Accanto a te

Когда ребята отправились на Евровидение, ты всей душой болела за них, но вместе с тем не могла отделаться от предательской мысли: что будет, если они выиграют, и ты окажешься им не нужна? Начнутся бесконечные выступления, гастроли, навалится в два раза больше работы — и им станет попросту не до тебя. Закономерное развитие событий, которому сложно что-то противопоставить. В реальности всё сложилось иначе. «Манескин» заняли первое место, и это действительно спровоцировало бешеный всплеск интереса к группе, но ребята наоборот то и дело обращались к тебе. Они с трудом справлялись с закружившим их водоворотом, и им необходим был кто-то из прежней жизни, кто-то, кто не дал бы сумасшедшему потоку сбить их с ног. И вот опять: Дамиано настоял на том, чтобы ты присутствовала на записи эфира. Поначалу ты отнекивалась — слушателям популярной передачи едва ли интересна твоя персона, — но Дамиано заявил, что без тебя никуда не пойдёт. Ты думала, что остальные его вразумят, но они, напротив, поддержали его решение. Поэтому сейчас ты слушала, как он хрипловато стонет в микрофон своё коронное «Ммм, ага!» — и радовалась, что это только радио, поэтому никто не видит твоих пунцовых щёк. И вообще, в студии слишком душно, всё дело в этом! Дамиано будто услышал твои мысли и одарил тебя яркой обольстительной улыбкой, пропевая очередную строчку из песни. Ты улыбнулась в ответ, но пожала плечами, намекая, что такие приёмчики срабатывают на поклонницах, тогда как тебя подобным не пронять. Кажется, Дамиано воспринял это как вызов, потому что до конца песни больше не сводил с тебя глаз, сделав тебя единственной мишенью своей безудержной энергии. Вот же дьявол! Впрочем, сама виновата. Когда песня закончилась, ты с облегчением выдохнула: ведущий программы обрушил на ребят море вопросов, и Дамиано волей-неволей пришлось переключиться на него. Однако, как выяснилось, расслабилась ты раньше времени. Ведущий заговорил про приз за лучший текст, который на Евровидении тоже достался Манескинам, и Дамиано, как автор, взял слово. Всё шло гладко, пока он не добавил: — Но без этой великолепной синьорины ничего бы не вышло. Вы бы слышали мой отвратительный английский до встречи с ней! — Стихи «Zitti e Buoni» — на итальянском, — пролепетала ты, смущённая комплиментом и реакцией ведущего, который тут же пристально уставился на тебя. — Да, но сколько я написал на английском? И всё благодаря тебе. Не умаляй своих заслуг, сокровище моё. — Дамиано, тогда расскажите побольше о вашей спутнице, пожалуйста. — Я просто старая приятельница группы, — поспешно сказала ты. — И я ужасно скучная, так что лучше вернёмся к ребятам. — Мы дружим с лицейских времён. Кстати, о лицейских временах… — Виктория милосердно спасла тебя, уводя тему, а Дамиано многозначительно молчал, искоса поглядывая в твою сторону. Ты сдержалась, но, едва запись закончилась и ребята разбрелись по студии, спустилась следом за ним, чтобы пожурить его за попытку привлечь к тебе внимание. — Звёзды здесь вы, а не я, поэтому давай оставим меня за кадром, ладно? Дамиано, который уже успел закурить, лишь безмятежно выпустил облачко дыма и засвистел какую-то мелодию, делая вид, что это вообще не он. — Правда, я не… — Ну что опять не так? — вздохнул Дамиано. — Мы это уже сотню раз обсуждали. Ты — замечательная, я не собираюсь тебя прятать и делать вид, что тебя не существует или что ты не играешь никакой роли в жизни группы. — Но я правда ничего особенного не делаю! И Евровидение я не выигрывала, на минуточку. — Подумаешь! Франческа тоже не выигрывала, например. Но ты же не будешь спорить с тем, что у неё чудесные песни? Разве её шестнадцатое место — показатель? Невероятным наглецом он бывал, этот Дамиано. Ведь именно ты, когда ребята переживали перед конкурсом, придумала этот аргумент: напомнила о Франческе Микьелин и её выступлении на Евровидении. Выступила она отлично, а год назад Манескины даже записали вместе с ней песню — и остались в восторге от сотрудничества. Низкое место, которое она заняла, ничего не говорило о её таланте. Но ты-то не пела вовсе, и аргумент, в любом случае, уже занят! Сам Дамиано явно так не считал. Он умильно и вместе с тем лукаво глядел на тебя, поигрывая бровями. Ты закатила глаза. Тогда он пустил в ход тяжёлую артиллерию — ослепительно улыбнулся и облизнул губы, не отводя взгляда. — Не старайся, твои чары на меня не действуют. — Разве? — Дамиано шагнул ближе, превращая приличное расстояние между вами в нечто совершенно неприличное. Твоё сердце рванулось к нему, а ты, наоборот, тут же отступила. Дамиано не собирался сдаваться просто так и снова сделал шаг навстречу, поймав заодно твою ладонь. — Разве не действуют? Маленькая лгунья. Он прошептал это так чувственно, что на миг тебе почудилось, будто вы вот-вот поцелуетесь — хотя, разумеется, этого попросту не могло произойти. Для Дамиано поцелуи не были чем-то особенным, но он прекрасно знал, как серьёзно относишься к подобным знакам внимания ты, поэтому не позволял себе вольностей. Однако пауза получилась такой напряжённой и волнительной, что ты выдохнула с невольным облегчением, когда ваше уединение прервал один из журналистов, участвовавших в программе. Ты отпрянула, нервно поправляя волосы, а журналист расплылся в излишне понимающей улыбке. — Я хотел бы задать ещё несколько вопросов, если вы не против. Вас так часто видят рядом с Дамиано, наверное, вы его отлично знаете! Как бы вы сформулировали — кто он для вас? К бесцеремонности некоторых представителей прессы ты ещё не успела привыкнуть и поэтому судорожно пыталась придумать ответ вместо того, чтобы вежливо отказаться от расспросов. — Он мне… Он мне как брат. — Да, но очень сексуальный, знаете ли, брат, — вклинился Дамиано, игриво стрельнув глазами в твою сторону. — Что ты несёшь? — одними губами произнесла ты, не зная, куда провалиться от стыда. Его страсть к эпатажу давно стала для тебя привычной и не смущала — но теперь-то ты попала в эпицентр происходящего! — Могу понести тебя, например, — подмигнул он и обернулся к журналисту. — А вы уж извините, пожалуйста, но мы очень спешим. Все остальные вопросы — как-нибудь в следующий раз. С этими словами Дамиано действительно подхватил тебя на руки и направился к джипу группы. — Ну почему ты такой идиот? — пробурчала ты почти умилённо. Всерьёз возмущаться, когда лучший мужчина Италии — нет, всего мира — несёт тебя, как настоящую драгоценность, решительно невозможно. — Ты же всё равно меня любишь, — заявил Дамиано, и это прозвучало скорее как утверждение, а не как вопрос. — Лучше скажи, куда это мы спешим, — увильнула ты. — Разве у нас были какие-то планы? — Разумеется! Я уже сто лет не играл в бильярд, так что мы с ребятами запланировали вечер в клубе. Дамиано остановился у машины и бережно поставил тебя на землю. Ты поправила пиджак и постаралась беспечно улыбнуться, игнорируя сладкую дрожь, разлившуюся по телу. Всё-таки не каждый день тебя носил на руках мужчина твоей мечты… — Отличная идея! Вам нужно развеяться и отдохнуть. А поскольку я не играю, мне, наверное, лучше поехать домой. — А я могу тебя научить. Хочешь? Можно было бы придумать десятки аргументов против. Но когда Дамиано с такой лёгкостью предлагал что-то и ждал ответа с самым воодушевлённым видом, отказать ему не смог бы даже Папа Римский. *** Все Манескины играли в бильярд неплохо, но у Дамиано это получалось блестяще. Или просто ты была пристрастна: тебе казалось, что ему прекрасно удаётся всё, за что бы он ни взялся. — Я всё ещё готов заняться твоим обучением, — крикнул, перекрывая музыку, Дамиано, поймавший твой взгляд. — Не-а, мне больше нравится наблюдать, — заявила ты с непривычной для себя откровенностью. Что поделать, так оно и было: можно бесконечно смотреть на три вещи — на огонь, на воду и на Дамиано… в любых обстоятельствах. Блистал ли он на сцене, репетировал до хрипоты в студии, танцевал, смеялся, возился с детьми, играл в футбол, дурачился, впадал в философское настроение, придумывал эскиз для очередной татуировки… Всё ему одинаково шло. Вот сейчас он изящно скользил вокруг стола и изучал расположение шаров — словно хищник, примеривающийся к добыче. Когда он медленно наклонялся, чтобы прицелиться, мир будто застывал на пару мгновений — и только резкий звук удара выводил из транса. — Ну… Тогда наблюдай, — ухмыльнулся Дамиано и с завораживающей точностью отправил шар в лузу. — Брависсимо! — весело воскликнула ты и захлопала в ладоши, ничуть не заботясь о том, что можешь привлечь к себе внимание. Сейчас ты странным образом ощущала себя так свободно и открыто, что не переживала ни о чём. В голове крутились слова из песни Франчески — и не потому, что вы недавно о ней вспоминали, а потому, что текст был созвучен твоему настроению. Всегда на шаг позади и с душой начеку, Я смотрела на мир из-за двери, Которая никогда не была полностью открыта. А потом ощутила, как разгорается чувство И прокладывает себе путь в моей груди, не понижая голоса. И я перестала испытывать напряжение — внутри меня только жизнь. Этим вечером тебя захлёстывала и переполняла любовь к Дамиано, к Манескинам, к жизни — здесь и сейчас не хотелось думать о трудностях и о недосказанностях, о том, что чувства приходится скрывать. Обычно за мыслью «Я люблю» всегда следовала мысль «Это не взаимно», отравлявшая первую, но сегодня ты не печалилась об этом. Твоей любви накопилось столько, что хватало лишь её одной. А потом… Дамиано любил тебя, в чём уже давно не приходилось сомневаться. Пусть не так, как тебе мечталось — но ты была ему очень дорога, а разве это уже не повод быть счастливой? Растворившись в моменте, ты не сразу услышала, что кто-то окликнул тебя по имени, и только когда оно прозвучало второй раз, заметила незнакомого молодого человека, который с нерешительной улыбкой рассматривал тебя. — Да-да, чем могу быть полезна? — То есть, это на самом деле вы? Я не ошибся?.. «На самом деле вы»? Эм-м, а в качестве кого ты вообще могла быть известна? В инстаграме Манескинов несколько раз мелькала, да, теперь попала ещё и в эфир радио, но вряд ли кому-то из фанатов группы твоя личность была по-настоящему интересна. Не зная, что и думать, ты вопросительно взглянула на незнакомца. — Извините, что мне приходится уточнять — на сайте проекта фотографии авторов не очень-то крупные… Ты растерянно заморгала, окончательно перестав понимать, о чём речь. — И к тому же я не предполагал, что научного сотрудника «Нового исторического обозрения» можно встретить в ночном клубе. Каюсь, пал жертвой стереотипов, — он виновато приподнял ладони и снова улыбнулся — надо признать, весьма мило. — Хотя сам-то я тоже здесь. — Тут он, спохватившись, представился: — Меня зовут Федерико, я тоже историк. С ума сойти! Тебе ни на секунду не пришло бы в голову, что кто-то узнает тебя не благодаря «Манескин», а благодаря твоим статьям. Интерес Федерико, что скрывать, польстил. Ты улыбнулась в ответ, совсем не чувствуя привычной скованности в общении с посторонними людьми. — Я не научный сотрудник журнала, всего лишь приглашённый автор, ещё пока учусь. — А по тексту не скажешь, очень зрелая, обстоятельная статья. Там было несколько тезисов, которые я бы с удовольствием обсудил. Обсуждать историческую статью в клубе — это что-то новенькое! Но почему бы и нет? В нынешнем приподнятом настроении ты могла и горы свернуть, а не только вести научные дискуссии. — Готова ответить на любые ваши вопросы. — Замечательно, но… Если честно, то прямо сейчас я предпочёл бы пригласить вас потанцевать. Позволите? Ты рассмеялась, а затем без напускного кокетства протянула Федерико руку. Всё шло так легко и приятно, никаких неловкостей и стеснения — только мимолётные касания и ничего не обещающие улыбки. — Вы танцуете просто великолепно, — заметил Федерико, когда мелодия стихла и сменилась следующей. — Могу я рассчитывать на второй танец? — Сожалею, но нет, — раздалось за твоей спиной, и в следующий миг на плечи легли тонкие тёплые пальцы. — Этот танец синьорина обещала мне. — Дамиано… — ты растерянно обернулась к нему. — Да, дорогая? — невозмутимо откликнулся он, словно вы действительно условились о танце. — Что ж, в таком случае — благодарю за компанию и желаю хорошего вечера, — тактично сказал Федерико и отошёл. — Дамиано, что это было? Он ответил не сразу, втягивая тебя в медленное, плавное кружение по залу и скользя ладонью вдоль твоей спины. Потом вместо ответа сам задал вопрос: — Это твой знакомый? — Нет, мы познакомились только что. — А улыбались друг другу так, будто души друг в друге не чаете. — Ревнуешь? — беззаботно спросила ты. Этим вечером, кажется, тебя ничего не могло смутить. — Чертовски, — заявил Дамиано и крепче прижал тебя к себе. Уверенная, что он не всерьёз, ты поддержала шутку. — Придётся потерпеть. Этому молодому человеку понравилась моя статья, представляешь? Если так пойдёт и дальше, у меня отбоя не будет от кавалеров! — Ни одного не подпущу к тебе, — сквозь зубы проговорил Дамиано, и ты осеклась, встретившись с его горящим взглядом. — Дами, что-то не так? — Да. Нам надо поговорить, бамбина.