Студентка

      Саша вышла на улицу часа в три ночи: несмотря на вчерашние слова Даши, выяснилось, что выйти из общаги можно точно так же, как и был произведен вход, причем практически в любое время. Решив, что про пожарную лестницу Даша сказала от незнания, чуть покачиваясь, Саша направилась домой.       По дороге невыносимо захотелось в туалет, хотя, казалось бы, в туалете она была минут десять назад.       «Ай, темно, никто не увидит», — подумала Саша и зашла за ближайшее дерево.       Справлять нужду на морозе было и холодно, и страшно, слова о черенке вместо флага и местных новостях как назло сразу же всплыли в голове девушки.       «У нас райончик спокойный, все будет хорошо», — подумала Саша и прибавила шаг.       Попасть в дверь ключом удалось далеко не с первого раза. Кое-как закрыв ее на щеколду, девушка вдруг вспомнила, что еще Даше возвращаться домой, поэтому отперла дверь и решила закрыть на ключ, однако уже через минуту забыла об этом и, скинув с себя лишнюю одежду и обувь, упала на застеленную кровать.       Даша пришла домой около семи утра на удивление трезвой.       — Дверь не закрываем, одежду бросаем, чтобы я запиналась, — сказала она. — Да еще и спим на моей кровати!       — Ой, я в темноте перепутала, — отмахнулась Саша. — Вот скажи мне: в чем прикол оставаться на пьянках до утра? Ни выспаться, ни удовольствия — в чем прикол лицезреть бухие рожи?       — Ходить пьяной по ночам — нет уж, увольте, — ответила Даша. — Не люблю, хоть иногда и приходится так делать.       Саша нехотя встала с кровати и улеглась уже на свою.       — До десяти утра сончас и чтобы никто меня не тревожил, — произнесла она.       Завтрак около одиннадцати утра, состоящий из остатков печенья, через пару часов обед в виде пачки «Ролтона».       — Ужинать пойду в столовую — не хочу желудок портить, — сказала Саша.       — Мне купи навынос котлет, я деньги отдам, — ответила Даша.       — Там такие котлеты, что после них только выносить, — отмахнулась Саша. — Может, лучше мяса или рыбы?       — Тогда кусок мяса, желательно не курицу, — произнесла Даша.       День пролетел незаметно. Пьянки, работа, какие-то домашние дела… Пересдача приближалась неумолимо.       Накануне пересдачи Саша могла с уверенностью сказать, что она не выучила, ровным счетом, ничего. Имея перед собой конспект или учебник, девушка легко бы ответила на любой вопрос, найдя на него ответ, но без подобных «костылей» получалось только невнятно мычать, отвечая на дополнительные вопросы.       Достав зачетку, и «словив халяву» [1], Саша сказала:       — Так сколько коньяка покупать?       — Бухать накануне экзамена — ну не знаю… — ответила Даша. — Я бы не стала.       — Я не себе, — произнесла Саша.       — Моя наивная ебанушка, из твоих рук ни один вменяемый человек ничего не возьмет, — сказала Даша. — У тебя такой вид, будто сразу же, едва несчастный возьмет пакет, заявится толпа ментов и уложат его мордой в пол. Именно тебя проще завалить и выгнать нахуй.       — Ну правильно, одни могут учиться, а другим помочь себе не дают! — возмутилась Саша и, прихватив кошелек и пару пакетов, вышла из дома.       Уже вскоре девушка вернулась домой и укладывала в хорошенький подарочный пакетик три полулитровых бутылки коньяка, палку сырокопченой колбасы, кусок Маасдама, упаковку пластиковых стаканчиков и пачку салфеток.       — Прощай, товарищ, — сделав невыносимо скорбное лицо, сказала Даша. — Мне хорошо с тобой жилось эти полгода, надеюсь, когда тебя выгонят из уника, ты останешься в городе и продолжишь жить со мной.       — Пошла в баню, — ответила Саша.       На следующий день Саша положила картонный пакет в небольшой рюкзачок и отправилась в университет. Как проходят комиссии, Саша не предполагала, поэтому вполне справедливо полагала, что лучше все сделать до комиссии, а не на глазах трех человек.       Преподаватель сидел в кабинете и, по-видимому, проверял студенческие работы. Оставалось всего лишь зайти и сказать заветные слова, однако сердце Саши бешено колотилось и девушка никак не могла сделать тот самый шаг.       «Еще минут сорок, можно подождать», — подумала Саша.       Девушка села неподалеку от аудитории и практически плакала — Саша даже не предполагала, что дать взятку может быть настолько трудно. Чуть в отдалении бродила та самая девушка со вписки, на этот раз аккуратно причесанная и, по-видимому, с наушником в одном ухе, и несколько каких-то незнакомых парней.       «Заочники, что ли? — подумала Саша, глядя на них. — А эта меломанка, интересно, что за музыку слушает? Тоже ебанавтскую?»       Засмотревшись на парней, которые что-то оживленно обсуждали, — что именно, Саша не слышала, но по обрывкам фраз догадывалась, что речь шла о какой-то сдаче экзамена или зачета, девушка увидела, что в кабинет вошел парень, который уже был на прошлой пересдаче.       «Еще один лошок», — подумала Саша.       Вдруг девушку будто обожгло: этот парень, по ее мнению, стал бы лишним свидетелем и все бы испортил.       «Это не он лошок, это ты лошок», — с грустью поняла Саша и попыталась незаметно высунуть голову, чтобы увидеть, далеко ли прошел парень и, быть может, еще не поздно зайти и вручить заветный пакет.       — …поздравляю вас с праздником, — послышалось из-за двери.       Саша прислушалась. Начало диалога было очень похожим на то, что ей не так давно рассказывали.       «Может, еще и не вышибут из уника, может, он сейчас сдаст, потом я сдам, а потом уже не моя забота, что будет», — подумала девушка.       — С каким праздником?       — С праздником моей успешной сдачи экзамена.       Раздался легкий звук бутылки, которая ударилась о другую.       Саша чуть высунула голову и увидела, что преподаватель взял своей рукой пакет.       — Благодарю, — произнес он. — Давайте зачетку.       Вдруг, будто по какой-то команде, парни, которые уже к этому моменту прекратили разговор и просто молча сидели, будто в ожидании своего вызова на экзамен, сорвались с места и помчались в кабинет. От неожиданности Саша встала, сделала несколько шагов вперед и увидела, что парня, принесшего пакет, заковывают в наручники и ведут к выходу. Тем временем преподаватель подошел к девушке и сказал:       — Вот когда-нибудь я уволюсь с кафедры и твоя палочная система тебя обязательно взгреет за худшие показатели по району. Работать без помощи других не пробовала?       — Ну папа! — раздался возмущенный возглас.       — Ну доча! — мужчина очень похоже передразнил возмущение. — Не женское это дело в ментуре работать, херовый из тебя оперативник. Доучивайся уже и вали в следователи.       — Хороший оперативник уже в одиннадцать вечера дома, хороший следователь ночует на работе, — сказала девушка.       — Я наслышан, как ты проводишь оперативную работу по ночам, клиентуру себе готовишь, — раздалось в ответ. — Не жалея печени! А опер из тебя херовый, у тебя ни одного стукача еще нет.       — Еще не один появится! — воскликнула девушка. — Будет у меня еще своя агентура!       — Отдашь этого раздолбая следаку и чеши диплом писать, а то так навсегда опером и останешься, — произнес преподаватель.       Саша сидела ни жива ни мертва. Вскоре в кабинет пришли еще два преподавателя и первый сказал:       — Господа, мне нужно в отделение ехать. Сейчас госпожа оперативница заберет свою аппаратуру и можно проводить пересдачу.       — Конечно, езжайте, — произнес другой мужчина. — Мы и сами справимся.       Едва преподаватель ушел, в кабинете раздался тихий разговор:       — Надоели уже со своими клоунадами, неужели нельзя просто брать да отчислять? Ну оштрафуют его на сумму, во сколько-то раз превышающую сумму взятки, кому это нужно?       — Завкаф не против, поэтому и не требует прекратить все. Вот и ставит постоянно аппаратуру, только время свое да наше тратят!       Договорив, мужчина выглянул в коридор:       — Кто там сдавать? Заходите.       Саша, к этому моменту успевшая двадцать раз переосмыслить всю свою жизнь, представить, каково ей будет в тот момент, если кадры задержания покажут по местному телевидению, после чего мать придет к ней на свидание, беззвучно рыдала.       — И почему вы плачете? — спросил преподаватель.       — Я испугалась… — прошептала Саша.       — Экзамен не перенести, придется собираться, — произнес мужчина.       Дрожащей рукой Саша взяла билет и, увидев, что знает только один вопрос, разрыдалась в голос.       — И что это за истерики в восемнадцать лет? — спросил преподаватель.       — Я напугалась, — повторила Саша.       Девушка кое-как успокоилась и, написав ответ на первый вопрос, снова разревелась.       — Показывайте уже ваш лист бумаги, довольно плакать, — сказал мужчина.       Саша протянула бумагу и, прочитав практически идеальный ответ на вопрос, преподаватель произнес:       — Теперь второй вопрос.       — Из головы вылетел, — вытирая слезы, ответила Саша.       — Да как вы жизнь будете жить, если пугаетесь по любому поводу? — спросил преподаватель. — Хорошо, тогда решайте задачу.       Кое-как с подсказками Саша решила сперва первую, а потом и вторую задачу.       — Вот были бы у вас нервы крепкие, вы бы со своими знаниями и на четверку сдали, а так придется сидеть с тройкой, — произнес преподаватель, перед этим взглянув на второго и получив у него одобрение в ответ на немой вопрос.       — Спасибо… — расплакалась Саша. — Спасибо!       Саша вышла в коридор, убрала зачетку в рюкзачок, который до сих пор сиротливо лежал на окне, вышла на улицу и, достав бутылку коньяка, выпила из горла около трети. Кое-как завинтив пробку, девушка пошла домой.       Саша вошла в подъезд, поднялась, подошла к двери, постучала в нее и, услышав шаги, крикнула:       — Дашка, мля, открывай.       Дверь открылась.       — А кто это у нас так наебенился? — спросила Даша. — А кто это у нас на улице коньяком для препода нахуярился? Это кого у нас препод ссаными тряпками погнал со взяткой? Не сдала, что ли?       — Да пошла ты в баню, сдала, — ответила Саша.       — А хули в слезах и соплях тогда? — удивилась Даша.       — Да пошла ты в баню! — воскликнула Саша и, открыв бутылку, сделала еще несколько глотков. [1] ритуал, заключающийся в троекратном махании накануне экзамена зачеткой в открытом окне и словами: «Халява, приди». Автор ловил халяву в вузе и был почти отличником, и не ловил халяву в магистратуре и учился гораздо хуже. (А еще автор в вузе учился, а в магистратуре работал, но это уже совсем другая история).