Лю(бить) тебя

Тайное всегда… становится явным? Всю ночь Бойд не мог найти себе места, ведь сон так и не приходил, поэтому он судорожно отсчитывал часы до того момента, как взойдёт солнце. Сейчас, когда он узнал горькую правду, Дрейк понимает, что может собственноручно испортить судьбу Госалин. Что будет, если Моргана узнает, что доктор Доррисон лечит Дуфуса, брата Бойда? Учитывая то, что старший брат под влиянием таблеток неадекватен, лечащий врач для психа сейчас как кукловод. А что, если эта власть управления перейдёт в руки Морганы? Тогда и вскроется вся ужасная правда, про которую знали лишь Бойд с Луи. Бойд, после сложного разговора с родителями, не желал выходить из комнаты, зная, что теперь отец и мать будут ещё больше игнорировать сына. Дождавшись, пока всё «семейство» покинет квартиру, подросток кинулся в комнату родителей. Он старался прочесать каждую полку, каждый ящик в поисках документов или других бумажек, где хоть раз упоминалось имя Доррисон. Юноша не терял надежд, потому что другого выбора не было. Он знал, что друзья поверят ему, если Бойд покажет бумажку о том, что Доррисон действительно лечащий врач его старшего брата, а другую информацию им вовсе знать не обязательно. Дрейку было страшно. Только вчера, когда он наконец-то решился высказать всё, что у него накопилось за несколько лет, его отвергли, не послушали, послали. Бойд снова чувствовал себя брошенным и одиноким, у него появился страх, что это повторится вновь, но… Хьюи же должен поверить, да? Как только в его руках оказалась папка с личными делами Дуфуса, Бойд, без доли раздумий, стал разбрасывать листы, в поисках хоть какой-то зацепки на Доррисон. Бойд не знал, что ему делать: рассказать всё друзьям, идти в полицию, позвонить и встретиться с лечащим врачом. Только вот, всё это не имело смысла. Долгожданная бумажка с лечением Дуфуса наконец-то нашлась, Бойд судорожно перечитывал все фамилии, но не мог найти самую главную. Пробежав взглядом по листу ещё пару раз, нервно сжимая список, глаза всё же нашли нужного врача. Моргана Доррисон До Бойда наконец-то дошло, что Доррисон — это ненастоящий человек, это псевдоним Морганы. Тогда руки ещё больше задрожали от страха, Бойда стало тошнить, на душе было очень тяжело, ведь тогда он вообще не знал, что делать. Теперь Моргана имела влияние с двух сторон, как родителей, которые перережут воздух Бойду, если он лишний раз пискнет, так и друзей, а особенно бедной Госалин. В голове крутилась лишь мысль о том, что нужно бежать. Бойд устал создавать всем проблемы, казалось, что он как магнит притягивает не только себя, но и других к неприятностям. Может, если бы не он, то всего этого не было? Всю жизнь Дрейк был никем. Эта фальшивая фамилия, семья, жизнь, образ самого обычного парня, который скрывает множество тайн. Парень, который не может сейчас ни с кем поделиться своими проблемами, сейчас стоит на распутье двух дорог. Он заврался настолько, что из этого болота лжи собственноручно не выбраться, однако шанс не утопиться в нём всё же есть. Если наконец-то открыть этот занавес и начать говорить правду, хоть и неполную. Тогда Дрейк решил бороться. Он знал, что, возможно, эти откровения будут стоить ему жизни, но Бойд был уверен, что делает благое дело для всех: для Хью, Госалин и, конечно, Лу, который не мог молчать и скрывать тайны всю жизнь.

***

Когда Бойд незаметно пробрался в общагу Гос, он долго не решался заходить в комнату, потому что слышал, как из спальни разносились голоса друзей. Сейчас, прижимая к груди ту самую бумажку, сжимая её в кулаке, Бойд понимает, что это — единственное, что у него осталось. Ногти больно оставляют полумесяцы на коже, Дрейк потянул вторую руку к двери, но не успел постучать, так как на пороге уже была Гос: — Ты сегодня рано, — слабо улыбается Маллард, быстро скрываясь. — Проходи. — Извини, если помешал, — Бойд неуверенными шажками направляется за девушкой. — Что ты, нет, мы только тебя и ждём. — Правда? — удивился Бойд, оглядывая двух братьев, сидящих на диване. Хью, увидев Дрейка, сразу же улыбнулся, кратко кивая, однако Лу решил просто проигнорировать появление очередного гостя. — Ты вчера так быстро ушёл, что-то случилось? — Нет, — по привычке солгал Бойд, но машинально прикусил язык, шипя от боли. — Точнее, не совсем случилось, — он опустил голову вниз. В комнате висела гробовая тишина, неоднозначность Бойда заставила недоумевать Хьюи и Госалин, пока Лу также равнодушно тыкал пальцем в телефон. Громко сглатывая и понимая, что парень дал сам себе обещание говорить правду, он с трудом продолжил. — Мне нужно было сказать ещё вчера, но я боялся, что вы мне не поверите. Даже нет, не так — боялся, что прогоните. — Что за ерунду ты говоришь? — у Госалин округлились глаза. — Это не ерунда, — Бойд вздыхает. — Я кое-что знаю про Доррисон, но перед тем, как рассказать это, вы обязаны знать всё с самого начала. Бойд привык жить без друзей, ведь он прекрасно понимал, что водиться с таким проблемным подростком как Дрейк будет невыносимо сложно, но они его приняли. Эти «отбросы» — так бы их назвала мать Бойда — не осуждали, не предавали, а были рядом, и Дрейку хочется отблагодарить, сказать «спасибо», однако он не может, но, если юноша хотя бы попытается быть честным, то ему станет легче? — Первые десять лет своей жизни я жил в детдоме, пока меня не усыновила, казалось бы, на первый взгляд самая обычная семья: отец, мать и родной сын, который старше меня на два года. Идеальная картинка постепенно искажалась, ведь Дуфус, мой сводный брат, имеет психологические заболевания. Он не то, чтобы ненормальный, а недееспособный псих, но на этот фактор чхали мои попечители. Его начали водить к врачам, одной из которых оказалась Доррисон. Только вот, это псевдоним, — он протянул листок в руки Гос, чьё лицо сразу побледнело от страха. — Что? Как? Почему? — недоумевала Маллард. — Думаю, что она сделала это для того, чтобы не запятнать свой образ успешного предпринимателя. Не знаю, сколько пациентов ещё пострадало, но то, что она выписывала Дуфусу наркотики, которые пагубно влияли на его шаткую психику, это правда. — Он становился более неадекватным? — уточнил Хью. — Он становился ещё более бесконтрольным, его разум темнеет и из-за частого употребления такое состояние у него бывает и без этих волшебных таблеток. Для моих родителей этот препарат — лечение, для брата — зависимость, которая влияет на мою жизнь. — Почему ты не говорил раньше? — жалобно Гос посмотрела на Бойд. — Мы бы тебя поняли. — Госалин, нет, ты не представляешь, какое он чудовище. Хотя нет, не он, мои «родители». И я хочу, чтобы их судили всех, чтобы они наконец-то ответили за то, что испортили мне жизнь За то, что взяли меня как щенка из приюта, им не нужен был второй ребёнок, мои родители хотели, чтобы у Дуфуса был друг. Они боятся за него, а не за меня. — Он тебя избивает? — тихо добавила Маллард. — Бойд, пожалуйста, говори правду. Если Моргана ещё и связана с твоей жизнью, то мы должны знать. — Раньше под этими таблетками он меня просто избивал, да, не спорю, но когда я стал чуть старше, то дело дошло до приставаний и… Он меня насилует, — прошептал Бойд, жмурясь от непривычного чувства — кажется, это глаза слезятся. Несколько минут все молчали. Бойд не знал, на что он надеялся и чего хотел, когда решил выпалить всю правду. Дрейк свято верил, что когда суд узнает, какой незаконной деятельностью занимается Моргана, то её привлекут к ответственности, Дуфуса отправят психушку, а родителей лишат прав за то, что их несовершеннолетнему усыновлённому ребёнку почти семь лет угрожала опасность, а они лишь закрывали глаза на это. Это лишь желания никчёмного мальчика Бойда, не более. Зная, каким местом обычно поворачивается к нему жизнь, Дрейк не хотел на многое надеяться. Хотя нет, ему правда хотелось, чтобы этот кошмар закончился, но что это будет стоить ему? И не только ему, ведь он приплёл в это дело Госалин, Хьюи и Луи. И Бойд знает, что каждый будет за него бороться, даже Лу, который, кажется, всегда чхал на парня, считая его конкурентом. — Они тебе не поверят, — неожиданно прервал тишину Лу, чем вызвал шок у Гос и Хью. — Если ты хочешь чего-то добиться, то тебе придётся тоже идти в суд, но тогда вместе с родителями, ведь ты несовершеннолетний. — Да, я понимаю, — парень вздохнул. — Я готов хоть на детектор лжи сесть, и уже наплевать, что и кто мне скажет. — Не факт, что посадят, — усмехнулся Лу, но Бойд видел, что это была истеричная усмешка. В голове всё ещё застыл образ плачущего от страха Луи, Дрейк понимал, что смех для младшего Дака — защитная реакция, поэтому никак не среагировал, однако сразу заметил недоумение Маллард. — Да как ты можешь так спокойно относиться к этой ситуации? — Гос размахивает руками, но Лу истреблял её ненавистным взглядом, видимо желая что-то ответить. — Он знал, — выпалил Бойд. — Я просто хотел, чтобы вы узнали лично от меня, а не от Луи, поэтому и попросил не рассказывать, пока сам буду не готов. Юноша не видел Маллард, но почувствовал лёгкую ладонь у себя на плече. Ему не хотелось смотреть ни на потерянного Лу, ни на взволнованную Госалин, однако глаза машинально повернулись на, кажется, отрешённого от мира Хьюберта. Если раньше в ненавистные гляделки Бойд играл с Луи, то сейчас это перешло на Хьюи. Всё тот же холодный взгляд, который терпел Дрейк несколько недель от Луэллина, чуть ли не смеясь ему в лицо, но почему же от этого равнодушного вида Хьюберта становилось настолько больно, что сердце было готово выпрыгнуть из груди? Хьюи, узнав горькую правду позже младшего брата, был потерян. Он не мог шевелиться, кажется, перестал моргать, но всё ещё продолжал смотреть на Бойда, боясь выпустить его из поля зрения. — Простите, что рассказал слишком поздно, — Бойд обращался ко всем, но смотрел лишь на Хьюберта. — Извините, — парень, закрыв глаза, побежал на балкон, стараясь не оборачиваться.

***

Лучи солнца противно светили в глаза, но небольшой ветерок компенсировал этот недостаток. Бойд опирался руками об подоконник, смотря в открытое настежь окно. Если бы этот разговор случился несколько месяцев назад, то Дрейк с превеликим удовольствием сиганул со второго этажа, однако сейчас этого желания не было. Хотелось всеми способами бороться за жизнь. Подросток слышал рядом шаги, но отчаянно думал, что ему кажется. Почти десять минут он провёл в полном одиночестве, поэтому неожиданные шорохи заставили его вздрогнуть от страха, но, услышав, как Хью слабо покашлял, плечи машинально расслабились, а Бойд вернулся в прежнее положение, пытаясь не смотреть на Хьюи. Юноша, не промолвив ни слова, встал рядом и, кажется, долго и упорно смотрел на Бойда, но Дрейк впервые отказался играть в гляделки. Струсил? Да, ему было стыдно, что он врал, что не говорил правду тому, кто обязан был услышать её… Хотя нет, что Бойд такое несёт? Именно эта правда сейчас всё усложнила, поставила ребят в неловкое положение, Дрейк ненавидит себя за то, что он такой. Что он существует. Все мысли о ненависти резко улетучились. Бойд, смотря вниз, краем глаза увидел, как Хьюберт кинулся к Дрейку и, охватывая его руками, стал прижимать к себе. Бойд был готов поклясться, что это первый раз в жизни, когда его обнимают. Бойд не знал, куда ему деть руки; хотелось обнять в ответ, но боялся, что сделает что-то не так. Он старался не дышать, но, прижимаясь к груди Хью, Бойд слышал, как сильно бьётся его сердце: — Прости, что не помог раньше, — прошептал Хью, склонив голову на плечо Дрейка. — Я даже не мог представить, что творится у тебя в жизни. — Нет, ты же не знал, — Дрейку почему-то стало жалко ни себя, а Хьюберта, но почему? Бойд не знал ответа на такой элементарный вопрос. — Тебе не стоило так долго молчать, — он всё ещё не выпускал Дрейка из своих объятий. — Я всегда был один и не мог даже представить, что рядом со мной появятся те, кто не захочет от меня избавиться, — Бойд аккуратно вылез из мёртвой хватки, так по нормальному и не обняв в ответ. — Я поговорю со своими адвокатами, но Луи прав — будь готов к тому, что и его, и их привлекут к этому делу. Бойд сразу понял, что речь идёт про Дрейков. Парень даже не мог представить, как среагирует всё семейство на такой бунт, учитывая то, что приёмный сын никогда не выпендривался, не качал свои права, но сейчас, когда его жизни угрожает опасность, выбора нет. Бойд морально готовил себя к предстоящему скандалу, суду и презирающих взглядов попечителей, которые никогда не простят его за такое предательство. — Я не хочу, чтобы ты к ним возвращался. Может, тебе съехать, пока суд не закончится? — Я не убегу как трус, — вымолвил Дрейк. — Они мне ничего не сделают. — Вот именно, что ничего, — вздыхает Дак. — Бездействие тоже наказуемо, но что насчёт него? — Я устал бояться, понимаешь? — Но это безрассудно! Он же изверг, тебе нужно бежать! — Он лишь управляемая игрушка, если я смогу повлиять на его поведение, то только через них. Неважно, чего мне это будет стоить, но я хотя бы попытаюсь. — Пообещай, что, если ничего не получится, ты не будешь терпеть? — с надеждой посмотрел на него Дак. В любой другой день Бойд соврал, но сейчас, когда лимит вранья исчерпан, Дрейк понял, что не может подвести Хьюберта, который кинулся ему бескорыстно помочь. И он принял эту помощь, а значит принимает заботу и переживания Хью. — Обещаю.

***

Пока Хьюберт и Госалин готовились к предстоящему суду, а Луэллин сидел в сторонке и не мешал, Бойд, кажется, не понимал, что происходит. Сидя на краю дивана, он смотрел в пол, не обращая как время от времени передвигаются его друзья по комнате. Оставшийся день никто не тревожил Дрейка, не гнал, не пытался лезть в голову, потому что знали, что парню сейчас не до этого. У него всё ещё была в руке та самая злосчастная бумажка, испортившая ему жизнь, но он всё ещё сжимал её, понимая, что это единственная связь с прошлым, настоящим и возможным будущим. Гос, Луи и Хью скрылись на кухню, Бойд, прижимая ноги к груди и спрятав голову, пытался думать о чём-то хорошем, но не получалось. Он не знал, как будет всё объяснять родителям, оправдываться, хотя его всё равно не поймут. — Привет, Бойд. Справа раздался незнакомый звонкий голос, Дрейк ещё пару минут потупил, открыл глаза, но голову высоко не поднимал, оглядывая собеседника через полуоткрытые веки. Смотря периферическим зрением, как Гос и Луи о чём-то напряжённо разговаривают, пока Хьюберт как обычно наливает всем чай, Бойд напрягся сильнее обычного: — Привет, — выдохнул Дрейк. Он разглядывал её с опаской, но ему не хотелось убежать, скрыться — интерес его съедал. Бойд слышал её голос впервые и почему-то думал, что они уже никогда не встретятся. — Мне Госалин всё рассказала, — она с опаской села рядом с подростком, прижимаясь спиной к дивану. — Мне очень жаль. — Почему ты вернулась? У тебя появилась возможность сбежать, выбраться с этого дна, но ты снова здесь. Ты же не такая. — Ты не знаешь меня, — Бойд был быстро заткнут. — Зачем ты говоришь, что я не такая, если сам похож на меня? — Если бы я смог сбежать, я бы не возвращался. Никогда. — Ты бы не бросил их, — девушка указала подбородком на кухню. — Ни Хьюи, ни Гос и даже ни Луи. А для того, чтобы вернуться, нужно сначала уйти, а я не уходила. Я бы тоже не смогла бросить их. Неужели у тебя не было мыслей сбежать? Что тебя здесь держит? Бойд опустил голову вниз. Сомнения терзали всё больше и больше с каждой секундой. — Я хочу изменить свою жизнь, поэтому я здесь. — Твоя жизнь уже изменилась. Если бы ты продолжал сидеть в четырёх стенах, то возможно тебя сейчас не было с нами. Это ещё только начало, не конец, нам всем нужно побороться за свою судьбу, но это получится, если мы будем держаться вместе. — Вебби, прекрати, — вздыхает Бойд. — Я всю жизнь жила в замке взаперти, мне не давали сказать ни слова, а за любой проступок били по рукам. Из меня делали принцессу, светскую даму — в общем ту, которой я не являюсь. Я не такая беззащитная, как кажусь на первый взгляд, — она протянула руку, положив Дрейку на ладонь. — Бойд, кто ты такой? — Я? Я не знаю, — потерянно ответил подросток. — Ты — настоящий друг, верный товарищ и хороший человек. Думаешь, такие люди заслуживают такого обращения к себе? Как только мы с тобой вырвались на свободу, то стали открыто говорить, чего хотим. Вот и прямо сейчас скажи, что ты хочешь? — Чтобы Госалин с Хьюи выиграли суд, Моргана была наказана, а моих попечителей лишили родительских прав. — Бойд, это не то, — вздохнула Вебби. — Это твои цели, а какая у тебя мечта? — Мечта? — вопросительно протянул Бойд. — Я хочу стать счастливым.