Сыграй в меня

Ещё ночь за окном. Он проснулся, Видит — рядом Сабурова нет — В простыню Щербаков завернулся, На балкон вышел. Курит брюнет. На нём брюки, по пояс он голый. Сигарета мелькает во тьме. Шаги слышит, но не соизволил Повернуться, стоит, как во сне. Подошёл Лёша и обнимает Его сзади, целует в плечо. Нет реакции — тот продолжает, Курит медленно, он отрешён. Носом водит блондин меж лопаток, Поцелуй опять нежный: «Не спишь?» Нур молчит, затянулся. Прохладой От него веет. «Чё ты молчишь?» Сигарету тот кинул с балкона, Отстранился и руки убрал, Повернулся, как будто чужой он. Улыбаться блондин перестал. «Ты проснулся? Свободен». «Не понял…» «Ты свободен и можешь идти, — Из-под ног всю опору он о́тнял. — Документы пришлёшь. Уходи, — В глазах карих нет больше тех искр, Что блондин видел раньше, и нет Той улыбки. Во время их игр Так манил ею Лёшу брюнет. — Извини, провожать я не буду, Ты ж не тёлка. Дорогу найдёшь. Заплатить, может, за́ ночь валюту?» «Что за нахуй? Что ты блять несёшь?» «Ты отдал мне уже свою ставку. Больше мне здесь не нужен твой зад». «Это шутка блять? Были неправдой, Все слова…всё, что было?» — горят Его щёки. Он смотрит впустую, В глазах слёзы, губу закусил. Отвернулся Сабуров, вторую Сигарету достал, подкурил. Всё кричит внутри Лёши и ноет, Не поймёт, что случилось, когда. «Может Нур догадался про сговор? Но ведь я проиграл…» Пустота. «Объясни, — говорит через силу. — Где пиздёж, а где правда была?» «Разъяснять всё, как будто дебилу, Тебе надо? — стоит, как скала. — Хорошо, я скажу, чтоб ты понял. Знал сначала я, кто ты такой. Ты — ничтожество. Жаль, что закона Нет такого, убить чтоб игрой». «Ты всё знал и играть продолжал ты?» — Лёша понял, что жертвой сам стал. «Неминуемой будет расплата. Отомстить я так долго мечтал». «Отомстить? — смотрит в недоумении. — Не пойму, что я сделал тебе…» Ярко вспыхнул Нурлан и с презреньем: «Я напомню! — в лицо прохрипел. — Помнишь ты, как играл с Амирханом? Обыграл и забрал нахуй всё». Потускнел Щербаков, вспоминая. «Весь строительный бизнес его. Он был молод, отца так боялся, Что покончил с собой в тот же день. Я отцу его там же поклялся Отомстить. Он мой друг…сейчас тлен… Так хотел я убить тебя сразу, Разорвать на куски, растоптать, Как ненужную в мире заразу, Но решил я с тобой поиграть…» Отвернулся Сабуров, вдыхает Ночной воздух, ему тяжело. Отомстил, но месть не помогает. На душе у него нелегко: «Я надеюсь теперь тебе грустно?» «Мне не грустно — я нахуй убит». «Провернул ты тогда всё искусно. Ты не думал, что он отомстит». «Я просил, чтоб тогда он уехал, Не играл чтоб, — сказал Щербаков. Он не мог с этой темы сам съехать, Возвращался…так много долгов… Я помочь так хотел - мне не дали. Должен тоже я долг свой вернуть. Под прицелом тогда мы играли, Я не мог ему даже моргнуть…» «Замолчи, это ложь! Ты пиздишь мне. Ты боишься…» «Чего?» Всё бурлит. «Для тебя я мишенью был! — ближе Подошёл вдруг Сабуров, рычит. — Ты ж не просто так начал подкаты, Только деньги во мне видел ты…» «Лишь сначала… — так жаром объяты. — Без тебя деньги мне не нужны… Я не спорю, ты был мне заданьем, Должен я был тебя обыграть, Но столкнулся со жгучим желаньем, Когда начал тебя узнавать. Сразу понял, что не смогу кинуть, Понял, что я влюбился…» «Заткнись!» «Но мне похуй! Готов был гордыню Свою в жопу засунуть…» «Уймись! Закрой рот! Не хочу тебя слушать. Ты мне врёшь… — чуть не плачет Нурлан. — Любишь зад подставлять, - злость так душит. — Ты всегда его всем подставлял…» «Часто я его ставил - ни разу Не проигрывал». «Не в этот раз». «В этот тоже…» — тот с горькой гримасой. «Я не понял. А карты? — погас. — У меня же был стрит флеш червовый…» «Да, но ро́ял флеш был у меня». «У тебя был король? Туз?» «Херовый Из тебя стратег. Это цена — Выиграл в карты, но проиграл в жизни». «Почему ты их не объявил?» «Долбоёб потому что. Весь бизнес Станет твой. Ты его заслужил. Никогда ещё у меня в жизни Не встречался вот так роял флеш. Хоть не свой отдаю сейчас бизнес, Знал, на что я иду, где рубеж». Щербаков отвернулся и вышел, Чтоб не видел Нур всю его боль. После этого как ему выжить, Он не знает. Закончилась роль. Он нашел свои вещи, оделся И ушел, не услышав тот крик И тот звон — вдребезги разлетелся Стол стеклянный, потом и ночник.