Лю(бить) тебя

От этого места веет дискомфортом, может, поэтому Лу не может усидеть спокойно на стуле и постоянно дёргается? Может, причина в том, что он смотрит на дверь, за которой находится его старший брат. В какой-то момент между ними снова выросла стена, но сейчас Луэллин не в силах что-то сделать. Отчасти, Лу винит самого себя, но по его выражению лица нельзя сказать, что Луи что-то волнует. Время идёт так быстро, что младший Дак даже не замечает, что двадцать минут сверлит взглядом дверь, однако этого времени подростку не хватило, чтобы прийти к какому-либо выводу. — Луэллин Дак? — парень, услышав своё имя, сразу поднялся с места, внимательно смотря на незнакомку, ожидая дальнейших слов. — Можете заходить, — девушка рукой указала на кабинет, однако не дожидаясь, пока Луи зайдёт, ушла в противоположную сторону. Он снова стал пялиться на дверь. Эту фразу Лу уже слышал, как он потом понял, сорок минут назад от другой женщины, на двадцать лет старше. Дак не торопился шевелить ногами, скорее, он просто смотрел на них, словно приказывал им идти, но он снова не сдвинулся с места. Луи не знал, на что он рассчитывал. Возможно, при других любых обстоятельствах Дак просто развернулся и ушёл, но сейчас его сердце стучит так быстро, что ему хочется вырвать его из груди. Он хочет найти способ, чтобы утихомирить его и, не придумав ничего лучше, Лу со всей силы дёргает за ручку. Луи встаёт посередине комнаты, смотрит на кровать, надеясь что-то разглядеть. В его взгляде одновременно читались и ненависть, и презрение, и жалость, и это была самая неоднозначная реакция Дака. Он пытается надеть маску равнодушия, чтобы скрыть эмоции, но вместо этого произносит лишь одну фразу: — Хьюи, пошли домой. Старший Дак, сидящий на кровати и смотрящий в окно, конечно, не сдвинулся с места и лишь слегка покосился на младшего. Луи смотрел на бледного брата и готов был поклясться, что никогда не видел его таким вымотанным и разбившимся. В какой-то момент Луэллину становится мерзко, ведь это зрелище вызывало у него только жалость, но… Конечно, он не мог предъявить это брату, ведь Лу чувствовал себя точно также. От осознания собственной ничтожности становится тошно от самого себя. Лу понимал, что вот-вот и они либо разорвут друг другу глотки, либо кто-то выбросит другого из окна. Младшему Даку не симпатизировал ни один, ни второй исход, поэтому он снова подал голос: — Хьюи, — более строго произнёс Дак. — Нас ждут. Их никто не ждал, но именно это Луи захотелось сказать, чтобы на секунду почувствовать себя кому-то нужным. Осознание того, что они остались одни против всех, должно было прийти давным-давно, но Лу слишком долго оттягивал этот «переломный» момент. Когда-то Луи и Хьюи не разговаривали четыре года, три из которых Хью провёл в академии, а один — на свободе. В это время Лу отлично справлялся и один, но те три дня, которые Хьюберт провёл в больнице, показались младшему Даку слишком длинными. Ему не хотелось признавать, как ему было тяжело, как он скучал по брату, как Луи хотелось поговорить с ним, но Хьюберт закрылся и не хотел никого видеть. А ведь Хьюи ему очень нужен, как никогда раньше! — Хватит, — уже кричит Луи. — Пошли уже, слышишь? — Куда? — хрипло и неохотно отвечает юноша. — Домой, слышишь? Домой! — Дак переходит на крик, падая на колени, прикрывая лицо ладонями. — А смысл? Что мне там делать. — Боже, я ненавижу тебя, Хьюи, ненавижу, — Лу истерично смеётся, чувствуя, как из глаз без остановки течёт ручей слёз. — Я знаю, — шепчет Дак. — Я виноват. — Ты виноват только в том, что не хочешь со мной поговорить, — он встаёт с колен, подбегает к кровати, смотря на неживое лицо Хьюберта. — Посмотри на меня. Хью поднимает голову, видит заплаканное красное лицо брата, и даже от этой картины ни один мускул на лице не дёргается. Он, скорее, оценочно смотрит на младшего, словно никогда его не видел до этого. — Ты же до конца жизни будешь винить себя, я же тебя знаю. — Луи, он умер из-за меня! Он умер на моих глазах! — спокойствия Дака хватило ненамного, ведь он тоже перешёл на крик, вскакивая с кровати. — Да, я знаю, что ты мне с самого начала говорил и предупреждал о последствиях, но я же не послушал! Я решил, что я всех спасу и всем помогу, но я ровным счётом нихера не сделал! Не дав старшему Даку договорить, Лу, замахнувшись, ударил брата по лицу, оставляя красный след на щеке. Это на секунду привело Хьюберта в чувства, он ещё пару минут смотрел на плачущего Луэллина, пока не подошёл ближе и крепко обнял, прижимая к себе. Наверное, это было впервые за десять лет, когда они обнимались, но страшнее всего осознавать, что это случилось только из-за смерти Бойда. В голове не укладывается, что именно он стал тем самым человеком, который объединил их, воссоединяя Даков как единое целое. А ведь, Хьюи только сейчас осознал, что роднее Луи у него больше никого и никогда не будет. — Не из-за тебя, — с трудом выговаривает Лу, пытаясь успокоить свои трясущиеся ноги. — Ты не виноват, ты хотел как лучше. Но Хьюи ничего и не ответил, поэтому Луи так и остаётся гадать, понял он его слова всерьёз или нет.

***

Следующее утро они встретили вдвоём на квартире Хьюи, но его нельзя было назвать добрым — скорее бессонным и холодным. Оба Дака пили по второй кружке кофе, но ничего не помогало проснуться и взбодриться. Обсуждать произошедшее больше они не спешили, ведь после разговора в больнице Даки не проронили ни слова. Сегодня обещали приехать девочки, а значит тяжёлый разговор только предстоит, ведь дело Морганы всё ещё остаётся открытым. Луи абсолютно не умел поддерживать, но видел, что именно сейчас это нужно Хью. Он снова чувствует себя бесполезным, ему хочется вытащить Дака из этого говняного состояния, поэтому ему остаётся надеется, что Гос и Вебби подберут слова получше. Кстати, говоря о них, то Лу услышал, как в мёртвой тишине раздался звон, поэтому младший Дак сразу кинулся к двери. Чуть помедлив, он без особого энтузиазма открывает дверь, видя на пороге не менее опечаленных друзей. Безмолвно поздоровавшись, он пускает гостей внутрь: — Хьюи… — начинает Гос. — Он как? — А сама как думаешь? — Лу головой указывает на одинокого Хью, который уже заваривал третью кружку кофе. Госалин и Вебби заранее договорились не показывать эмоций. Как только им стало известно о кончине Бойда, то обе не могли найти себе места. Маллард перестала спать, громко плакала и винила себя в случившемся, а Вебби и вовсе снова пропала, но нашла в себе силы прийти и выразить соболезнование друзьям. — Закрылось дело, — шёпотом произносит Гос. — Её посадили. — Уже? — недоумевает Лу. — Ну да, а что медлить? — она размахивает руками. — Однако в тот день с ней были, так скажем, её люди. Тому, кто стрелял, удалось сбежать. И в этот момент из комнаты выполз Хью — по другому сказать нельзя, ведь он еле-еле держался на ногах после ужасных ночей в больнице. — Хьюи, привет, — тихо здоровается Вебби и Гос в один голос, на что юноша просто кивает. — Как голова? — Жить буду, — неохотно отвечает Хью. Удар головы был несильным, врачи хоть сначала и прогнозировали сотрясение, но слава богу здесь всё обошлось, будто бы у Дака есть ангел-хранитель. Жаль, что только у него. — Что там с Морганой? — со злобой в голосе спросил Дак. — В тюрьме, — повторила Маллард. — Теперь ты мой официальный опекун. Этого дня они ждали два месяца, надеясь, что они хорошенечко отметят это событие, однако сейчас явно никто не будет веселиться ближайшее время. Всё это казалось каким-то кошмаром, никто и не знал, что всё, чего добились «отбросы», будет стоить смерти Бойда. Никто не решался говорить про мальчика, тем более Хью, ведь перед глазами всё ещё стоял образ умирающего парня. — Не может быть так всё, не может, — Хью разминает пальцы рук. — Дуфус всё ещё на свободе, он тоже связан с его смертью. — Хьюи, не говори глупостей. Ты знаешь, что Дрейк не убивал его. — Госалин, он довёл его до такого состояния! — перешёл на крик Хью. — Мы не можем знать наверняка, зачем приходил Дуфус и какие у него были намерения. Если его не посадят, то я задушу его собственными руками. Или вы хотите, чтобы этот маньяк вернулся за кем-то из нас? Вам мало одной смерти? Несмотря на резкие слова Хьюберта, которые всех шокировали, доля правды в этом была. Дуфус всё ещё лежал в больнице, но какая у него будет судьба — непонятно. — Снова будешь судиться, добиваясь справедливости? — Лу скрестил руки. — А есть ли смысл? — перебила Вебби. — Вас никак не удивляет, что Моргана без труда провела своих людей с оружием в здание суда? Какова вероятность, что с Дуфусом не повторится такая же история? — А чем лучше самосуд? — размахивает руками Лу. — Лучше, чтобы он сам нас перестрял? А ведь в тюрьму его не посадят, максимум в дурку положат, ссылаясь на его шизофрению и на то, что он сделал это неосознанно. — При этом он осознанно ходил на суды с Морганой, всего скорее зная, какой она человек и какие у неё намерения, — продолжил Хью. — И что мы будем делать? — с надеждой посмотрела Гос на старшего Дака, ожидая услышать ответ. — Я не знаю я… Я так устал, я уже ничего не знаю, — он опрокидывает голову назад, понимая свою бесполезность. — Но мы точно выясним, кто стрелял в Бойда и добьёмся того, чтобы его посадили.

***

Хьюи свои слова на ветер не бросает, он честно пытался дозвониться до больницы, в которой лежал Дуфус, но там либо санитарный день, либо Дрейку делает уколы, так что «позвоните-позже-а-лучше-не-доставайте-нас-своими-звонками». Тогда Дак понял, что в больницу нужно идти лично для того, чтобы поговорить с этим монстром, но единственное, что его остановило — звонок из морга. Хьюи уже забыл, что он оставил свой номер в том случае, если надо опознать труп Бойда и оплатить его похороны. Кончено, Хьюи без сомнений решил взять этот вопрос на себя: вряд ли ему стало бы спокойнее, но хотя бы тут совесть будет чиста. Хьюи и Луи решили пойти вдвоём и не брать с собой девочек, понимая, какой для них будет удар увидеть Бойда мёртвым. Два брата сами понимали, что всего скорее тоже не смогут сдержать эмоций, но об этом хотелось думать в последнюю очередь. Точнее, старший Дак старался не думать, ведь ему не хотелось показывать свои слабости перед братом, которому сейчас и без того тяжело. Он чувствует на себя ответственность, а значит должен быть максимально сдержанным. Здание морга, в буквальном смысле, выглядело безжизненным: ужасный запах, сильный холод и эхо, которое сопровождало двух парней. Видеть в одном посещении столько трупов — невыносимо крипово, но осознавать, что кто-то из них твой товарищ — ещё хуже. Ходя из стороны в сторону, Лу и Хью неохотно подходят к шатену, спрашивая у мужчины про Бойда и, без единого колебания, работник морга заглядывает в свой список, ища его имя: — Так, подходите к следующему столу, — он рукой указывает вперёд, не спеша продвигаясь к нему. Два брата, быстро переглянувшись, тоже не спешили идти вперёд. Они смотрели, как работник, подходя к накрытому голубой тканью трупу, открыл лицо Бойда, чтобы его друзья могли опознать мальчика. И тогда Хьюи и накрыло. Он хоть и не подходил слишком близко, но, увидев бледное лицо Бойда, сердце стало кровью обливаться. — Блять, — тихо прошипел он. Воздуха не хватало, Дак старался глубоко дышать, но ничего не получалось. Из глаз начали литься слёзы, и он снова стал винить себя, потому что больше некого. Если б Дак что-то сделал, то Бойд бы сейчас не лежал пластом на столе в морге, а радовал всех просто своим существованием. Хьюберт бы с удовольствием оказался на этом столе вместо мальчика. Хьюи, не сдерживая эмоции, направился к выходу, оставляя всю сложную работу на Луи. Младший Дак не испытывал подобных эмоций, он, подходя как можно близко, равнодушно вглядывался в лицо Бойда, снова играя в те самые гляделки, когда мальчик был жив. Но Бойд мёртв, и он больше не может ответить, а Луи и не нуждается в этом. Он бесцеремонно поднимает простынь, смотрит на его тело без одежды и сразу же опускает, понимая, что этого достаточно. Его взгляд метается то на тело Бойда, то на мужчину, пока Лу всё же не подал голос: — Где Бойд? — Это и есть он, — коротко отвечает мужчина, продолжая заполнять бумажки. — Понимаю, что это тяжело пережить, но со временем вам станет лучше, мистер Дак. Теперь уже эмоции не сдерживает Луи и, хватая шатена за шиворот белого халата, он тянет его на себя, чуть ли не душа бедного мужчины: — Вы думаете, что я не узнаю тело своего лучшего друга? — Луи яростно трясёт мужчину. — Я ещё раз спрашиваю, где он? — Да придите в себя! — шатен отталкивает Дака, но Лу снова готовится на него накинуться. — Да как вы смеете! — его взгляд падает на бейджик мужчины. — Крякшелл, — грозно произносит Луи. — Он при жизни настрадался, так похороните его хоть нормально! Что вам Моргана сказала сделать с его телом? Сжечь? Закопать и ничего не сказать? Или это Дуфус? В какой-то момент воздух в груди заканчивается, он чувствует, как усталость накрывает юного Дака, а ещё кто-то крепко его держит за руку, потягивая на себя. Найдя в себе силы посмотреть, он видит старшего брата, который явно не доволен такой выходкой. — Прошу прощения за своего брата, он до сих пор в шоке после утраты. До свидания, всего доброго. — Но… как же? — Луэллин! — недовольно шипит Дак. — Не позорь меня. И так Луи заставил недоумевать не только Крякшелла, работника морга, но и Хьюи. Только вот, в отличии от мужчины, Хьюберт тоже понимал, что тело Бойда подменили, и он был почти на все сто уверен, что кто-то из этих двоих монстров причастен к этому. — Ты совсем с ума сошёл? — кричит младший, как только они выходят из здания. — Не наводи шуму, — вздохнул Хью. — Я согласен с тобой, но я не хочу, чтобы они поняли, что мы догадались. Бойд был приписан к больнице, в которой лежит Дуфус. — Ты всё ещё думаешь на этого психа? — разводит руками Лу. — Зачем ему было красть его тело? — Я не знаю, — вздохнул Хью. — Завтра пойду в больницу и буду говорить с ним. — Ну уж нет, если мы братья, то мы должны решать проблемы вместе. Я пойду с тобой. — Уверен? — Да, хорошо набьём ему морду.

***

Лампочки уже не горели, видимо, совсем перестали работать. В комнате был прохладный ветерок, который вызывал мурашки по коже. Было совсем неуютно, и это место нельзя было назвать домом. Комната была настолько знакомой и чужой одновременно, словно в ней были проведены несколько лет жизни, но при этом это время вспоминается не с радостью, а с какой-то тоской. На стене всё ещё висели часы с кукушкой, интересно, ими кто-то пользуется? Но, не успев обратить на эту древнюю вещь внимание, как из них вылетела искусственная птица, заорав на всю комнату. И этот звук ужасно резал уши, что хотелось кричать, но непонятно от чего. Неожиданно к телу пробралась вся боль, которая до этого вообще не чувствовалась. Ноги ужасно ныли, руки почти не шевелились, а глаза болели так сильно, что почти ничего не видели. Хотя, нет, с трудом можно было рассмотреть письменный стол и… разве на этом месте не должно было быть шкафа? В чём можно точно быть уверенным так это в том, что часы пошли. Стрелки не останавливались, словно бежали и куда-то торопились, при этом ужасно скрипя — давно пора выкинуть их или отдать на барахолку. Но самое главное не то, с каким звуком бежало время, а то, что оно в целом идёт. Часы не остановились, а значит жизнь в этом доме… продолжается. — Чёрт, где же это я? Бойд оглядывается по сторонам, пытается подняться, но совсем не может. С трудом облокачиваясь об кровать, мальчик рассматривает комнату, но это мало чем помогает, на самом деле: — Кажется, что я здесь был. Комната с односпальной кроватью, древние часы, расцарапанные обои и то пустое место, в котором ну уж точно должен был быть шкаф!.. но, почему-то, не было… — Сынок, ты уже проснулся? Услышать такое для Бойда было в новинку, он со страхом поворачивает голову на дверь, смотря, как она потихоньку открывается, а на пороге появляется мужчина со светлыми волосами: — Боже, Бойд, я так волновался за тебя! Как ты себя чувствуешь, сынок? — Сынок? — с недопониманием спросил мальчик. — Я ничего не помню. — Ох, бедняжка, — мужчина осторожно садится на край кровати. — Врач сказал, что у тебя могут быть первое время проблемы с памятью, но я никак не думал, что ты забудешь собственного отца, — блондин грустно выдыхает. — Малыш, это я, Джайро, твой папа. От новой информации лучше не становилось. Бойд понимал, что сейчас он не в силах что-то понимать. Сейчас он не знает, где находится, поэтому рано расслабляться и нужно как-то действовать. Но как?