сохрани мою речь навсегда

— Он сидел здесь, на всех занятиях одна из задних пар была его местом. Тихий, необщительный, можно сказать — неприметный… До пятнадцати лет он казался намного живее, даже со мной иногда… Ну… Флиртовал. Эта парта ничем от других столов не отличалась. Одноместная, явно не новая: деревянную поверхность местами покрывали не самые пристойные надписи, криво выведенные мелкие рисунки типа звёздочек и цветочков. Типичная парта типичной старшей школы: «Сделаем вид, что у нас нет бумаги и что испоганить государственное имущество ну просто жизненно необходимо». Картину дополняли тонкие царапины, украшающие рабочую зону стола — кое-кому определенно не нравилось работать с канцелярским ножом осторожно. — На уроках не блистал, часто пропускал занятия, а в последние месяцы ситуация сильно ухудшилась, даже староста пытался вмешаться и остаться с Морти после уроков, но он всегда отказывался, причем… Достаточно грубо, что Морти было не свойственно. Боже… Джессика рвано вздохнула и с силой потерла покрытую румянами щеку, будто пытаясь приказать появившейся на ее глазах влаге вернуться обратно в слезные протоки. — Сейчас… Сейчас я вижу так много предпосылок его… Тому, что он сделал. Тогда это казалось какой-то мелочью, но теперь… — Девушка запнулась, замолкла на пару мгновений и поспешно сменила тему: — В общем, в средней школе он нередко ходил за учителями, брал дополнительные домашние задания, просил показать конспекты, чтобы хоть как-то исправить ситуацию с оценками, а потом…

Морти сложил руки на столе и положил на них раскалывающуюся из-за бессонницы голову. В ушах гремели басы, от которых мигрень лишь усугублялась; наушники стали его постоянным, а то и единственным верным другом — за громким роком было не слышно, как ругается на отца Бэт, наливающая себе очередной бокал вина после тяжелой смены, как смеется в соседней комнате Саммер, общаясь по Скайпу с новым бойфрендом. К лежащим на краю парты тетрадям Морти на этих выходных так и не притронулся — смысла в этой математической херне попросту не было. Он все равно ничего не поймет и ничего сделать не сможет, даже если ему будет помогать староста Сэм, самый умный парень их потока. Да и вообще… Рядом с Сэмом Морти будет ощущать себя еще более тупым и бесполезным, чем оно есть на самом деле.

— Потом, ближе к концу первого семестра, он совсем перестал уделять урокам внимание, еще и из клуба шахматистов вышел, хотя до этого любил поиграть с ребятами на время, даже в соревнованиях школьных пару раз участвовал. На светлых стенах класса играли солнечные блики. Широкие окна украшали блестящие узоры инея, а на чистой магнитной доске висел небольшой самодельный плакат, декорированный бумажными сердечками: приближался День святого Валентина. — В соседнем коридоре находится его шкафчик. Рыжеволосая девушка обошла парту Морти, направилась прочь из кабинета, аккуратно прикрыв за собой крепкую деревянную дверь. Небольшие каблуки на ее туфлях звонко цокали по кафельной плитке, и редкие проходящие мимо студенты, оставшиеся после занятий ради факультативов, заглядывались на Джессику, глядя им с Риком вслед. Красивая девочка. С уверенным звонким голосом, неторопливой женственной походкой, не боящаяся взрослых, совсем без комплексов — даже внушительный рост не мешал ей надевать каблуки и не смущаться того, что с такой обувью она оказывалась выше многих парней старшей школы. Рик видел болезненные заеды в уголках ее рта и слой тонального крема, покрывающий кожу под ее глазами. Рик видел, как время от времени она неосознанно касалась пальцами горла. Голос Джессики редко, но все-таки срывался в легкий хрип, словно говорить ей было больно. Пальцы девушки в районе верхних фаланг скрывали яркие пластыри, украшенные цветочками и сердечками, такими же глупыми и детскими, как на парте Морти. Её тело было глянцево-идеальным — с узкой талией, подчеркнутой заправленной в юбку рубашкой, и со стройными бедрами, обтянутыми белой тканью чулок. Худоба Джессики была нездоровой. Рик знал, как выглядит настоящее женское тело. Рик знал, как мало нужно есть, чтобы достичь такой модельной фигуры. Неудивительно, что внимания на Морти она почти не обращала. С такой погоней за собственными недостижимыми идеалами Джессика определенно давно и прочно увязла в зацикленности на себе и на том, чтобы стать образцом совершенства. — …Студенты устроили здесь стихийный мемориал. Записки, записки, записки. На металлическом шкафчике для одежды несколько фотографий Морти окружало множество других бумажек, исписанных чужим почерком, кое-где виднелись самодельные и магазинные открытки, валентинки, даже пара маленьких искусственных цветов — Рик наклонился вперёд, вчитываясь в написанные другими школьниками слова.

Мне так жаль, что мы тебя не защитили. Нам так тебя не хватает, Морти. Мы тебя любим. Покойся с миром.

Лицемерно. — Почему же вы не сказали ему этого… Мужчина вытянул руку, прикасаясь к одной из фотографий. Кудрявый мальчик на ней улыбался весело, искренне, смело глядя в сторону камеры и показывая пальцами жест «Виктория». — Пока он был жив? Джессика покачала головой, всхлипнула, чувствуя, как все перед ее глазами начинает размываться из-за слез. Она долго держала эмоции под жестким контролем, не позволяя себе проявлять свою боль внешне, но один-единственный вопрос стал ключом к двери, ведущей в бездонную пропасть. Джессика снова всхлипнула, покрепче сжала зубы, безрезультатно пытаясь остановить надвигающуюся истерику, и ее потянули вперед, прижали к крепкой мужской груди, как беззащитного котенка, которого было необходимо защитить от всего вокруг. От чужого халата пахло сигаретным дымом. Измятая белая ткань быстро посерела от слез, текущих по щекам девушки. В этих объятиях не было ни намека на разврат — просто один чуть более опытный человек помогал другому не сойти с ума окончательно.

***

Джессика красивая, Анон. Конечно, мне нравится не только её внешность: она всегда и во всем первая, никогда не отказывает в помощи тем, кому это действительно нужно, недавно вон девочнку из параллели от насмешек хулиганов защитила, но чёрт… Ты видел её улыбку? Когда она улыбается, мне кажется, всем вокруг становится немного лучше. Просто невозможно оставаться равнодушным, находясь рядом с ней, Анон, и как же жаль, что вместе мы быть не можем. Она понимает, что нравится мне, но взаимностью отвечать точно не станет — что ни говори, а самой популярной девчонке параллели нужен парень под стать, а я — неудачник, прыщавый, ещё и не особо успешный по школе. Брэд и его компания объяснили это всё не самым приятным для меня способом. Было больно. Я отбивался как мог, Анон, смог Брэду даже нос разбить, хвастаюсь, но сейчас сижу дома и каждый день слушаю вопли матери — ну вот совсем ей наплевать, что зачинщиком драки был совсем не я. Пффф… Ну и пожалуйста. Я все равно не перестану защищать себя, если это потребуется. И Джессику тоже, конечно, но этот осел ее не трогает, кажется. У Джессики богатые родители — чуть что, сразу по башке настучат. Говорят, они очень строгие и требовательные. Интересно, это все мои мечты, конечно, но все-таки — как думаешь, они бы одобрили наши с ней отношения? Наверное, нет. Но нет же ничего плохого в том, чтобы скрывать такое от родителей, правда?