Под звездным небом

      Гречкин ненавидел не получать то, чего хочет, особенно когда его чем-то подразнили и не дали этого. Кириллу казалось, что они разошлись достаточно мирно, мальчик должен был написать, но вместо этого его телефон молчит уже неделю. Он даже в сеть не заходит.       Ну, что же. Если гора не идёт к Магомеду — Магомед пойдет к горе. Гречкин ухмыльнулся, вышел из дорогого ламбо и поспешил к детскому дому. Большое серое здание внушало явно не лучшие мысли. Во дворе бегали дети всех возрастов. Кирилл пошел к главному входу. Где-то среди этих холодных плит сидит обиженный Лёша, до которого ещё нужно добраться.       Охранник на входе пустил его без проблем, всего-то стоило дать мужику «на чай», а дальше все дороги открыты, иди, куда хочешь, бери, кого хочешь, слова против не скажут. Только вот, куда идти, Гречкин не шибко понимал. Плутая по зданию, Кирилл чувствовал тоску. С родителями Гречкин не был близок, но они у него хотя бы были. Открещивались деньгами, позволяли делать всё, что вздумается, а когда поняли, что не доглядели, и из милого мальчика выросло чудовище, то не скупились на телесные наказания. Правда, поздновато очухались.       Самодовольная улыбка, наконец, сошла с губ Кирилла. Надо же, он всегда бежал от этой разъедающей душу печали. Всегда старался веселиться и не допускать перемены в собственном настроении. Эпатажный, весёлый, агрессивный, но не печальный. Это здание тоже было таким. На стенах висели картины детей, награды, цвета стен были теплые и насыщенные, но в этом доме жила тоска. Неумолимая. Как бы сильно ребенок не сопротивлялся, она всё равно была в каждом из детей. Такова специфика подобных мест.       Тоска Гречкина откликнулась на этот зов. Он поджал губы, блуждая по лабиринту коридоров, встречая детей и пытаясь понять местную систему распределения. Очевидно, что погодки живут вместе, но как понять, на каком этаже, в какой комнате, в какой части здания?       Выцепив из толпы какого-то пацана, Гречкин предложил ему сотню за то, что он выступит провожатым. Мальчишка задумчиво посмотрел на незнакомца, а потом перевёл взгляд на друзей. Наконец, он кивнул. Кирилл понял, откуда у детей эта навязчивая наивность.       Поднявшись ещё на два этажа выше, мальчик провел незнакомца по длинному коридору, не переставая оглядываться. В его глазах читался вопрос. Нервозность юноши красноречиво говорила Кириллу о том, что они подходят к нужному месту. Наконец, Гречкин предстал перед дверями, на которых был написан номер корпуса и имя женщины, которая следит за ним.       —М-мне дальше нельзя. Но он там живёт.       —Точно? Вздумаешь обмануть, найду и зад надеру, понял? — Гречкин сдержал слово, протягивая парню деньги. — А теперь брысь отсюда!       Гречкин грозно топнул, напугав мальчишку, и тот стремглав помчался прочь. Вздохнув, блондин подумал, что скажет, когда войдёт. Обрадуется ли Лёша, хотя… Скорее всего, испугается. Открыв тяжёлую дверь, Гречкин понял, что рано отпустил мальчонку. Вдоль стены шел с десяток дверей, с написанными на них номерами. Вероятно, тут жили ребята. Но в какую дверью стучать? Выхода нет, придётся в каждую.       Пережив шесть неудач и десятки испуганных глаз, Гречкин постучал в седьмую комнату. Стук, как он выяснил, напрягал местных ребят. В детских домах нет личного пространства, стук тут означает негласный сигнал приготовиться к кому-то важному. Скорее всего, какие-то организаторы благотворительных фондов, которые регулярно приходят взглянуть на детей. Но сегодня их не предупреждали о визите, и потому каждый ребенок надеялся, что это будут родители. Да, иногда таким образом детей знакомили с парой, которая хотела взять ребёнка. Надежда на миг поселилась в каждом сердце, а вошедший незнакомец, оглядев комнату, говорил, что ошибся. И всё.       Но седьмая комната застыла вместе со всеми. Кто-то робко сказал «да» и на пороге появился Гречкин. Только Лёша не дрогнул, потому что и не обратил внимание на стук. Но когда надежда потухла в чужих сердцах, в его она, напротив, расцвела, как цветок.       —Гречкин? — голос мальчика дрожал, он встал, недоумевая.       —Ну я, а что? Пойдём, выйдем. Поговорим.       Кирилл напрягся, сам не понимая, отчего. То ли от этого тона голоса юноши, то ли от ребят, которые явно его узнали. Но он был рад, что его поиски увенчались успехом.       Мальчишка выглядел так же, как и обычно. Растрёпанные волосы, бледная кожа, россыпь веснушек на лице и глаза, в которых можно утонуть. Он смотрел с такой надеждой, что невольно вызвал улыбку на лице Кирилла. Хоть прямо сейчас целуй. Но нельзя.       —Идем, нам надо поговорить. Ты знаешь, куда мы можем… — Гречкин положил руки в задние карманы своих джинс, стараясь не выглядеть как блядский сутенёр, который допрашивает проститутку, почему она не на рабочем месте, но получилось хреново. На нем опять была какая-то пестрая кофта с известным логотипом бренда, которая оголяла грудь и джинсы, с дорогими, не палёными кроссами. Кирилл не виноват, что ехал сюда с глупой вечеринки!       Мальчик кивнул, но почему-то дернулся не в ту сторону. Он хотел было вернуться в комнату, но Гречкин рывком схватил парня под локоть. Он распознал в этом жесте попытку сбежать в комнату и закрыться. Но опасения были ложными. Из комнаты выбежала девочка.       Лёша одарил Гречкина злым взглядом и одернул руку, присаживаясь перед девочкой на корточки.       —Подожди меня немного, идёт? Я скоро приду, и мы вместе почитаем сказки.       —Обещаешь?       —Обещаю! — произнеся это, юноша чмокнул девочку в лобик и отпустил её, вставая, — Ну всё, беги скорее…       Бросив на Гречкина ещё один злой взгляд, юноша побрёл к выходу из корпуса. Уже на пустой лестнице, он мог дать волю эмоциям, пускай и тихо.       —Ты что тут делаешь? Н-нет… Не то. Что это было?!       —Я думал, ты сбежишь и спрячешься от меня в комнате!       —С какого перепугу? — шёпотом отозвался мальчик.       —С такого, что ты мне неделю не пишешь! Совсем!       Юноша изменился в лице, морщинки на его лбу разгладились. Из-за этого он приехал? Но мальчик решил отложить допрос и потянул Гречкина на другой этаж. На последнем этаже было темно, и пахло сыростью. Тут регулярно протекала крыша, а потому, детишки тут не жили, и их старались сюда не пускать. Это было отличное место не только для разговора, но и для всяких непотребств, это Гречкин понял сразу.       Стоило им ступить в закрытый корпус, как он потянул к себе мальчишку и поцеловал. Юноша ответил, стоя на носочках, всеми силами хватаясь за одежду Кирилла. Гречкину этого не хватало. Подумать только, но он успел соскучиться по миловидному личику, губам, что страстно отвечали на ласку и глазам, смотрящим с такой преданностью. Нет, ну тут только валить и трахать, не снимая одежду. Но стоило Гречкину дотронуться до задницы парня, немного грубо смяв одну из половинок, как юноша начал толкаться и вырываться из объятий.       —Что, что, что? Что не так? — скороговоркой произнес Гречкин, отпуская юношу.       —Мы… Ах… Мы собирались поговорить. Говори, что ты тут делаешь?       Мальчик старался перевести дыхание. Его что-то напугало, это Гречкин заметил сразу, но промолчал. Юноша отошёл и сел на оббитое кожей сидение, прижавшись спиной к холодной батарее. Гречкин сел рядом, до неприличия сократив расстояние, стараясь уловить каждую эмоцию на лице Лёши.       В своем мире Гречкин испробовал все: наркотики, алкоголь, вседозволенность и только любовь оставалась для него загадкой. Получив эту самую любовь, Кирилл не мог её отпустить. Желание украсть и спрятать с новой силой разгоралось в груди миллиардера, когда он видел на лице юноши эту щемящую сердце тоску. Он может подарить мальчишке жизнь, полную роскоши и приключений, но… Было ясно, что он не согласится. Это просто было таким очевидным, что даже спрашивать глупо. Огонь горячий, вода мокрая, а Макаров не согласится на жизнь в золотой клетке, будучи зависимым от другого человека.       —Ты не пишешь мне. Ты обещал написать, но так и не сделал этого. Я боялся, что обидел тебя слишком сильно.       Юноша положил руку на щеку Кирилла, смотря в его глаза. Сначала, мальчишка и правда подумал, что будет лучше больше никогда не отвечать Гречкину, но не писал он не по этому.       —Я же из детдома сбежал. Меня наругали и посадили под домашний арест, а телефон отобрали… Я теперь только в школу и обратно.       —То есть, ты бы написал мне?       На лице юноши появилась мягкая улыбка.       —Ну конечно, куда бы я делся?       Гречкин широко улыбнулся, тут же наклоняясь и жадно целуя юношу, невольно заваливая его на кушетку. Лёша сдавался под этим напором, принимая ласку, отвечая взаимностью. Но надолго ли Гречкин заинтересован в нем? Сколько эта нежность будет продолжаться? Юноша был уверен, что Кирилл скоро наиграется и бросит его, разбив сердце.       —Что-то не так? Я слишком резкий? — осторожно спросил Кирилл, стараясь не наседать слишком сильно, хотя удержаться было сложно.       Смотря на мальчишку, Кирилл испытывал крайнюю степень умиления и удержать собственные эмоции не мог. Но, так как Гречкин оказался далеко не хорошим парнем, его желания иногда уходили за рамки дозволенного.       —Да нет, просто думаю, когда ты наиграешься со мной.       —Я с тобой что? — недоумевающе спросил Кирилл.       Юноша поднял на него свои ясные, чистые глаза, вновь напыжившись, как воробушек. Лёша слишком хорошо его знал. Он сделал простейшие выводы, любой бы на его месте справился с этим.       —Да брось. Насколько долго у тебя задерживались подружки? Неделя? Две? Может, меньше… Я думаю, когда придёт и мой черёд пополнить список отвергнутых тобой… Я боюсь, что попытку неудачного признания затмит собой этот разрыв. Может, мне стоит быть с тобой осторожнее?       —Ты и они это абсолютно разные вещи! Им нужны были от меня только деньги и всё. А ты другой.       —Откуда ты знаешь? Может, я тоже через неделю-другую захочу твоих денег?       Гречкин ухмыльнулся, целуя парня в макушку. Врунишка. Пытается оттолкнуть, а сам невольно держится за плечи. Воротит голову, поджимает губы, но глазами-то следит за собеседником.       —Ничего ты не захочешь, я это знаю. А даже если и так, я могу дать тебе всё, что пожелаешь.       —Сам себе противоречишь. Мутный ты тип, Гречкин…       Выдохнул с улыбкой юноша. Доверять такому человеку сложно, но так хочется. Гречкин не давал никаких гарантий. Совсем. Но его натура всё равно невольно привлекала внимание.       —И тебе это нравится.       И снова россыпь поцелуев по лицу, щекам и в особенности губам. Кирилл жадный, так и норовит укусить мягкие щеки, но сдерживается. Не сейчас, не здесь. Но ведь можно позволить себе немного больше, не правда ли? Приобнимая одной рукой, Кирилл водил второй по ноге юноши. Вот широкая ладонь обхватила коленку, но надолго не задержалась, начала подниматься выше, сконцентрировав свое внимание на внутренней стороне бёдер. Рука уже должна была прикоснуться к паху, но Лёша остановил.       Гречкин понял бы, если бы это было смущение. Но нет, на его лице отразился страх, смешанный с недоверием. Видимо, это второй подводный камень, с которым придётся мириться.       —Я хотел поговорить насчёт этого… Кирилл… Я не готов к… К сексу. Ни к какому, вообще. В тот раз было страшно и неуютно. Я пока не готов к такому. И к рукам твоим тоже.       Гречкин вымученно вздохнул. Облажался по всем фронтам. А чего он ожидал? Что паренёк прыгнет с ним в койку при первой же возможности снова? Нет, тот опыт отпечатался в сознании юноши яркой вспышкой. Холод заднего сидения, неласковый приём, никакого сочувствия, моральной поддержки и глухота Гречкина сыграли свою партию. Кирилл на утро запомнил этот вечер немного иначе. Ему-то все понравилось.       Стараясь не подавать опечаленного вида, Гречкин кивнул, окончательно убирая руку, проводя последний раз пальцами по бедру юноши. Самое обидное, так это захватившее их обоих чувство вины. Нет, Кириллу впору было винить свою несдержанность, но вот юноша волновался из-за того, что «динамит» партнёра.       —Прости меня, я просто не могу. Не знаю, когда начну думать о сексе в другом ключе. Понимаю, тебе наверняка сложно будет пережить что-то подобное, так что… Мы всё равно не пара, ты волен делать всё, что хочешь.       —В каком это ещё смысле мы не пара? Ау, солнце, мы полгода душу друг другу раскрываем, делаем глупости опять же ради нас двоих, и после этого ты говоришь, что мы не пара? Если ты не заметил, я сделал ровно то же самое, что и ты. Пробрался к тебе домой. Если это всё глупые попытки оттолкнуть меня, то у тебя получается крайне хуево, придумай что получше!       Гречкин не заметил, как перешёл на крик, вцепившись в парня как собака в кость, всем своим видом говоря «Мое, не отдам!». Юноша от этого смущался, крепко обнимая своего принца на ламборджини.       —Это ещё не делает нас парой. Я просто подумал, что тебе… Сложно будет себя ограничивать.       —Я могу прожить без секса, я не настолько извращенец!       —Да, я заметил, — скептически произнес юноша, улыбаясь. — Не извращенец он… Так я тебе и поверил.       Но Гречкин был серьёзен. Секс — это ещё не самое весёлое в жизни, можно и подождать. Правда, неизвестно, сколько, но… Ожидание стоило того, в любом случае. Кирилл иронично заметил, как юноша, словно зеркало отражал все попытки Кирилла отвертеться и не связываться со странным парнем. Они будто оказались в кривом зеркале, где уже Гречкину придется доказать серьёзность своих желаний.       —Ну что? Есть ещё правила, которые я должен соблюдать? — весело спросил Кирилл, улыбнувшись во все тридцать два. Хотя, смотря на его оскал, казалось, что зубов у юноши гораздо больше, чем тот заявляет.       Лёша вспыхнул как лампочка и отрицательно покачал головой. Любого давно оттолкнули бы такие условности и странные разговоры, но Гречкин стойко выдержал всё, сохраняя весёлый настрой. Макаров прикрыл глаза, вдыхая запах разгоряченной кожи. Кирилл всегда был таким горячим, потому и ходил полуголым? Один только его спортивный костюм, в котором тот появлялся в скандальных репортажах, поражал юношу. Неужели ему совершенно не холодно? И тогда в машине, при открытом верхе, закутанным в одеяло лежал только Лёша.       —Когда тебе вернут телефон? Сколько ты ещё будешь под домашним арестом?       —Не знаю. Если буду себя хорошо вести, то скоро. А зачем тебе?       —Хочу пригласить тебя куда-нибудь. Так ведь поступают настоящие пары?       Юноша смущённо хихикнул, обнимая парня крепче.       Два месяца пролетели незаметно. Весна продолжала вступать в свои права, но теперь, на улице становилось ещё теплее.       —Карга старая, да как вы смеете?! Он уже не ребёнок, сам решать за себя может, с кем ему водиться! — Кричал Гречкин в кабинете директора детского дома.       —Да как вы со старшими разговариваете?! Пока он на попечительстве государства, я решаю, с кем ему общаться! Вы плохо на него влияете! — Парировала директриса, так же резко отвечая взбеленившемуся Кириллу. Гречкин подошёл ближе к женщине, угрожающе сжав руку в кулак.       —Знаешь, кто мой отец? Он это место в порошок сотрёт и тебя вместе с ним, если я попрошу! Я был, блядь, вежлив, пришел сюда в этом ебучем костюме, а на дворе, между прочим, плюс двадцать, обливаюсь семью потами, чтобы ты планы мои путала?       А дело было в том, что Гречкин хотел пригласить юношу вновь к себе домой, на выходные. Два дня в их распоряжении, без сроков и чётких графиков. Он просил всего о двух днях, но директриса выступила против, сказав, что мальчику нужно готовиться к экзаменам. Это, само собой разумеется, но Кирилл видел и слышал, до чего довело мальчика бесконечное волнение. При одном телефонном разговоре его голос дрожал, а всё, о чем шептал Макаров — это нескончаемые пробники и подсчёт баллов.       —А если я не поступлю? — дрожа спросил Лёша, прижимая трубку к уху.       —Поступишь, — твердо отвечал Гречкин, но с каждым разом голос парня становился всё тоскливее, и он уже не скрывал истинное положение дел.       —Не поступлю. Баллов не хватит, не попаду на бюджет.       —Тогда, я оплачу твое обучение. Хорош слезами заливаться, скоро лето, о другом думать надо. У нас же появится больше времени, да? — с надеждой спросил Гречкин, но полученный ответ поверг Кирилла в шок.       —Я уезжаю. На все лето в лагерь. Всегда так.       А после недолгого скандала Гречкин понял, что выхода из ситуации нет. Всё, что он может — это тихонько украсть юношу, но тогда проблем не оберешься. Или смиренно ждать юношу осенью. Радовало только то, что первый месяц лета, он проведёт в городе и разлука окажется не такой долгой.       Директриса не знала, что ответить. Она стояла в ступоре, смотря на Гречкина. Его отца все хорошо знали, и рисковать всем было бы себе дороже. Наконец, женщина сдалась. Один мальчишка не стоит всего детского дома. Она подписала какую-то бумагу и протянула её Гречкину. Не желая знать, что понадобилось от Лёши этому грубияну, женщина только надеялась на более благоприятный исход.       —Ему всего шестнадцать лет! Побойтесь бога!       —Законы говорят, что бог на моей стороне. Чао!       Гречкин вышел из кабинета, сверкая белозубой улыбкой и положив в рот две пластины жвачки. Директриса была не права. Этот мальчишка стоит больше, чем один детский дом.       В руках Кирилл держал какой-то пакет и резво шагал по коридору. Наконец, он добрался до нужной комнаты. В ней сидела девочка, у которой тоже надо было отпроситься. Она не желала отпускать брата и горько плакала, когда тот начинал говорить об этом. Гречкин заявил, что у него есть план и уговорил юношу подготовить свои вещи к ночёвке.       Войдя в комнату, Гречкин увидел Лёшку и его сестру Лизу. Макаров мало верил в исполнение плана, но послушно подготовился. Это заставило Кирилла дьявольски улыбнуться. Какой исполнительный юноша ему попался, грех не воспользоваться.       —А кто это у нас тут плачет? — Кирилл, чавкая, жевал жвачку, протянул руку и погладил девочку по голове. С ней приходилось считаться.       —Она ни в какую. Я знаю, я обещал, но… — Лёша выглядел измученным. Гречкин отмахнулся и сел перед девочкой на корточки.       —Лёша должен остаться! Мне без него будет плохо! — воскликнула девочка, вытирая слезы.       —Никто твоего Лёшу не забирает. Он всего-то на две ночи уйдёт. Пустяки, солнце.       Но девочка оказалась упрямей, чем думал Гречкин.       —Нет! Это слишком долго!       —Да брось. А что если я дам тебе на эти два дня ту куклу, которую ты хотела, помнишь?       Девочка открыла глаза, смотря на Гречкина с недоверием.       —С ушками и двигающимися руками и ногами? — с надеждой произнесла девочка, уже и думать забыв о брате.       —Да-да, именно её! — Кирилл достал из пакета пластиковую коробку, внутри которой была та самая желанная кукла. — Давай, я тебе куклу, навсегда-навсегда, а ты всего-то отпустишь своего братика на два дня. По рукам?       Лёша стоял рядом и хмурился, смотря, как его сестру самым наглым образом покупают за игрушку, но радость сестры была ни с чем не сравнима. Она уже сама отпустила брата и переключила внимание на желанную игрушку. Да и Гречкин выглядел, как человек, который искренне хотел сделать что-то доброе.       —Ты не должен был этого делать. Ты… Ты покупаешь её. Не хочу, что бы она к такому привыкала!       —Ты о чем? — Гречкин, одной рукой приобнимая юношу за плечо, второй же удерживал его мешок с вещами. Помимо него, у юноши ещё был рюкзак, который тот не отдал.       —О том! Это неправильно… Все так косятся… А вдруг у неё из-за этой куклы, пока меня нет, проблемы будут? Про нас и так все говорят, надо быть осторожнее…       —Не переживай. Если кто-то что-то скажет, ты можешь всегда сказать мне. Я со всем разберусь!       Гречкин ласково потрепал Лёшу по голове, ухмыляясь. Кирилл любил проблемы, которые можно решить именно финансово. Сердце маленькой девочки оказалось легко купить, и это, несомненно, радовало. Запугать директрису ещё проще. Но вот самого Лёшку такими трюками не взять. От того он и ворчит, когда Кирилл пользуется своим положением. Не нравится ему, что из его любимой сестры может вырасти кто-то меркантильный, готовый на все за бабки. Но Гречкин за неё не боялся. Сестричка просто маленькая, не понимает ещё ничего, вот и купилась на такой пустяковый трюк.       —Ага, конечно. Разберётся он. Иногда ты бываешь таким…       —Каким? — с интересом спросил Кирилл.       —Папиком. Всё у тебя деньги, деньги, деньги… А мне, может, другое от тебя нужно.       Юноша поднял на Гречкина ясный взгляд.       —И что же?       —Душа.       Алексей стоял на мощенной дорожке перед домом и невольно теребил свою кофту от волнения. Он тут уже был, но это не умаляло шикарного вида. Гречкин же держал теперь и сумку, и рюкзак.       —Ты что, кирпичи там носишь? — спросил Кирилл, подойдя к юноше. Лёшка уже хотел было подтянуться к рюкзаку, но Гречкин остановил его. Эти два дня юноша будет только отдыхать. Правда этим планам не суждено было сбыться.       —Я взял с собой пробники, — безапелляционно заявил мальчишка.       —Ты что?! Лёша, мы же договаривались!       —Ну прости! Я совсем чуть-чуть позанимаюсь, когда ты занят будешь!       —Я теперь точно чувствую себя папиком! И далеко не в крутом смысле этого слова!       Гречкин насупился, но спорить в итоге не стал. Будет повод — он напомнит юноше о своих возможностях. Зачем убиваться, сжигать свои нервы, когда можно найти выход проще? Особенно, когда у тебя есть рядом человек, который может тебе дать этот выход. Выдохнув, Кирилл вошёл в дом, следя за реакцией юноши. Не смотря на то, что паренёк тут уже был, он все ещё с восторгом воспринял это место. Богатое убранство дома невольно смущает. Подумать только, что Гречкин не боится устраивать тут вечеринки.       —Располагайся. Итак, чем хочешь заняться?       Они играли, готовили и веселились вместе, а ближе к вечеру, устав и потеряв всякое желание двигаться, легли вместе спать. Комната Гречкина была заполнена дорогими коллекционными машинками. Их Кирилл начал собирать ещё в детстве и вот, целых два шкафа накопил. Так же, в большой комнате, по стандарту была огромная кровать. Но это не помешало парням лечь в обнимку.       —Кир? — сонно произнес юноша.       —Да, солнце?       —Не называй меня так. Кхм… А ты учился в институте?       —Да. Но бросил. Надоело. А тебе зачем?       —Да так… Подумал, что было бы круто, если бы мы вместе учились…       После этих слов юноша заснул, а Кирилл ещё немного думал над словами парня. Да, это было бы довольно круто. Да только разница в возрасте не позволяет.       —Ты правда хочешь поступить на бюджет? — спросил Кирилл, наблюдая за потугами юноши за пробниками.       Мальчишка лежал практически голый после душа и пытался сконцентрироваться на заданиях. День выдался жаркий, потому, после посиделок на заднем дворе, Лёша убежал мыться и отдыхать. Правда, это Кириллу казалось, что юноша будет расслабляться. Тот серьезно засел за учебу и вылезать явно не хотел. Гречкин лег рядом.       —Да, хочу, — не отвлекаясь, ответил юноша.       —А что будет, если я тебе помогу?       Гречкин закрыл пробник и оттолкнул его в сторону, поймав юношу за запястья, переворачивая на спину. Тот не сопротивлялся, даже не напрягся. Макаров знал, что Гречкину известны дозволенные границы. Он не пойдет дальше, чем можно, и потому, юноша может без труда ему довериться.       —Помощь просто шик, — усмехнулся юноша.       —Прости, я не силен в географии. Но мы могли бы выучить её вместе, если ты понимаешь, о чем я.       Гречкин опустился ниже, целуя грудь партнёра. Юноша охнул, сжал ногами простынь.       —Прости, Кир, но это была история. Её, я полагаю, ты тоже не шибко учишь, да?       Гречкин поднял взгляд выше, устремил его к пробнику, и правда. Лёша занимался историей, географией тут почти и не пахло. Фыркнув, Гречкин завалился рядом.       —Тебя послушать, так я ничего не знаю, но пожалуй, я имею самое главное знание в этой жизни. Я умею зарабатывать грёбаные деньги.       —Вот тут спорить не буду.       Остаток дня пролетел так же быстро, как и вечер пятницы. На юношу невольно навалилась тоска. Он уже успел привыкнуть к дому Гречкина и ему самому, а уже завтра воскресенье. Изначальный план состоял в том, что Кирилл вернёт юношу вечером воскресенья, но видя тоскующий взгляд Лёшки, он передумал. Отвезёт утром, никто никуда не денется.       Ванная комната в доме была шикарной. Мраморный пол и стены, сразу видно, что в доме живёт богатый человек. И таких комнат было несколько, но только в этой, кажется, была душевая кабина. Юноша выбирать не стал, какую комнату показали, в ту он и ходил по привычке.       Юноша взглянул на душевую кабину. Честно говоря, это была не кабина, а кабинище, слишком большой размер для одного то человека. Отделанная в темном цвете, чудо богатой жизни имело полностью прозрачные стекла. Это немного смущало Лёшу, но в доме, кроме них с Кириллом никого не было, так что, вероятно, можно было не беспокоиться.       Алексей намылил голову, когда почувствовал чужое присутствие. Взгляд, прикованный к себе, и холодок… По коже пробежали мурашки, когда его глаза накрыли чужие ладони.       —Угадай, кто это!       —Кирилл! Ты! Ты меня чуть до инфаркта не довёл!       Лёша услышал, как в кабину вошли, и дверь закрылась. Не имея возможности открыть глаза, мальчишка нащупал торс Гречкина и ухватился за него. Кирилл будто специально отвёл струю воды от лица парня, не давая смыть шампунь.       —Тише, солнце, я просто подумал, что помыться вместе будет хорошей идеей.       —А вот мне так не кажется. Ты же помнишь? Мы договорились… Я не готов и…       —Договор в силе, я помню. Я пришел сюда не за этим, солнце. Просто я подумал, что мне хочется помыться с тобой.       Лёша неуверенно вздохнул, но вскоре Гречкин помог ему смыть мыло с глаз, убрав с себя всякие подозрения на темный умысел. Но стоило пареньку открыть глаза, как его щеки вспыхнули яркой лампочкой, и юноша отвёл взгляд. Теперь подозрения на грязные мысли были у самого Лёши. Гречкину это льстило.       Макаров пожирал глазами чужое тело и не мог оторвать от него взгляд. Юношу ещё никогда так не искушали.       —Потрешь мне спинку? — мурлыкнул Гречкин, улыбаясь. Его туманная идея работала как нельзя хорошо. Все запреты спадут, когда юноша сам захочет удовлетворить низменные желания.       —Д-да… К-конечно.       Юноша водил губкой по широкой спине, дополнительно держась ещё и за бок Гречкина. Лёша сходил с ума от простого взаимодействия с чужим телом. В современном мире человек без одежды беззащитен. Никто не остаётся без неё слишком долго и открывается, по сути, самым близким. Скрывая свои комплексы под разной тканью, каждый, как минимум нервничал, представая перед кем-то полностью обнаженным. У Гречкина же этот страх отсутствовал. Он и в обычной то жизни, не шибко любил одеваться, а встать перед кем-то голышом… Да раз плюнуть.       Невольно двигая пальцами по боку Гречкина, юноша покраснел и в конце концов, вообще перестал водить губкой.       —Ты остановился. Что-то не так? — Кирилл произнес это с улыбкой.       —Н-нет, я просто… Задумался. А, всё. В-вот.       Лёша вручил Гречкину губку и отстранился, пряча красное от смущения лицо в ладонях. Но оказалось, телесный контакт со спиной Гречкина, это ещё не самое страшное.       —Ты извращенец! Да у тебя встал только от того, что я тебе спину потёр! Фу таким быть, Гречкин.       Лёша хотел было уйти, но Кирилл поймал его за руку, с ухмылкой смотря на юношу.       —А сам то? Полапал мою спину, словил стояк, а теперь посмотрите на него, моралист хуев, меня извращенцем называет.       Признать не хотелось, но Гречкин был прав. Лёша смущённо прикрылся руками, но Кирилл осадил эту идею.       —Да брось, что естественно, то не безобразно. Расслабься, меня такое не колышит. Со своим стояком я ничего сделать не могу, но ты тоже можешь это проигнорировать. Ну встал и встал, как будто никогда такого не было, успокойся.       Лёша встал на место, все ещё недовольно поглядывая на Кирилла. Тот полностью перевел свое внимание в другое русло и теперь наносил на волосы какой-то гель. Заботиться о волосах, в то же время бесконечно их сжигая в попытках отбелить, это, конечно, верх человеческой мысли. Но, вот Лёше выдалась возможность не стыдясь посмотреть на Гречкина.       Пускай Кирилл и стоял с закрытыми глазами, казалось, он пристально наблюдает за смущенным юношей.       —Хочешь потрогать? Не стесняйся, — ухмыляясь, произнес Гречкин       —И вовсе я не хочу. Вот ещё… — насупился мальчишка, но вскоре оказался совсем рядом. — Я не хочу тебя дразнить. Это будет неправильно.       —Милый, ты дразнишь меня каждый день, по поводу и без. Я обещаю, что это не приведет ни к каким последствиям. Честно.       —П-правда можно?       —Да. Я же тебя трогаю. Не вижу проблемы. Смелее.       Юноша полностью переключил внимание на член Гречкина. Тот был такой же эпатажный, как и его владелец, слегка изогнут в середине, возвышался почти до пупка Кирилла. Тыкнув в него пальцем, Лёша услышал смешок. Проигнорировав его, юноша продолжил. Обхватив ствол рукой, юноша охнул, почувствовав мягкую кожу. Ясно, отчего Гречкин в тот раз вскрикнул. Задеть нежную кожу члена зубами ещё уметь надо.       Двигая рукой, парень скорее ощупывал Гречкина, нежели хотел ему подрочить. Но заметив, что Кирилл опёрся о стену на вытянутых руках, мальчишка понял, что ему нравится. Блондин вздыхал, покусывая губы и упорно не размыкал век, боясь, что юноша прекратит.       —Мне продолжать?       —Да. Никакой хитрости, просто делай то же самое, что и себе. Ты же, развлекаешь себя руками, а?       Юноша покраснел, опуская голову. У него было не так уж много возможностей заняться самоудовлетворением в детском доме. Когда нет отдельной комнаты, сложно заняться столь трепетным процессом. Но тем не менее, иногда, Лёша находил возможность.       Но сейчас было важно другое. Лёша, кажется, впервые руководил процессом. Обычно, всегда Гречкин выступал в активной роли, следя за самочувствием партнёра. Лёша же, не успевал и подумать, как вскоре концентрировался на собственных чувствах. Первые два раза не считались, тогда Гречкин был полностью зациклен на себе, но дрочка — это ещё не секс. От того, имея редкие возможности для встречи, ребята дарили друг другу ласку в ином виде.       Но даже так, Лёша все равно впервые видел Кирилла таким серьёзным, сосредоточенным. Взглянуть на эту сторону Гречкина оказалось гораздо интимнее, нежели посмотреть на его член. Лёша не отводил взгляда от лица Кирилла.       Тот потерял последние крупицы самоконтроля и, изобразив гримасу самой развратной шлюхи, кончил с не менее развратным стоном.       —У тебя талант, Лёшк. Горжусь!       —Дрочить мужикам? Офигенный талант, спасибо…       Юноша не мог отойти от шока. Это лицо он точно будет видеть в гребаных эротических снах. Смыв белесую жидкость, юноша вздохнул.       —Ну, не мужикам, а именно мне. Иди сюда, нам надо позаботиться и о тебе.       Гречкин утянул юношу в долгий поцелуй, позволяя себе трогать его везде, где можно и где нельзя.       После такого насыщенного вечера спал мальчишка как убитый, ни на шаг не отпуская от себя Гречкина. Теперь, он без стеснения лез под футболку Кирилла, свернувшись калачиком рядом.       А утро воскресенья началось с любви. Огонек страсти уступал место тёплому, тягучему чувству. Всего несколько поцелуев и парочка добрых фраз подняли настроение на целый день. Что ещё нужно для жизни? Гречкин только утром осознал, что не пил уже неделю. Эта мысль оказалась такой простой и в то же самое время несла в себе важность. Подумать только, Гречкин не пил, а значит, он счастлив? Для Кирилла алкоголь давно перестал быть средством для увеселения, он был способом заглушить боль…       —Лёш…       —М?       —Ну не спи, Лёша. Я хочу сказать тебе кое-что важное.       Мальчик поморщился, широко зевнул, потянулся и только потом открыл глаза.       —Ну, что там у тебя?       —Я люблю тебя.       —Я тоже люблю тебя. Теперь можно поспать?       Гречкин фыркнул и залез под одеяло, чмокнув парня куда-то в грудь, а затем ощутимо укусил за сосок, заставив парня взвизгнуть.       —Ты чего творишь?       —Я говорю, что я люблю тебя!       —Ну и что? Это ещё не повод кусаться! Я тоже люблю тебя, ты хороший. Когда не кусаешься.       —Нет, ты не понял. Для меня эти чувства… Они новые. Такого не было раньше, понимаешь? Никогда.       Лёша нахмурился, а потом морщинки на его лице разгладились. Вот оно как. Тогда новость действительно важная.       —Теперь понимаю.       —Нам надо это отметить. Что насчёт старой доброй ночёвки в машине под звёздами?       Юноша тепло улыбнулся, поддерживая идею. Гречкин часто делал глупости и не умел сдерживать эмоции, но Лешка все равно любил этого взбалмошного хулигана.