерьёзнее шумной толпы, ведь Нина угадала, попала в точку своей песней. Дамиано был человеком превосходных степеней, поэтому неизменно приковывал всеобщее внимание — и сейчас это особенно заметно. Он купался в обожании фанатов, а ты… Все твои надежды, что когда-нибудь тебе станет достаточно только дружбы, в очередной раз потерпели сокрушительный крах. Вы столько лет провели бок о бок, вы столько пережили вместе, вы стали друг другу родными — так когда, когда наконец сердце перестанет замирать рядом с Дамиано, когда он перестанет восхищать каждым движением, каждым произнесённым словом, каждым взмахом ресниц? Видимо, чёрт побери, никогда. И если пару дней назад тебе показалось, что с этим можно смириться и счастливо жить, довольствуясь дружбой, то теперь, пока ты с невольной ревностью наблюдала за чередой поклонниц, иллюзия таяла с каждой секундой. Голос Диего, охранника, неожиданно прервал твои тоскливые размышления. — Я же говорю, посторонним вход воспрещён! — А мы вам говорим, мы не посторонние! Мы учились с ними вместе! Ты с изумлением признала в двух девушках, ворвавшихся в гримёрную, своих бывших одноклассниц, Лауру и Оливию. Они умоляюще уставились на тебя. Диего тоже обернулся к тебе, ожидая вердикта. Абсолютно растерянная, ты пробормотала: — Они… Я… Всё в порядке, мы на самом деле учились вместе. — За автографом без очереди в любом случае нельзя, — сообщил Диего. — Мы понимаем, мы просто подождём здесь, поболтаем о школьных временах, — защебетала Лаура и заискивающе улыбнулась тебе. — Э-э… Да, разумеется… — выдавила ты. Диего ещё раз с сомнением обвёл взглядом вашу компанию, но тебя он знал уже не первый день, поэтому, вздохнув, решил оставить всё как есть и удалился. — Может, всё-таки подойдём к нему, отсюда совсем недалеко! — зачастила Оливия, едва за Диего закрылась дверь. — Не надо, выставят ещё, лучше подкараулим, когда он вернётся! — азартно заявила Лаура. Девушки обсуждали это так, словно тебя здесь и не было. Собственно говоря, они, стоило охраннику уйти, и правда позабыли о твоём существовании. Это ощущение, будто ты — пустое место, оно… Оно, как тебе казалось, осталось в прошлом, но теперь вернулось за долю секунды и поднялось неприятным комом в горле. — Ой, смотри, он нас заметил! Он нам подмигнул! Посмотрев на сцену, ты увидела, что Лаура права: Дамиано действительно скосил глаза в вашу сторону, но, несмотря на улыбку, в его взгляде отразилось и замешательство. Ты собрала волю в кулак. Ты, в конце концов, уже не та девчушка, которая старалась лишний раз рта не раскрывать в присутствии одноклассников. Ты понимала, что ребята после автограф-сессии захотят отдохнуть, а не общаться с назойливыми Лаурой и Оливией. Ты собиралась им об этом сообщить. — Лаура… Вам не стоит, как ты выразилась, караулить. Однако она даже не отреагировала на твои слова, любуясь Дамиано. — Лаура, — повторила ты громче. — Я подтвердила Диего, что вы можете остаться, но, если честно… Договорить не получилось: Лаура, закатив глаза, ткнула Оливию локтем, и та тут же обрушилась на тебя. — Ой, да ты-то кто такая вообще? Крутишься вокруг Давида уже который год, и что, никак не докрутишься? В первое мгновение ты лишилась дара речи, не ожидая такого грубого выпада, но, сделав пару глубоких вдохов, взяла себя в руки. Это в прежние времена дать обидчикам отпор представлялось невозможным, теперь всё иначе! — Нет, я его друг. И поэтому… — Ах вот оно что — друг! — на этот раз заговорила Лаура, наконец-то соизволив обернуться к тебе. Она сузила глаза и изучающе осмотрела тебя с ног до головы. — И как мы сразу не догадались. Очевидно же, что на что-то большее рассчитывать не приходится. Только такая замухрышка, — тут она щёлкнула пальцем по стеклу твоих очков, — может вертеться вокруг Давида годами и не получить от него даже поцелуя. Или как, может, он сжалился пару раз? Застыв, ты глядела на неё, не моргая. В уголках глаз собирались непрошенные слёзы, покалывая кожу. Сколько всего можно было возразить — да хотя бы припомнить, как Дамиано танцевал с тобой на выпускном! Но… Но ведь по сути, по существу — Лаура права… Она ударила в самое больное, разом оживив все твои страхи, неуверенность в себе и боль от неразделённых чувств. Тебе и так нелегко давался сегодняшний день, а теперь самообладание дало глубокую трещину. — Я-а-асно, — протянула Лаура. — Не сжалился. Раз за столько лет не сжалился — надеяться не на что, не находишь? Боже, как же это было обидно — и, что страшнее, правдиво! Самообладание разлетелось мелкими осколками, осыпаясь под ноги. Тебе никогда… Ты никогда… Ты… Ещё немного — и ты не сдержала бы рыданий, которые наверняка услышат в зале. Поэтому ты бросилась прочь, словно ошпаренная, бегом спустилась по лестнице и выскочила на улицу, не помня себя от боли. Вместо жаркого летнего воздуха в лицо вдруг полетели капли дождя, и ты замерла от неожиданности. Небо заволокло тёмными низкими тучами, и из них стеной хлестал ливень. Ни одного прохожего уже не осталось, все скрылись по домам, магазинам и кафе, потому что ни один зонт не спас бы от разгулявшейся стихии. Но ты задержалась лишь на миг, а потом выбежала под дождь. В наушниках всё ещё звучала Нина Дзилли, напоминая, что спастись от чувств не удастся. Не разбирая дороги, ты рванула вперёд и бежала до тех пор, пока в лёгких не закончился воздух. Хотя это произошло довольно скоро: тебя душили слёзы, горло сжималось от спазмов, поднявшийся ветер сбивал с ног. Тогда ты остановилась и закрыла глаза. В нос ударил сладкий аромат магнолий, усилившийся из-за дождя. Свежесть воды, смешанная с густым цветочным запахом, заполнила, казалось, всю тебя целиком. И в этот момент ты услышала голос — самый дорогой тебе голос. — Что с тобой творится, бамбина? — Дами… — одними губами прошептала ты, ещё пока не веря в то, что он нашёл, догнал тебя. Мелькнула мысль — он же сейчас промокнет до нитки! То, что ты и сама промокла, тебя заботило меньше всего. — Взгляни на меня. Честно сказать, это была бесполезная просьба. Стёкла очков превратились в водяные разводы, и Дамиано предстал перед тобой лишь расплывчатым силуэтом. Может, тебе всё это только грезилось? Однако он мягко коснулся твоего подбородка, развеивая нелепое предположение. — Они обидели тебя? Я не мог толком понять, что у вас происходит, но ты показалась такой потерянной, а потом… Что у вас произошло? — Они просто… Я… — ты всхлипнула, не зная, как объяснить Дамиано, в чём твоя беда. — Я просто осталась такой же беспомощной замкнутой дурочкой, вот и всё. — Ты никогда не была такой, — горячо возразил он. — Я прекрасно помню, с чего началось наше знакомство — с того, как ты спорила со Скоретто, и спорила так убеждённо, что впечатлила даже меня. — Это был случайный эпизод, — покачала головой ты. Платье вымокло до нитки и липло к телу, дождь бил по плечам почти до боли, но почему-то ты перестала это чувствовать — остались лишь запах магнолий и бережное касание Дамиано. — Ты знаешь, какой я была зажатой. — Я делал всё, что мог, чтобы ты поверила в себя, и думал, что нам с тобой многое удалось. — Так и есть, но… Боюсь, какие-то вещи вытравить слишком сложно. То, что заложено в самом детстве. Это чувство собственной ненужности, оно сидит слишком глубоко внутри… Ты не виноват, и я не виновата, просто от него невозможно избавиться. Лаура и Оливия тоже не виноваты, они всего лишь задели больную тему — и вот я уже расклеилась… Дамиано обнял тебя, а ты спрятала лицо у него на груди, уткнувшись в промокшую насквозь рубашку. — Значит, моих дружеских полномочий не хватает для того, чтобы помочь тебе, — едва слышно проговорил он, гладя тебя по волосам. — Мне нужно, чтобы ты позволила стать ближе. Понимаешь, о чём я? — Разве тебе этого хочется?.. — вырвалось у тебя помимо воли. И тут же ты отпрянула, безумно испуганная. Вдруг Дамиано имел в виду совсем не то, о чём тебе подумалось? Как тогда объяснишься? Ты лихорадочно затараторила первое, что пришло на ум, лишь бы уйти от темы: — Дами, прости за эту дикую выходку, я вам всё испортила… Давай вернёмся скорее, я извинюсь перед теми, кому пришлось ждать, и… Одним лишь твоим именем, произнесённым сокровенным шёпотом, Дамиано остановил поток слов. — Ты ведь совсем ничего не видишь. — Стёкла совсем залило, правда, — пролепетала ты. — Надо было надеть линзы… — Ты совсем ничего не видишь, — повторил Дамиано и аккуратно снял твои очки. Что-то в его тоне заставило смутно сомневаться в том, что он говорит именно о них. Скорее, не только и не столько о них. — Сердце моё, прозрей же, наконец. Всё вокруг размывалось, плыло перед глазами — виной тому и потоки дождя, и твоя близорукость. Но лицо Дамиано, замершее ровно напротив твоего, ты теперь видела ясно, до каждой чёрточки, до каждой капли, стекающей по смуглой коже. Вода словно обнажила всё то, что ты так долго держала под замком, и теперь между вами не осталось ни единой преграды. Не считая твоего страха. Ты боялась хоть на миг допустить возможность, что у тебя есть надежда… И тогда Дамиано снова нарушил тишину. — Я ведь хотел поговорить с тобой тогда, в клубе, а ты сказала, что у тебя слишком весёлое настроение для серьёзных разговоров. Пришлось отложить объяснение, но, по-моему, бамбина, мы и так непростительно затянули с этим. Поэтому отвечаю на твой вопрос: да, мне хочется быть вместе с тобой. Быть твоим. Не пойми неправильно, дружить с тобой — огромное счастье, но я не могу больше терпеть. Мне этого мало. И всегда было мало. — Всегда? — ошеломлённо произнесла ты. Почва уходила из-под ног, голова кружилась, и только бережные объятия Дамиано спасали тебя от того, чтобы растечься по мостовой вслед за ручьями дождя. — Разве я тебе когда-нибудь нравилась? Наверное, это самый глупый вопрос, который только можно было задать, и прозвучал он совершенно по-детски. Дамиано нежно улыбнулся и попытался смахнуть капли с твоего лба — безуспешно, разумеется, потому что на их место тут же упали новые. — Я тебе сказал об этом ещё в лицее, между прочим. — Но не в этом же смысле! И вокруг тебя всегда столько девушек… И ты совершенно потрясающий, а я… — Так, — он вздохнул. — Давай попробуем по-другому. Применим научный подход, проанализируем исторические факты. Когда у меня в последний раз был сколь-нибудь серьёзный роман, м? Кого я считаю самой прекрасной девушкой на свете и не стесняюсь заявлять об этом? К кому я всегда спешу, как бы ни вымотался после репетиций и концертов? Кого я до такой степени боюсь потерять, что всё никак не перешагну черту, которую мечтаю переступить едва ли не с первой встречи? Ты не находила слов, изумлённо хлопая ресницами, всё ещё не осознавая происходящее. — Понятно, — Дамиано снова вздохнул, запустил пальцы в твои волосы, отяжелевшие от воды, а второй рукой притянул за талию. — Попробуем следующий способ. Если уж и он не сработает… Он ещё не договорил, а ты уже привстала на цыпочки — инстинктивно, не в силах больше выносить его близость, бездействуя. Заметив твой порыв, Дамиано тут же обнял тебя крепче, подался вперёд — и ваши губы встретились. Он целовал тебя так, как путник в пустыне припадает к источнику: жадно, ненасытно, и вместе с тем с благоговением, будто не веря, что столь желанное наконец достигнуто. Ты вся дрожала, отвечая на поцелуй, и тебе чудилось, что вы оба растворились в дожде, сливаясь в единое целое. Больше всего тебе хотелось бы, чтобы этот момент длился вечно. Однако ты всё же стыдливо прошептала, когда Дамиано сделал перерыв, взяв твоё лицо в ладони и с трепетным вниманием изучая его: — Там ведь все наверняка паникуют — куда ты внезапно исчез… Все тебя ждут… — Ты неисправима, — тепло усмехнулся он и поцеловал тебя в лоб. — Мы скоро вернёмся, ничего страшного. Лучше подумай, как долго ждал я — и вознагради меня за моё потрясающее терпение! — Я тоже ждала, — его губы скользнули к твоему виску, потом — к щеке, потом — к уголку рта. — Почему же мы потратили столько времени… — Ну, я — тот ещё болван, как любит говорить Виктория, поэтому мне простительно. А вот ты… Дамиано ухмыльнулся — ты буквально почувствовала это — и затянул тебя в новый поцелуй, тягучий и чувственный, сводящий с ума. — А я просто никак не могла решить, нужен ли мне такой болван, — хихикнула ты, пытаясь хотя бы с помощью дурацких шуток вернуться в реальность. Однако Дамиано остался серьёзным. — И что решила? Нужен? — Жизненно необходим, — тихо сказала ты, неотрывно глядя в его глаза. — Значит, — Дамиано поймал твои ладони и приложил к своей груди, — он всегда будет рядом с тобой. И тогда ты наконец поверила.