сохрани мою речь навсегда

      — …Морти, подай гаечный ключ.       Ответа не последовало, так что Рик, благовоспитанно прождав пару секунд, повернулся в сторону внука.       — Морти?       Абсолютно не обращая внимания на деда, погружённый в свои мысли подросток сидел прямо на холодном полу гаража, прижимаясь спиной к очередному охренительно-умному-и-уникальному-в-своём-роде устройству. Чуть нахмуренные брови, прикушенная губа, тяжёлый взгляд — все эти мелочи указывали на то, что голову младшего Смита занимали не самые радостные мысли. Рику, в принципе, на душевные терзания внука было похуй. Мальчик не так давно справил семнадцатый день рождения, но до сих пор что внешним видом, что неуравновешенным эмоциональным состоянием больше напоминал четырнадцатилетнего парнишку, чем юношу-старшеклассника.       — Морти! — весьма грубо рявкнул раздражённый происходящим мужчина, откидывая в сторону перепачканную машинным маслом тряпку, которая ещё пару дней назад являла собой один из лабораторных халатов самого Санчеза. — Гаечный ключ отдай, тупица!       — Боже… — тихо пробормотал вздрогнувший от крика шатен, осторожно вставая с насиженного места и направляясь к деду. Смерив подростка полным ярости взглядом, учёный выхватил из его рук необходимый инструмент, тут же поворачиваясь обратно к сломанной портальной пушке, без которой попасть в другие измерения было просто невозможно. — Совсем не обязательно так кричать.       И, подождав пару секунд, на всякий случай не слишком уверенным голосом добавил:       — Прости.       — Бесполезный кусок дерьма, — прошипел Рик, с трудом сдерживая эмоции. Он всегда страдал от излишней вспыльчивости: склонность к агрессивному поведению не раз приводила Санчеза к весьма крупным неприятностям, однако ничего поделать со своим по-настоящему буйным темпераментом мужчина не мог. — Морти, ты идиот, ты знал об этом? Ты дал мне не то, что нужно.       — Прости, — ещё тише повторил Смит, отводя взгляд и неловко переминаясь с ноги на ногу. У мальчика едва заметно подрагивали руки — то ли от страха, то ли от разыгравшихся нервов, но именно эта незначительная с первого взгляда мелочь за долю мгновения отрезвила Рика. Отшвырнув от себя инструмент, учёный схватился за голову, запуская пальцы в седые волосы:       — Пиздюк, свали отсюда нахуй. Ты мне только мешаешь.       Ты мне только мешаешь.       Эти слова стали последним, что Рик Санчез сказал своему внуку.

***

      Утро этого январского дня выдалось особенно морозным, и девственно-белый снег, ногой человека практически не тронутый, весьма болезненно резал по глазам, ярко искрясь под солнечными лучами. Тяжело вздохнув — в воздух от его дыхания вырвалось облачко тёплого пара, растворившегося спустя пару мгновений — Рик нахмурил густые брови, глядя на место, куда его привёл отслеживающий местоположение Морти маячок.       Какого чёрта мелкому понадобилось в Богом забытом заброшенном здании, в этом наполовину разрушенном доме, спрятанном от жителей города посреди весьма густого леса?       Следы чужих шагов, едва заметные, припорошённые выпавшим за ночь снегом, вели в сторону чуть заметно покосившихся дверей, что некогда служили парадным входом в дом. Хмыкнув и мысленно понадеявшись на то, что внуку не пришла в голову чудесная мысль спать тут при такой погоде, Рик направился по тому же пути.       — Морти!       Здание наверняка выглядело достаточно пугающе ночью: выбитые окна, потрескавшаяся штукатурка, какие-то обломки на полу, лишь чудом оставшиеся целыми балки под потолком — и как второй этаж за прошедшие годы только не обвалился? На стенах красовались яркие граффити, по большей части представляющие собой непонятные надписи, но одно из творений внимание Рика всё-таки привлекло.

Беги.

      Неровные чёрные буквы на обгоревшей двери выглядели достаточно пугающе, но Санчез лишь усмехнулся и двинулся вперёд, желая как можно быстрее найти мальчика, дабы дать ему пару воспитательных подзатыльников и наконец вернуться домой.       — Морти, мать твою, вылезай! Хватит вести себя, как пятилетняя истеричка!

Спасения нет.

      Проведя ладонью по потрескавшимся кирпичам, представляющим собой основу стены, учёный раздражённо вздохнул, привычным жестом запуская пальцы в давно уже тронутые сединой волосы.       — Мелкий, ты меня заебал. Лучше выходи по-хорошему, я ведь и выпороть могу.       Морти никогда не били, не считалось в семье Смитов нормой наказывать детей физически, и подобная угроза должна была встревожить мальчика, но слова о порке ожидаемого эффекта не произвели. Ответом Рику стала полная тишина, нарушаемая лишь свистом бушующего снаружи ледяного ветра: на улице вновь начинался снегопад, грозящий перейти в полноценную метель.

Ты не найдешь выхода.

      Слова встревоженной Бэтти о том, что Морти домой так и не вернулся, поначалу вызвали у Санчеза лишь лёгкое негодование, но сейчас обстановка определённо накалялась. Интуиция верещала благим матом, странное беспокойство засело в душе непонятной тяжестью, и привыкший доверять себе Рик ещё раз глянул на запястье, проверяя информацию с маячка. Ничего не изменилось, мелкий продолжал находиться где-то в стенах этого здания.       — Пиздюк, я не шучу! — в этот раз в голосе Санчеза можно было ощутить тщательно скрываемое волнение. С раздражением отпихнув ногой очередное препятствие в виде какой-то доски, учёный шагнул вперёд, намереваясь проверить одно из оставшихся помещений. — Я тебя так отпизжу, Морти…       Прервавшись на половине фразы, мужчина замер, чувствуя, как внутри всё за доли мгновения леденеет от ужаса.       Взгляд уловил знакомый силуэт в одной из полупустых комнат. Мальчик словно застыл в воздухе — его тело удерживал лишь перекрученный узлом прочный джутовый канат, привязанный к выступу на низком потолке. Рик опоздал, и опоздал чертовски сильно, на что указывала вывернутая под неестественным углом шея Морти. Ярким пятном на фоне этой страшной картины выделялась лишь знакомая до боли серо-зелёная куртка, ворот которой украшал невыразительный искусственный мех; зимняя одежда лежала совсем неподалёку, словно ребёнку в последние минуты его жизни стало… Невыносимо жарко.       — Морти! — и голос учёного предательски сорвался, когда он кинулся в сторону тела, всё ещё не веря в происходящее.