Оглядываясь назад

      Не важно насколько жалким и бесполезным он выглядел в глазах других. Он все еще оставался воином, сформированным практикой боевых искусств, учеником Ци Фэнге, которого тот любил и растил с самого детства, обучая всему, что знал сам.       И пусть сейчас Шень Цяо был слабым, израненным, поверженным, его сущность воина жила в глубине души, радовалась возможности делать то, что он любил и умел. Поэтому, возможно не осознавая, Шень Цяо и сам тянулся к Янь Уши. Пусть стороннему наблюдателю и могло показаться, что тот жесток с ним, сам Шень Цяо думал иначе. Янь Уши не жалел его. Он заставлял его принимать бой снова и снова. И совершенно не щадил его. Но именно это и стало для Шень Цяо поддержкой и опорой. Он заставлял его бороться, не позволяя апатии и отчаянью захватить его душу. Янь Уши не дал ему умереть. Всегда был рядом. Спасал снова и снова. И пусть его язык был острым, слова колючими, а сам он высокомерным, Шень Цяо не мог избежать зарождения симпатии к этому своевольному, сильному и умному человеку. Янь Уши был полон тайн для молодого даоса и не спешил открывать свои истинные намерения. У этого человека было не два дна, а многим больше. Поэтому Цяо и сам упустил тот момент, когда сердце стало отзываться теплом при одном упоминании имени Янь Уши. В какой-то момент самым интересным и значимым человеком для Шень Цяо стал именно он, глава демонической секты, бывший соперник Ци Фэнге. Учитель отзывался о нем с восхищением и предполагал, что через несколько лет Янь Уши превзойдет даже его самого.       Теперь, имея шанс лично общаться с этим человеком и сражаться с ним, Шень Цяо испытывал воодушевление. Тогда он был маленьким, слушая рассказы учителя. Теперь он взрослый и сам являлся лидером школы. До недавнего времени. Однако теперь он понимал, насколько был неопытен и наивен. Будучи учеником Сюаньду он не знал настоящего мира в котором бурлили страсти. Он был словно редким цветком из заповедных угодий. Для него стало потрясением испытать на себе предательство близких, увидеть лично ту боль, которую приносят мирным людям воюющие королевства. Его сердце было наполнено состраданием и горечью от невозможности помочь. Его бы утопили эти чувства, если бы Янь Уши периодически не встряхивал его поединками и провокациями. Шень Цяо ощущал ужас и гнев сталкиваясь с самоуправством людей, мало-мальски обличенных властью. Людские амбиции, зависть, ложь, жестокость, похоть, насилие, алчность, казалось правили миром от подножия Сюаньду и дальше до самых отдаленных границ. Картина мира молодого даоса трескалась и разлеталась острыми осколками, а потом собиралась снова во что-то более приближенное к реальности. Шень Цяо словно находился в невесомости и мог только плыть по течению, позволяя событиям и воле других людей вести его. Хоть внешне он и выглядел относительно спокойно, глубоко в душе он находился в отчаянье. Ведь парень не был лишен гордости, амбиций и чувства собственного достоинства.       Каждый раз соприкасаясь с Янь Уши Шень Цяо чувствовал связь со своим учителем. То, что Янь Уши относился с уважением к Ци Фэнге еще больше располагало к нему. И также парень вынужден был признать, что учился у мужчины, впитывал его суждения, познавал образ мыслей. Даже просто будучи рядом, ловил движения, жесты, мимику мужчины, стараясь лучше понять, что у того на уме, разгадать этого непростого человека.       Шень Цяо осознавал, как ему крупно повезло, быть найденным, у подножия Пика Полушага, именно Янь Уши. Все испытания, которые он перенес стоили того. Он был благодарен этому мужчине. И хотел, чтобы тот и дальше находил его достойным противником для себя.       Янь Уши был тем на кого волей-неволей Шень Цяо приходилось полагаться после падения со скалы. Погруженный во тьму словно вспышки его настойчиво и постоянно окружал своим присутствием Янь Уши. Ощущение его поддерживающих рук, его пальцы на шее, на лице, на запястье. Снова и снова. Он не скупился на прикосновения. Поначалу Шень Цяо не обращал внимания, позднее стал раздражаться. Ведь никто и никогда не смел раньше так поступать с ним. Но со временем Шень Цяо с удивлением обнаружил, что ждет его прикосновений. Сильных и властных, грубых и нежно дразнящих. Любых. Лишь бы Янь Уши. Тогда это сильно шокировало молодого мужчину и он поспешил погрузится в медитацию. Он ведь даос. Что это с ним происходит? Почему вдруг тело стало его врагом, предательски реагируя на провокации, изнывая и требуя чего-то, что сам Шень Цяо не мог понять?       Шень Цяо не мог победить Янь Уши, но их бои приносили удовлетворение. Шень Цяо был вынужден принимать заботу Янь Уши ранее, но даже когда восстановился, все равно проигрывал мужчине. И ему это нравилось. Шень Цяо был молод, ему не всегда легко давалась ноша главы горы Сюаньду. Сражаясь в полную силу, не сдерживаясь, он снимал стресс. Проигрывая главе секты Чистой Луны он испытывал ощущение снисходительного покровительства со стороны Янь Уши. И это возвращало его в прошлое, когда покровительственную заботу и защиту ему дарил Ци Фэнге. Но если Ци Фэнге для него единственный учитель, которого он всем сердцем любил и уважал, то Янь Уши для него оказался… кем же?       У них разные школы и основы, разное мировоззрение и мораль. Они соперники, как говорил Янь Уши. Только соперники. А на счет того, что Шень Цяо неосознанно учился у него жизненной мудрости, так это вполне естественно. Дао имеет тысячи путей и каждый встреченный человек может чему-нибудь да научить. Не говоря уже о таком проницательном и хитром стратеге, как Янь Уши. К тому же, он прилично старше даоса, свободнее и опытнее Шень Цяо. Конечно, парень испытывал интерес. Однажды за завтраком, подхватывая палочками рис, парень подумал, что в этом мире все люди такие же пресные, как этот рис. И только Янь Уши выделяется словно фейерверк в ночном небе. Это было тогда, когда он искал мужчину по возвращении в Чанънань, как иголку в реке.

*****

      «В мире очень мало таких чистых людей, как ты Цяо. Мир полон похоти и жестокости. Если бы я не присматривал за тобой, ты бы уже давно оказался в постели какого-нибудь зажравшегося подлеца.»       Поначалу Янь Уши играл на публику, развлекаясь, выставляя Шеня Цяо своим мальчиком для игр, чтобы остальные не смели зариться на его собственность. Но позже... Провоцируя Шень Цяо тесным контактом, вторгаясь в его личное пространство, насильно целуя, он пробуждал в парне его чувственность и приучал к своим прикосновениям, к себе.       Приручить обычно не сложно, но кто ж знал, что Цяо такой упрямец. Впервые Янь Уши не хотел ломать, хотел хранить и оберегать другого человека. Он ждал пока парень сам придет к нему и лишь слегка направлял. Он лишь выступил в роли садовника, помогая уже зародившемуся чувству в душе Цяо окрепнуть.

*****

      Шень Цяо снова охватило то чувство с которым он не знал, как справиться. Он лишь понимал, что это связано с Янь Уши. В отличии от Шень Цяо, Янь Уши знал, что творится с его юнцом и также знал, как помочь этому. Мужчина и сам испытывал немалое возбуждение. В его руках этот стройный молодой даос, почти вдвое младше его, чистый сердцем и совершенно неопытный в делах любви. Пожалуй сейчас он мог бы поблагодарить Юй Ая за его поступок. Кто знает, не будь тот настолько циничным и амбициозным, оказалось бы в руках Янь Уши такое сокровище. «Ци Фенге, Ци Фенге, - думал он, - ты воспитал себе достойного наследника. Не волнуйся, прорехи в его картине мира я заполню.»       Он прижимал к себе А-Цяо, гладил его бока, бедра, сжимая тело любовника сильно и властно. Целовал жестко, напористо вламываясь в рот молодого мужчины, пресекая любое сопротивление и инициативу. Он вёл и с удовольствием отмечал, как Шень Цяо поддается ему, уступает, покоряется его власти и следует за ним. Его тело становилось мягким и податливым, а из губ вырывались тихие стоны. Янь Уши устраивало решительно всё. Он подхватывал своего любовника на руки и нес в ближайшую гостиницу, где до самой ночи раздвигал границы его мировоззрения. А-Цяо потерявшись в ласках и ощущениях, хрипло стонал и метался под ним. Янь Уши вбивался в него, продолжая глубокий поцелуй и воруя судорожные вздохи. -Так кто же мы, Янь-лан? Только ли соперники?       Янь Уши смеялся, прижимая его к себе, любовался видом утомленного их любовью Шень-лана, останавливался взглядом на его лице, словно старался навсегда высечь в памяти это лицо, этот взгляд, устремленный на него. -А-Цяо, какой же ты милый…

*****

      Когда Шень Цяо смог признать, что они любовники с Янь Уши, его картина мира в очередной раз пошла мелкими трещинами, а затем рассыпалась в крошку, погребая под собой даоса. Он вспоминал время до битвы с Кунье и с ужасом осознавал, что больше не ассоциирует себя с тем наивным и светлым юнцом, воспитанным на горе Сюаньду. Он чувствовал сейчас себя старше, опытнее, словно тогда он был новенькой вазой, а сейчас он ваза побитая, склеенная, рисунок пошел мелкими трещинам. Но тем не менее ему текущее состояние нравилось больше. Его ведь склеивали с любовью. И каждая трещинка сочится теплом. Да, он больше не тот чистый лист. Но сейчас он чувствует себя более живым и настоящим, чем когда бы то ни было раньше.