осенние сны

      рейстлин просто появляется на пороге гостиной, придерживаясь за дверной косяк, и даламар роняет перо, не отрывая глаз от вошедшего. призраки таким способом никогда не развлекались, а для галлюцинаций у него поводов вроде не было. или он совсем докатился, или… — я выбрался, — тот же тихий голос, разве что ещё более надломленный. рейстлин проходит внутрь комнаты и садится рядом на диван. даламар подвигается, неверяще касается плеча, а потом резко обнимает.       намного реальнее, чем любой из его бесконечных снов.       даламар осторожно моргает и зажмуривается, но рейстлин не пропадает — точно также прижимает его к себе изо всех сил.       они ещё долго так сидят.       рейстлин далеко не сразу приходит в себя. первые пару дней он почти не разговаривает, а затем начинает расспрашивать о происходящем в мире и делах даламара. шепчет «я горжусь тобой» и впервые улыбается, узнав, что его бывший ученик теперь глава конклава.       о том, что было в бездне, рейстлин решается заговорить только один раз, когда рассказывает, как ему удалось уйти. второй раз в жизни он позволяет даламару обнять себя, опускает голову на грудь и будто бы прячется в кольце рук, сминая в пальцах рукав чужой мантии и стараясь говорить как можно ровнее. даламар думает, что защитил бы рейстлина от самой такхизис, но продолжает молча гладить и перебирать седые волосы, зная, что за озвучивание такой мысли получит посохом по затылку и будет отправлен кормить живцов — и неважно, насколько он великий и влиятельный теперь. больше к этой теме они не возвращаются.       или это не вторые их объятия? они выясняют, что видели одинаковые сны друг о друге, но кое-какие детали не упоминают.       пост главы конклава требует много работы, и даламар по возможности сбрасывает дела на кого-то другого, объясняя это чрезвычайно важной миссией, о которой он пока не может рассказать — по сути так и было. потом разберётся с теми, кто подозревает его в чём-то — сейчас он всё свободное время проводит с рейстлином. не столько по необходимости, сколько потому что хочется. с ним он всё тот же ученик. стремящийся узнать всё, что можно и особенно что нельзя, бесконечно восхищённый своим учителем… и влюблённый. да. теперь даламар окончательно убедился, что это взаимно, но всё равно почему-то боялся, даже чувствуя, что больше не хочет терять ни минуты.       первым об этом заговорил рейстлин, когда во время прогулки по лесу они присели отдохнуть у озера. рейстлин прислонился спиной к стволу росшей на берегу сосны и разглядывал лес, недавно ставший совсем оранжево-жёлтым и иногда красным. даламар же в свою очередь разглядывал рейстлина. тот повернулся, чтобы увидеть улыбку до ушей и теряющийся взгляд. как и всегда. что-то в этом безумном мире не поменялось. — никак не насмотрюсь на тебя, шалафи, — даламар усмехнулся своему глупому признанию. рейстлин тоже улыбнулся уголками губ, и ненадолго снова воцарилось безмолвие. — даламар, скажи, — нарушил его рейстлин, — в твоих снах со мной… что там было? — ты рассказывал, как тебе тяжело в бездне, иногда просто обнимал меня, — закрадывалась мысль, что рейстлин говорит вовсе не о том, что уже слышал, и даламар медленно выдохнул, стараясь унять волнение. — ты целовал меня? — прямо спросил рейстлин. — да, — после небольшой заминки ответил даламар, ощущая, как сердце начинает биться где-то в горле. — а ты… — да, и не только, — предупреждая вопрос, ответил рейстлин. — это логично, если мы видели одно и то же, — с присущей ему раздражительностью добавил он. даламар, однако, понимал, что сейчас эта раздражительность была больше напускной, чтобы скрыть чувства.       видимо, теперь была его очередь спрашивать. — шалафи, — он вцепился в широкий рукав своей мантии, теребя его и стараясь совладать с голосом и дыханием, — если у нас что-то было во снах, могло бы… что-то получиться на самом деле?       спустя несколько бесконечных мгновений рейстлин медленно кивнул, снова перевода взгляд на серое озеро. даламар не смог сдержать выдоха и радостной улыбки.       когда-то давно из-за своей нерешительности он потерял двадцать пять лет. сейчас же, когда он не рисковал быть убитым из-за своего предательства и даже вроде как получил официальное согласие, больше ждать не хотелось. даже несмотря на страх.       с всё также колотящимся сердцем даламар касается руки рейстлина, привлекая его внимание, берёт её в свои и оставляет поцелуй на костяшках, не отрывая глаз от глаз напротив. рейстлин проводит рукой по щеке даламара, придвигается ближе и наконец-то целует его.       и даламар отвечает, цепляясь за плечи рейстлина.

лишь «прощай» мне не говори, обещай клятву эту помнить