Начиная заново (Starting Anew)

Томми очень понравился его новый дом. Деревня вниз по холму, которая, как он выяснил, называлась Порт Вествен, была довольно дружелюбной, доброй и очень хорошо принимала его гибридные черты и тот факт, что он был молодым отцом. Томми решил, что, поскольку он находится по меньшей мере в ста тысячах кварталов от отродья Дрим СМП, он может использовать их настоящие имена, а не псевдонимы, которые он использовал в городах раньше. Для Дрима он использовал имя Клэй по той простой причине, что Дрим вляпался в глину еще до того, как они вошли в первый город. Томми, к сожалению, остался со своим полным именем, которое он ненавидел, — Теодор. Он даже не знал, о чем думали его родители, когда назвали его так, поэтому, когда он стал достаточно взрослым, он решил называться Томми. Но здесь они использовали имена Томми и Дрим, что было облегчением для старшего блондина. Томми также должен был придумать хорошую предысторию, почему он здесь, почему у него есть ребенок в его возрасте, где находится мама, и т.д. и т.п. У Дрима было некоторое сходство с ним, поэтому было несложно убедить людей, что он на самом деле его сын. Над остальными деталями Томми долго размышлял. История, которую он придумал, была простой. Томми рассказал им, что влюбился в девушку Клементину, которая имела некоторые админские корни, но ее семья этого не одобряла, а его семья была разлучена из-за несчастного случая, поэтому они сбежали вместе, причем Томми использовал свои крылья, чтобы улететь. Он сказал им, что она умерла, рожая Дрима, но Томми пообещал ей убедиться, что Дрим будет в безопасности. Конечно, он был молод, но он хотел быть хорошим отцом для своего ребенка. Они так хорошо купились на его рассказ, что некоторые женщины в деревне плакали и благоговели перед его историей. Жители деревни предложили им дом, где они могли бы остановиться, пока Томми строит свой собственный, немного еды, а несколько женщин предложили присмотреть за Дримом, пока он работает над домом, и научили его, как лучше заботиться о ребенке, за что он был им благодарен. Что касается дома, он собирался строить его из грунта или булыжника, но после разговора с некоторыми жителями деревни о том, что нужно сделать для безопасности Дрима, он решил строить из дуба и ели, а булыжник использовать в качестве акцентного блока. Он не хотел думать об ужасных историях, которые они рассказывали ему о том, как их дети разбивали лица в кровь, ударяясь лицом о каменный пол или стены. Дрим становился все более подвижным, и рано или поздно он попытается начать ходить, и одна мысль о том, что он может упасть лицом на твердый камень… Томми не хотел рисковать. Поэтому он начал строить их дом, усердно собирая в течение дня дерево, камень, железо и все необходимое для строительства дома. По вечерам он ходил и забирал Дрима у того, кто за ним присматривал, а потом шел в их временный дом, чтобы поужинать и немного поиграть перед сном. Потребовалось некоторое время, чтобы набраться смелости и оставить Дрима с ними даже на короткое время, но со временем стало легче, особенно когда они приводили Дрима в гости, когда он получал ресурсы и/или занимался строительством. Это были чудесные дни, когда его сын хихикал, наблюдая за тем, как Томми рубит деревья или закладывает фундамент. К празднованию Нового года в его доме был закончен первый этаж с кухней, гостиной, ванной комнатой и лестницей, ведущей в подвал/подкоп/портал в пустоту. В тот день он взял отгул на работе и отпраздновал с Дримом, гуляя с ним по киоскам и угощая мягкими сладостями вроде мороженого. Малыш был в полном восторге, когда в ночном небе прогремел фейерверк, Томми — не очень. Фейерверки слишком сильно напоминали ему о том, что происходило в Дрим СМП. Войны, сражения, тротил… Взрывы разноцветных огней напомнили о том, что он хотел бы забыть. В тот вечер он отпросился обратно в их временный дом под предлогом того, что Дриму нужно поспать. В ту ночь он оставил Дрима в своей кровати, а не в его кроватке. Мягкое дыхание сына помогло ему успокоиться и наконец-то спокойно отдохнуть. Дальше все становилось только лучше. С наступлением зимы процесс строительства начал ускоряться. Стены и комнаты возводились за несколько дней, а не недель. Загон для животных, сад и несколько домиков для пчел были построены с легкостью за один день. Он даже успел установить качели на дубе в переднем дворе, чтобы Дриму было на чем играть, когда он немного подрастет. К апрелю дом был полностью готов, и в честь своего 17-летия он и Дрим наконец-то смогли переехать в него. Как только он усадил Дрима в их новом доме, маленький мальчик начал ползать на руках и коленях, хихикая. — Дада дом! Дада дом! — кричал Дрим, ползая по дому с улыбкой. С тех пор как Дрим начал говорить «Дада», он ежедневно узнавал новые слова… Что означало, что Томми должен был следить за своим языком. Как бы он ни ругался, он не хотел, чтобы Дрим думал, что ругаться постоянно — это нормально. Томми никогда не ругался, когда жил с родителями, и только после того, как они разошлись, он перенял эту в основном от Уилбура. Поэтому он изо всех сил старался не ругаться в присутствии Дрима. Вместо этого он просто прикусывал губу, когда чувствовал желание выругаться, что, возможно, было не самым лучшим методом, но он точно не тянул на ББХ или Карла. Покачав головой, Томми быстро подхватил ползающего малыша, который разразился радостным смехом. — Пойдем, малыш Ди, посмотрим твою комнату. Ты можешь сказать «комната»?» — Кровмата! Дада дом квомната! Томми улыбнулся, начав подниматься по лестнице и направляясь к первой двери слева. — Вот мы и пришли, Дрим, вот твоя комната. Она была выкрашена в нежно-голубой цвет с пухлыми белыми облаками на стенах, пол был покрыт зеленым ковром, напоминающим траву. В центре стояла кроватка Дрима, где его ждали одеяло и плюшевая птичка. Кроме того, здесь был сундук с игрушками, которые нравились Дриму, комод с одеждой, пеленальный столик и один музыкальный автомат. Он понял, что Дрим в считанные минуты отключался, если зазвучит музыка. Поэтому Томми позаботился о том, чтобы музыкальный автомат был одним из первых предметов в комнате Дрима, наряду с несколькими дисками с колыбельными. Он осторожно усадил Дрима, чтобы ребенок мог исследовать свое новое пространство, а сам подошел к комоду и выбрал ночную одежду. Когда он повернулся, чтобы забрать сына, он был совершенно потрясен. Дрим ухватился за прутья кроватки и сумел встать на ноги, его крошечные ножки слегка дрожали. Томми положил одежду и опустился на колени. — Давай, Дрим. Иди к Даде. Томми наблюдал, как сине-зеленые глаза Дрима смотрят на него, когда он сделал свой первый шаткий шаг. Он медленно сделал еще один, немного с трудом, но все же устоял. — У тебя получилось. Вот так, по одному шагу за раз, малыш. Дрим продолжил свои шатающиеся шаги, несколько раз чуть не упав, пока наконец не добрался до своего отца. Томми издал вопль восторга, подняв смеющегося малыша в воздух. — Я так горжусь тобой, Дрим! Мой милый Чикади*, ты сделал свои первые шаги! Только подожди, пока твой дедушка… Томми остановился, когда его захлестнула волна меланхолии. Точно… Фил не навещал его, он не знал, что все это происходит. Птица вздохнула и обняла сына. — Я никогда не оставлю тебя, когда ты будешь нуждаться во мне, хорошо? Если я тебе понадоблюсь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы быть рядом. Дрим был озадачен, но все равно прижался к нему.

***

Прошло несколько месяцев, и вскоре у Дрима был свой собственный день рождения, который привел к тому, о чем его предупреждали все жители деревни, у которых были дети… Ужасные двойки. Дрим начал носиться по округе, попадая абсолютно во все, что его окружало. Он сыпал муку на пол, выливал яблочный сок на стол, разбрасывал еду во время еды и пытался выбежать на улицу совершенно голым после купания. В это время его любимыми словами были «нет» и «Киви» — его любимая и обожаемая плюшевая игрушка-попугай. Хуже всего было, когда Томми приходилось упираться и говорить Дриму, что так делать нельзя или что у него будут неприятности. Тогда двухлетний малыш закатывал истерику. Он начинал плакать, валялся на земле, пинался и кричал, лицо краснело, когда он не получал своего. Томми требовалось много силы воли, чтобы стоять на своем, но он не хотел, чтобы его сын превратился в сопляка, который думает, что таким образом он может получить все, что захочет. Через некоторое время Дрим успокаивался и садился с Томми, когда тот спокойно объяснял, почему он не может делать те вещи или говорить «нет» абсолютно всему. Дрим извинялся, и они обнимались, пока двухлетний малыш ложился спать. После сна Дрим был абсолютным ангелом… до тех пор, пока вы не упоминали слово «сон». Томми вспомнил, что его отец и братья рассказывали ему о его собственных «ужасных двойках», и пообещал, что если они когда-нибудь помирятся и увидятся снова, он извинится за все, через что заставил их пройти. Хотя временами было приятно видеть Дрима таким игривым и любопытным к окружающему миру. Томми начал знакомить его с новыми вещами, когда выполнял свои ежедневные обязанности. Он усаживал Дрима рядом с собой и показывал ему, что он делает: доит коров, собирает яйца, сажает и т.д. Дрим сидел с изумлением в глазах и задавал простые вопросы, на которые Томми с удовольствием отвечал. У них все шло хорошо.

***

— Друг, я уверен, что мы заблудились. Синяя овечка издала «баах» в ответ парящему призраку. Гостбур блуждал уже долгое время, с тех пор как Дрим сказал ему отправиться в этом направлении, чтобы найти больше гостей для вечеринки Томми. Он давно потерял счет времени, останавливаясь лишь для того, чтобы дать Другу отдохнуть и поесть или укрыться от дождя и/или снега. Все, что он знал о местности, в которой находился, — это то, что горы, над которыми он парил, казались довольно безмятежными. Казалось странным, что Дрим послал его в противоположную сторону от Большого СМП, чтобы найти гостя, это было похоже на то, что он пытался избавиться от Гостбура. Что было совершенно глупо, зачем кому-то избавляться от него? Гостбур на мгновение задумался, а затем схватил немного синего, позволяя печали стечь в кристаллоподобное вещество, делая его мягким и синим. Он усмехнулся, потянув овечку вперед: — Давай, друг, мы уже на вершине! Овца снова издала «баах», когда они поднялись выше. Когда они наконец достигли вершины, Гостбур с детским удивлением уставился на раскинувшуюся внизу долину. Она выглядела такой красивой со всеми деревьями и лугами, там даже была деревня на берегу моря! Как чудесно! Его взгляд упал на одинокий дом, стоявший в стороне от остального города. Прошлые встречи с деревнями вызывали у него страх или гнев из-за его призрачного облика и того, что сделал Аливебур, и эта может оказаться такой же. Если он начнет с одного дома, то, возможно, хозяева расскажут всей деревне о вечеринке, и они все смогут пойти! Гостбур позволил своим призрачным крыльям трепетать под свитером от волнения, когда он начал вести синию овцу вниз по холму в надежде найти новых друзей!

***

— Дада хочу яводы, — заявил Дрим, когда они с Томми шли рука об руку с рынка. — Как только мы вернемся домой, хорошо? У меня сейчас нет свободной руки, Чикади, — ответил блондин, имея в виду свою вторую руку, держащую их пакеты с покупками. — Но явводы хороший Дада, И я счастлив, — добавил Дрим, надувшись. Томми тепло усмехнулся, потирая большим пальцем руку малыша. — Я знаю, что ты такой, как и я. Но подумай, малыш Д, когда мы вернемся домой, у нас будут не только ягоды, но и дыня. Сине-зеленые глаза расширились от этой идеи, и Дрим быстро прибавил шагу. — Идем! Идем, Дада! Дывня! Дывня! Птица с усмешкой закатил глаза, когда его «потащил» вперед настойчивый двухлетний малыш. Вскоре их дом был уже на месте… и тут он увидел, что ворота загона для животных открыты, а несколько мешков с кормом отсутствуют. Кто-то был здесь и рылся в их вещах. Томми поставил сумки и развернул крылья, спрятав за ними Дрима. — Дада…? — Оставайся на месте, малыш Д. Здесь кто-то есть. Томми всегда держал свой меч при себе, даже в этом мирном месте. В основном из-за мобов, но все же он никогда не мог быть слишком осторожным. Он вытащил нефритовый клинок и держал его в руке, его глаза следили за признаками вторжения. — Выходи, иначе я войду за тобой! И тебе, черт возьми, это не понравится! — прорычал Томми в защитной ярости. Он услышал шарканье из глубины загона, прежде чем… В поле зрения появился желтый свитер, испачканный синим. Томми едва не выронил меч при виде призрака своего брата, но вместо этого уставился широко раскрытыми глазами на явление. — О, привет, Томми! Что ты здесь делаешь? Я думал, ты готовишь вечеринку в Логстедшире, — сказал Гостбур, весело помахав рукой. Томми застонал от разочарования. Конечно. Конечно, он должен был напомнить ему об этой чертовой вечеринке после того, как он так хорошо себя вел в течение долгого времени. — Это было почти полгода назад, Призрак, сейчас я живу здесь. Призрак выглядел искренне удивленным: — Полгода? Должно быть, я действительно заблудился, когда Дрим сказал мне найти еще гостя. Брови Томми удивленно вскинулись: — Что ты имеешь в виду? — О, Дрим предложил отвезти приглашения в Л’манбург и Большой СМП, так как там шел дождь, и попросил меня найти еще гостей в противоположном направлении! Разве это не мило с его стороны! Томми поморщился. Итак, старый Дрим провернул еще один трюк. Он очень не любил старого Дрима за то, что тот дергал его и всех остальных за марионеточные ниточки. Небольшое пощипывание перьев вернуло его к реальности. К своему Дриму. — Томс, почему ты расправил крылья? Ты собирался лететь? — спросил Гостбур, смущенно наклонив голову. Томми мягко улыбнулся и бесстрастным тоном ответил: — Нет… Просто защищал твоего племянника. — О, это хорошо! Я так рад, что ты… подожди… ЧТО?! Томми убрал меч и позволил своим крыльям упасть набок, заставив Дрима спрятаться за его ногами. Для Дрима это было в новинку, он никогда не видел его застенчивым, но опять же, он довольно хорошо узнал деревню. Гостбур, по сути, был его первой встречей с незнакомцем. Томми оглянулся на него и улыбнулся небольшой, но терпеливой улыбкой. — Все в порядке, Чикади, он не причинит тебе вреда. Он несколько раз ободряюще чирикнул по-птичьи, прежде чем Дрим осторожно выглянул из-за его спины на призрака, а затем вернулся в укрытие. — Томс… у тебя есть ребенок… — Ага. — Томми, какого хрена?! — Эй! Я не ругался месяцами, потому что он все подхватывает, так что если он сейчас начнет, это будет твоя вина! — Серьезно, как у тебя вообще мог появиться ребенок?! Ты же сам еще ребенок! — Я сильно повзрослел! Я делаю работу по дому и все такое! В конце концов Дрим издал небольшой смешок, выглядывая из-за спины Томми. Гостбур заметил это и спустился вниз, сев на скрещенные ноги, не желая пугать ребенка. Томми осторожно сделал шаг в сторону, открыв малыша, который уставился на него любопытными глазами. Призрак сразу же узнал эти глаза и задохнулся. У Дрима и его семьи, как потомков Администраторов, были особые глаза, соответствующие тем землям, которыми они должны были править. Сине-зеленые глаза Дрима были уникальны даже среди других администраторов. Те, кто видел их за маской, обязательно узнали бы их, как только увидели. Томми и Уилбур были из тех, кто видел через маску во время сражений, поэтому они запечатлелись в их памяти. И хотя у Гостбура была не самая лучшая память, он не мог забыть эти глаза даже после смерти. — Д-дрим…? — потрясенно и растерянно прошептал Гостбур. Дрим, не в силах разобраться в ситуации, с осторожным любопытством шагнул вперед. Он осмотрел призрака, заметив синие пятна на его свитере и руках. Он быстро повернулся к Томми и на полном серьезе сказал: — Он испачкался, Дада. Ему нужно принять ванну. Томми завыл от смеха и сказал: — Он не виноват, малыш Д. Просто он такой сам по себе. -…Как он… — Ребенок? Без понятия. Накануне вечером он был в порядке, жаловался на боли в животе. На следующее утро он — младенец без подгузника и с парой мощных легких, — прокомментировал Томми, подхватывая малыша. — Дада гоноден! Яводы и двыня сейчас! — хныкал Дрим. Блондин вздохнул и пошел за своей сумкой. — Заходи, Гостбур, я объясню больше, пока буду кормить его обедом,

***

— Так он теперь твой сын? — спросил Гостбур после долгого разговора. — Ага. И он твой племянник, — добавил Томми, наливая себе стакан лимонада и не сводя глаз с малыша, который в данный момент играл с Киви и несколькими блоками. Призрак слегка оживился при этом звании и посмотрел на ребенка. — Ты хорошо справляешься с этим, Томс… Я действительно горжусь тобой. Томми испустил вздох, о котором не подозревал, прежде чем по его щеке пробежала слеза. Он выпустил дрожащий смех: — Прайм, ты сопливый. Гостбур знакомо улыбнулся, прежде чем слететь со стула и подойти к Дриму. — Привет, Дрим! Малыш поднял голову и увидел, что рядом с ним парит Гостбур, его глаза расширились, а затем он издал громкий смех. — Я понятия не имею, что я сделал, но, очевидно, я уморительный, Томми! — крикнул призрак в другую комнату. — Ему нравится все, что летает, — добавил Томми, входя в гостиную и садясь рядом с сыном на пол. — Ты должен показать ему свои крылья, он будет просто в восторге. Гостбур, которому понравилась эта идея, расправил свои призрачные крылья теплого коричневого цвета с белыми кончиками и голубыми вкраплениями. Дрим тут же начал смеяться и пытаться ухватиться за неосязаемые перья. Призрачный человек тоже рассмеялся, после чего полетел вниз и опустился на пол. Томми поднял Дрима и усадил его к себе на колени. — Дрим, это твой дядя, Уилбур Сут или Гостбур. Дрим посмотрел на Томми, затем вернулся к Призраку. — Гв-гво бур… Бур-бур! Дада и Бур-бур! — радостно воскликнул малыш. Гостбур издал радостный смех, нежно взъерошив волосы Дрима: — Да, я твой Бур-Бур, Дрим. Малыш быстро собрал свои игрушки и начал перетаскивать их к привидению, слегка покачивая своими полными руками. — Бур-бур поиграй! Пожалуйста? — спросил Дрим, протягивая игрушки. Бур-бур сразу же согласился и начал складывать блоки, пока Дрим держал Киви в руках, изображая полет вокруг притворных башен. Томми улыбнулся, жалея, что у него до сих пор нет фотоаппарата, чтобы сфотографировать эту милую сцену, но, увы, старый Дрим взорвал его в первый же день изгнания. Но это уже не имело большого значения, у него была старая камера, которую он получил вскоре после того, как начал жить в деревне, но он не спешил доставать ее. Сейчас для него была важна только счастливая улыбка на лице сына, впервые играющего с дядей.

***

Фил, честно говоря, уже не знал, что с собой делать. Он уехал на одну неделю, чтобы проведать Техно, а когда вернулся, его младший сын был в ссылке, и никто не мог сказать, где именно. Более того, Томми совсем перестал отвечать на звонки. Гостбур сказал ему, что у него там все в порядке, но все равно это заставило старшего пернатого беспокоиться о безопасности младшего. Затем последовал гребаный домашний арест, потому что он не сказал людям, намеревающимся убить его старшего сына, где он находится. Поэтому он был прикован к своему дому долбаным браслетом слежения и чувствовал себя абсолютно бесполезным. За день до того, как их «Армия мясников» собралась отправиться в путь, было мрачно и лил дождь. Фил собирался начать писать сообщение, чтобы предупредить Техно с помощью одного из своих воронов, когда в его входную дверь раздался неистовый стук. «Что еще им может быть нужно? — со злостью подумал Фил, направляясь к двери.» Чего он никак не ожидал, так это увидеть на пороге Таббо, Сапнапа и Джорджа, абсолютно промокших и выглядящих опустошенными. Фил знал, что Таббо в какой-то степени ответственен за многие неправильные поступки, совершенные им и его семьей в данный момент… но затравленный взгляд в его глазах… Он не мог игнорировать его. Он быстро пригласил всех троих войти и пошел собирать полотенца, которые Джордж и Таббо использовали, пока гибрид пламени только начал испарять влагу с кожи и одежды. Фил подошел к своему шезлонгу, взял чашку с чаем и сел. — Я полагаю, что вы, мальчики, не стали бы выходить в такую погоду и стучать в мою дверь без веской причины. Таббо кивнул, хотя Фил не обратил внимания на то, как подросток дрожит. — Это из-за Томми… — прошептал парень, его голос звучал очень тихо и сыро. — Да, а как же мой сын, которого ты изгнал? — спросил Фил, в его тоне сквозила горечь. Он поклялся, что если это будет дальнейшим наказанием Томми, то он сожжет этот город дотла, независимо от того, сделал его Уилбур или нет. Это правительство не выдержит, если оно продолжит наказывать подростка за… -…Мы с сожалением сообщаем вам… что ваш сын, Томмииннит, предположительно мертв… — Джордж задохнулся. Мир застыл в тот же миг, только чтобы разорваться от звона разбившегося стекла чайной чашки, которую он уронил. -…Что…? — прошептала птица в полном недоверии. Брови Сапнапа нахмурились в скорбном гневе: — Вместе с ним Дрим тоже считается мертвым… В ушах Фила звенело, сердце бешено колотилось, он изо всех сил пытался понять, что именно ему только что сказали. — …Почему? Почему они… — Дрим не отвечал на мои сообщения. Иногда он так делал, но никогда дольше месяца. Мы провели два месяца, осматривая Дрим СМП и Л’манбург, пока не смогли проверить место ссылки Томми, — заявил Джордж, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. — Там лагерь был полностью уничтожен взрывами криперов и… И… — Слезы капали из-за очков, когда мужчина всхлипнул. — Было так много крови, старой и засохшей… И это привело к куче изуродованных перьев и… И Д-Дре… Дрима… Джордж сломался, зарыдав в свои руки, издавая душераздирающий вопль. — Эти перья… они… Таббо осторожно полез в карман… и тут же сердце Фила разбилось вдребезги. Это было одно из красивых перьев Томми цвета заката, но оно было растрепанным, с засохшим мутно-коричневым покрытием. Трясущимися руками Фил взял перо в руки и поднес к лицу. Запах… В этом не было сомнений… — …Нет… Только не снова… Я не могу потерять еще одно… — прошептал Фил, держась за перо изо всех сил. Но выражение искреннего горя на лице Таббо подтвердило его слова. Фил закричал, прижимая перо к себе. Его солнышко, его маленький феникс, его драгоценный Томми исчез, как и Уилбур. Он, наверное, устроит сцену всем за пределами своего дома, но его это ничуть не волновало. Он потерял еще одного из своих детей, одного из своих драгоценных птенцов. Фил почувствовал, что браслет на его лодыжке отстегнулся, но не осмелился поднять голову, так как его залитые слезами глаза все еще были сосредоточены на том, что они могут найти его сына. — …Я отпускаю тебя, Фил… И я распускаю армию мясников… — услышал он шепот Таббо. Подросток опустился перед ним на колени, передавая компас к дому Техно. — …Меня толкали делать то, что говорили мне люди… и из-за этого… я потерял своего лучшего в мире друга и даже не смог сказать, что мне чертовски жаль, что я был чертовым идиотом. Таббо всхлипнул, прежде чем продолжить: — Но я обещаю тебе, Филза Майнкрафт… Я не позволю этому случиться снова, а если это произойдет… Ты можешь забрать мою последнюю жизнь в качестве наказания… Старший блондин наконец позволил своему взгляду устремиться вверх, и он впервые увидел Таббо. Он действительно увидел его. Это был ребенок, испуганный, слишком испуганный ребенок, на которого свалилась вся тяжесть мира. Фил обнял мальчика, и почти сразу же он разразился хриплыми рыданиями. Глаза Фила переместились на двух других, пока он крепко обнимал молодого президента. Сапнап успокаивал все еще плачущего Джорджа, в то время как по его собственным щекам стекали расплавленные слезы. Верно… Он был не единственным, кто потерял кого-то… Дрим тоже ушел… Две жизни оборвались в этом ужасном событии. Таббо осторожно отстранился от объятий, свежие слезы все еще стекали по его лицу. — …Мы будем планировать похороны для них обоих… Вы с Техноблейдом можете присутствовать, но я пойму, если вы откажетесь… Фил кивнул, поднимаясь с пола. Он медленно пошел к входной двери, повернувшись к своему гостю. — Оставайтесь столько, сколько нужно… Я вернусь к похоронам… Фил выпустил свои массивные черные крылья, открыл дверь и взлетел в грозовое небо, чтобы дождь скрыл его слезы. Он слышал крики и вопли снизу, но ему было все равно, он был сосредоточен только на полете… Лететь к своему последнему оставшемуся сыну, чтобы снова рассказать ему о трагедии, постигшей их семью.

***

Квакити в негодовании искал Филзу, вылетая из Л’манбурга. Если бы только его чертовы крылья позволяли ему летать выше десяти футов, он смог бы догнать предателя. Он полагал, что ему придется решить, кто его освободил, прежде чем они отправятся охотиться за Техно на следующий день. Он разворачивался, чтобы вернуться на площадь, когда его комм сработал, как и коммы всех окружающих его людей. Вероятно, они сообщали о побеге Фила, и он мог бы прочесть их. Он поднял коммуникатор и открыл сообщение… И почти мгновенно его кровь остановилась, а лицо побледнело.

***

Таббо_: Внимание граждане Л’Манбурга и Большого СМП. Сегодня я, к сожалению, должен сообщить вам, что мы потеряли двоих из наших. Дрима и Томминнита. В месте изгнания было обнаружено, что произошла массовая атака криперов и, возможно, других мобов. Учитывая количество крови и уничтоженных предметов на месте происшествия, члены Л’Манбурга и Большого СМП решили, что эти двое считаются мертвыми. Сегодня мы потеряли друзей, семью… братьев. Учитывая это, я принял решение, которое я должен был принять. Филза Майнкрафт освобожден из-под домашнего ареста, а Армия Мясников распущена. Я больше не хочу, чтобы на руках этой нации была кровь. На этой неделе мы скорбим о тех, чьи жизни были жестоко оборваны. Будут проведены похороны, на которые будут приглашены и Техноблэйд, и Филза. Учитывая вышесказанное, в апреле следующего года я уйду с поста президента Л’Манбурга и назначу соответствующие выборы для следующих лидеров. Я понимаю, что не гожусь для этого… Что я, несмотря на все, через что мне пришлось пройти, всего лишь ребенок. Ребенок, который потерял одного из самых дорогих ему людей в мире. Подпись, Президент Таббо_

***

Квакити не знал, когда он упал на колени. Он не помнит, когда слезы начали смешиваться с дождем. Все, что он делал, это перечитывал сообщение снова и снова, крепко прижимаясь к коммуникатору. Томми был мертв. Томми был мертв. Они изгнали его, позволили Дриму ограничить его посещение, так что никто не видел его целую вечность, а теперь он мертв. Смерть Дрима должна была стать праздником за все то дерьмо, через которое он заставил всех пройти… но теперь за это пришлось расплачиваться его младшему другу. Томми не увидит свой 17-й день рождения. Блядь, Томми был МЕРТВ. Утиный гибрид почувствовал себя плохо при одной мысли об этом. От всего этого ему стало плохо. — …Большой Кью… У тебя кровь… Квакити поднял голову и увидел Фанди: глаза красные и уставшие, мех в беспорядке, и он полностью промок под дождем. …Верно, Томми был дядей Фанди, а Дрим… его женихом на некоторое время. — Серьезно… твоя рука выглядит очень хреново… — Оборотень-лис снова заговорил, его голос был хриплым и срывающимся. Квакити посмотрел на свои руки. Осколки пластика и стекла от комма были проткнуты в его левую руку, капая кровью на деревянные дорожки. Он даже не заметил этого. — Давай отнесем тебя к Понку… — сказал Фанди, помогая утиному гибриду подняться и взяв его за неповрежденную руку, чтобы вести его. Путешествие было тихим, кроме их шагов, проливного дождя и редких раскатов грома. — …Почему ты так спокоен?.. — тихо спросил Квакити. Фанди мягко, но грустно улыбнулся и посмотрел в сторону тропинки: — Потому что… это не первый раз, когда такое происходит… Поэтому я должен держаться… как они сделали это для меня, когда умер па-Уил… При этих словах Квакити растерялся. Насколько сильно эта земля испортила всех? Вскоре они добрались до кабинета врача Понка, и тот сам провел их внутрь, чтобы они обсохли, а он осмотрел их раны. Пока Понк осматривал его, Квакити медленно погрузился в сон, размышляя, когда же все пошло так плохо.

***

Техноблэйд оцепенел, и однажды в его жизни мир зазвонил беззвучно. Когда по коммуникатору пришло сообщение, он подумал, что это какая-то шутка, что-то, чтобы выманить его из отставки, и проигнорировал его. …Пока на порог его дома не постучался сломленный Фил. Его отец был сильным человеком, несмотря на все свои недостатки и ошибки. Он знал, что нужно многое сделать, чтобы он так сломался. Первый раз это случилось, когда умерла его мать. Никто не мог этого предвидеть, она должна была спокойно съездить в деревню и обратно. Она всегда так делала и возвращалась нормально. Но в тот день никто не мог знать, что старый дуб решил отказаться от привычного ритма. Никто не знал, что он упал, пока не услышал крики. …Никто не знал, что Техно видел, как это произошло. Ему только недавно исполнилось семнадцать лет, и он был еще довольно сведущ в медицине. Поэтому он кричал о помощи и поддерживал свою мать… но к тому времени, когда пришли люди, было уже слишком поздно. Он не позволил Томми и Уилбуру увидеть ее в таком состоянии. Но Фил… Его отец был потрясен ее потерей… Единственное, что держало его вместе, это его дети и то, как он был им нужен. Вскоре после погребального костра матери Техно начал слышать шепот, говорящий с ним. Они требовали крови, резни, власти… и неподготовленный подросток пришел в ужас. Когда он рассказал об этом Филу, тот сразу понял, что происходит. Подобно тому, как Фил был избран Леди Смертью, чтобы стать ее ангелом, Техно был избран Богом Крови, чтобы стать сосудом для его силы. Фил знал, что в процессе адаптации к этой силе он будет опасен, непредсказуем и смертельно опасен. Поэтому был разработан план. Их отец рассказал ему и его братьям о том, что должно произойти. Фил и Техно собирались отправиться далеко в Арктику, где Техно мог научиться безопасно использовать силу, которой он был проклят и одарен. Пока они будут там, Уилбур и Томми отправятся к Шлатту и его сыну Таббо. В то время это казалось лучшим вариантом, и они все согласились на это… Но они не знали, что это будет последний раз, когда они видели друг друга в течение восьми лет. Техно и Фил долго и упорно работали в холодных условиях, укрощая зверей внутри его черепа, и через два года они нашли способ контролировать их с помощью силы воли и нескольких зачарованных золотых украшений с Успокоением III. Чего они не ожидали, так это того, что их семейный дом превратился в пепел, а Джшлатт остался один, пьяный в стельку. Фил в ярости набросился на него, требуя рассказать, что случилось и где его дети. То, что было сказано, заставило голоса Техно реветь от гнева. Хороший человек, которого Фил знал давным-давно, исчез из-за пристрастия к спиртному. Более того, этот человек был агрессивным пьяницей и почти не трезвел. Судя по всему, в течение первого года пребывания у него двух пернатых детей мужчина намеренно пренебрегал ими и собственным сыном, отказывал им в еде и признался, что бил Уилбура по лицу. Уилбур, очевидно, принимал на себя большую часть издевательств, защищая младших мальчиков. Наконец, однажды ночью они ушли, и Шлатт в ярости сжег дом семьи Майнкрафт. Глаза Фила потемнели от ярости и гнева на этого человека. Он широко расправил крылья и заговорил с силой, капающей с его губ, словно его покровитель струился через него. — Я проклинаю тебя, Джонатан Шлатт, за то, что ты сделал не только с моими детьми, но и со своими собственными. Каждый глоток мерзкой жидкости, которую ты выпьешь, будет сжигать тебя изнутри и заставлять чувствовать все, что ты сделал тем, кому причинил боль. И в тот момент, когда ты покончишь с чьей-то жизнью и выпьешь свой яд, твоя жизнь будет потеряна. Для такого человека, как Шлатт, это наказание было хуже смерти. Но Техно все же удалось разбить этому ублюдку лицо. Он действительно заслужил это. Когда они остались одни, Фил сломался второй раз в жизни Техно. Он был в ужасе от того, через что им пришлось пройти, и так боялся за то, где они сейчас находятся. Гибрид пиглина пообещал ему, что они найдут их. После их ухода двое обыскали все миры в поисках того места, где они могли быть. Они слышали множество слухов о птичьих гибридах на Гипикселе, Земле СМП и ужасной 2b2t… До них также доходили слухи об охотниках за гибридами, которые искали редкие вещи из их генетики. Техноблэйд получал огромное удовольствие, убивая этих монстров, когда он или Фил сталкивались с ними. Кстати, именно так он первоначально познакомился с Дримом… Ну, технически он встретил Джорджа первым, после того как спас его. Бедняга уже был ранен, но еще дышал. Техно успел перевязать его, как вбежал человек в ярко-зеленом балахоне и маске с топором в руках. Но тот заметил его собственные бледно-розовые крылья и черты пиглина, а также бинты, обмотанные вокруг его друга. Мужчина представился Дримом и поблагодарил его за спасение лучшего друга. Техно представился, и, к его удивлению, мужчина знал, кто он такой, по турнирам, в которых он участвовал, чтобы успокоить голоса и, возможно, получить информацию. Они обменялись контактной информацией, после чего Техно воссоединился с Филом. С годами Техно стал легендой, участвуя в боях за славу, за власть, за кровь. И хотя он часто сбивался с пути, его целью оставалось воссоединение со своими давно потерянными братьями. В конце концов одно из самых влиятельных и могущественных существ в мире провело турнир лучших бойцов под названием «Турнир желаний». Победитель получал титул непобедимого воина и одно желание. Это могли быть деньги, власть, все, что только можно себе представить… А Техно был твердо намерен найти свою семью. И он, и Фил вступали в бой, проходя через раунды и раунды бойцов, пока не встретились в финале. Техно с легкостью победил в полуфинале, а вот Фил, к его удивлению, нет. Нет, его победил его старый друг, а теперь соперник, Дрим. Оставалось провести последний бой, чтобы определить, получит ли он желание или потеряет последнюю нить к своей семье. Он не собирался проигрывать. Бой был долгим и изнурительным, оба выкладывались по полной. В какой-то момент Техно сорвал с Дрима маску, чтобы хорошенько рассмотреть его светящиеся сине-зеленые глаза. В свою очередь, человек без маски отрезал его косу. Они оба устали, и оставался только один способ положить этому конец. Техно позволил голосам захлестнуть его, когда он провел последнюю атаку берсерка, принесшую ему победу. Дрим улыбнулся ему дружелюбной, но грустной улыбкой, когда Техно помог ему подняться. — Поздравляю, Техно, ты действительно заслужил это. Техно кивнул, затем повернулся к сидящему на троне человеку, который хлопал их выступлению. — Поздравляю, Техноблэйд. Ты победил там, где все остальные потерпели неудачу. Ты действительно Техноблэйд Бессмертный, чемпион Турнира Желаний. Теперь скажи мне, чего ты желаешь. Техно высоко поднял голову, гордо расправив крылья, и уставился на человека, светящегося розово-голубой энергией. — Мое желание — узнать, где находятся мои давно потерянные братья, чтобы мы могли наконец воссоединиться после стольких лет. Мистер Зверь улыбнулся, позволяя энергии в своих руках сформироваться в физическую форму. — Поистине бескорыстное желание. Я не часто встречаю такие. В его руках появились карта и компас, когда он спустился к гибриду пиглина. Он передал их и сказал: — Это карта Земли СМП, вы найдете их в Ньюфаундленде и Бизнес-Бэй. Техно хотелось упасть на колени от облегчения, но он сдержался. Попрощавшись, он схватил Фила, и через несколько часов они уже были на Земле СМП. И после долгих лет разлуки Техно снова увидел своих братьев. Уилбур был высоким и долговязым, в ярко-желтом свитере, который дополнял его теплые коричневые крылья. Что касается Томми, то Прайм, он едва узнал его. Когда он видел его в последний раз, он был семилетним ребенком, и его крылья едва хватало для полета, а теперь он вырос, его яркие крылья широко и самоуверенно расправились. Воссоединение было горько-сладким, но все же он вернул их… А потом все пошло прахом, как только они прибыли в СМП. Теперь Техно сидел с Филом за кухонным столом, вчитываясь в новости, которые он считал фальшивыми ранее в тот день. Новости, которые он полностью проигнорировал и занялся своими делами. Томми был мертв. Он потерял еще одного брата. Вместе с ним погиб и Дрим, и хотя в последнее время он начал терять рассудок, он все еще оплакивал потерю друга. Его мир, полный громкого шума и голосов, затих, когда он, наконец, начал давать себе волю. Он прижался к отцу и позволил себе заплакать от боли и сожаления. Он сказал Томми умереть, когда видел его в последний раз. Он умер, думая, что ненавидит его, и что бы он ни сделал, он не сможет этого исправить. Через некоторое время, когда он, наконец, закончил изливать свое горе, он медленно подкрался к своей спальне и взял свой коммуникатор. Если они собирались устроить похороны Томми, то могли бы сделать это правильно.

***

Техноблэйд шепчет Таббо_: Птичьи похороны проходят в виде погребального костра. Тело помещают в лодку, окруженную перьями (своими и близких), цветами (подходящими к перьям) и ценными вещами. Если тела нет, то делается суррогат из соломы или шерсти. Каждый участник похорон опускает в лодку что-то, имеющее значение для его отношения к ним, чтобы сжечь вместе с ними. Патриарх семьи накрывает тело покрывалом, после чего оно спускается на воду и поджигается. Лодку поджигают, чтобы почтить их память и позволить их душам стать единым целым с воздухом. Те, кто поджигает лодку, — это самые близкие люди, обычно семья или близкие друзья. Похороны пиглинов похожи, но на них сжигают золото и вещи, которыми они дорожат и запасаются превыше всего. Уилбуру не дали пир, но, пожалуйста, позвольте Томми. Таббо_ шепчет Техноблейду: Спасибо. Я сделаю приготовления и соберу все для церемонии. Я… Я бы хотел, чтобы мы снова начали общаться на лучших условиях… Техноблэйд шепчет Таббо_: Как и я, малыш… Как и я.

***

Техно отложил коммуникатор и лег на кровать, погрузившись в беспокойный сон.

***

Пришли все. Несмотря на фракции, несмотря на союзы и правила… Все пришли почтить память павших. Лодка с костром Томми была установлена у вод Л’манбурга, готовая к отплытию. С другой стороны, гроб Дрима покоился на месте пересечения Прайм-пути и Л’манбурга. После обсуждения с Джорджем и Паффи они решили, что Дрим будет похоронен в районе Спауна, где он впервые начал строить эту землю. Когда люди входили, они сначала останавливались у пустого гроба Дрима, кроме того, что осталось от его разбитой маски, и клали цветы внутрь, а некоторые близкие ему люди оставляли несколько важных вещей. Несколько фотографий, трезубец, несколько книг и одно кольцо уже лежали в гробу вместе с сотнями цветов. Затем они направились к лодке Томми, чтобы увидеть, что осталось от некогда прекрасных перьев цвета заката, смешанных с более чистыми перьями черного и розового цвета, с цветами тех же красных, оранжевых и желтых оттенков. Люди подходили и оставляли свои вещи, некоторые с трудом могли смотреть на соломенное чучело. Внутри было много дисков разного вида, несколько золотых яблок, фотографии, выпечка и один аллиум, покоящийся на груди соломенного чучела. Люди плакали и смеялись, рассказывая и вспоминая истории о них двоих. Они говорили о том, чего им не хватает в этих двоих и чего им будет не хватать. Были и те, кто большую часть похорон держался в стороне. Паффи торжественно смотрела на гроб Дрима, пытаясь держать себя в руках, стараясь не разрыдаться снова, потому что ее милого утенка больше нет. Она знала, что с ним что-то не так, и изо всех сил старалась вернуть его к прежней жизни… Но теперь было уже слишком поздно. Сапнап поддерживал Джорджа, пока шли похороны. Мужчина едва держался на ногах, и если бы не гибрид ифрита, державший его за руку, он бы снова начал плакать, даже если бы у него больше не было слез. Джордж, Сапнап и Дрим ушли в ужасных условиях, между ними произошла ссора из-за чего-то идиотского, и Джорджу пришлось открыть свой тупой рот. «Я не хочу тебя видеть». Это было последнее, что он сказал Дриму, и он никогда не сможет взять свои слова обратно. С другой стороны, Джордж был силой воли Сапнапа во время событий. Именно его хватка не позволила гибриду пламени поджечь все вокруг. Он был зол на мир, который забрал его друзей. Конечно, Томми был сорванцом, а Дрим — засранцем, но это не означало, что он хотел их смерти. У них было столько всего впереди… а теперь они никогда этого не увидят. Техно стоял рядом с лодкой-пиром своего брата, его крылья были на виду, одетый в черное, с единственным пером заката, вплетенным в волосы. При нем было только два лука и колчан стрел, и он стоял молча, изредка переводя взгляд на отца, стоявшего рядом с ним. Он был спокоен и тихо отвечал на все соболезнования, высказанные ему и его семье. Не то чтобы это могло много сделать, добрые пожелания не вернут Томми или Уилбура. Черная вуаль покрывала голову Филзы, когда люди проходили мимо и не произносили ни слова. Он потерял двух детей на этой земле… Что тут можно было сказать? Он стоял молча, его черные крылья свернулись вокруг него, пытаясь принести себе утешение, которого не было. Если бы Техно не было здесь, он не был бы так спокоен, он бы кричал и плакал, требуя, чтобы его Госпожа вернула их ему… Но он знал, что она не ответит. Это была ее работа — забирать жизнь, а не дарить ее. Поэтому Фил скорбел в тишине. На другой стороне лодки для костра стоял Таббо, держа свой предмет для костра напоследок. Диск казался странно тяжелым в его руках, ведь он не прикасался к нему с тех пор, как Томми отдал его ему. Меллохи был одной из самых дорогих вещей Томми в этом мире, и было справедливо, что он отправился с ним. Таббо медленно подошел к костру, не сводя с него глаз, когда он осторожно положил диск у подножия костра вместе с компасом, который теперь вращался только по кругу. И с этим Таббо упал на колени, испуская горестные рыдания. Фил достал белую ткань и осторожно положил ее на костер. — Отдохни теперь, мой маленький феникс. Отдохни и взойди на небо, как это сделали наши предки, — прошептал Фил, осторожно выталкивая лодку на воду. Техно помог Таббо снова встать и протянул ему лук. Гибрид овцы взял его в свои дрожащие руки. Фил и Техно вытащили свои собственные, и все трое прицелились, их стрелы загорелись пламенем. На одном дыхании стрелы полетели и попали в цель. Вскоре маленькая лодка была объята пламенем и дымом. В это время друзья Дрима, взяв на себя роль носильщиков шеста, начали нести гроб по Прайм-тропе. Там, под красивым старым дубом, его и похоронили. Паффи смотрела, как опускают гроб, и снова пустила слезу. Джордж уткнулся головой в грудь Сапнапа, наконец-то давая волю рыданиям, а черноволосый мужчина крепко прижимал его к себе и пустил несколько горючих слез. Снег потихоньку начал падать, пока земли Дрим СМП оплакивали потерю человека, который дал этой земле жизнь, и мальчика, который помог придать ей форму.