Обезьяна

            Вот он я, простой русский парень. Ну, может и не совсем простой… я гей, девственник и мне двадцать пять лет. Зовут меня Илья Сладков, живу в маленьком провинциальном городке и мест, где можно познакомиться с другим парнем моей ориентации, увы и ох, нет. Так и живу дрочкой и сайтами, скоро ручонки олохматятся, если верить байкам, будут лапки обезьянки. Проживаю я в типовой блочной пятиэтажке на окраине города, построенной, ещё в далёком Советском Союзе, для высшего комсостава, самым страшным батальоном строителей или проще говоря, стройбатом. Каким чудом получил двухкомнатную квартиру дед, обычный прапорщик, начальник продсклада, по тому времени в элитном здании, история умалчивает. Дому 35 лет, в нём жила моя мама с родителями, потом она выросла, вышла замуж и переехала, соответственно, на территорию мужа, моего отца. Позже, батя загулял, рванул, типа, на заработки.Так и кочует где-то в кибитке, дальнобойщик, «дально» ведёт незримый бой. Мать развелась и вернулась со мной к родителям. И тут в наследство, деду с бабулей достаётся квартира в центре от моей прабабки, куда незамедлительно и перебрались старики. А через время деда не стало и мама ушла к бабушке жить, вот так я стал единоличным собственником двухкомнатной квартиры. Эх, только и строй личную жизнь, но не с кем, да и кто на меня посмотрит, укешная внешность, лови да вали… И ведь, поймали бы, если дал бы, кхе… наверное. Мой рост метр шестьдесят пять, худощавый, с белокурой курчавой копной волос. Глаза светло-карие, брови и ресницы чёрного цвета, нос слегка вздёрнут и губы, чёртовы алые губы, средней полноты… На маму похож, хоть бы рост от бати достался, так нет! Ай, чего жалеть того чего не будет. Работаю я фотографом и журналистом (громко сказано) в местной газетёнке, крапаю статейки для жителей N-ского района, мне нравится, мотаюсь, наблюдаю, ну и ржу, конечно, не без этого. В общем, живу и грустно, и весело, и густо, и пусто, чаще пусто, никакой смех не заменит человеческого тепла, а сайты человеческой речи. Любви хочу, чтоб до дрожи в коленях… Может, хоть, кота завести, он бы мурчал и жрать просил… Так жрать… сдохнет котейка с таким хозяином.

***

      Потянулся, солнце засветило в левый глаз, зажмурился от нападения солнечного света, ещё потянулся, зевнул и решил окончательно проснуться, ибо, бессилен я против лучей светила. Солнце победило, а ещё меня победил белый туалетный друг, который позвал на свидание моего дружка из труселей, пожурчать в унисон и кто громче. Плетусь с туалета в кухню за дозой кофеина, щёлкаю кнопкой чайника, открываю балконную дверь и почёсывая своё кругленькое полупопие, выползаю на балкон, он у меня застеклён. Распахнул окно, втянул свежий и уже жаркий воздух, взял здесь же, стратегическую пачку сигарет, зажигалку и смачно затянулся. У подъезда, с утреца, сидит молодёжь, не намного младше меня, видать с ночи ещё шатаются. Ну так, лето, начало июня, жара, суббота, гудят пивом, вернее уже угуделись или «доугудеюваются», тьфу, опохмеляются. Наблюдаю компанию в действии. — С-с-сышь, с-с-сышь, не… с-с-слы-ышь, Жека, подиви… подави… подвинса-а-а, ага… — Не-а, мела маста… масто мело… места мала! О! Да-а, разговор содержательный, а главное, офигенно смысловой… На клумбе, почему-то на четвереньках, стоит девушка, плохо ей что ли…? Только хотел спросить, но сделал это за меня, видать, более адекватный супчик из компании. — Вовча, а где моя баба? — Я за нь-ей не се-жу, се-злу, с-с-сле-еж-ж-у… ! Из клумбы раздалось шуршание, тут же три осоловелые морды повернулись в сторону шума. — О-о-о… баба твоя-а-а… — радостно протянул, как я понял, Жека. — Вичка, тебе плохо? — и заметьте, никто из них не сдвинулся с места, а может боятся потерять опору под пятой точкой. — М-м-м… — Чего? — Мн-у-у хорошо… — А что ты там делаешь? — Четыр-х… срень… исшу… — Чего-о-о? — Срень исшу, во… — и вскидывает руку с пожухлой веткой сирени, теряет равновесие из-за недостатка конечностей твёрдо стоящих на земле и валится на бок. Ветка в руке зависает над лицом, девушка щурится, прикрывает один глаз и орёт. — Нашла! — пихает цветочки в рот, как гроздь винограда, откусывает, жуёт с блаженной улыбкой, да-а-а… сильное, видимо, желание было загадать желание… Тьфу, каламбурчик… Я поморщился, меня передёрнуло, б-р-р-р… мало ли, что на этой ветке побывало, вон, коты хвостами трясут, тьфу… Решил вернуться к изначальной точке, почесал уже двумя руками жопу и пошёл заправляться кофе. Открыл холодильник, мышь повесилась и телепортировалась в другое измерение, блин, надо шагать в «магаз». Зажевал полусухую булку с плавленным сырком, откуда он у меня интересно, наверно мама принесла, допил свой растворимый суррогат и пошёл одеваться. Майка, шорты, самое то в такую жарищу. Вышел из подъезда, компании уже не было, о них напоминала, только объеденная ветка сирени, что лежала на скамейке и целая гора пивных банок. Надел солнцезащитные очки и пошагал, шлёпая задниками вьетнамок по пяткам, на соседнюю улицу. У магазина меня ждала новая сцена из жизни простого народа, в главных ролях которой был пьяный мужик, лежащий на отмостке магазина. Во второй роли — кобель весь в репейнике, который, подняв ногу, с радостной рыжей мордой ссал на угол здания. А на третьих ролях была продавщица, она махала руками и орала визжащим голосом. — А ну, марш отсюда, пьянь! — Сама от-сю-уда-а, ду-ура-а, я дома! Народные гулянья в разгаре, суббота животворящая! Пф… заржал и вбежал по ступенькам в открытую дверь. Тащу два пакета жрачки, мужик, видать, отвоевав своё место под солнцем, всё так же лежал, но действующие лица поменялись, возле него стояла женщина с корзиной. — Гры-ыбы… — Какие грибы? Лук с укропом! — А я, говору, гры-ыбы… — Да, почему, грибы?! — А я, говору, гры-ыбы отсе-еда… — Тьфу, зараза «обоссатая»! — женщина, ещё раз смачно сплюнула и поспешила зайти в помещение магазина. Мужик лежал в тёпленькой, для него, луже у такого же, обоссанного угла и возмущался. — Дура-а, я дома! Да, самовнушение страшная сила! Представляю, что у него дома… Спешу со своей ношей, загребая пыль шлёпками, домой. На пути к подъезду наблюдаю двух мужиков с мётлами, русский и то ли, узбек, то ли, таджик… ведут актуальный разговор о прекрасном. — М-м-м… дрюг, какой женщин, какой женщин, во! — тот, что позагорелей и поволосатей, вскинул большой палец в фигуре класс. — Знаещ, какая… м-м-м… зюби белий, белий… два! Твою ж за ногу, во красотка…! Забегаю к себе в подъезд, тихо ржу, ползу на второй этаж домой. Вот утро у меня насыщенное, жаль не прописать их на полосах газеты, поделюсь в онлайн общении с виртуальным другом, пусть приобщается к прекрасному, «гы-гы-гы»!       Разгрузил пакеты, продукты рассовал по стратегическим местам, типа, холодильник и шкафчики. Почесал макушку, готовить лень, надо нагрянуть к моим любимым и неповторимым женщинам, мамуле и бабуле, уж они не дадут погибнуть с голоду молодому, ни хрена не растущему организму. Ну, а сейчас, можно перебиться бутербродами, кофе, да, и статейку достучать, чем я и занялся, отрываясь от монитора, чтобы укусить шедевр кулинарии, задумался над формулировкой предложения и грызанул себя за палец. — Вот же, бля! — ору. — Так, надо доесть и думать отдельно, а то с таким усердием останусь без рабочих конечностей, вон, уже и ноготочек посинел! Доел, потоптался по кухне, призывая свою музу и пока она не «убёгла», застучал по клавиатуре. У всех людей компы в комнатах стоят, а у меня на кухне, удобно мне так, всё под рукой и балкон, вышел покурил, и мусор не разношу, да и помещение большое, при желании можно комнату организовать, что зал, что кухня, одного квадратного размера, это вам не хрущёвки! Ремонт у меня, всё по полной, как в журнальчиках для домохозяек, жаль сам я кулинар хреновый, а красота она радует глаз. Докропал статью, зашёл в ВК, тек-с, сообщения, кто тут меня хочет? Оба-на! Моя начальница, а чё не на почту? Странно… что она мне пишет…? «Илья Батькович, пишу в личку, так как я не дома, почту твою не помню. Так вот, в понедельник к нам в администрацию, приезжает московский представитель прессы, будете брать интервью вместе у главы и, в общем, вверяю тебе заботу о собрате. Адью!» Чего? Она пьяная, что ли? Какой, нах, адью?! Представитель? А оно мне надо? Ну, Тамара Тимофеевна-а… ну, удружи-ила-а… Ладно, до понедельника ещё есть время, а там разберусь по мере поступления проблем. Кто тут ещё стучится в дверь «моя»? Стикеры… стикеры… развелось вас… идите в жопу… нет, не хочу погадать… туда же… О, а это кто? Фамилия знакомая… Где-то слышал… «Ихтоты»? «Привет Илья! Это, Карташов Сергей. Я вернулся в город, давай пересечёмся? Пообщаемся, а то никого из наших нет, не нашёл, разлетелись все. Моя мама, сказала, что ты в городе, ну так что, встретимся? С меня пиво и рыбка домашняя, батя насолил. Напиши мне». Карташо-ов… мама… вернулся… О, да это же одноклассник мой! В школе был, похлеще меня замухрышкой, недоразумение в сплошной прыщ. Во как… парень заскучал… Интересно, откуда он вернулся? Как-то не интересовался я его судьбой, да и, вообще, я как уехал учиться, так ни с кем со школы не общался, не за чем было. Не было общих точек соприкосновений, бабам были нужны мужики, мужикам бабы, а я, как обезьяна в анекдоте. — «Встаньте звери в две шеренги, направо красивые, налево умные! Обезьяна мечется из стороны в сторону. — А мне что, разорваться?!» Короче, держал нейтральную сторону, не интересно мне было с ними общаться, одни разговоры у пацанов, кто кого и сколько раз натянул, и в какой позе. Конечно, я не был нелюдим, я же не дикий был и бухали, и по вечеринкам шлялись, но на этом всё, я к ним не лез в душу и к себе близко не подпускал. Так, что я теряю, да ни хуя, забью стрелку, пф… ма-афия… стрелку… Когда же… ? Я думаю, что московский хлыщ свалит в течении недели. Чё у нас зависать…? Пусть будет пятница, тек-с… тек-с… часиков в восемь вечера в самый раз. Всё! М-м-м… рыбка, это есть «холосо, осень холосо»! Я даже ручки потёр в предвкушении… Ну-ка, что у тебя в профиле…? — Ни хуясь! — восхитился я в голос. — Вот, где такие торсы водятся, а? А морда лица? Вот, как всегда, скачают аву и ни одной больше фотки, да и эта без лица… Ладно, при встрече всё равно узнаю, не думаю, что он сильно изменился, я-то ни фига…! Странный он был, иногда ловил его взгляды на себе, но когда встречались глазами, Сергей морщился и отворачивался. Да-а, не очень, по ходу, я ему нравился… и тут, нате вам, пересечёмся…! Но, тело-о-о… ща слюной либо подавлюсь или на ней подскользнусь. Какие грудные мышцы-ы-ы… «Ы-Ы-Ы»… я бы их полапал ручонками… Эх, ни доебит и совсем не ебит… Жизнь моя девственная-а-а… Я по такому телу бы поползал… Ай, к чёрту, только душу и глаза травить… Закрыл вкладку, почесал свою тощую грудь, макушку, затылок, зачесался весь и побежал в душ, что-то меня в пот бросило… от переизбытка слюноотделения. Вздрачнул на светлый не лик то есть торс, освежился, просушил чуть волосы, оделся, заказал такси и поехал к матушке, на халявные вкусные харчи.       Дом встетил запахами выпечки… м-м-м… вкуснотень… — Мам, бабуль, это я! — Ильюшенька, мы на кухне! — кричит мне мама. Конечно, где им ещё быть, то на кухне, то у телевизора. — А я хотела к тебе пирогов отвезти, а ты сам приехал. — На ловца и зверь бежит! — говорю маме. — Эх, Ильюха, женится тебе надо! Чтобы было к кому идти, кто накормит и обогреет. — поучает бабуля. — Угу, кто бы меня ещё замуж взял… Ой, тьфу… пошёл за меня… то есть… Бабуля прищурилась… — Вот, с этой оговорки поподробней! Спрошу, внучик, в лоб! Тебе, что мужчины нравятся? Я аж пирожком подавился… мамуля по хребтине стучит… — Бабуль, от куда такие мысли и, что ты, вообще, знаешь о таких отношениях?! — Много чего знаю и понимаю, что в деда ты. — Ма-ам? Ты, что такое говоришь? — с вытаращенными глазами мама смотрит на бабулю. — Что есть, то и говорю. — Это, как же…? — Вот, так. Эх, не думала я, что придётся рассказать… Дед всю жизнь любил мужчину, меня он тоже любил, но скорее, как друга… Время то какое было, могли и посадить… — Бабуль, дай угадаю, он кого-то с части любил, командира? — вклиниваюсь в разговор. — Ишь, какой догадливый, как узнал? — удивляется бабушка, а мама зависла с открытым ртом, прижав руки к груди. — Ба, так дом был построен для комсостава… а он прапорщик. Логика. — Где она ваша логика…? — Мам, — отмерла мама, — а зачем же ты за него замуж пошла? — Так, любила. Он меня не обманывал, всё было по честному. Он красивый был, как падший ангел, бабы по нему сохли, бабник страшный был. — Бабуль, ты же сказала, что он мужика любил?! — Давайте-ка, я вам всё по порядку расскажу. Учились с Мишей они в одной школе, оба были красивые мальчишки. Дружили не разлей вода, а потом любовь у них случилась. Между семьями скандал страшный был. У Миши отец был военный, вот он себе перевод и выбил, значит. Увезли пацана и разошлись у них пути дорожки. Родители, твоего деда Саши, грешили на офицерского сынка, мол, чуть не сбил с пути сына. Вот так они расстались, деда засунули в школу прапорщиков, она у них в городе была, дальше от дома боялись отпускать, контролировали его. Но! — бабуля театрально вскинула указательный палец к верху. — Мы предполагаем, а жизнь расставляет всё по своим местам! Первый и завидный жених был Сашка, все влюблялись в него, пытались на себе женить. Он гулял, но близко к себе не подпускал. К тому времени подросла и я, заприметил он меня и стал ухаживать, я счастливая летала… Глупая была. Отучился Саша и распределили его на службу, не важно куда, важно, то что сказал он мне жди, устроюсь и вызову тебя. А как уехал, пропал. Я извелась вся, ждала… Год от него не было вестей, я уж думала, найду себе другого, но… он приехал. А вот, с этого места история деда. Уехал он и попал в часть, где служил Миша, тогда ещё лейтенант, вот и встретились они там. Видать на судьбе у них было написано быть вместе. Мишу, на тот момент, родители женили, чтобы не повторилась история из детства, держали вожжи в руках. Но кто они такие? С этой учебной части, год спустя, их обоих перекинули в другую часть и родители потеряли над ними власть. Уж не знаю, как они не прознали про Сашу…? В общем, встретились они и уже не расставались. Саша приехал, рассказал всё по честному, что и как. Подумала я и согласилась выйти за него, ну разве же виноваты они, что такими родились? Стали жить, поживать… семьями даже дружили. У Миши семейная жизнь не сложилась. Детей у них не было и в итоге они мирно и тихо развелись. А какая может быть семья, если строилась она не на доверии и любви, а из принципов и выгоды? Хотела я отпустить деда, но узнала, что беременна. А Саша сказал, что он не подлец, чтобы ребёнка своего, ни в чём не виноватого, бросать. Вот так мы и жили… Саша с Мишей и мы. Когда Мишки не стало и дед быстро сгорел, тоска его съела, ничто уже не радовало. — бабуля вытерла глаза фартуком, потому что плакала. — Так я ещё раз спрашиваю тебя Илья, ты мужчин любишь или и женщин тоже? — Эх, бабу-уля… Вот, ты говоришь, что глупая была, не-ет, ты не была глупой, ты была молодой, влюблённой, ещё ты была мудрой! — подлизался я к бабушке. — Ой, хитре-ец… На поставленный вопрос отвечай! — Не нравятся мне девушки… — выпалил я и втянул голову в шею, жду вердикт. — Мам, а я думала, что дядя Миша папин брат… — Все так думали, а они не отрицали. Эх-эх-эхэй… думала правнуков ещё понянчить, не судьба… — Я же не виноват, что такой… — Ну, а парень у тебя есть? — интересуется бабуля, а мама всё переваривает информацию. — Нету, ба. Город маленький, где же взять себе подобного? — Тю-у-у… так ты у нас не целованный мальчик! — восхищается бабушка. — Ба-а-а… ну, ё-моё! Ну тебя… — Не переживай и для тебя найдётся свой человек, попомни моё слово! Сам не будешь ожидать, а он раз и придёт! — Твои слова, да богу в уши… — Ой! — мама вернулась в реальность. — Всё, хватит разговоров, будем пить чай с пирогами! Хорошо посидели, кто бы знал, что вот так мои узнают, что я гей. А слова бабулины, осели на подкорке, хочу большой любви, чтобы на всю жизнь! И кто бы подумал, а ведь моя судьба была уже решена, но я про то ещё не знал…