Долг времени / The Debt of Time

Милая, прошу тебя, никогда, никогда не думай,

Что ты хоть чуть-чуть не совершенна.

Милая, прошу тебя, если вдруг почувствуешь,

Что ты — ничто,

Знай: для меня ты — идеальна. Pink — Fuckin' perfect

      17 июля 1973 года              Лето перед их третьим курсом в Хогвартсе наполнено тем, с чем Миа не была знакома до недавнего времени: весельем.              Сириус оправился от официально названной «травмы в квиддиче». Невзирая на уверения Нарциссы, что Люциус не причастен к несчастному случаю, в последней день школы Сириус устроил сцену в Большом зале, ударив Малфоя по лицу и заработав себе наказание на месяц в сентябре следующего учебного года. Его последними словами, обращенными к кузине перед тем, как мальчика оторвали от ее жениха, были: «Ты в долгу передо мной, Нарцисса Блэк!».              Сириус прибыл в поместье Поттеров после того, как провел наедине со своей семьей не более трех часов. Он хвастался, что для того, чтобы Вальбурга позволила ему уйти, понадобилось лишь пригрозить ей совой в «Ежедневный пророк» с предложением эксклюзивного интервью о том, как недавно печально известный Сириус Блэк пришел на помощь своей кузине, в то время как ее жених сбежал с места события. Он пообещал обязательно включить подробное описание того, каково быть героем, и его искреннее прощение Люциуса Малфоя за то, что тот даже не выразил благодарность. В адрес Сириуса было брошено несколько уничижительных выражений, а также большая старинная ваза, затем он прыгнул в камин и отправился прямиком в поместье Поттеров, где поселился в гостевой комнате до конца лета.              В конце июля Миа заскучала настолько, что отправилась на поиски мальчишек и наткнулась на них во время передышки между, вероятно, двенадцатым и тринадцатым матчами по квиддичу.              Джеймс привел Сириуса через большой фруктовый сад, и они вышли к извилистой реке, пересекавшей границы владений. Место было уединенным и красивым, и Миа проклинала себя за то, что не осмотрела территорию раньше. Ей хотелось спросить у Джеймса, почему он никогда не показывал эту реку, но Сириус находился неподалеку и было бы подозрительно, если бы Миа — которая предположительно прожила в поместье Поттеров всю свою жизнь — не знала, где заканчивается их земля.              Полная решимости наверстать упущенное и компенсировать прошлое лето, проведенное в духоте под крышей, Миа попросила родителей разрешить позвать друзей, чтобы поплавать с ними в реке.              Джеймс и Сириус были в восторге от этой идеи, но Миа осталась не довольна их планом.              — В пятницу у Питера день рождения, мы можем устроить ему вечеринку! — взволнованно сказал Джеймс. Сириус, казалось, горел желанием присоединиться к идее удивить их друга.              Миа быстро выпалила:              — Нет!              — Почему нет? — спросил Джеймс.              — Я не могу в пятницу, — сказала она, спешно придумывая самую неуклюжую отговорку, лишь бы положить конец спору. Миа нарочно покраснела, изображая смущение. — Девчачьи штучки.              Оба мальчика быстро кивнули, неловко избегая ее взгляда.              Миа ухмыльнулась им и закатила глаза.              — А как насчет следующего вторника?              — Почему в этот день? — спросил Сириус.              — Я не знаю. Это просто хороший день, чтобы побыть с семьей и друзьями. Отпраздновать, — она улыбнулась и ушла.              — Ладно! Тогда свяжись с друзьями по камину и скажи, чтобы все были здесь 31 июля! — крикнул ей вслед Джеймс. Через минуту он добавил: — И обязательно пригласи Эванс!              — Она ушла, приятель, — усмехнулся Сириус, выковыривая занозу из руки и проклиная себя за то, что решил не надевать перчатки во время полета. Он сделал мысленную пометку попытаться прокрасться на площадь Гриммо до того, как снова начнутся занятия в школе, и украсть что-нибудь стоящее на продажу в Лютном переулке, а затем купить новую метлу.              Джеймс продолжал смотреть в ту сторону, куда ушла сестра, с приоткрытым ртом:              — Как думаешь… Эванс придет?              Пошевелив бровями, Сириус усмехнулся.              — Думаешь, они будут в бикини, как мои девчонки на мотоциклах?              Он посмотрел в том же направлении, что и Джеймс, — вслед Мие.              Она всегда была маленькой и худенькой, но годы пошли ей на пользу. Впрочем, Сириус всегда находил ее глаза привлекательными. Цвет шоколада. Она была красива, когда смеялась, и еще красивее, когда злилась, особенно на него: щеки пылали, волосы искрились. Однажды утром, через несколько недель после начала летних каникул, он проснулся с мыслью о том, чтобы зарыться пальцами в ее спутанные кудри. А затем обвинил в этом журналы о мотоциклах — они, мол, запутали ему голову. Хотя, впрочем, переставать их читать он все равно не собирался.              — Миа выглядит очень даже ничего, — пробормотал он с усмешкой, вспомнив, как ее блузка сидела немного лучше, чем несколько месяцев назад. Он был настолько отвлечен этой мысленной картиной, что не сразу заметил, как что-то твердое ударило его по голове. — Ай!              — Это моя сестра, а не «ничего»! — резко сказал Джеймс. — И уж точно она не наденет чертово бикини. Это маггловская штука.              Сириус рассмеялся, но тут же притворился мрачным.              — Эванс — магглорожденная, может быть, она наденет бикини.              Его смех усилился, когда лицо Джеймса побледнело — кровь, очевидно, устремилась куда-то ниже.              — Лицемер!       

***

      31 июля 1973 года              — Не верю, что ты купила это, — рассмеялась Миа, пока она, Алиса и Лили сидели на ее кровати в поместье. На другом конце комнаты, уперев руки в бока, улыбалась Мэри, одетая в свое новенькое бикини.              Алиса уставилась на нее, склонив голову набок, ее щеки порозовели.              — Где ты вообще это достала?              — В маггловской части Франции, — сказала Мэри и, без малейшего намека на скромность или стыд, поправила декольте. — Думаете, Сириусу понравится?              Миа вспыхнула, едва сдержав раздражение. Остальные синхронно повернулись к ней, наблюдая, как ее лицо заливает краска.              Мэри радостно воскликнула.              — Ты запала на Сириуса!              — Нет!              — Все в порядке, — Мэри рассмеялась. — Только посмотри на него. Он же совершенен.              Лили закатила глаза и перекинула волосы через плечо, чтобы заплести их в длинную косу.              — Только не говори ему об этом. Голова и так еле помещается в комнату. Миа, почему ты нам не сказала, что тебе нравится Сириус?              Миа взглянула на Лили, которая сидела, обхватив руками свой розовый слитный купальник. Она знала, что подруге не по себе, ведь Джеймс с самого утра на нее пялился, и это еще до того, как она оказалась с оголенными плечами и ногами… хоть и не в такой степени, как Мэри, тем не менее Лили чувствовала себя некомфортно и неловко. Чтобы уговорить подругу прийти, Миа отправила ей несколько сов, уверяя, что не даст Джеймсу перейти грань.              — Я ничего не сказала, потому что тут нечего говорить, — Миа вошла в ванную. Она оставила дверь чуть приоткрытой и, кряхтя, натянула свой сплошной черный купальник. В зеркале она нахмурилась — только-только начала думать, что подростковая неловкость позади, а вот опять: узкие бедра, чуть округлый живот, грудь какого-то неопределенного размера, из-за чего ей не нравилась ни одна рубашка. — Мы молоды и не должны сейчас концентрироваться на мальчиках, — буркнула она, выходя из ванной и придерживая дверь для Алисы, которая зашла переодеться.              Собирая свои светлые волосы в высокий хвост, Мэри пожала плечами.              — А почему бы и нет? Они все время пялятся на нас. Думаю, будет справедливо, если мы будем пялиться в ответ.              — Они пялятся на тебя, — поправила Миа.              — О, они и на тебя смотрят, милая. В прошлом году на Зельях я видела, как Адриан Аббот пытался заглянуть тебе в декольте.              Глаза Мии расширились.              — Это отвратительно. Он слизеринец!              Улыбка Мэри осталась на месте.              — А еще в хорошей форме.              Лили закатила глаза.              — Ты думаешь, что все в хорошей форме.              — Я умею ценить красоту, — сказала Мэри со вздохом, как будто размышляла о великих чудесах мира. Миа встретилась взглядом с Лили, и они рассмеялись. — Ну ладно, допустим, тебе не нравится Сириус. Значит, не будешь возражать, если я его сегодня поцелую?              Крепко сжимая кулаки, Миа побледнела, она почувствовала, что внутренняя пустота заполняется чем-то кипящим. Девочка попыталась сказать, чтобы Мэри начала действовать, и Сириус ее не разочарует, но слова никак не хотели выходить.              Мэри тут же обратила на это внимание, весело жестикулируя.              — Видишь? Ладно, ладно. Сириус вне игры.              — Все мои мальчики вне игры, — пояснила Миа, и ее охватило странное чувство собственничества. Образы Лаванды Браун, целующей Рона, и Чжоу Чанг, разбивающей сердце Гарри, возникли в мыслях, и она покачала головой. Не в этот раз.              Мэри рассмеялась, прыгнув на кровать так сильно, что сбила Лили с края.              — Не можешь же ты всех удержать!              — Хорошо, Лили может забрать Джеймса, — согласилась Миа, и Лили вскочила с пола, пылая от злости. Миа лишь самодовольно ухмыльнулась и не стала забирать слова обратно.              — Алиса любит Джеймса, — заметила Мэри.              — Алиса может забрать Фрэнка, — настаивала Миа, вызывающе скрестив руки на груди. Мэри и Лили прыснули со смеху. — Что? Скажите мне, что они не идеально подходят друг другу, и я возьму свои слова обратно.              После минутного размышления Лили приподняла бровь.              — Вау, и вправду подходят.              — Кто «вправду подходит»? — спросила Алиса, выходя из ванной в цветастом купальном костюме.              — Вы с Фрэнком идеально подходите друг другу, — ответила Мэри.              Внезапно Алиса покраснела до кончиков пальцев ног и прикрыла рот рукой.              — Откуда вы знаете?              Глаза Мэри вспыхнули азартом — сплетни для нее были как воздух.              — Что именно мы узнали, мисс Браун?              Алиса покачала головой и бросилась бежать, но Мэри была слишком быстра и повалила ее на ковер, оседлав талию и прижав руки Браун к полу, тем самым не давая Алисе скрыть румянец, который пополз по ее щекам, и глупую улыбку, появившуюся на лице.              — Нет уж, не уйдешь! У тебя секрет, и я узнаю его, хоть умри!              — Я поцеловала его! — наконец выпалила Алиса, и остальные три девочки ахнули.              — Вот так сюрприз! — Мэри довольно откинулась, все еще сидя у нее на ногах. — Фрэнк Лонгботтом — шалун, кто же знал? Ну вот, Лилз. Наша маленькая Алиса уже совсем взрослая и переросла Джеймса Поттера. Он весь твой.              — Мне не нужен Поттер! — громко вскрикнула Лили. — Если бы мне кто-то и нравился, — хотя все не так — то, вероятно, это был бы Римус!              Мэри усмехнулась, когда челюсть Мии заметно напряглась.              — Как я уже сказала, — Миа наморщила нос, — мои мальчики вне игры.              — А как насчет остальных? — Мэри рассмеялась, наконец, отодвинувшись от Алисы и позволив ей подняться. — Неужели мы умрем, как старые девы — только мы и наши книзлы?              Миа не могла не поддаться очаровательной улыбке Мэри.              — Ладно, можешь забрать себе Питера.              Мэри в ужасе вскрикнула, и все девочки рассмеялись.              — Фу, только не Петтигрю! Он все время таращится на меня, как зачарованный.       

***

      — Значит, — самодовольно начал Сириус, возвращаясь в спальню Джеймса, где ребята как раз переодевались в плавки, — слышимость была так себе, но, насколько я понял, Эванс все еще ненавидит Джеймса, хотя, возможно, запала на Римуса — хоть и утверждает, что ни на кого не запала. Браун раньше нравился Джеймс, но, судя по всему, Фрэнк тут кое-что недоговаривает: оказывается, он ее уже целовал.              — Она поцеловала меня! — закричал Фрэнк, словно защищаясь, и его лицо стало свекольно-красным.              — Молодец, приятель, — Сириус подмигнул и продолжил с усмешкой: — Макдональд хочет меня. Думаю, очень сильно, — сказал он, будто это было очевидно. — Но Миа безнадежно влюблена в меня и полна решимости стать следующей леди Блэк. Джеймс, ты будешь моим шафером?              — Это моя сестра, — проворчал Джеймс, нанося Сириусу удар в плечо, от которого тот легко увернулся.              — Да я шучу, — со смехом сказал Сириус. — Миа хочет Римуса.              Глаза Римуса расширились.              — Что? Врешь.              — Перестаньте говорить о моей сестре! — вспылил Джеймс.              Сириус вошел в ванную Джеймса, оставив дверь открытой, и встал перед зеркалом, чтобы провести пальцами по волосам, убедившись, что его взъерошенный вид был идеальным и ни в малейшей степени не напоминал беспорядок на голове Джеймса.              — Я думаю, это справедливо, учитывая, что она говорила о нас. Смирись с этим, приятель. А вообще у нас есть дела поважнее.              — Какие еще дела? — Джеймс прищурился.              — Например, выбить дерьмо из Адриана Аббота, когда мы вернемся в школу.              — Хочу ли я знать? — спросил Джеймс со вздохом, опустив голову на руки.              Блэк глубоко вздохнул, подумав о том, чтобы не говорить ему, но решил отказаться от этого плана действий.              — Это связано с грудью твоей сестры.              Побледневший Джеймс пробормотал себе под нос:       — У моей сестры нет груди.              — А обо мне они что-нибудь говорили? — подал голос Питер из угла комнаты.              Сириус нахмурился, вспомнив, как Мэри с визгом отказалась от этой перспективы. Он решил, что позже стоит провести с друзьями разговор о том, как вообще надо общаться с девушками, а не пялиться на них, как маньяки.              — Извини, Пит, не повезло.

***

             Двадцать минут спустя девять подростков были у реки, половина из них уже находилась в воде, наслаждаясь прекрасной погодой. Миа отчаянно старалась не покраснеть, наблюдая, как мальчики идут через сад без рубашек. Чтобы сохранить хладнокровие, ей пришлось мысленно представить Кормака Маклаггена. Остальные девчонки с задачей справились хуже — одобрительные взгляды говорили сами за себя. Только Лили благоразумно отвернулась и спрятала лицо.              Джеймс с разбегу нырял с веток в глубокие участки реки — то задом наперед, то с кувырком, то «бомбочкой». Каждый раз выныривал в сторону Лили, надеясь, что она смотрит, и каждый раз разочаровывался.              На другой стороне берега Фрэнк и Алиса тихо разговаривали, и Миа не могла не улыбнуться, когда увидела, как ее подруга взяла мальчика за руку и невинно переплела их пальцы.              Римус расположился под огромным дубом с книгой в руках, изредка поднимая глаза, чтобы наблюдать, как Питер тщетно пытается заинтересовать Мэри рассказом о том, как он сумел сварить Уменьшающее зелье — хотя оно полагалось только третьекурсникам. Мэри метнула на Мию взгляд, полный мольбы: мол, лучше бы он умел колдовать что-то увеличивающее.              — Это, — с сияющей улыбкой сказала Лили, прерывая безмолвный разговор Мии и Мэри, — называется транзисторным радиоприемником, — ее зеленые глаза загорелись так же, как у Гарри, рассказывающем о квиддиче, или как у Сириуса, замышляющем очередную проделку.              Миа наблюдала с улыбкой, а Сириус, присев рядом, сложил руки на груди и с любопытством уставился на рыжеволосую.              — Это портативное устройство, которое магглы используют для прослушивания музыки, — Лили перевела взгляд с Сириуса на Мию, и ее улыбка исчезла, она осеклась. — Хотя… у вас, наверное, есть волшебные аналоги?              — Да, — призналась Миа со смешком.              — Но продолжай, — подбодрил ее Сириус. — Расскажи мне о том, что называется музыкой, — саркастически попросил он. — Что такое… му-зы-ка? — Лили сверкнула глазами. — С тобой весело, Эванс, — Сириус ухмыльнулся. Лили покачала головой, не удержав улыбки, и отошла к берегу, где спасла Мэри от мучительных историй Питера.              Как только Сириус включил радио, его улыбка стала не просто веселой, но и искренней.              — Магглы потрясающие.              — Ты раньше слушал маггловскую музыку? — спросила Миа.              — Да, — ответил Сириус, вертя ручки приемника. — Бывало, пробирался в маггловский Лондон, когда Вальбурга водила меня в Косой переулок. Там был магазин пластинок, в котором я прятался.              — Не знала, — сказала Миа с сияющей улыбкой.              — Потому что я только что сказал тебе. Да чтоб тебя, — выругался он и вытащил палочку. Коснувшись ею верхушки приемника, который лишь издавал звук статических помех, он щелкнул — и вдруг полилась из динамика чистая, громкая мелодия.       

      «Опирайся на меня, когда тебе тяжело…»

             Миа просияла, вспомнив, как слушала эту песню на кассете, которую ее мать-маггл записала для нее, не подозревая, что большинство электронных устройств не работает в магическом обществе, особенно в Хогвартсе.              — Я люблю эту песню. Напоминает мне тебя, Сириус.              Лили ахнула, оглядываясь на Сириуса.              — Ты не должен использовать магию вне школы!              Все остальные мило посмеивались над ней, что только разозлило ее еще больше.              Миа повернулась и улыбнулась подруге.              — Это больше связано с Международным статутом о секретности, чем с магией несовершеннолетних. Министерство отслеживает не конкретные палочки или волшебников, а просто фиксирует наличие магии в целом. Когда магглорожденные дома, велика вероятность, что кто-то из магглов случайно заметит колдовство, поэтому министерство осторожничает. Однако в магических семьях постоянно течет магия, и министерство, вероятно, оставляет это на ответственность родителей, которые должны следить, чтобы их дети не использовали свои палочки за пределами Хогвартса.              У Лили от шока отвисла челюсть, но прежде чем она успела задать еще несколько вопросов или возразить о несправедливости по отношению к магглорожденным, Сириус включил радио, заглушив ее протесты.       

      «Пожалуйста, оставь свою гордость — если тебе нужно хоть что-то от меня…»

             Сириус усмехнулся.              — Оставить мою гордость? Это напоминает тебе обо мне? Вряд ли, котенок. Но поскольку мы, по-видимому, посвящаем песни… — сказал он с хитрой ухмылкой, и радио засветилось фиолетовым, когда кончик палочки коснулся его.       

      «Давай… займемся этим»

             — Даже не думай! — Миа нахмурилась и постучала палочкой по радио, позволяя песне снова измениться.       

      «Детка, детка, не вздумай ко мне привязаться…»

             Миа рассмеялась.              — Так-то лучше.              — Я уже на пути туда, — Сириус мрачно усмехнулся ей и снова коснулся радио своей палочкой.       

      «Прикоснись ко мне утром, а потом просто уйди»

      

      Скрестив руки на груди, Миа нахмурилась.              — Ты делаешь это нарочно.              — Я? Что-то не так, мисс Поттер?              Миа снова коснулась радио.       

      «И они называли это щенячьей любовью»

             Она разразилась громким смехом, таким заразительным, что все обернулись. Сириус стоял рядом, улыбаясь, пытаясь понять, что ее так развеселило. Миа не могла остановиться, согнулась пополам, держась за бок, пока Сириус не сменил песню.       

      «Ты — королева моей дороги, моя мотоциклетная мама…»

             Миа закатила глаза, зачаровывая радио.       

      «Ты так самовлюблен, наверняка думаешь, что эта песня о тебе…»

             — Вы двое закончили… что бы вы там ни делали? — спросила Мэри с берега реки, где они с Лили лежали на своих полотенцах, надвинув на глаза солнцезащитные очки.              — Спорим? — уточнила Миа.              Сириус тихо усмехнулся.              — Флиртуем?              — Просто оставьте хоть одну песню до конца! — огрызнулась Лили.              — Ладно, но только не эту песню. Ей не удастся победить, — Сириус ухмыльнулся Мии и снова коснулся радио.*       

      «И вот он, этот юноша… незнакомец в моих глазах…»

             Миа нахмурилась. Если он все еще играл в эту игру, то это внезапно перестало быть таким забавным. Она знала этого Сириуса больше двух лет. И все же всякий раз, когда Миа смотрела в эти прекрасные серые глаза, все, о чем она могла думать, были такие же прекрасные серые глаза мужчины где-то в далеком будущем, с надеждой ожидающего ее.              Она отвернулась, хотя Сириус не переставал смотреть на неё и стоять слишком близко.       

      «Он тронул мои боли своими пальцами, пел мою жизнь своими словами, убивал меня нежно своей песней…»

             — Что случилось, котенок? — спросил Сириус. — Разве ты не улыбалась всего две секунды назад? Хочешь, я пойду скажу Макдональд и Эванс, чтобы они отвалили и дали нам повеселиться? — он усмехнулся и протянул руку, заправляя прядь волос ей за ухо.       

      «Я вспыхнула, словно в жару, смущенная взглядами толпы…»

             — Я в порядке, Сириус, — солгала она. — Просто задумалась о школе. Остался всего лишь месяц, и я буду скучать по этому, — она указала на реку и сад. — Приятно быть снаружи, не беспокоясь обо всех остальных. Как будто мой маленький личный мир, где все, кого я хочу уберечь, в безопасности.              — Ты слишком волнуешься, — сказал Сириус и откинулся назад, положив голову ей на колени, как делал не раз.              Несмотря на то, что действие было таким же невинным, как и всегда, на ней был только купальный костюм, и она вдруг очень хорошо осознала, как быстро бьется ее сердце.              — Тебе надо хоть немного расслабиться. Мир не рухнет, если ты выйдешь из своей уютной скорлупы, — Сириус надулся, когда Миа не начала гладить его, тогда он потянулся и положил ее руку на свою голову в молчаливом требовании поиграть с волосами.       

      «А потом он посмотрел сквозь меня… Словно меня не существовало…»

             — Ты не понимаешь, — Миа нахмурилась и оттолкнула его.              Поднявшись с земли, она направилась к Римусу, словно он был единственным человеком на реке. Она вздохнула и села рядом с ним, инстинктивно положив голову ему на плечо, все еще хмурясь.              — Хочешь, я его утоплю? — спросил Римус с едва заметной ухмылкой, даже не потрудившись оторвать взгляд от книги, хотя он слегка склонил голову набок, чтобы осторожно положить ее поверх головы Мии.              — Меня тошнит от его оптимистичного взгляда на все. Просто говорит мне расслабиться, будто в мире нет ничего плохого, будто я должна игнорировать все, о чем беспокоюсь.              — Звучит знакомо.              Она вздохнула.              — Не начинай. Сириус, пытающийся подбодрить меня, ни в коей мере не похож на меня, пытающуюся сделать то же самое для тебя. Он меня не знает. Не так, как, — «как он должен», — ты.              — Возможно, ты права. Но, знаешь, он все же знает тебя. То, что он не сидит и не обсуждает с тобой книги, мечты и страхи на регулярной основе, не означает, что ему все равно. Он просто притворяется, потому что думает, что он тебе нравится, — признался Римус и откинулся на спину, внимательно наблюдая за ней.              Она покачала головой, чувствуя, что краснеет.              — Это просто смешно.              — Это не так. Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сказал он, возвращаясь к своей книге.              У нее перехватило дыхание, а сердцебиение участилось. Миа привыкла к откровенному флирту Сириуса, но Римус был… другим. Когда их взгляды снова встретились, она не могла не подумать, что он действительно выглядел немного самодовольным.              — Ты тоже хорошо выглядишь, — Миа улыбнулась, а Римус усмехнулся. — Что? — она только заметила, что он был не только единственным из них, кто за все это время не ступил ногой в воду, но и единственным мальчиком, на котором все еще оставалась рубашка. Несмотря на то, что они были исключительно долговязыми и отчаянно нуждались в креме для загара, Джеймс и Сириус грели свои бледные тела, Фрэнк тоже оголился по пояс. Даже Питер снял рубашку, желая показать, что его остатки детского жира уменьшились благодаря резкому росту этим летом.              — Ты пялишься, — прокомментировал Римус и поднял бровь.              — Ты все еще в рубашке, — сказала она.              Его глаза расширились, а лицо покраснело, когда он нахмурился.              — Ты знаешь почему.              — Это всего лишь шрамы, Римус, — Миа грустно улыбнулась ему. — «Самые могучие души рождаются в страдании, сильнейшие из них покрыты шрамами», — она протянула руку и нежно коснулась его ребер, где, как она знала, на коже проходили три длинных, глубоких шрама. — Ты прекрасен.              Брови Римуса сошлись на переносице, и он перевел на нее свои мягкие зеленые глаза, глядя с удивлением и замешательством. Римус выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не мог заставить себя набраться смелости, поэтому вместо этого он прервал зрительный контакт, откашлялся и улыбнулся.              — Кто так сказал?              — Хариджи Бранд, — ответила она с легким разочарованием. — Поэт.              — Волшебник? — спросил Римус, играя в их игру.              Миа улыбнулась.              — Маггл.