Холод

Утро выдалось тихим: не было ветра, вчерашний снег растаял, яркое солнце выходило на чистое небо из-за леса. За завтраком Лютик трещал, вспоминая истории, случившиеся с ним во время его учёбы в Оксенфуртском университете. Геральт слушал в пол-уха и изредка вовремя кивал или хмыкал. Его мысли были далеко от Оксенфурта. И вот, они были готовы отправляться в путь. Ведьмак навьючил Плотву, закрепил свои сумки и мешок барда. Лютик повесил за спину лютню и закутался в плащ, отданный Геральтом. – Залезай. Ведьмак отошёл от Плотвы и теперь смотрел на барда. – Что? – Ты же не думал, что сможешь пройти весь путь пешком? – Ну, я... Да? Геральт вздохнул и похлопал лошадь по спине. – На Плотве поедешь ты. Садись. Лютик молча смотрел на него в ответ. – Я? На Плотве? – наконец отмер бард. – Ты мне, помнится, её даже трогать запретил, разве нет? – Пешком ты не дойдёшь. Решив, что спорить было бесполезно, и, в общем-то, невыгодно, Лютик с небольшой помощью взобрался на лошадь, и они покинули дом, в котором провели почти две недели. Дорога проходила в тишине. Первые пять минут. На большее барда не хватило, и он расчехлил лютню. Лютик решился задействовать голос и тихо напевал. Геральт шёл молча, задумчиво глядя куда-то вдаль, и изредка прислушивался к бормотанию барда. Лютику было не до разговоров, он наслаждался вновь обретёнными возможностями: дышать свежим воздухом, в котором чувствовалась подступающая зима, перебирать струны и тихонько подпевать. Геральт не возражал. К середине дня бард вспомнил, что для поддержания жизни ему требовалась не только лютня. – Геральт! – М? – Когда мы остановимся на привал? Я хочу есть. Ведьмак кивнул и через пару минут свёл Плотву с дороги, присмотрев подходящую полянку. Лютик неловко спрыгнул, вернее, свалился на землю. В последний момент Геральт его удержал, поймав за плащ. – Спасибо, – улыбнулся бард. Ведьмак кивнул и отправился искать хворост. – Никуда отсюда не уходи. Минут через десять на полянке уже весело трещал костёр, и Геральт с Лютиком, усевшись на поваленное дерево, молча поглощали провизию. Впрочем, рядом с бардом не выходило долго сидеть в тишине, поэтому уже через пару минут он вновь заговорил, едва успевая прожёвывать куски вяленого мяса. – Как много у нас займёт дорога? То есть, через сколько дней мы будем в Оксенфурте? Пока, кажется, не очень холодно, но нам стоит успеть до заморозков. – Приблизительно дня четыре или пять. – Прекрасно! Честно говоря, я думал, что выйдет намного дольше. – Дня два пути по тракту, один через лес, и мы будем на главной дороге, ведущей в Оксенфурт. – Через лес? – Лютик поёжился. – Зачем? – Так короче где-то дня на три, – поспешно ответил Геральт. – Ладно, – выдохнул бард. – Чем быстрее мы доберёмся, тем лучше. Наверное. Больше Лютик ничего не говорил, пока они не двинулись в путь. По дороге он вновь болтал о всякой ерунде, успешно перекрывая голосом собственные тревожные мысли. На ночь остановились невдалеке от тракта, чуть отойдя в растущий вдоль него лес. Бард нервничал и, периодически оглядываясь и вздрагивая, говорил едва ли не вдвое быстрее обычного. Наконец его дёрганость заметил ведьмак. – Ты чего? Всё в порядке? – Ничего, – чуть резковато ответил Лютик, – мне просто немного холодно. Геральт хмыкнул и кинул в барда его одеяло. Лютик подобрался поближе к костру и, разложив на земле плащ, улёгся, завернувшись в одеяло почти с головой. Ведьмак остался сидеть, пристально глядя в огонь и изредка подкидывая новые ветки. Вскоре он услышал рядом учащённое дыхание, – измотанный долгой дорогой бард быстро заснул. Взгляд Геральта остановился на лице Лютика, – тот спал беспокойно, тяжело дыша и приоткрыв губы, что-то без конца бормотал и хмурился. Вздохнув, ведьмак отвернулся. Развернул на коленях карту и сверил маршрут с мерцающей красной точкой. Геральт пол ночи просидел в раздумьях, не мигая глядя на языки пламени, и лишь под утро всё же забылся коротким сном. Следующий день был в точности, как предыдущий: быстрый завтрак, долгая дорога по тракту, один привал на обед. Вечером ведьмак нашёл тропу, уводящую в лес в нужном ему направлении, и повёл за собой Плотву. Лютик, сидевший у неё на спине, нервно оглядывался и ёжился, будто пытаясь сделаться меньше и незаметнее. – Лютик? – внезапно нарушил тишину Геральт. – А? – Бард вздрогнул. – Всё нормально? – Д-да, – запнувшись, пробормотал Лютик, – просто... вечер уже, холодно. – Скоро остановимся, разведу костёр. – Вот и хорошо, – криво улыбнулся бард. Снова настала тишина. Вскоре ведьмак свернул с тропы и, держась возле Плотвы, так что Лютик иногда задевал ногой его плечо, двинулся в чащу. Наконец он решил, что место им вполне подходит, и остановился. – Геральт? – Здесь. Ведьмак убедился, что бард не свалился с лошади, и отошёл за хворостом. Лютик, постоянно озираясь, привязал Плотву и замер, обняв её за шею. Через некоторое время послышался треск ветки под чьей-то ногой, и он резко обернулся. Вернулся Геральт. – Ты меня напугал, – выдохнул бард. – Мне всегда казалось, что это несложно. Лютик обиженно фыркнул и, постелив плащ, уселся на землю. Ведьмак усмехнулся, скинул ветки на землю и подошёл к сумкам, лежавшим возле Плотвы. Через несколько секунд на барда упало одеяло. Он вздрогнул и перевёл взгляд на Геральта, укладывающего хворост. – Спасибо. Ведьмак кивнул. Полыхнул и затрещал огонь. Лютик поёжился и устроился поближе. Геральт расстелил свой плащ и опустился рядом. Вечер прошёл в удивительной тишине: бард лишь жался к костру и вяло жевал мясо. Ведьмак наблюдал за ним, но ничего не говорил. Наконец Лютик повалился на плащ и закутался в одеяло. Пожелав Геральту спокойной ночи, он уставился на огонь. Спать ему не хотелось. Каждый звук, будь то треск костра или шелест ветра, заставлял его вздрагивать. Только к середине ночи веки барда наконец сомкнулись и он провалился в беспокойный сон, постоянно ворочаясь и изредка тихо вскрикивая. Ведьмак тоже не спал. Едва Лютик уснул, он развернул свою карту. Светящаяся точка будто стала ярче. Геральт промаялся до утра. Он то, задумавшись смотрел в огонь, и в его глазах играли блики, то останавливал взгляд на сопящем под боком барде, то принимался в очередной раз изучать карту. Медленно приблизился рассвет. Разбудив Лютика, Геральту едва не силой пришлось заставить его поесть. Затоптав костёр, ведьмак вновь навьючил Плотву и, подсадив на неё барда, двинулся вглубь леса. Вокруг царила тишина, лишь изредка нарушаемая треском веток. Лютик молчал и нервно оглядывался. Вдруг Геральт, пристально всматривавшийся куда-то вперёд, резко остановился. Обернувшись он, привязывая лошадь к дереву, обратился к барду: – Лютик. Не двигайся. Сиди здесь и держись за Плотву. И не шевелись. Тебе понятно? – Геральт, что... – Я прошу тебя, Лютик, понятно? Прошу. Возьмись за уздечку и не выпускай, пока я не вернусь. – Я... – Обещай, – жёстко сказал ведьмак. – Л-ладно, – выдавил бард. – Ты обьяснишь мне, что происходит? – Потом. Обязательно. А теперь – замри. – Геральт!.. Но спина ведьмака уже скрылась за деревьями. Лютик сжался и, обняв Плотву за шею, прижался к ней щекой. Его плечи подрагивали. Через некоторое время с той стороны, куда ушёл Геральт, донеслись какие-то далёкие крики и шум. Бард стиснул зубы. Больше всего ему хотелось оказаться поближе к ведьмаку, – ведь если рядом с ним не было безопасно, то где вообще в мире Лютик мог быть вне опасности? В лесу, в одиночестве, не считая Плотву, ему было намного страшнее, чем где-нибудь на поле боя, но за спиной Геральта. Но он не решался нарушить слово. Между тем, звуки будто стихли. Барду показалось, что прошло не меньше часа. Наконец Лютик не выдержал наступившей тишины и, выпустив из заледеневших пальцев гриву Плотвы, неловко спрыгнул на землю. Спотыкаясь, он на ослабевших ногах бросился в ту сторону, куда ушёл Геральт. Бард выбежал на небольшую полянку и, переводя дух, медленно огляделся. Его колени подогнулись. Лютик согнулся пополам, и весь его скудный завтрак мгновенно оказался на земле. В воздухе витал тошнотворный запах крови, металлом оседая на языке. Поляна была усеяна трупами, посреди которых стоял ведьмак, сжимая окровавленный меч. Бард не мог пошевелиться и замер, стоя на коленях и с трудом опираясь на трясущиеся руки. Перед глазами всё плыло, по щекам от ужаса покатились слёзы. – Лютик! – словно издалека донёсся знакомый голос. Крепкие руки обхватили его за плечи и вздёрнули на ноги. – Я же сказал тебе остаться там! – рявкнул над ухом разозлённый ведьмак. – Я... – Бард задохнулся и больше не смог выдавить ни звука. Его била крупная дрожь. – Идём отсюда. Лютик почувствовал, как Геральт обнял его за плечи и повлёк обратно к Плотве. Мутный взгляд барда невидяще скользнул по поляне, выцепив лишь один предмет в море крови. Поверх непонятной кучи жуткого вида, по-видимому, бывшей когда-то человеком, лежала широкополая чёрная шляпа с большим ярким пером, теперь потемневшим и слипшимся от крови. Знакомая Лютику до дрожи в коленях. Из его горла вырвался хриплый звук, напоминавший скорее писк, и бард чуть вновь не упал, краем сознания отметив, что ведьмак подхватил его на руки. Когда пелена перед его глазами рассеялась, Лютик увидел Геральта, склонившегося над ним так низко, что белые волосы касались плеч барда. – Ты как? Ведьмак поднялся и повернулся к привязанной рядом Плотве. Вновь наклонившись к Лютику, он аккуратно обернул его вытащенным из сумки одеялом. – Лютик, – позвал Геральт. Бард перевёл на него невидящий взгляд и что-то беззвучно прошептал. Помолчав, он шумно сглотнул и повторил чуть громче: – Это был он. – Кто? – Та шляпа... Это была его шляпа. – Голос дрожал и не слушался. – Чья, Лютик? – Того...человека. Он был тогда в лесу. Я помню эту шляпу. – Да, это был он, – наконец понял ведьмак. – Но теперь его нет. Никого из них больше нет. – Правда? – Бард резко вытянул руку и вцепился в плащ Геральта. – Правда. Рука ведьмака коснулась дрожащих пальцев Лютика и мягко оторвала их от плаща. Взяв вторую ладонь барда, Геральт соединил их вместе и накрыл своими. – Всё в порядке, Лютик. Всё закончилось. – Всё закончилось... – еле слышно повторил бард. – Всё закончилось, – твёрже сказал он. – Геральт,– Лютик остановил на его лице блестящие от слёз глаза и широко, по-настоящему, улыбнулся. – Всё закончилось. Ведьмак кивнул и чуть приподнял уголки губ в ответ. – Нам пора. – Куда? – Бард, казалось, ещё не совсем пришёл в себя. – Ехать дальше. В Оксенфурт. Мы должны быть там примерно через день. – А. Ну да. – Взгляд Лютика устремился куда-то вглубь леса, мимо Геральта. – Садись, – ведьмак хлопнул Плотву по спине. Он помог барду взобраться и двинулся вперёд. Несколько часов Лютик был удивительно молчалив. Ведьмак видел его лицо, – он смотрел в никуда и, по-видимому, отходил от пережитого шока. Наконец, когда уже близился вечер, бард взял в руки лютню. С минуту он смотрел на неё, будто видел впервые. Затем медленно коснулся струн и затянул какую-то тихую и грустную мелодию. Потом другую. И третью. Все они были одинаково протяжными и тоскливыми. Ведьмак молча шёл рядом, изредка поглядывая на Лютика, и о чём-то задумался, вслушиваясь в печальные переливы лютни.