Пигмалион

      Эхо от стука её каблуков отскакивало от мраморного покрытия ступеней, пока она торопливо поднималась на второй этаж. По длинному коридору налево, поворот за угол, чтобы миновать анфиладу комнат и сразу дойти до нужного зала. За годы работы на Разумовского она так часто бывала в его особняке, что успела наизусть выучить местонахождение каждой комнаты. Марго остановилась у массивных дверей, постучала и, не дожидаясь ответа, зашла внутрь.       Мастерская, как всегда, была залита солнечным светом, проникающим через панорамные окна. Пришлось моргнуть пару раз, чтобы избавиться от мелькающих перед глазами разноцветных пятен. По сравнению с полумраком всего дома мастерская являлась одним большим скоплением света, необходимого для работы с мельчайшими деталями скульптур. Все они создавались в этих стенах, а затем занимали своё место на территории поместья, среди живописных видов парка на заднем дворе.       Под ногами что-то громко хрустнуло, на миг перекрывая музыку, тихим потоком льющуюся из динамиков. Вагнер, кажется. Марго не особо разбиралась в классических произведениях. Она приподняла ногу, обутую в красную лодочку, высвобождая из плена подошвы небольшой камушек. Хмыкнула и переступила через него, продолжая свой путь.       — Доброе утро, — приятный женский голос разбавил меланхоличную атмосферу мастерской, заставляя её владельца вынырнуть из раздумий.       — О, ты уже пришла! — Серёжа так резко повернулся, что едва не свалился с небольшой стремянки. Балансируя на одной ноге и размахивая руками для сохранения равновесия, он выглядел крайне забавно.       Растрёпанный, как обычно. Рыжие пряди волос, на солнце напоминающие жидкую медь, торчали во все стороны в хаотичном порядке, словно Разумовский как минимум месяц не прикасался к расчёске. Обычные спортивные штаны, какая-то цветастая футболка и любимый шёлковый халат, накинутый сверху. Порой Марго думала, сколько бы денег отдали таблоиды за возможность снять в таком домашнем виде одного из самых популярных людей страны. Она скосила взгляд на его босые ноги, в очередной раз удивляясь, как он умудряется лавировать среди разбросанных по полу осколков и каменных ошмётков, при этом не порезавшись. Творческие люди со своими тараканами в голове всегда вызывали у неё интерес. Наверное, поэтому она и задержалась рядом с Разумовским, в отличие от других сотрудников, которые сбегали обычно спустя месяц.       — Привет, — он спустился вниз и чмокнул подошедшую девушку в щёку. В голубых глазах загорелся детский восторг, когда Марго протянула ему стаканчик с горячим кофе, испускающим головокружительный аромат. — Ты просто чудо, знай это.       — Ты повторяешь это чаще, чем отдаёшь приказы. Осторожно, я могу привыкнуть, — Марго сверкнула белозубой улыбкой и пафосным жестом руки откинула за спину платиновые пряди волос. Серёжа тихо рассмеялся, когда мягкие кончики пощекотали его по шее. — Так что, расскажешь, с чем связан твой незапланированный отгул?       — Ты же не злишься?       — А разве это что-то поменяет? — она демонстративно закатила глаза и протянула Серёже папку с административными бумагами и ручку. — Подпиши вот здесь и здесь, пожалуйста, — указательный наманикюренный палец заскользил по строчкам, останавливаясь на нужных местах. — Это не такое важное собрание, так что твоё присутствие не обязательно, я справлюсь. Можешь не переживать и спокойно заниматься делами.        — Я уже говорил, что ты чудо? — Серёжа быстро расписался и поспешил избавиться от бумаг, которые в век технологий вызывали у него раздражение.       — Целых сто раз, — в отличие от своего босса, Марго с документами обращалась куда бережнее. Она аккуратно сложила их обратно в папку и только после этого перевела всё своё внимание на то, что вызывало неприкрытый интерес с момента, как она вошла в мастерскую.       Огромная мраморная глыба стояла прямо посередине студии на специальном постаменте. Примерно два метра в высоту, метр в ширину — она выглядела внушительно. Уже не такая ровная, не с идеальными прямыми углами, как ещё пару дней назад. Серёжа приступил к подготовке, начал постепенно стачивать углы, подгонять мрамор под нужные размеры, придавая ему более округлые формы.       Марго это всегда казалось чем-то удивительным. Зная, каким фантастическим каждый раз получается конечный результат, она бы никогда не поверила, что все статуи бывают высечены из подобных глыб. Но девушка видела их своими глазами, когда Серёжа после недель кропотливой работы демонстрировал ей скульптуры. В голове не укладывалось, как человек, помешанный на современных технологиях и зарабатывающий миллиарды благодаря навороченной соцсети, может так же увлекаться ваянием, слушать Вагнера и часами любоваться репродукцией картин да Винчи.       — Не понимаю, как у тебя это получается, — честно призналась девушка, обходя мрамор по кругу. Для неё, пока что, это являлось непонятным белым булыжником, но Серёжа, как всегда, видел картину целиком, смотрел куда глубже.       — Так же, как у тебя получается разгребать все корпоративные проблемы, заниматься имиджем «Вместе», затыкать рты журналистам и прикрывать мою проблемную задницу, — Разумовский усмехнулся. — У каждого свои таланты.       — И варить тебе самый вкусный кофе во всём городе.       — Да, и это тоже.       Они ненадолго замолчали, каждый думая о чём-то своём. Марго унеслась мыслями к предстоящему совещанию, раскладывая в голове по полочкам план и все важные вопросы, которые нужно будет обсудить. В такие моменты предательский червь сомнения где-то глубоко начинал подавать признаки жизни и спрашивать, стоит ли эта работа всех нервов и сил, потраченных на «Вместе». Но Марго быстро затыкала его одним коротким аргументом — Серёжа. Не космическая зарплата с большим количеством нулей, не перспективы карьерного роста и возможности в будущем — ничего из этого даже рядом не стояло с Разумовским, который каким-то невероятным образом умудрился стать настолько близким человеком, что уйти и оставить его уже не казалось реальным.       У Марго с детства не складывались отношения с людьми. В любой компании она чувствовала себя белой вороной, даже среди членов семьи. Погруженная в свои мысли, всегда чересчур тихая, но активная, молча занимающаяся делами — она вызывала непринятие и дискомфорт у окружающих. А потом вдруг в её жизни появился юный гений Сергей Разумовский, оказавшийся таким же странным и непонятым остальными.       — Марго, — тихий голос прозвучал возле уха, и девушка вздрогнула. Погрузившись в раздумья, она не заметила, как Серёжа подошёл ближе и теперь стоял рядом с ней, не сводя внимательного взгляда с глыбы мрамора. — Мне кажется, в этот раз получится нечто особенное. У меня никогда такого раньше не было. Я подорвался ночью с постели и сразу сюда, уже шесть часов здесь торчу. Хочется поскорее приступить к деталям, на подготовку уходит преступно много времени.       — Выглядит впечатляюще, — она задумчиво склонила голову, следуя примеру Разумовского и внимательнее присматриваясь к гладкому камню. Идеально ровный и белый, только кое-где с вкраплениями тонких, почти прозрачных серых разводов. Если правильно подобрать место, в конечном варианте эти прожилки можно даже принять за вены на человеческом теле, высеченном из камня. — Это будет кто-то конкретный?       — Я не знаю, — Серёжа смущённо улыбнулся, когда Марго удивлённо посмотрела на него. — Он… он мне ночью приснился.       — Так это он? Интересно, — девушка положила ладонь на предплечье Разумовского и несильно сжала. — Уверена, что у тебя всё получится замечательно. А теперь, если ты не против, я пойду заниматься делами твоей компании.       — Удачи, — долетело ей вдогонку.       — Тебе тоже, — Марго притормозила у двери и обернулась, напоследок бросив быстрый взгляд на Серёжу.       Тот продолжал стоять возле мраморного изваяния и смотрел. Задумчиво, словно сам до конца не понимал, во что ввязывается на этот раз, следуя внезапному порыву вдохновения. Марго надеялась, что это поможет ему развеяться и отдохнуть от дел компании. У каждого в жизни должно быть что-то кроме работы, иначе так можно стать совсем несчастным человеком.

***

Всё прошло нормально, инвесторы в восторге от обновления. Контракт у тебя в кармане.

      Он ответил спустя три часа.

Спасибо, я знал, что ты справишься.

      Марго мельком глянула на текст сообщения и вернулась к делам. Поздно вечером, возвращаясь домой, она планировала заскочить к Разумовскому, чтобы подробнее рассказать о результатах совещания, но усталость взяла своё. Разговор был отложен до утра, а сама Марго без задних ног завалилась спать. Лучшим сотрудникам тоже полагается отдых.       На следующий день после пробуждения она сразу позвонила Серёже, но номер был недоступен. Наверняка, опять засунул свой телефон в самую задницу вселенной, и на нём закончилась зарядка. Мысленно ругая всех взрослых мужчин, ведущих себя крайне безответственно, как маленькие дети, Марго поехала в особняк.       Дом встретил её тишиной, в этот раз даже Вагнер не играл. Лишь приблизившись к мастерской, она услышала хруст и шум, присущий процессу ваяния. Что ж, Серёжа не шутил, когда сказал, что вдохновение перекрывает ему всё. Он умудрился встать в такую рань, чтобы вновь заняться скульптурой. Если бы подобное стремление и ответственность он проявлял на работе, то Марго доставалось бы гораздо меньшей головной боли.       Она зашла внутрь и застыла на пороге, удивлённо таращась на представшую перед глазами картину. Серёжа, одетый во вчерашнюю одежду, стоял на стремянке и активно скрябал мрамор каким-то тонким инструментом, напоминающим резец. Он то пододвигался ближе, то наоборот отстранялся, чтобы лучше рассмотреть результат работы. Скульптура уже не выглядела как бесформенная глыба. Теперь в ней чётко просматривался человеческий силуэт, хотя до идеала ещё было далеко.       — Ты что, вообще не ложился? — опешив, спросила Марго, подходя ближе.       — Ты опять меня напугала, — Серёжа даже не посмотрел в её сторону, просто махнул рукой в знак приветствия и вернулся к своему занятию. — Подай мне, пожалуйста, киянку.       — Что?       — Молоток маленький, — Марго была готова поклясться, что он закатил глаза. — Вон там лежит. И циркуль, это такой…       — Я знаю, как выглядит циркуль, — буркнула девушка и протянула Разумовскому инструменты, которые он просил. — Только не говори, что ты со вчерашнего дня торчишь тут. Поел хоть?       — А? — он удивлённо посмотрел на неё и насупился. — Не помню, кажется, что-то поел. Или кофе выпил.       — Кофе, который утром принесла я. Понятно.       Марго не ждала ответа. Знала, что это бесполезно. В такие моменты Серёжа полностью абстрагировался от окружающего мира и не придавал значения банальным физиологическим потребностях. Хорошо, если хоть в туалет сходил. И то порой казалось, что даже о таких вещах ему надо напоминать.       На огромной кухне, словно прямиком выскочившей из модных дизайнерских каталогов, стояла новейшая техника и гарнитур из редких пород деревьев. Непонятно, правда, зачем, потому что заходил сюда Серёжа крайне редко. В холодильнике Марго нашла несколько яблок, жухлый банан и йогурт с приемлемым сроком годности. Пока блендер тихо жужжал, превращая ингредиенты в подобие смузи, Марго дольками нарезала два яблока и красиво выложила их на тарелке. Затем перелила банановый смузи в высокий стакан, сунула туда яркую розовую трубочку и понесла скудный завтрак самому молодому миллиардеру страны, который рисковал в ближайшее время умереть с голода.       — Спускайся и поешь нормально, — Марго потянула Серёжу за край халата и отобрала у него инструменты, взамен вручив еду.       Разумовский не стал отходить далеко, плюхнулся задницей прямо на пол, скрестив ноги по-турецки, и начал спешно поглощать завтрак. Марго недовольно цокнула языком, возмущенная таким варварским поведением, но возражать не стала.       — Тебе надо принять душ и поспать. Выглядишь не очень, — честно сказала она, рассматривая круги под глазами Серёжи. Те они у него то появлялись, то исчезали в зависимости от уровня занятости и насыщенности рабочего графика, но сейчас проступили особенно чётко. Сказывались две бессонные ночи подряд.       — Я ещё поработаю, надо плечи расчистить. Хочу потом уже приступить к окантовке, — он говорил быстро, на ходу пережевывая яблоки и попивая свой смузи. Голубые глаза блестели от переполняющего восторга, и это смотрелось бы красиво, не выгляди Серёжа таким уставшим.       — Послушай, Микеланджело, твой Давид никуда не убежит, пока ты будешь спать.       — Да-да, знаю, — Серёжа отмахнулся от её слов, как от назойливой мухи. Тарелка с яблоками опустела и вернулась в руки Марго, которая могла уже смело требовать прибавку к зарплате за услуги официанта и домработницы на полставки. — Что там с Москвой?       — Вылетаю сегодня вечером. Конечно, будет гораздо лучше, если ты сам…       — Мы это уже обсуждали. Я ненавижу этот город и не хочу даже приближаться к нему, — Разумовский поднялся на ноги, тут же возвышаясь над девушкой. Её всегда бесило, когда подобным образом он пытался надавить на неё, но очаровательная улыбка, украсившая губы Серёжи, смягчила его тон. — Ты и одна со всем справишься. Эти олухи будут от тебя в восторге.       — Серёж, мне не сложно, но… — Марго замолчала, пытаясь сформулировать мысль. — Я благодарна тебе за то, что ты мне доверяешь. Это очень важно и ценно, но «Вместе» — твоё детище. Я не могу везде появляться одна и от твоего имени заключать контракты. Люди неправильно поймут.       — Ладно, уговорила. В следующем месяце вроде какая-то благотворительная вечеринка запланирована? Отлично, схожу сам.       — Но…       — Всё, иди-иди, не отвлекай меня.       Марго даже пискнуть не успела, когда её обхватили за плечи, развернули и аккуратно, но настойчиво начали подталкивать в сторону дверей. Она едва не поскользнулась на каменной крошке, которая всё ещё была разбросана по полу. Прежде, чем перед носом захлопнулась дверь, Марго успела уловить странный, лихорадочный блеск в голубых глазах Серёжи.

***

      Поездка, рассчитанная на два дня, в итоге растянулась на неделю. К концу командировки Марго уже сама возненавидела город, который совершенно не вписывался в её идеалы. Слишком шумный и, несмотря на свои размеры, тесный, как муравейник. Заполненный вечно спешащими куда-то людьми. Дела компании затянулись, пришлось задержаться, и эти дни стали для Марго настоящим адом. Потенциальные партнеры и инвесторы смотрели на неё, как на породистую собаку, которую хозяин спустил с поводка и позволил самой принимать решения. Она давно привыкла к такому отношению, поэтому стойко держалась, натянув на губы широкую улыбку и пожимая руки мужчин в лощённых смокингах, считающих себя пупами вселенной.

Отвратительные люди, мне хочется поубивать их всех. Терпи, а то даже я не смогу тебя отмазать.

      Серёжа отвечал на сообщения с большими задержками. От сотрудников Марго узнала, что он за эти дни пару раз появился в офисе, но в остальное время пропадал чёрт знает где. Это раздражало. Серёжа напоминал маленького ребёнка, дорвавшегося до игрушек в отсутствие взрослых.

Ты в порядке? Всё нормально? Москва высасывает из меня все соки. Удивлена и одновременно восхищена тем, что мы когда-то смогли здесь проучиться и выжить. Серёж? Я продам половину твоих акций, если ты мне сейчас не ответишь. Сергей, это не смешно. Не заставляй меня высылать к твоему дому наряд полиции.

Всё замечательно. Честно говоря, лучше, чем когда-либо.

      Сидя на борту частного самолета компании, Марго раз за разом вчитывалась в текст последнего сообщения, пытаясь понять его смысл. Разумовский её пугал. Он и раньше уходил в подобные творческие запои, но такой безответственности за ним не наблюдалось. Серёжа любил и дорожил своим детищем, которое построил с нуля в поте лица, вкладывая в это все силы. Он не должен был вести себя подобным образом, игнорируя свои прямые обязанности и отдавая бразды правления сотрудникам.       Особняк встретил Марго ещё более зловещей тишиной, чем обычно. Порой ей казалось, что дом живой, как в тех старых сказках, что ей читали в детстве. Он питается чужими страхами и волнением, впитывает их в себя, пока человек поднимается по скрипучей лестнице и идёт по длинным тёмным коридорам. Марго тряхнула головой, избавляясь от бредовых мыслей. Она всегда была реалисткой. И тени, мерещащиеся в углах, вовсе не притаившиеся злобные твари, а всего лишь результат разыгравшегося из-за усталости и перелёта сознания.       Дверь открылась с тихим скрипом, и в ноздри тут же ударил затхлый воздух. Марго поморщилась, переступая с ноги на ногу и осматриваясь по сторонам. Если бы она не знала, где точно находится, то приняла бы мастерскую за потрёпанную кухню студенческого общежития. На полу валялись пустые банки энергетиков, коробка с высохшей недоеденной пиццей, ещё какие-то контейнеры с остатками китайской еды. Стараясь не наступать на всё это безобразие, Марго подошла к массивному окну и аккуратно открыла его, впуская в помещение свежий вечерний воздух.       Сам виновник торжества, скрючившись в позе эмбриона, спал в углу на небольшом кожаном диване. Один пушистый тапок болтался на его ноге, второй давно свалился на пол. Серёжа выглядел уставшим, но умиротворённым. Подложил ладони под голову и сладко посапывал, даже не услышав, как зашла Марго.       Она покачала головой и ещё раз осмотрелась. Судя по беспорядку, Серёжа всю неделю провёл в мастерской. Это в какой-то степени восхищало — такая преданность делу и вовлечённость в процесс. Но в то же время Марго не могла отделаться от странной мысли, что что-то в этот раз идёт не так. Шестое чувство, дремавшее за рёбрами, потянулось, разминая мышцы, и подало тревожный сигнал.       Марго обернулась, уставившись взглядом на скульптуру. То, что ещё неделю назад являлось мраморной глыбой без опознавательных признаков, теперь превратилось в высокую стройную статую. Марго приоткрыла рот, ощутив, как сердце в груди пропустило удар.       Подобный результат обычно занимал у Серёжи месяцы, а в этот раз получился за неделю. Очень быстро, просто нереально быстро. Марго приблизилась к скульптуре и прищурилась, всматриваясь в её очертания. Это совершенно точно был мужчина, как и обещал Серёжа. Высокий, с широкими плечами, узким торсом и крепкими бёдрами. Камень всё ещё оставался шероховатым, кое-где торчали сколы и неровности, которые надо будет отшлифовать, но в целом результат впечатлял.       Мужчина был красивым. Не только с точки зрения искусства, но и в целом, насколько могла судить Марго, опираясь на среднестатистические вкусы. С ярко выраженными чертами лица, над которыми Серёжа явно прокорпел не один день. Больше всего Марго привлекли глаза. Большие, но чуть прищуренные, словно мужчина смотрел с лёгким скепсисом. Им бы подошёл голубой цвет. Возможно, чуть темнее, чем у Серёжи. Чтобы на острой грани с синевой.       Марго скользнула взглядом ниже, изучая обнажённую грудь. Контуры мышц, высеченные из камня, выглядели как настоящие. Именно это всегда пугало Марго. Порой скульптуры казались такими живыми, точно стоит приложить руку к груди и можно почувствовать, как под гладкой холодной кожей бьётся сердце.       — Красивый?       За спиной раздался тихий, хрипловатый после сна голос. Марго вздрогнула и резко обернулась, укоризненно посмотрев на Серёжу. Тот медленно поднялся с дивана и зевнул, потирая макушку.       — Красивый, — честно ответила девушка. Когда Серёжа подошёл ближе и попытался по привычке поцеловать её в щёку, она уклонилась и стрельнула в него недовольным взглядом. — Но его красота не оправдывает того факта, что ты игнорировал мои сообщения, не отвечал на звонки и не появлялся на работе.       — Я был там!       — Да, целых два раза за неделю, какая удивительная преданность делу.       — Мне нужно было доделать всё, я не мог так оставить его, — Серёжа махнул рукой в сторону скульптуры, на что Марго закатила глаза.       — Он ведь никуда не денется, что на тебя нашло?       Она видела, как Разумовский нервничает, но не могла понять причин волнения. Возможно, Марго воспринимала всё на уровне хобби, увлечения, которым можно занять свободное время. Ей было куда проще разобраться в гигабайтах данных или же в цифрах месячных отчётов, нежели в устройстве мозга людей, подобных Серёже. Они ведь живут не мыслями, а чувствами. Творческие, возвышенные, способные часами сидеть напротив картины, находя в ней каждый раз что-то новое. Марго так не умела.       — Я не знаю, как это объяснить, — Серёжа тяжело вздохнул и перевёл взгляд на безмолвную статую. — Мне будто физически больно оторваться от него и всё оставить. Знаю, звучит как бред, но… считай это ещё одним незакрытым гештальтом.       — От автоматов со снеками хоть какая-то польза есть, а этот мистер просто место занимает, — Марго попыталась разрядить обстановку и, судя по тихому смешку, слетевшему с губ Разумовского, у неё получилось. Девушка подошла к нему ближе и прислонилась к его плечу. — Он правда получился замечательный.       — Ещё многое нужно доделать, смотри: вот здесь, здесь и тут тоже, — Серёжа водил рукой по тем местам, на которые указывал. Для Марго это всё оставалось простым мрамором, но Разумовский смотрел куда глубже, подмечая неровности и детали, нуждающиеся в доработке.       — Мне кажется, или на нём форменные штаны? — девушка присмотрелась к одежде, наличие которое в принципе уже было удивительным. Обычно Серёжа обходился малым, следуя канонам древнегреческих ваятелей, которые либо награждали свои статуи ошмётками ткани, высеченной из камня, либо вовсе сохраняли их в первозданном обнажённым виде. — Да, точно, военная форма будто.       — Я даже не сразу понял, как так получилось, — Серёжа прикусил губу и смущённо посмотрел на Марго. — Как-то само в голове возникло. Он бы… он бы был военным, наверное. Мне хочется так думать.       — Предлагаю назвать его Джоном Коннором, — Марго усмехнулась и шутливо боднула Серёжу локтем в бок. — А что? Если твои компьютеры решат устроить восстание машин, этот красавчик нас защитит.       — Для этого ему сначала надо ожить.       — Ага, а я вот хочу взять отпуск и на месяц слетать на Бали. Ах, как много несбыточных мечт.       Марго отвернулась слишком быстро, чтобы заметить, как странно дёрнулось лицо Серёжи после её слов. Она наклонилась и двумя пальцами подцепила коробку пиццы. Брезгливо поморщилась и положила остатки обратно на пол.       — Развёл тут срач, Серёжа. Я вызову тебе клининговую службу, пусть приберутся.       — Не надо!       Получилось слишком громко. Марго вопросительно выгнула бровь, ожидая объяснений. Серёжа практически подбежал к ней, путаясь в своих же ногах, что происходило каждый раз, когда он нервничал.       — Я сам всё уберу. Не хочу, чтобы какие-то посторонние люди приходили, топтались тут и видели его.       — Кого? — не поняла Марго.       — Его, — Серёжа нахмурился и бросил быстрый взгляд на скульптуру.       — Это всего лишь кусок мрамора, — возразила девушка, чувствуя, как с ней проделывают недавний трюк и снова подталкивают к выходу. — Да подожди, куда ты меня пихаешь? Сергей!       Разумовский оставался непреклонным. Схватив Марго за руку, он вывел её из мастерской и пошёл дальше по коридору, таща блондинку за собой. Она не особо сопротивлялась, больше увлечённая тем, чтобы удержать равновесие на высоких каблуках и не рухнуть прямо на холодные ступени лестницы.       — Завтра важная встреча, ты должен присутствовать.       — Я приду, обещаю.       Они оказались у входных дверей, за которыми располагался задний двор и кованые массивные ворота. Серёжа вытащил Марго на улицу, как провинившегося ребёнка, и только тогда разжал руку, выпуская миниатюрную женскую ладонь из крепкой хватки.       — Ты точно в порядке? — Марго попыталась поймать его взгляд, но он быстро отвернулся.       — Точно. Завтра буду как огурчик и разберусь со всеми делами. Спокойной ночи.       Марго молча открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыбка. Автоматические ворота закрылись без шума, ограждая девушку от особняка. Она смотрела вслед удаляющейся фигуре Разумовского и надеялась, что его увлечённость закончится так же быстро, как и началась. В противном случае это всё грозило перерасти в большую проблему.