Обезьяна

      Очнулся я в темноте и в не удобной позе. Судя по звуку и на ощупь, в багажнике машины. Приподнимаю голову, её простреливает боль, ноет в районе затылка, тяну руку, трогаю охеренно огромную шишку! Ох, как больно-о… мокро. Голова пробита, на сколько всё плохо судить не могу, но я жив, это уже плюс.       Так, что делать…? ТЕЛЕФОН! Пошарил по карманам, только бы телефон был на месте, фух, здесь! На моё счастье похититель лоханулся, оставил средство связи. Судорожно снял блокировку, хорошо, что я не паролю, а то мало ли, вдруг с перепугу бы забыл код. Захожу в сообщения, руки дрожат, написать не получается, всхлипываю, прислушиваюсь к звукам за пределами багажника, в голове гул. Голосовое отправлять боюсь, вдруг меня услышат, тогда прощай спасение! Кое-как отбил сообщение Серёге, дрожу, жду ответ… Ответь, Серёжа, ответь… Зажимаю руками гаджет, потом сую его под подмышку, что бы не звука за пределы моей клетки не вышло… Чувствую вибрацию, достаю, читаю… «Включи геолокацию, спрячь телефон под обшивку автомобиля, всё будет хорошо, держись! Люблю тебя моя мартышка, помощь уже в пути».       Перевожу дыхание и делаю всё, что мне написали. Лежу, мне страшно, я так напуган, что даже заплакал, заплакал и от боли, голова болела адски. Везли меня, как дрова. Машина собирала все кочки и неровности дороги, будто нарочно, а главное кто и куда меня везут?! Паника накатывает, волна за волной, ощущение, что я замурован, меня выворачивает. Хорошо меня не связали, а бросили на бок, иначе я бы захлебнулся в собственной блевотине… Шарю рукой вокруг себя, нащупываю какую-то тряпку, прикрываю свою слабость, да и просто, чтобы мордой не влезть.       Сколько меня везут не знаю, как будто время растянулось. Могло пройти и пятнадцать минут, а может и час, я потерялся в пространстве и времени. Лежу и молюсь, но не богу, я молюсь моему Серёге, чтобы он скорее нашёл меня, спас, молился и тихонько подвывал, слёзы лились из глаз, я, попросту, не конторолирую свои эмоции. У меня не жизнь, а гримасы обезьяны, её скачки и ужимки, со всеми её вытекающими повадками, я чёртова мартышка! От боли, страха, жары и нехватки воздуха меня вырубило.

***

      В чувства меня привела боль в боку. Свет резанул по глазам и башку взорвала боль, я даже застонал. — Просыпайся-а… ! Получаю еще тычок в бок, я завозился, пытаюсь подняться, не выходит, не могу собрать мысли в кучу, не понимаю, что от меня требуют. — Что шлюшка, теперь ты не такой гордый?! До мозга со скрипом доходит… Что за чёрт, этот ненавистный голос? Гордеев сука, он же уехал! Откуда он здесь или мой мозг играет со мной, это не может быть он?! Додумать мне не дали. Хватают за шкирку и тащат из багажника, полностью открыть глаза не могу, перед глазами муть, меня ставят на ноги, но они меня не держат. Голова отстреливает болью, до головокружения, падаю и снова блюю. — Сучка!.. Тварь…! Шлюха…! — получаю ногой в грудь, щёлк, дышать не могу, удары сыпятся один за другим. И снова от боли и нехватки воздуха теряю сознание.       Пришёл в себя, если это можно так назвать, в каком-то полуразрушенном доме, на грязном матрасе. Окна без половины стёкол, на одном задерживаю внимание, пыльное и в разводах, отсвечивает красным цветом, солнце садится… Отрываю взгляд от окна, в потолке дыра и через неё видно кусочек неба, с розовыми облаками… Помещение не большое, кое-где под пылью и мусором видны половые доски с остатком коричневой краски… Медленно приходит мысль… Гордеев! Обвожу помещение ещё раз взглядом, его рядом нет, но есть цепь на ноге, а рядом с головой бутылка воды. Тяну руку, хочу пить, очень… Кое-как приподнимаюсь, беру бутылку, открываю и присасываюсь к живительной влаге. Поперхнулся, вода попала не в то горло, кашляю, ох, ты ж, бля, как больно… Грудь разорвало дикой болью… Вытираю рот, а на руке кровь… Ощупываю лицо, не разбито, так откуда кровь…? Руки целы… прислушиваюсь к себе, я дышу с хрипом… Так… без паники… думай, думай… Если у меня сломаны рёбра, то может и быть пробито лёгкое и если меня не найдут в ближайшее время, то мне пизда… Сбежать? Я при желании далеко не ушёл бы, даже если бы не было цепи… Так обидно стало, только нашёл любовь, настоящую… так хочется жить…!       Открываю глаза от удара по моим бедным рёбрам, накрывает адской болью… По щеке что-то течёт и я думаю, что это не слюни… кровь… Где же ты, Серёжа…? — Что шлюшонок, подохнуть хочешь?! Я с тобой ещё не закончил! — переходит на визгливый вопль Гордеев. — Сначала я тебя выебу и брошу здесь подыхать! Я уеду в Москву, а тебя ещё долго будут искать, если, вообще, найдут! Смотрю на него и понимаю, что он больной на всю голову! На лицо психическое отклонение или же, всё же он привык получать всё, что пожелает? Избалованное исчадие ада… — Что уже не такой разговорчивый? Заступничка рядом нет…?! — получаю снова ногой в грудь. Если он продолжит меня бить, помощи мне не дождаться. Кашляю с бульканьем, по губам течёт тепло и стекает под ухо, на матрас… Где же ты мой Сережка…? Закрываю глаза… — Не спать, сучка! — получаю удар по ногам. — Что те-бе… нуж-но… от ме-ня… — пытаюсь выговаривать слова. — То, что я предлагал по хорошему! Шлюха! — ногу пронзает болью. — Стоит на вокза-але, весь такой чи-истенький… Что, трудно было со мной потрахаться?! Да ты знаешь кто я?! — визжит это чудовище. — Ты провинциальная шлюха, должен был быть доволен, что я обратил на тебя внимание! Кто ты, а кто я! Сука-а-а! — снова получаю по ногам, больно, но лучше так, чем по рёбрам. — А вот теперь я возьму своё, проститутка! — приседает и хватает меня за пояс брюк, пытается расстегнуть ремень и стащить с меня штаны… Нет… нет… нет… ору в полный голос: — Не-е-ет…! — и краем сознания слышу. — Лежать, руки за голову!       А дальше облегчение и темнота и ещё мысль, что я девственник, и что единственным будет мой Карташов, мой герой, друг, возлюбленный… Если выживу…

***

      Сергей. Этого мальчика впервые я увидел на линейке в школе, 1 сентября, 1 класс… Белокурый, с курчавой копной волос. Глаза светло-карие, как тёплый каштан цветом, почему тёплый, не знаю, так казалось. Когда собирали каштаны они были нагреты солнцем, тёплые, как его глаза. Брови и ресницы у него, чёрного цвета, белокурый и чернобровый. Нос слегка вздёрнут и губы… алые губы средней полноты, изгибались в улыбке и казалось, что красивее мальчика нет! Потом началась учёба и я узнал, что его зовут Илья Сладков.

***

— Мам, а мне в классе мальчик нравится… — сижу ем после уроков, качаю на высоком табурете ногами. — Такой хороший мальчик? — Ага. И ещё он красивый. — Пф-ф… А девочки красивые есть? — Наверное… — И тебе кто-то понравился? — Не-е-е… Они капризные, пищат… дуры… — Ага… Всё понятно, они все дуры для твоего возраста. — отвечает мама. — И не только для его… — вмешался отец. — Это ты к чему сейчас, мой дражайший муж? — спрашивает мама. — Это к тому, жена, что наша бухгалтер все мозги просра… хм… растеряла… потеряла ведомости на зарплату рабочим. — Да ты что-о-о…? Что там было дальше мне было не интересно, поставил тарелку в мойку и пошёл к себе в комнату.       Потом были старшие классы. Мать застала меня у зеркала в ванной, я давил свои прыщи. «Переходный возраст, переходный возраст…! А у Ильи лицо чистое и красивое, а я страшило»… — Мам, почему я такой страшный? — Кто тебе такое сказал? Смотри какие у тебя красивые глаза, как янтарь, медовые…! — Ага… От сладости аж зубы сводит… — Ты влюбился, что ли? — Может… — шепчу. — А кто она? — Если я скажу, вы меня выбросите из дома… — Наркоманка и она старше тебя? Нет? Хм… А почему выбросим из дома? Так… погоди… Смотрю на маму затравленным взглядом… — Это, что мальчик? Про которого ты раньше говорил всё время… Илья, кажется? Молчу, только глаза от матери спрятал. — Ясно. Значит так, никто тебя не выкинет, в конце концов ты мой ребёнок! Я тебя люблю! Ты у меня хороший сын, любимый сын. Но, любовь любовью, а на будущее учти, где хочешь бери, но чтобы внук или внучка были! Уяснил? Мне осталось только открывать рот, как рыба… — И кстати, ты у меня красивый, на отца похож. Будешь таким же высоким и красивым и твой Илья, поверь, будет твоим. О! А он кого предпочитает мальчиков или девочек? — Не знаю… Он со всеми общается, но держится особняком. — Вот тебе и ответ, иначе давно бы себе девочку нашёл. Не «боись» сына и на твоей улице будет праздник! Вот верите, я поверил и решил стать таким, чтобы наверняка ему понравиться!       Потом было военное училище. После служба. Успел побывать и в боевых операциях, был ранен, чем напугал своих предков. Написал рапорт и перевёлся в свой родной город в СОБР.       Однажды шастаю по сайту знакомств, от нечего делать зарегистрировался. Трепался с людьми… И, оп… детская фотография Ильюхи, у меня сердце, чуть не выскочило из груди! Подумал, подумал, а после взял и написал ему и не поверил своим глазам — он мне ответил! Когда получил от него ответ, я даже засмеялся на всю квартиру, чем переполошил своих родителей. Пришлось объяснить, рассказать, что к чему. Мама ткнула в меня указательным пальцем и сказала, дерзай! Батя с лукавым взглядом, пряча улыбку, ушаркал тапками к себе смотреть зомбиящик. Ну, я и дерзнул! Написал ему от имени уже себя в ВК, назначил встречу и он согласился! Моей радости не было придела, с горем пополам вытерпел неделю и полетел на свидание. Всё было замечательно, правда он меня не узнал, но это не беда. Ещё был этот чел, Гордеев. Илья про него мне писал в чат. Эта, скотина, решил, что ему всё можно! Подошёл в парке и стал оскорблять Илью. Думал убью суку, но маленькая ладошка на предплечье меня успокоила.       Кто бы мог подумать, Илья не умеет целоваться! У меня и сердце и душа, и поплывший мозг вопили свадебный марш Мендельсона! Всё, он мой, ни кому не отдам! Столько лет любил и в одно мгновение все мечты осуществились, меня любят и это дороже всех сокровищ мира!       Жду Ильюшу у ресторана, пригласил его на ужин, со всеми вытекающими! Месяц встречаемся, хочу его сил нет и он подгоняет, тоже не терпится. Но я решил, что сначала нам нужно друг друга получше узнать, притереться. У нас наша вечность впереди! Знать бы всё наперёд… Стою, а его всё нет, звоню, не отвечает. Что случилось? А что что-то случилось это однозначно! Не мог он просто так опаздывать, на него не похоже. Пока искал концы, где он пропал, прошло часа два. И тут у меня телефон тренькнул сообщением, открыл, прочитал… «Меня похитили» Сердце оборвалось! Стараясь не сорваться в панику самому, пришлось взять себя в руки. Я отбил сообщение, что ему делать, чтобы держался, что я уже его ищу. От злости и отчаяния у меня только, что дым с ушей не валил! Какая-то тварь посмела протянуть свои грязные лапы к моей половинке души…?! Убью! Рванул на работу к начальнику, обрисовал ситуацию, пробили телефон Ильюхи на место положения и группой выехали.       Не хочу вспоминать в каком виде я нашёл свою мартышку. Жизнь в нём, чуть теплилась, думал не довезём. Хотел ещё там на месте убить самолично эту мерзоту! Оттащили ребята, напомнили, что у нас раненый, разогнали красную пелену с глаз. Как мог, аккуратно перенёс моего Илью в транспорт. Мчали на всех порах в больницу.

***

Дозвонился до мамы Ильи, до своих… Бродил по этажу хирургии, как неприкаяный… Приехали родители, все на взводе… Но от наших слёз ничего не зависит. Оставалось только ждать. После трёх часов ожидания нам сообщили, что Илью прооперировали и он впал в кому. Вернись ко мне, Илья… Как мне жить в мире, где нет тебя…

***

      Илья.       Лечу на невидимых качелях вверх, вниз, вверх, вниз… Но полётом мешает мне насладится чей-то бубнёшь и причитания, смотрю вокруг, никого… Лечу и опять кто-то бубнит… прислушиваюсь… — Ильюшенька, вернись ко мне, радость моя… Я же без тебя жить не могу, вернись, слышишь? Потом чей-то ещё голос. — Сынок, сыночек… Не оставляй нас, возвращайся… И снова первый… первый мне даже больше нравится. Моей ладони мокро, шевелю пальцами, пытаюсь понять, почему у качели мокрая верёвка, она ж не видима? — Илья, Илья… Я лечу по воздуху к какой-то двери, опускаюсь рядом с ней, а сзади качели манят, там радость полёта, так хочется вернуться… — Илья-а-а-а-а-а-а… Шёпот, зов заставляет вернуть внимание к двери, из-за них раздаётся голос, такой до боли знакомый… тот первый… — Вернись ко мне, вернись… Берусь за ручку, поворачиваю её и толкаю дверь от себя… А за ней цветущий луг пестрит всеми цветами… Влечет… делаю шаг… и проваливаюсь в пустоту… Падаю, кричу… хрип и боль заставляют открыть глаза… Яркий свет бьёт, зажмуриваюсь… Во второй раз открываю гляделки уже не так быстро, щурюсь и встречаюсь взглядом с любимыми глазами… — Се-ё-жа… — Ты вернулся, вернулся… — целует мою ладонь, мокро… мой мужчина плачет… — Не па-чь… — хриплю. — Не буду, это от счастья! — глаза у Серёжки аж сияют теплым светом. — Надо врача позвать, ты неделю в себя не приходил… Я так боялся… остаться без тебя… — у Серёжки срывается голос. — Я тут, лю-п-лю те-пя… — И я, так люблю… Я сейчас, я быстро… — подскочил, снова сел, хлопнул себя по лбу. — Ох, чёрт, Илья, я у тебя балбес, тут же кнопка вызова, сейчас нажму… врача вызову… Боюсь от тебя отойти… Через минуту распахнулась дверь и в палату вошёл врач. — Ну-с, с днём рождения вас, Илья Андреевич! Как самочувствие? — Но-ма-льно… то-ка сё бо-лит… — Ну, это уже поправимо…! Напугали вы родственников, не хотели просыпаться. — затараторил врач и между делом снимал показания с приборов. — Вот и умничка, теперь только покой и выздоровление! — Ш-то с м-ной? — Лёгкое было повреждено, пять сломанных рёбер, перелом ноги и сотрясение мозга. Сначала, вы сударь, сами дышать не хотели, но видимо, у вас сильный ангел хранитель и воля к жизни! — С-па-си-па… — На здоровье. Сейчас я пришлю сестричку, сделаем вам обезболивающее и спать, уже просто спать и поправляться! Врач вышел. — Се-ё-жа…не ухо-ди… по-ка не ус-ну… — Не уйду, не уйду даже когда будешь спать… Надо родителям позвонить, что ты пришёл в себя. — Ма-ма… — Я её отправил домой отсыпаться, она ночь рядом с тобой дежурила, а я на смене был, вот поменялись… Так, что вечером жди наплыв гостей. — А ско-ка се-час время? — Утро, десять утра. — Пить хочу… — Сейчас медичка придёт спросим можно тебе или нет. — дверь открылась и в палату вошла женщина лет сорока. — А вот и сестричка! Милая леди, можно ему водички, пить очень хочет? — Только не много, глоточка три, а то плохо будет, неделю кормили внутривенно. Сергей налил питьевой воды из бутылочки в стакан, сунул в него соломинку и поднёс мне. Я присосался, смакую воду, пополоскал рот и проглотил. — Хо-ро-шо… Медсестра хихикнула, поменяла флакон у капельницы, ввела в трубочку лекарство из шприца. Я пытался фокусировать взгляд на Серёжке, блаженно лыбился и уснул, просто уснул, чтобы проснутся к вечеру к великой радости мамы, бабули и родителей Сергея.       Почти месяц я провалялся на больничной койке. Ко мне заходила моя начальница, с удивлением причитала, что такое чудовище посетило наш город и что не было у нас москвичей и не надо, спокойствие дороже известности! Был мэр с фруктами, пугал своей дружелюбной улыбкой. Я пообещал отправить интервью заказчикам, глава сверкнул ещё раз зубами, пригладил гриву и резво ускакал, при его-то весе, с полными штанами радости.       Вот настал день выписки. Встречали меня все, то есть, Карташовы и мои мама с бабулей. Но домой ко мне мы поехали вдвоём с Серёгой.       Расположились на кухне, Карташов накрыл стол и разлил белое вино. — Ну, что… за нас? — За нас. — соглашаюсь и делаю глоток. — Серёж, а откуда в холодильнике еда? — Я купил, твоя мама с моей приготовили. — А-а, это мамули могут, любят вкусно накормить. Поели, выпили пару бокалов винца, а потом я заявил. — Серёж? — А? — Целоваться хочу, всё хочу. Люби меня, а? — Так я и люблю, всем сердцем люблю! — Тогда пошли в душ и в койку! — командую. — А то, вот так и останусь девственником! — Это я могу исправить! Схватил меня на руки и поволок в ванную комнату. Раздел меня, разделся сам… — Серёжа-а, хм… а этот дрын в меня поместится…? — тычу пальцем в его член. — Поместится, куда он денется… — Если только в жопу… — ржу. — Именно туда и денется, иди сюда, солнце моё… — Какой же ты у меня… — Какой? — Любимый… И очень большой, что рост, что прибор! — Мы не спеша… не бойся… — Угу… Начали мы в ванной, где меня любили пальцами, растягивали мою дырочку… Потом меня поволокли в спальню, а там…!       Как я стонал, орал, целовался до звёзд в глазах и вырубался, когда кончал. Полный улёт! — Ильюша-а… — чмок в нос, чмок в губы, чмоки глаза… — Ты, что не видишь, я в нирва-ане… Серёж, а мы ещё повторим? — Повторим, если попа не бо-бо… — ржёт Сережка. — Ну-ка… — верчусь по кровати. — Вроде бы ничего… Давайте, любите меня, люби-ите…! — раскидав конечности в виде звезды пищу мультяшным голосом. — Кружите меня, кружи-ите… Серёга смеётся. — Я буду любить тебя и кружить, носить на руках до конца жизни! — Хочу, чтобы до конца нашей жизни… — Обещаю.       Чуть позже я лежал на любимом торсе и гладил грудные мышцы Серёжки. — Я когда в ВК аватарку твою увидел, чуть слюной не подавился, так хотелось облапить… — Облапь, тьфу, трогай. — Я бы трогал и трогал, только попа болит. — Полечить? — Лечи! — Сейчас, ты лежи. — Ага, будто я сейчас способен бегать… — Сейчас вернём твою попу к жизни, давай вертай филей кверху. Я с крехтением лёг на живот, мне подложили подушку, лежу оттопырив жопу, а Серёга гладит и целует мои булочки, я «мурчу», как котяра, приятно-о…! Потом мою дырочку намазали чем-то холодным, проникая во внутрь, поглаживая, всё глубже и глубже… Я невольно стал подмахивать, скулить, просить добавки и с писком, как мыша, кончил закусив одеяло. — Вот это лече-ение… поспим и ты меня ещё полечишь, а я тебя помацаю, ага? — Полечу, ты помацаешь. Я сейчас приду. — Ты куда? — В ванную. — Зачем? — Затем. — показывает на стояк. — Несите свою проблему мне в руку, я всё решу! — шевелю пальцами, как будто хочу схватить. — Давай, лучше, ты ляжешь на бок и зажмёшь бёдрами мою проблему, а я… — Давай. Кончили оба.

***

      Вместо эпилога.       Илья. В доме тишина, все спят. Сергей на дежурстве, а я сижу в «ноуте» и пишу свой личный дневник. Хотя скорее это история моей жизни.       «Всё у нас замечательно, мы вместе уже десять лет. Воспитываем двоих детей, своих родных. Спасибо суррогатному материнству. Мы продали свои квартиры и купили огромный дом на окраине города. Живем за высоким забором всем семейством Карташовы-Сладковы, бабули и дед помогают нам, смотрят за любимыми внуками. У нас девочка и мальчик, дочери пять, а сыну три года. Кто чей, не важно, они наши! Родственники крутят нас на пополнение семьи, ага, как накопим, так годика через три повторим. А пока мы просто счастливы.       А Гордееву дали тринадцать лет заключения… в психиатрическом отделении. У парня и впрямь кукуня была уехавшая, но то, что ему дали… Думаю он ещё долго оттуда не выползет. Я думал, что у него родители какие-то шишки, а нет, простые люди, учителя, а вот кем он себя представлял… об этом знают только врачи. Ну и его больное воображение. Чета Гордеевых приезжала, извинялась, только они в этой истории не виноваты, об этом я и сказал им. Вот и закончилась, хотя нет, не так… Вот моя история простого парня из провинциального городка N. А пока… будем жить!»