Холод

   На ночь остановились на границе леса. Лютик завернулся в одеяло и молча смотрел в огонь. Вскоре Геральт опустился рядом. Бард повернулся к нему и, выдохнув, прижался сбоку, положив голову ведьмаку на плечо.    – Лютик?    – Тише. Я поверить не могу, что их больше нет. Как вообще могло так случиться, что именно здесь они встретили тебя? Это просто удивительное совпадение.     – Хм, совпадение. Да, – скорее самому себе тихо произнёс ведьмак и задумчиво вгляделся в языки пламени.    – Геральт? Ты что-то знаешь?    – Возможно.    – Так это не было случайностью!    – Думаю, да.    – Как ты... Как ты это сделал?    Ведьмак вздохнул и с полминуты помолчал.    – Я попросил Трисс дать мне карту, и она заколдовала её. Я искал их здесь, Лютик.    Бард не произнёс ни звука, изумлённо глядя на Геральта.    – По правде говоря, мне не стоило тащить тебя в этот лес. Ты мог бы обойтись и без этого.    – Подожди, то есть, путь через лес был необязательным?    – Ну, в общем-то, для тебя – да. Но у меня была здесь... цель.    – Это...невероятно, – тихо выдохнул бард, глядя в никуда.    – Лютик. – Ведьмак повернулся к нему и, взяв его за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. – Я... хочу, чтобы ты знал. Я не должен был вести тебя туда. Тебе было бы лучше этого не видеть. И я... Ты... в общем, прости.     – Подожди. Я не ослышался? Что ты сказал?    – Прости меня, Лютик, – твёрже повторил Геральт.    Бард нервно рассмеялся.    – Ради этих слов стоило это пережить!    – Нет, – неожиданно резко оборвал его ведьмак, – ничто этого не стоит.    – Ладно-ладно, – Лютик поднял руки в примирительном жесте, – мне, если честно, тоже не хотелось бы ещё столкнуться с чем-то подобным, – вздрогнув, закончил он.    Геральт хмыкнул и перевёл взгляд на ветку, медленно пожираемую огнём. Бард тоже посмотрел на костёр. Наступила тишина.    Через некоторое время Лютик начал сползать на землю, и ведьмак рефлекторно его подхватил. Голова барда при этом откинулась назад, – он уже спал. Геральт усмехнулся и осторожно уложил его на расстеленный плащ. Лютик сквозь сон вцепился в руку ведьмака и чуть приоткрыл глаза.     – Не уходи.    – Да куда здесь можно уйти?     – Ляг рядом. Пожалуйста.    Геральт не стал спорить и, подложив свой плащ, лёг за спиной барда.     – Ты здесь? – Лютик резко развернулся, едва не попав рукой ведьмаку по лицу.    – Спокойно. – Геральт осторожно прижал его спиной к себе, обездвиживая. Бард дёрнулся и замер.    – Всё, спи.     – Спокойной ночи, Геральт. – Лютик зевнул.    – Ага.    Через несколько минут бард крепко и, наконец, спокойно спал. Ведьмак, всё также прижимавший его к груди, несмело улыбался. Впервые за последние несколько дней он наконец смог расслабиться и вскоре тоже уснул.     Утром Лютик проснулся первым, когда солнечные лучи только появлялись из-за деревьев, разгоняя утренний сумрак. Почувствовав чужую руку поперёк груди, он резко крутанулся и оказался лицом к лицу со спящим Геральтом. Выдохнув, бард неловко улыбнулся. Затем перед его глазами промелькнули события предыдущего дня, и он вздрогнул. По спине пробежали мурашки. Заставив себя дышать ровнее, Лютик отвлёкся на разглядывание лица ведьмака. Оно было спокойно, Геральт не хмурился, и бард подумал, что это – самое красивое зрелище в мире, достойное быть описанным в лучшей балладе, которую будут петь в самых прекрасных местах на земле. В голове Лютика сложилось несколько строк, и он рванулся было подняться, – достать блокнот и записать навеяные вдохновением красивые обороты. Но, толкнув нечаянно ведьмака, бард замер и ненадолго даже перестал дышать. Геральт не пошевелился. Успокоившись, Лютик снова прижался к его груди. Он рассматривал лицо напротив как произведение искусства, восхищаясь каждым штрихом, сделанным жизнью, отпечатывая изображение в своей памяти, с тем, чтобы всё же написать свою лучшую балладу, помня мельчайшие подробности этой мирной картины, когда уже не будет возможности видеть её вживую. Ведьмак проснётся, – и на его лбу вновь залягут морщины; он нахмурится, – и из под нависших бровей снова будет смотреть тяжёлый взгляд золотых глаз.     Лютик пребывал в восторженно-восхищённом состоянии, не замечая ничего вокруг. Не замечал он ни того, что костёр ночью потух, прижимаясь ближе к Геральту и спасаясь от утреннего студёного воздуха, ни того, что пустой с прошлого дня живот сводили судороги, ни того, что ноги затекли от долгого лежания. Время для барда будто остановилось. Он осторожно протянул одну руку, едва касаясь, положил её на щёку ведьмака и замер.    Но вот, волшебное мгновение было разрушено. Геральт шевельнулся и открыл глаза. Лютик заторможенно уставился на него, забыв убрать руку. Ведьмак молча смотрел в ответ.    – Доброе утро, – наконец выдавил бард, отдёргивая руку и отворачиваясь.    Геральт успел заметить, что щёки Лютика залились краской.    – Доброе, – тихо произнёс ведьмак.    Бард попытался отодвинуться, надеясь встать и замять неловкий момент. Но ведьмак, так и не убравший руки, обнимавшей Лютика, не собирался и теперь ослабить хватку. Бард замер, не решаясь обернуться.    – Лютик, – едва слышно обратился Геральт к затылку напротив.    – Да? – Бард не намеревался поворачиваться.     – Посмотри на меня.    – Зачем? – Лютик нервно бегал глазами по полянке, пытаясь найти способ освободиться из крепкого, хоть и осторожного захвата.    – Посмотри. На меня, – жёстче повторил ведьмак.    Бард медленно, словно стремясь отсрочить неизбежное, повернул голову, встретившись взглядом с Геральтом. Его и без того красные щёки налились алым. Ведьмак хмыкнул.    – Ты куда-то торопишься?    – Нет, - промямлил Лютик.    – Тогда лежи.    – Но...    – Ещё солнце не встало.     Бард вздохнул и, сдавшись, попытался вновь расслабиться. Ему было неловко, он чувствовал, что кровь не отлила с лица, и потому, избегая пронизывающего взгляда Геральта, уставился на силуэты деревьев за его спиной. Ведьмак чуть улыбнулся, зная, что Лютик этого не увидит, и украдкой рассматривал его лицо, постепенно освещаемое восходящим солнцем. Блестящие нервно бегавшие глаза, взгляд которых устремлялся во всех направлениях, кроме Геральта. Румяные от холода и смущения щёки. Волосы барда от утренней влаги завились колечками, что всегда раздражало его самого, но ведьмаку казалось очень милым.     Наконец, насладившись видом смущённого Лютика, Геральт резко притянул его ближе к себе. Бард пискнул и озадаченно посмотрел на оказавшийся перед ним нагрудник. Затем резво спрятал в нём ещё больше раскрасневшееся лицо. Ведьмак вновь усмехнулся.    – От кого ты прячешься? –  произнёс он наконец, сдерживая смех.    – Ты... – задыхаясь от возмущения начал Лютик, чуть приподняв голову.    – Я?.. – Геральт выразительно выгнул бровь.    Бард замолчал, старательно изображая искреннее возмущение.    – Расслабься.    Мысленно послав ведьмака куда подальше, Лютик постарался выровнять дыхание.    Геральт неожиданно запустил свободную руку в его волосы. Бард вздрогнул, но не пошевелился. Ведьмак одобрительно ухмыльнулся, мягко перебирая густую шевелюру. Плавным движением он заставил Лютика поднять лицо. Тот упрямо посмотрел в ответ и, поймав прядку белых волос, накрутил их на палец. Ухмылка Геральта стала шире.    – Закрой глаза, – тихо попросил ведьмак.    – Зачем? – озорно глядя ему в глаза спросил бард.    – Ты мне не доверяешь? Закрой.    Лютик бросил последний пытливый взгляд и старательно зажмурился.    Геральт вновь улыбнулся, искренне и по-доброму, и, быстро притянув барда, втянул его в поцелуй. Лютик от удивления даже не шевельнулся, лишь распахнув глаза. Однако, придя в себя, он прижался ближе и, закинув руку ведьмаку на шею, ответил. Правда, перехватить инициативу Геральт ему не позволил.     Наконец, отстранившись, разглядывая пунцовое лицо барда, ведьмак довольно отметил:    – Так лучше, чем когда твоё лицо цвета бумаги, а сам ты находишься на грани смерти.    Лютик картинно задохнулся от возмущения.    – А у тебя, между прочим, это стандартный цвет лица!    – Я мутант, мне можно.     – Ах, ты!.. – Бард сделал вид, что собирается ударить Геральта по щеке.    Ведьмак, усмехаясь, увернулся от несостоявшегося удара.    – Интересно, – протянул Лютик, – а если действительно отвесить тебе пощёчину, кожа покраснеет?    – Не советую тебе это проверять, – угрожающе прорычал Геральт.     Бард рассмеялся.    – Когда-нибудь я это узнаю.    – Надейся.    Лютик резко выскользнул из крепкой хватки не ожидавшего этого ведьмака и вскочил на ноги.     – Я хочу есть. И тепла.    – Разведи костёр, – буркнул Геральт, медленно поднимаясь.     – И ты мне даже не поможешь? О, теперь я умру от голода в этом холодном и мрачном лесу! – бард, всплеснув руками, возвёл глаза у небу.    – Не нагнетай. В мои планы твоя смерть не входила. В лесу от голода и подавно.    – Мой герой! – Лютик повис на шее ведьмака, направившегося за топливом.    – Если ты не дашь мне собрать хворост, угроза твоей голодной смерти станет вполне реальной.     Рассмеявшись, бард отошёл к Плотве и тихо заговорил с ней. У Геральта появилось ощущение, что на него жаловались.    Когда костёр затрещал и ведьмак уселся рядом на плащ, Лютик грохнулся возле него и протянул ему флягу. Геральт забрал её и повалил не ожидавшего барда к себе на колени. Фыркнув, Лютик устроился поудобнее и принялся за свой кусок вяленого мяса.    По окончании завтрака ведьмак стал торопливо собирать вещи.    – Если мы хотим сегодня оказаться в Оксенфурте, нам не стоит терять времени.     Бард, ободрённый мыслями о том, что следующую ночь не придётся провести под открытым небом, старался не мешать Геральту и сам вскоре был готов. Его сумки были навьючены на Плотву, а лютня заняла своё место у него за плечом. Ведьмак хмыкнул, оценив его рвение.     – Залезай. – Геральт похлопал лошадь по спине и, подсадив Лютика, повёл Плотву к выходу из леса.    – Геральт.    – Хм?    – Знаешь, о чём я думаю?    – Нет, Лютик, – вздохнул ведьмак.    – О том, что сегодня вечером мы остановимся на постоялом дворе. О том, что там будет нормальная горячая пища и выпивка, Геральт! И кровать. Человеческая мягкая кровать в тёплой комнате.    – Если ты продолжишь так быстро говорить, – по привычке заворчал ведьмак, – можешь пожалеть о том, что там будет кровать, – передумав, закончил он, ухмыляясь.    Лютик замолчал на полуслове и густо покраснел. Геральт широко оскалился, поймав его смущённый взгляд.    - В таком случае, Геральт, – медленно начал бард, – я, пожалуй, вообще не заткнусь, – торжественно объявил он.    – Я предупредил.    За следующие полчаса Лютик, изредка бросая хитрые взгляды на ведьмака, успел пересказать почти половину своей жизни, тараторя так, что большую часть историй тот даже не разобрал. Геральт в ответ периодически скалился, сбивая барда с нити повествования.    Наконец впереди показалась главная дорога. Она была почти пуста. Изредка мелькала повозка какого-нибудь торговца, спешившего со своими товарами на ярмарку по случаю начала зимы; проносился одинокий всадник, направлявшийся в город по делам или на зимовку. Оседала взметнувшаяся пыль, и дорога вновь оставалась пустынной. Пейзаж был однообразен: по обочине тянулись оголившиеся деревья и кустарники.     Лютик изнывал от скуки. Игра на лютне не задалась, – уже через пять минут он отморозил пальцы. Темы для разговора почти закончились и постепенно свелись к обсуждению дороги. Геральт шёл молча, оглядывая окрестности. Редко и кратко отвечал на вопросы и жалобы скучающего барда. Во второй половине дня измученый однообразностью округи Лютик задремал.     Разбудил его ближе к вечеру оклик ведьмака.     – Лютик!    Дёрнувшись, бард резко открыл глаза и озадаченно посмотрел на Геральта. Тот указал рукой куда-то вперёд. Проследя за направлением, Лютик увидел далеко впереди яркий блеск. Там в лучах заходящего солнца сияли ворота Оксенфурта. Бард улыбнулся, глядя в золотые глаза напротив. Ведьмак больше не хмурился.    – Постоялый двор, еда и кровать, Геральт? – приподняв бровь спросил Лютик.    Геральт многообещающе ухмыльнулся в ответ и ускорил шаг.    Через час они миновали ворота и вскоре вышли на главную площадь.